⛦

Она сжимала в руке пистолет. Только ещё не осознавала этого. Холодный пот прошиб всё тело; Жюли не могла открыть глаза от страха и отчаяния. Они будто слезились, хотя на самом деле ресницы, переплетаясь, создавали лишь иллюзию капающих слез. Девушка сжала в руке предмет, ощущала его пальцами. Холодный, такой же, как и её рука. Запахло металлом. Но не кровью — она на мгновение успокоилась и открыла глаза. Жюли увидела тускло освещенную комнату; прямо над ней висела единственная лампа. Но противоположных стен всё равно не было видно, и они скрывались во мраке. Есть окна, нет — неважно. Стукнула дверь. Тихие шаги. Дверь закрыли. Она в комнате не одна. *** Эмильен лишь чувствовал, как его руки будто связаны впереди. Кто-то тащит его то по лестнице, то по длинному коридору. И он не мог открыть глаза: то ли паника, то ли отчаяние не давали ему этого сделать. Наконец он понял, что остановился около какой-то стены. От неё отдавало холодом. Он не слышал, как открылась и закрылась дверь, как человек, стоявший рядом, громко дышал ему на ухо. Он открыл глаза и увидел тускло освещенный силуэт. Парень сразу понял, кто перед ним. В руке у Жюли был пистолет... *** — Здесь ты не одна, — Жюли и Эмильен вздрогнули одновременно. Он — оттого что услышал свой голос со стороны. Она — оттого что не ожидала услышать этот голос. Здесь есть два Эмильена. Только один настоящий, а другой — лишь его точная копия. Одного из них нужно убить. Как девушка поймёт, кто есть кто? Эмиля толкнули вперёд. Он понял, что надо двигаться. *** Жюли всё так же напряжённо вслушивалась в тишину. Пистолет заряжен: в нем есть три патрона. Все три можно расстрелять. Только если она никого не убьет — убьют её саму. Наконец тихо вздохнув, она попыталась увидеть хоть что-то среди столбов тьмы, её окружавших. Шорох. Она выстрелила. Грохот взорвавшегося пороха и откатившаяся по полу гильза. Пуля попала в стену, просвистев у Эмильена над плечом. Жюли передернуло от резкого звука. Она опустила оружие. Руки вспотели, а глаза болели от нагрузки. Изредка она слышала, как раздаются шаги по комнате. Только больше не рисковала стрелять. Она думала, что в комнате их только двое. Эмильен бродил в самом углу, не в силах дышать полной грудью. Он едва мог заставить дрожащие ноги шевелиться, едва мог снова распахнуть глаза. Он боялся смерти. Своей смерти. И над ним тихо посмеивался обладатель его голоса: злорадное шипение раздавалось эхом у него в голове. Парень понял, что просто так отсюда не выбраться: придётся пожертвовать одной жизнью. Сжатые кулаки и зубы. Он снова распахнул глаза. Девушка перед ним, с опущенным пистолетом. Волосы падают на глаза, да и лица издалека не видно. Выбора нет. Либо он, либо она. Он аккуратно сделал пару шагов. Жюли подняла пистолет резко, испугавшись, и провела им по всей комнате. Эмильен ступил слишком быстро — скрипнула половица. Он не закрыл глаза. Просто смотрел на девушку, которая вздрогнула всем телом. Выстрела не прозвучало. Но прозвучит через несколько секунд. Он подошёл почти вплотную к краю светового круга. Оставалось только закрыть глаза и почувствовать, как грудную клетку пронизывает пуля. Как становится труднее дышать. И перед глазами больше ничего нет... Жюли замерла. Она заметила движение прямо около неё. Впереди. Не у стенки. Впереди! Снова вдох, он остался парить в воздухе. Эмильен сделал ещё один небольшой шаг вперёд. Пистолет уже направлен на него. На курок лёг палец... Парень сложил руки за головой, чтобы было не так страшно падать. Щелчок. Миг — и пуля полетит в него. Вот мимо проносятся самые заветные мечты, которые уже никогда не сбудутся. Вот воспоминания, лучшие моменты его жизни. А как ещё её закончить? Он не умирает героем. Он сам не знает, где и как умирает. А как об этом напишут, он тоже не узнает. Улыбка и тихий смешок. Жюли сделала шаг назад. Вдох. Закрыла глаза... Не стреляй! Рука медленно расслабилась и снова задрожала. Пистолет чуть не выпал из мокрой ладони. Она опустила пистолет и кивнула. Улыбнулась, насколько ей позволяла паника. Страх заполнил её всю. Страх за его жизнь. Умрут либо она, либо он. И пусть лучше Эмильен забудет это все, как страшный сон, и продолжит верить в лучшее. Жюли же не переживёт эти ужасные моменты и будет дышать, словно сквозь тонкую соломинку, вспоминая это место. Для кого травма будет тяжелее? Для кого это место не останется местом смерти? Риторический вопрос. Она опустила пистолет и едва заметно кивнула. Улыбнулась, насколько ей позволяла паника. Эмиль ушёл в темноту. Но стоял по-прежнему в центре комнаты. Он молился, чтобы его сейчас не вырвало. Он хотел выйти прямо на девушку, стать поперёк её плоского светового мира. И получить пулю в грудь. Она хотела вдохнуть и выстрелить себе в висок, если через минуту не выстрелит снова. Или если выстрелит в стену. Эмильен снова закрыл глаза. В другой стороне комнаты, у стены, послышался стук. Затем шаг, второй... Выстрел. Но как она к этому пришла? Он задохнулся её паникой. Своя паника уже прошла. Словно это не какой-то квест, а последняя стрельба, когда терять уже нечего. Жюли снова сжала пистолет, положив палец на курок. Либо она сейчас стреляет в центр комнаты, либо стреляет себе в голову. Она больше не могла тут находиться. Лишить жизни себя или человека-образа? Лишить жизни того, кто постарается пережить, или ту, кто точно не переживёт?.. Шорох. Шаг, второй. Вдоль стены. Эмильена там быть не может. Он бы подставил свою грудь прямо в центре комнаты. Ее мимолетная мысль, сила сжатого кулака и паника. Это всё спасло её от самой себя. Около стены ступил и привалился на стену человек. Так, словно неслышно. Слышно. Но ее чуткому уху был понятен только выстрел, прогремевший в следующую секунду. Стон. Хриплый и притупленный. Она опустила руку. В душе не было ничего. Только противный голос, который она так хотела скрыть: стреляй, стреляй! Лампа будто загорелась ярче. Вокруг появилось чуть больше света. Около центра комнаты стоял Эмильен. Он сжимал руки в кулаки. И смотрел на Жюли с этого расстояния. В его глазах было пусто. Жюли смотрела чётко ему в глаза. Не видела она только, как его грудная клетка ходит ходуном от частого пульса... Наконец их взгляды уперлись в лежащее тело. Эмильен первый подошёл к нему. Своему же телу. Жюли молча сделала пару шагов и остановилась: глаза "Эмильена" были без зрачков, сугубо белые, стеклянные. Изо рта сочилась кровь и стекала с уголков губ на пол по щекам. Девушка попала ему в шею. В самое тонкое место. Оно было разорвано на части, но тело было ещё живое. — Кто это? — она попыталась сглотнуть свое же сердцебиение. — Неважно, — в зелёных глазах застыл ужас. — Это уж точно не я. — Ты знал, что мы в комнате не вдвоём? — Да. Он тащил меня до этой комнаты неизвестно сколько времени. — А я думала, что вдвоём. Несколько минут они смотрели, как грудная клетка двойника Эмильена вздымается всё чаще и все меньше. Он задыхался собственной кровью, проникавшей в лёгкие. — Как ты поняла, что перед тобой не я? — Эмильен посмотрел не на девушку, а на пистолет. — Ты бы никогда не стал красться вдоль стенки. Ты бы пошёл напролом и оперся бы грудью о дуло пистолета. — Я хотел так сделать в конце. Но ты выстрелила в него раньше, чем ты в моё сердце. — А я хотела выстрелить себе в голову. Только вот он начал медленно красться раньше, чем эта идея победила. Эмильен молчал. Потом произнёс: — Ну и чего он не умирает? Резким движением он вырвал пистолет из руки Жюли. Она не испугалась и даже не расслабила руку — всё случилось само собой. Выстрел. Третья пуля оказалась там, где должно было быть сердце. Но его у двойника его там не было. Была тьма и бордовая кровь. Напролом.