Часть 1

Вечер в пустом, затхлом подвале был напряжён до предела. Тусклая лампа, едва освещавшая массивный деревянный стол, отбрасывала тени на стены, заставляя их шевелиться, будто сами стены были живыми. Фёдор Достоевский, сложив руки в изящном жесте, склонил голову, изучая фигуру напротив. Он был без бороды, как обычно, и это лишь подчёркивало его аристократическую холодность. На противоположной стороне сидел мужчина с короткими, чётко выбритыми усами, одетый в чёрный плащ. Адольф Гитлер. — Как интересно, — протянул Фёдор, его голос звучал тихо, почти нежно. — Ты говоришь о гении, о великой миссии, и всё же сам погряз в мелочных страстях. Гитлер сжал кулаки, его глаза горели фанатичным огнём. — Ты, русский, не можешь понять мою цель. Мои мечты превосходят границы обыденного. Мир должен подчиниться единой воле! Фёдор чуть улыбнулся, и эта улыбка была ледяной. — И всё же, твоя воля — это лишь страх. Ты стремишься разрушить, чтобы построить что-то своё, но ты сам — инструмент хаоса. На мгновение в подвале стало настолько тихо, что было слышно, как капает вода из ржавой трубы. — У тебя есть идея лучше? — усмехнулся Гитлер. — Ты тоже манипулируешь, управляешь, разрушаешь. Чем ты лучше? Фёдор встал, его фигура, хоть и тонкая, внезапно показалась огромной. — Разница в том, что я принимаю хаос. Я вижу мир таким, какой он есть, — его голос звучал, как звон колокола. — Ты же боишься. Боишься правды, боишься свободы других людей. Гитлер прищурился, словно слова Достоевского ранили его глубже, чем он хотел показать. — И что ты предлагаешь? Фёдор подошёл ближе, его холодные глаза встретились с горящими глазами диктатора. — Я предлагаю тебе выбор. Присоединиться ко мне, стать частью настоящего божественного плана… или кануть в забвение, утонув в своих иллюзиях. На мгновение глаза Гитлера дрогнули, но лишь на мгновение. — Ты ничего не знаешь обо мне, русский. И никогда не узнаешь. Фёдор улыбнулся, развернулся и направился к выходу, оставив Гитлера в тени. — Мы ещё посмотрим, Адольф. Мы ещё посмотрим. Звук его шагов растворился в тишине, оставив диктатора одного в компании собственных демонов.