Звонки в темноте

      Он не звонил уже четыре дня. Хотя она запостила кучу тупых сториз. Раньше не проходило и пяти минут, чтобы он не позвонил высказать свое ценное мнение.       Они разошлись год назад. По всеобщему впечатлению, мирно. Конечно, ведь они не рассказывали никому, что он пристально следит за ее соцсетями, а она звонит ему пьяная и просит приехать. По всеобщему впечатлению, разошлись из-за ерунды. Она никогда не считала личные границы ерундой. Однако на каком-то духовном уровне разойтись оказалось сложно. Что делать, если ты читаешь чужие мысли на расстоянии?       Конечно, он не звонит. У нее в сториз уже которую неделю снова тот, другой, вихрастый, долговязый, с какой-то залихватской улыбкой, разливающий вокруг себя ехидство и любовь одновременно. И она купается в этой любви, и позволяет купаться другим, и хохочет над его шутками вполне искренне. Потому что не искренне не получается. Хотя хохотать сейчас вообще не очень уместно.       На мелькающих кадрах она в синем платье в мелкую крапинку, а вокруг все залито светом: то ли погода такая, то ли это просто человек рядом. Они идут вдоль металлических ограждений и как будто переносятся в другой город и в другую жизнь.       Эти двое всегда друг друга недолюбливали. Странно, ведь они были похожи. Только первый светил напрямую, собирал вокруг себя людей и зажигал их. А второй вместе с другом пытался менять мир, чтобы становилось все меньше и меньше темных углов, где могли бы спрятаться тени.       Тени появлялись в мрачных закоулках, колодцах, оконных провалах, когда приходила тьма. Они вылезали из своих щелей, забирали людей, высасывали из них души, силы, эмоции и возвращали в мир пустые оболочки. Тьма приходила и отступала, как будто волны какого-то темного океана. Принято было считать, что она приходит сама. Но некоторые знали, что ее призывают. За теми, кто об этом рассказывал, тени приходили первыми.       Пару месяцев назад тьма снова пришла. И всем как-то сразу стало понятно, что надолго. А еще стало понятно, что те, кто призывает тьму, больше ее не контролируют. В первые дни людям удавалось разгонять теней своим светом. Но никто не может светить вечно.       Тот, другой, позвонил ночью и предложил прямо сейчас улететь вместе с ним. Она кричала на него несколько минут и бросила трубку.       Утром он улетел один.       Первый тоже позвонил. Сказал, что остается. Потом помолчал, будто хотел сказать что-то еще, и отключился.       Вскоре она тоже улетела. ***      Через месяц на новом месте становится невыносимо. Невыносимо в одиночестве читать новости о том, как тьма расползается все шире, а тени забирают новых и новых людей. Читать и с замиранием сердца выискивать в списках знакомые имена.       Она берет билет на самолет и прилетает к тому, второму. Голубое небо и яркое солнце ошеломляют. Но и здесь тьма норовит напомнить о себе: она клубится где-то вдалеке, словно не решаясь пересечь невидимую границу.       Солнечные лучи и свет человека рядом отогревают, оживляют, позволяют снова начать улыбаться.       Она фоткается с задумчивым видом на фоне алого заката. Точнее, уговаривает своего спутника сфотографировать ее. Сам он не слишком стремится попадать в кадр, не хочет выставлять напоказ личную жизнь. Но ей до дрожи нужно вернуть себе хоть немного привычной нормальности.       Тот, первый, звонит, едва в истории показывается чужая взъерошенная шевелюра, и его ехидный тон даже радует. Это тоже крупица чего-то нормального, из прошлой жизни. Так продолжается больше недели, а потом он пропадает. Телефон молчит день, два, три… Ей кажется, что вся тьма мира скопилась теперь в ее сердце.       Тот, к которому она прилетела, старается поддержать, согреть, но тьмы внутри слишком много. Однажды она не успевает себя остановить и спрашивает:       – Почему ты не остался? – и тут же жалеет, замечая, как опускаются худые плечи, а позвонки на спине проступают сильнее.       В голову вихрем врываются картинки с мелкими деталями, которые она все это время не хотела замечать: залегшие под красными глазами тени, усталые морщинки, бледная, будто истончающаяся кожа. Она уже открывает рот, чтобы пролепетать извинения, как он начинает говорить.       – В нас разное количество света, – голос звучит надтреснуто. – Кто-то способен хранить его даже в окружении теней, а кто-то… Я всегда выбирал нести свет. И чтобы продолжать это делать, я должен его в себе сохранить. – Он на секунду замолкает, а потом говорит со всем тихо: – Тени почти забрали меня…       Она точно знает, что это произошло в ту ночь, когда она отказалась улететь с ним. Слезы бегут по щекам, а губы нежно касаются выпирающих позвонков, прося прощения. ***      Как жаль, что она не может остаться с ним навсегда: на новом месте уже появились дела, планы, обязательства. Когда они прощаются перед зоной досмотра, она отчетливо видит синеву под чужими глазами и россыпь лишних для его возраста седых волос. Сердце сжимается, но ей нечем помочь: внутри одна тьма.       Самолет уносит ее куда-то к солнцу, которое больше не справляется.       На месте, которое теперь называется домом, она окунается в дела, чтобы только ни о ком не думать. Дел находится много. Тьма из сердца, конечно, не уходит, но ее удается затолкать поглубже, куда-то на периферию сознания и чувств.       Тот, второй, звонит раз в несколько дней, спрашивает, как дела, и старается улыбаться. Но она чувствует, что забрала у него слишком много света.       Первый так и не звонит. ***      Она идет по парку. Противно моросит дождь, и тьма норовит вырваться наружу. Ей кажется, что она сама скоро станет тенью. Малодушно хочется бросить все дела и снова улететь к голубому небу и солнцу. Хотя, небо тут, конечно, ни при чем.       В кармане звонит телефон. Она готовится услышать привычные ободряющие слова. Но номер на экране незнакомый. Трубку все равно приходится взять. Мало ли кто может звонить.       Она нажимает кнопку «Ответить». На той стороне сначала молчат, а потом родной и до боли знакомый голос произносит:       – Я тебя люблю, – и отключается.       В груди взрывается сверхновая, и ее затапливает светом от макушки до пяток.       Но тут же в сердце чувствуется болезненный укол стыда. В памяти всплывают усталые глаза, выпирающие позвонки и потрескавшиеся губы, растянутые в печальной улыбке.       Она решает, что пришла ее пора дарить свет, – и сама набирает нужный номер.