2. Традиция и ее последствия

***

      Тихая ночь покрывает своим мраком землю, окутывая ее. Звезды на небе и луна освещали темные улицы Лос-Анджелеса, делая их особенными. В доме Грант-Неш стоит тишина, и она прерывается лишь тихим сопением спящего сержанта полиции ЛА. На другой стороне на первый взгляд спит капитан пожарной части. Стоит только приглядеться и можно понять по чуть сбившемуся дыханию и морщинке меж бровей – он не спит. Лежа вместе с супругой в кровати и наблюдая за ее мерным дыханием, и тем, как спокойно ее грудная клетка поднимается, Бобби остается только вздохнуть. Чертова бессонница губит весь его настрой на весь день.       Последние несколько недель прошли слишком быстро, унося с собой и эмоциональные и физические силы. Работа высасывает из него все соки, и дело даже не в суточных дежурствах, которые начинаются через 12 часов после окончания каждой прошлой, а в усталости от общения. Бобби устал общаться, устал разгребать море документов, которых с концом месяца стало еще больше, устал от того, что приходится решать проблемы молодого Бакли, что занимает большую часть сил.       После пару часов простого лежания, терпение лопается как последняя струна на гитаре, заставляя встать с кровати, пойти на кухню и заварить чай. Кофе – вариант не очень при нынешнем состоянии. Неш старается не разбудить своими действиями жену, так же уставшую от долгого дежурства и выходит на веранду. Там лицо обдувает прохладный ночной ветер, давая ощущение свободы, ощущение той легкости, когда с его плеч свалится тот огромный и тяжкий груз ответственности. Тело гудит, мышцы напряжены до сих пор, не давая полностью расслабится. Мужчина старается устроится на уличном шезлонге, на нем уже лежит плед. Горячий, чуть остывший чай от первого гладка оставляет травяное послевкусие, разнося тепло по телу.       Он поднимает глаза к небу, глядит и даже пялится на множество белых и таких далеких точек, желая краем сознания оказаться среди них. Луна среди них самая яркая, круглая, идеальная, такая далекая и загадочная...       Допив чай, он оставляет чашку на маленький кофейный столик, продолжая любоваться ночным небом. Спустя, кажется, около получаса Бобби слышит позади, в доме. Скрип половых досок, а после слышит и то, как открывается дверь на веранду. Он поворачивается и наблюдает, как Афина садится рядом, пытаясь дотянутся до чашки, стоящей поодаль.       - Почему ты не спишь? – Грант теперь смотрит прямо в глаза, она всегда так делает и это, пожалуй, единственное, что иногда может выдать ее искреннюю заинтересованность.       - Мне не спится, - Бобби чуть двигается, и теперь Афина лежит рядом. – Прошу, иди в дом, тебе надо отдохнуть...       - Тебе тоже, а я не хочу отдыхать одна, - говорит она, словно капризный ребенок. – Все нормально? Ты в последнее время сильно уставший.       - Все в норме, не стоит беспокоится, - уверяет он ее, но сам, навряд ли, бы поверил. Видимо его сержант вместе, хоть и не гласно, но с детективом, с укором смотрит на него. Глупая улыбка появляется на лице Неша. Кажется, обмануть не вышло...       - Ты сильно устаешь, и я переживаю. Ты не можешь взять выходной на пару дней? Я бы тоже взяла, сильно устаю в последнее время, над немного отдохнуть, причем нам обоим.       - Ты же знаешь... нехватка людей в департаменте заставляет рядовых усилено работать, да и сменный мой капитан сейчас сам лежит и отдыхает со сломанной ногой. Почему ты не возьмешь пару отгулов и не отдохнешь без меня?       - Не хочу... мне хочется быть с тобой, Бобби! – она переводит взгляд в черное небо. – Я хочу отдохнуть со своим законным мужем!       - Мы же оба помним, чем кончается наш совместный отдых?       - Да, и если такое случается в выходные, то я хотела бы провести их с тобой, капитан Неш, - сержант тянется к губам Бобби, нежно прикасаясь с ними. Неш спокойно отвечает на легкий поцелуй.       - Афина, иди спать, тут холодно! Прошу! – Неш отрывается от нее, смотрит с нежностью. Становится и вправду холодно, но не сильно, поэтому потянувшись за пледом, Афина накрывает обоих.       - Одна я не пойду, прошу давай вернемся в кровать, не хочу чувствовать холод и одиночество, лежа в холодной и одинокой кровати!       - Я не могу.       - Почему? Ты почти не спишь по ночам, сильно устаешь от нагрузки на работе, а во время заслуженного и так короткого отдыха спасаешь Бакли и других! Ты задерживаешься на работе практически на 2 часа – 1 перед и 1 после. Так нельзя! Оставь кого-нибудь вместо себя и ляг спать! Ты же понимаешь, что твоя усталость чревата опасностью для команды на вызове? Если тебя что-то и беспокоит, ты до последнего пытаешься справится сам, не рассматривая даже варианта просто поделится проблемой!..       - Афина...       - Бобби, прошу, скажи, что тебя тревожит, мы ведь пара...       - Я... есть одна вещь... дата, если сказать вернее, - он все так же продолжает смотреть на небо. Афина пытается что-то высмотреть в глазах супруга, но видит лишь отражение звезд. – Пару дней назад я должен был кое-куда съездить, но не сделал этого... обычно я никогда не пропускаю этот день, но в этот раз я посчитал, что могу этого и не делать, но теперь... кажется, моя совесть не дает мне прохода! – невесело заключает он.       - Что было пару дней назад? Почему ты мне ничего не говорил?       - Не хотел расстраивать, Афина! – он встает с шезлонга и, взяв чашку, направляется в дом. – тебе не понравится правда!       - Мне плевать на правду, но если она тебя беспокоит, значит, на-то есть причины!       - Афина, давай договоримся: я тебе говорю правду, а потом мы без разговоров идем спать, потому что завтра рано вставать, а утром мы, на не очень, возможно, свежие головы и разумы обсуждаем, если ты захочешь, ладно?       - Конечно!       - Я... пару дней назад должно было настать ровно 40 лет, как не стало моего отца, и по правилу я должен был съездить на кладбище, но... - он втягивает воздух. В легких как будто не стало воздуха, – но пропустил, потому что посчитал, что уже перерос это! Я поступил эгоистично и теперь это меня мучает! У меня есть... некая традиция ездить на кладбище в этот день и посещать могилы всех... всех.       - Боже... - Афина выдыхает и с сожалением смотрит на мужа. Она не задавала вопросов про родителей, но знала, что оба умерли и уже давно. Но про традицию она ни разу не слышала! – Почему ты не говорил мне о ней?       - О чем? О гибели отца или о ужасной и грустной традиции, которую и назвать сложно традицией? Я не хотел омрачать тебе жизнь! Ни к чему знать это, просто в этот раз Бак вырвал меня прямо по середине дороги, и я выбрал не «традицию», а своего подчиненного, что делает меня отличным капитаном, но ужасным, коим я естественно являюсь, отцом, ребенком и мужем!       - Бобби, если ты думал, что если, рассказав часть своих пусть и не очень веселых традиций, омрачишь мои будни и тем более жизнь, то сильно ошибаешься! Если тебе станет легче, мы можем съездить на ближайших выходных, только уже вдвоем, ладно? Бобби, ты часть моей жизни, и мне без разницы, что ты принесешь в нее, только лишь бы принес это ты.       - Я... спасибо, - Бобби прижимается к Афине, кутаясь в теплые объятия. Теперь на сердце так пусто и... хорошо? Да, это то самое чувств свободы, окутавшее с ног до головы.       Неш и Грант уходят спать и проводят ночь в объятиях, а на утро молча пьют стакан кофе. Спустя несколько дней они все же берут несколько дней отгулов и Бобби рассказывает историю про отца и семью в детстве. После говорит о Марси, Брук и Бобби-младшем.

***

      Кладбище было в Миннесоте и ехать на машине слишком долго, поэтому Афина купила билеты на ближайший рейс самолета. Бобби после ночного и последующего утреннего разговора вел себя буквально как обычно, но что-то, чему обычный плохо знающий его человек и внимания-то не обратил, кардинально поменялось в мужчине. Возможно, ей лишь кажется, а возможно, Бобби пытается максимально не показывал этого.       В любом случае, уже сидя на своих местах и летя над 10 тысячами метрах от земли, он спал. Наконец, он спал, спокойно и умиротворенно, а на лице вечная складка между бровями разгладилась. Он равномерно дышал, его грудная клетка поднималась и опускалась.       Афина чувствовала, как его сердце мерно бьется в груди, разгоняя кровь по сосудам. Красивое ночное небо усыпано миллионами звезд, все они разные, не похожие ни на кого, но такие одинаковые из далека.       Облака, словно вата, окутывали борт самолета, создавали ощущение безопасности. Грант уснуть не смогла до конца полета.       Туча мыслей летали в голов, не хотели приходить в порядок, но при этом, словно серый шум на фоне, не мешали в тишине спящего летящего корабля.       - Мисс, не желаете напитков? Сок, вода, кофе, чай? – стюардесса мило улыбается, проговаривая все шепотом для комфорта рядом спящих пассажиров.       - Можно зеленый чай, пожалуйста, - Афина улыбается в ответ, боковым зрением смотря на мужа. – Благодарю, - она приняла из рук небольшой стаканчик кипятка с заваркой. Стюардесса прошла дальше, предлагая не спящим пассажирам напитки.       Афина отпила немного чая, прикрывая от приятного тепла глаза. Что ж, навряд ли она уснет сейчас, поэтому...       Весь остаток полета она наблюдает за небом и звездами на нем, потом любуется безмятежным и спящим мужем рядом, попивая при этом постепенно остывающий чай.

***

      Спустя несколько часов пути они оказываются на небольшом кладбище, расположенным за городом.       Бобби ведет Афину сквозь небольшие ухоженные могилки, ведя куда-то в центр. Они не говорят, но молчание между ними не гнетущее, а комфортное? Можно ли вообще сказать, что тишина может быть комфортной? Скорее всего да, но еще она приятная, не приторная и не сковывающая.       Погода была пасмурной. Серое небо висело над городом, а облака не пропускают солнечные теплые лучи.       Неш весь путь ведет себя чуть отстраненно, но идет вперед.       Спустя несколько минут он останавливается, словно прирастает к земле и сверлит взглядами 4 аккуратных надгробия.

Марси Неш

Брук Неш

Роберт Неш

Тиммати Неш

      Бобби сжимает в руках небольшие букетики цветов, купленные в небольшом магазинчике так, что его костяшки белеют.       Афина застывает сзади, не зная, нужно ли сейчас говорить и что.       Спустя несколько минут уже гнетущей тишины Неш опускается на колено перед ними и медленно раскладывает букетики перед надгробиями. Грант видит, как глаза мужа наполняются непролитыми слезами, а одна все же срывается с ресниц и капает на землю. Он шмыгает носом, утирая рукавом лицо, встаёт и смотрит на жену. Протягивает руку, а она сжимает ее в ответ, крепко стискивая.       - Спасибо.       Ей это может казаться, но губы Бобби точно сказали это. Она не понимает, за что благодарит, за что говорит это, но осознает, что это то, что было нужно ему, самому дорогому в ее жизни человеку.