Глава Пятая. Проснись и пойми

Я проснулась с ощущением, будто меня всю ночь молотили гномы-дальнобойщики, а затем для пущей уверенности прогнали через каток. Голова гудела, мышцы ныли, а веки казались тяжеленными, как будто кто-то привязал к ним гири. — Ну и кошмар… — пробормотала я, пытаясь повернуться на бок. Лицо уткнулось в что-то мягкое и пахнущее пылью и лавандой. Так. Это был просто сон. Просто очень странный, затянувшийся кошмар. Всё это — замки, феи в банках, культисты… Не могло же быть правдой? Ну конечно же, не могло. Сонный мозг старательно пытался продавить эту версию, но стоило мне приоткрыть один глаз, как он тут же запаниковал. Солнечный свет ударил прямо в зрачки, я зажмурилась и застонала. Когда глаза привыкли, комната уже не выглядела расплывчатым пятном.... Резные шкафы, ажурные занавески, старый, но крепкий комод. Всё в порядке, всё ухожено, но с налётом старины. Я резко села. Нет. Это не мог быть сон. У никогда не бывала в похожих комнатах. И уж точно я не ложилась спать в кровати, которая видела как минимум три поколения. — Ну, прекрасно, — пробормотала я, потирая лицо. — Только не говорите мне, что это всё реально. Я зажмурилась, открыла глаза. Потом снова зажмурилась. Потом снова открыла. Нет, картина передо мной не менялась. Ну ладно. Давай подумаем логически. Я тронула кружевную занавеску, она была вполне осязаемой. Может, я всё-таки сошла с ума? Тогда хотя бы психушка мне попалась уютная. Но вдруг меня осенило. Фея! тогда где она... И вдруг — грохот. Где-то за стеной. — Ага, звук. А звуки в кошмарах бывают? Бывают, но… Ладно, просто проверю. — Я кивнула сама себе и, сжав кулаки, направилась на шум. Просторная гостиная встретила меня старыми полами, солнечными бликами и резной мебелью. А за приоткрытой дверью кто-то раздражённо бормотал: — Да чтоб вас всех… Половина этих трав сдохла лет двести назад… Вот это ещё нормальное… Это — на выброс… Я осторожно заглянула внутрь. Среди шкафов и полок с банками стояла женщина.Длинные чёрные волосы, густые и немного волнистые, спускались вниз, и когда она двигалась, мне показалось, что в волосах мелькнули крошечные искры огня. Я моргнула, но, кажется, ничего уже не видела. Высокая, худая, в красной юбке и чёрную блузку с широкими рукавами. Я бы сказала, что она выглядела чересчур… настоящей. Для этого безумия. Я прочистила горло. Женщина дёрнулась, уронила банку, раздался звон. — Да чтоб тебя! — взвыла она, глядя на меня. — Ты чего, как тень, подкрадываешься?! — Эм… извините? — я прижалась спиной к дверному косяку. — Очнулась, наконец-то, — женщина сложила руки на груди. — Провалялась в горячке три дня, думала, уж не откинешься. Я моргнула, пытаясь осмыслить услышанное. Три дня? Голова была тяжёлой, мысли путались, машинально посмотрела на свою руку — туда, куда прилетело проклятие. Логика подсказывала, что там должны быть ожоги, раны или хотя бы синяк. Но кожа была абсолютно гладкой. — Это вообще как? — пробормотала я. Неприятное чувство накатило новой волной. А если всё это… просто сон? Если я вдруг съела что-то не то, заработала галлюцинации и вот мозг выдал вот это безумие и я потерялась? И тут мимо меня, посвистывая, пролетела метла. Сама. Подметая пыль. — Охренеть… — я рухнула на ближайший стул. Женщина фыркнула, скрестила руки. — Говорю же, три дня валялась. Организм ещё не в форме, дурында. — Кто ты вообще такая? — выдохнула я, вглядываясь в неё. Женщина ухмыльнулась, щёлкнула пальцами… и — бац! — передо мной зависла фея. Маленькая, огненная, точно та же, что я выпустила из банки. — Да твою же мать! — взвизгнула я. — Сама такая, — хмыкнула фея. Щелчок — и снова женщина. — Ладно, ладно, — я потерла виски. — Как тебя хоть зовут? — Ингара. Ингара Флейм. — Она гордо кивнула. — Эва, просто Эва, — Ну хоть это помню, пробормотала я. — Значит, ты меня вылечила? — А кто же ещё? — фея снисходительно фыркнула. — Кстати, жрать хочешь? Желудок ответил предательским урчанием. Я сглотнула. — Возможно, чуточку. — Отлично. Пошли на кухню. Кухня встретила меня запахами свежего хлеба, тушёных овощей и чего-то мясного. Ингара провела рукой, кастрюли сами взлетели, ножи запрыгали, сковородка зашипела. — Кстати, я добыла еды в деревне, — сказала она. — В деревне? — переспросила я. — Ну, раньше это была деревня. Теперь, похоже, город. Сто лет назад я там была, а теперь… Эти ваши машины! Едва не сбили! Ярко хоть глаза выколи!— она закатила глаза. — …Сто лет? Ингара шумно выдохнула, сделала драматическую паузу и заговорила. — Давно это было… Но поверь, детка, такие вещи из головы не выветриваются. Помню, как сейчас. Стою я, значит, на поляне, свежий воздух, солнце…неважно почему я была тогда именно в том обличии, но суть в том что один дурак с сеткой подкрался и как на курицу, набрасывается! Лестон его звали, если тебе интересно. Я тогда ещё подумала: "Вот ведь недоумок, ловит меня, а сам даже не понимает, на что подписался". Ну да ладно, шутки в сторону. Припер он меня в свою лачугу, радостный, как кот, утащивший рыбу со стола. Сначала думал, что я подчинюсь. О, сладкие обещания! "Служи мне, и я дам тебе всё, что захочешь", — передразнила Ингара насмешливым тоном. — Как будто я ему тут же в ножки брошуся! Тоже мне, царь и бог. Ну, я ему, конечно, отказала, а он — не дурак, быстро смекнул, что уговорами меня не взять. И вот, не долго думая, тащит он меня на какой-то злачный рынок. Продал, как товар. Даже не поторговался! А кому, спросишь ты? Альберту Берку. О, эта сволочь знала, что делает. Уж он-то не верил в басни про то, что я исполняю желания, но и терять возможности не хотел. Сначала обходился со мной вежливо. "О, великая фея, о, могучая!" — Ингара театрально всплеснула руками, закатила глаза. — Чуть ли не в ноги кланялся. А потом понял, что я ему фиг что сделаю, и пошло-поехало. Всякие "дружеские беседы", мол, не хочешь помочь мне по доброй воле — придётся договариваться иначе. А потом решил, что раз я не хочу быть полезной, то хоть развлечением стану. Таскал меня по банкетам, выставлял, как диковинную зверушку. "О, посмотрите, это самая настоящая фея! древняя сила стехий! — Ингара передразнила надменный тон, с презрением скривив губы. — Будто я кукла, а не живая. Народ глазел, охал, некоторые даже пытались пальцами через стекло дотянуться. Одна дама вообще припала к банке, таращась, будто я ей секреты вселенной сейчас выдам. Но нет, я молчала. Гордость у меня есть, знаешь ли. Молчала до того дня, пока этот говнюк не решил, что я ему больше не нужна. В один прекрасный вечер меня просто швырнули в кладовку. Без церемоний. Просто взяли и забросили, как ненужную безделушку. А потом этот проклятый Берк сдох — слишком рано для человека его положения, но, честно говоря, мне плевать, что там с ним случилось. Вот только замок так и остался его, а его наследничек не особо горел желанием разбираться с дедовскими барахлом. И знаешь, сколько я там пробыла? Сто восемь лет! Целый век! Можешь себе представить? Лежать в темноте, среди старых тряпок, коробок и заплесневелых книг, слушать, как снаружи грызут стены крысы, и понимать, что время идёт, а ты ничего не можешь сделать! Всё там лежало, копилось, пока не превратилось в чёртов музей колдовского хлама. Никому до меня не было дела. Я была просто вещью, забытой в старом сундуке. И вот появилась ты, — Ингара сдвинула брови, глядя на меня с лёгким прищуром. — Ты, конечно, попала туда не не в благоприятный период, но в итоге мы обе получили своё. Ты — проблемы. Я — свободу. Так что вот тебе моя история, девочка. Наслаждайся. Я слушала, молчала, переваривала. В конце концов вздохнула: — Ладно. Допустим, это не самый странный рассказ, что я слышала. И что теперь? Ингара усмехнулась. — А теперь ты думай, девочка. Что будешь делать дальше? Я уставилась в окно. Думать… О да. Самое время задуматься, как я вляпалась в это всё.