Глава 19. С распростёртыми объятьями

Найтмер не знал, сколько так просидел один, утопая в ненависти к себе и собственной беспомощности. В мыслях, что он мог бы вовремя заметить. Как должен был среагировать. Что сделать, чтобы избежать случившегося. Что не должен был делать. Просто в какой-то момент услышал слабые шаги, приближающиеся к его маленькому укрытию. Первой мыслью было, что Доброженщик решил вернуться и, наконец, выгнать, сказать, что его время на уединение давно вышло. — Воу, эй-эй! — он даже услышал его голос, только чуть отдаленно. И сбито, будто тот бежал, нагонял кого-то. — Привет, друг, ты из новичков? Из старых мало кто сюда заходит, обычно вызывают по телефону. Захотелось мороженного? Хах. Если да, то ты самый поздний мой покупатель, знаешь ли. На улице уже довольно темно. Не в моей привычке работать так до поздна, но в качестве исключения, у меня тут есть с собой... Найтмер услышал и другой, более знакомый голос, что неловко пытался отказаться от мороженного и пояснить, что сюда ушел его племянник, или «что-то вроде того». Голос Нила звучал устало и глухо, но Найтмер почти мгновенно узнал его. Заставил себя приподнять голову. Как оказалось, всё это время он упирался в собственные колени. Он даже не заметил, как на улице стало «темно». — Племянник... Найтмер не видел, но чувствовал, как этот странный Доброженщик поворачивает голову в сторону своего маленького ларька. — Хм. Знаешь, на самом деле, я не видел никого такого. Там лишь моё мороженное и АнтиПустота. Думаю, тебе стоило бы поискать в другой стороне. Нил пытался слабо пояснить, что Найтмер ушел именно в эту сторону. И что, возможно, ему нужна помощь. Доброженщик продолжал убеждать, что в той стороне точно никого нет. Найтмер не знал, почему этот странный продавец так поступал. Возможно, в этом проклятом месте знали, как иногда важно оставить кого-то в покое? Остыть. Найтмер лениво провел рукой под глазницами, даже зная, что слезы давно высохли. Разве Найтмер мог снова обременять Нила своими проблемами после всего сказанного? Когда наговорил столько глупостей. Когда назвал предателем, просто расстроившись, что тот заступился за кого-то другого. Нил почти согласился, что, может быть, Доброженщик и прав, и Найтмер действительно развернулся в другую сторону. Найтмер услышал, как тот сделал прочь пару шагов. Потому что незачем Нилу тратить время на подобное ничтожество. — Эм... А что такое АнтиПустота? Я просто правда новичок, не совсем понимаю. Нил наверняка оглянулся на белое пространство в тревоге. Нил передал ещё большую тревогу, когда узнал, что это. Найтмер услышал ещё более уверенные шаги в сторону его укрытия. — Эй, стоп, ты куда? Я же сказал, там только белое пространство. Пусто! По звукам, Нила остановили, дёрнув за руку. Найтмер уловил его недовольство. Нил пытался пояснить, что Найтмер мог пойти именно туда. — Дурак совсем? Никто туда не ходит, потому что оттуда не вернуться. Ты в здравом уме? Нил был почти убежден, что Найтмер сейчас там. Нил пытался вырвать из хвата руку. — Прежде чем принимать такие экстренные меры, может, ещё разок тут пройдемся? Я уверен... Нил точно был уверен, что Найтмер в АнтиПустоте. И что его нужно оттуда вытащить. Похоже, он вырвался, сделал несколько резких шагов и зашипел на Доброженщика так, как Найтмер ещё ни разу не слышал. Угрожающе. И грубо сказал отойти. — Воу-воу, спокойнее, приятель. Нил даже внимания не обратил на небольшой ларек. Нил предположил самый страшный исход и решил проверить его в первую очередь. Найтмер не хотел, чтобы этот кот ушел в белизну и либо умер, либо заглючил, как однажды было с одним монстром. — Я его знаю. К тому же Найтмер не собирался позволять и Нилу совершать большую глупость и начинать драку. А, судя по его фону, он точно б начал, если бы его и дальше не пускали. Даже если и не видел, Найтмер чувствовал, как Нил, осознав, откуда доносится голос, не сдержал облегченный вздох. — Он может подойти. Если захочет. — Ок. Как скажешь. Но чтоб ты знал, приятель, я не уверен, что даже без твоего разрешения смог удержать его. Дикий какой. Нет, тут все дикие но чтоб настолько... Кого еще я видел таким диким? Не помню. Доброженщик начал бормотать что-то. Кажется, тот отдалялся, возвращаясь к работе или планируя провести ночь дома. Нил некоторое время стоял на месте, как неуверенный, что в этот раз его точно никто не остановит. И не произойдет никаких фокусов вроде появления ещё всяких монстров, отгоняющих Нила от Найтмера, не будет внезапного нападения Дрима или там конца света, который решит наступить в эту конкретную секунду. Начал подходить. Найтмер не шевелился. Он не знал, зачем шевелиться теперь, ведь больше не испытывал даже удивления от появления Нила, с каким совсем недавно обошёлся самым жестоким образом. Нил не стал переглядывались через морозилку или здороваться. Не стал спрашивать разрешения. Просто сел рядом. Резко, наверняка болезненно сел, откинул голову назад. Остужался прохладой. Нил ничего не говорил, но Найтмер уловил, как у того будто сняли груз с души. Даже несмотря на то, что Найтмер сделал, Нил был рад его видеть. Нил ещё хотел его видеть. Нил не злился. — Я очень испугался за тебя, парень. Нил заговорил спустя время, когда понял, что Найтмер не мог не собирался начинать разговор первым. — Я правда подумал, что ты ушел туда и... Ещё и на того монстра рычал, хотя он просто хотел помочь. Идиот я, да? Найтмер умудрился так напугать, что Нил мог предполагать только худший исход. И Нил правда готов был сорваться и пойти в АнтиПустоту. — Что, не назовешь меня дураком? Ха-ха... Нил даже немного подождал, как в надежде, что Найтмер передумает и таки скажет, что Нил дурак. Только дураком был Найтмер. Нил похмурел. Ему самому было тошно, но он до последнего пытался поддержать других. Может быть, ему правда больше пошло быть хранителем негатива? Нил разбирался в этом лучше, чем Найтмер. И был более сдержан. Как и Кору недавно, Нил мягко опустил ладонь на плечо Найтмера в поддержке. Отказываясь отворачиваться и уходить, даже если Найтмер ничего не ответил. И это было... Просто невыносимо. Найтмер правда хотел его увидеть, в какой-то мере. Но ему было так страшно встретить отвращение или злобу за то, что он сделал. Не знает почему. И ещё хуже оказалось понять, что все его опасения оказались лишь опасениями. Нил не хотел ему вреда. Даже зная, что он чуть не порушил чужую надежду. Найтмеру было жаль. — Как Кор? Вместо того, что он хотел сказать, он смог выдавить только это. Но Нил смотрел так, будто уже его за всё простил. — Он... Не могу сказать, что в порядке. Но уже лучше. Он крепкий, очень. Он двести лет пытался разобраться со всем этим. Просто немного устал. Я попросил его сделать маленький перерыв. Он обещал постараться. Мне хотелось бы навестить его чуть позже. Если ты не против. Нилу пришлось исправлять то, что испортил Найтмер. Его ошибки всегда приходилось исправлять другим. — Тебе не надо спрашивать моего разрешения. Ты даже не мой подчинённый. Вместо того, чтобы сделать всё, как надо, Найтмер снова опустился почти до грубости. Конечно, почему бы не испортить всё окончательно? — Но и пытаться помочь у тебя за спиной тому, кого ты считаешь врагом, не лучшее решение. Нил знал, как Найтмер относится к Кору. Нил принимал во внимание и то, что Найтмера это может расстроить, и что он может быть против. Нил наверняка подготовил аргументы, чтобы его уговорить. Вместо того, чтобы скрыть, тот предпочел прямо сказать, что собирается делать. И что не будет бросать ни его, ни Кора. Найтмер не понимал. Как не понимал, почему этот факт кажется... Почти приятным. Его предупреждали, ничего не скрывали. Его не бросали. — Ты не против? Найтмер слабо покачал головой. Совсем незаметно, но этого оказалось достаточно, чтобы вызвать у Нила слабую улыбку. Найтмер ощутил неконтролируемое желание снова разрыдаться, вместо ответной улыбки. Найтмер снова уткнулся в колени, скрывая позорное щипание в глазницах. Он не видел, но чувствовал, как Нил сел ближе и скопировал его положение. Продолжая держать контакт. Продолжая показывать, что он никуда не собирается. — Разве тебе теперь не противно? — спросил Найтмер. — О чем ты, приятель? — Разве я не отвратителен? Рука на плече чуть напряглись, сжалась, лишь для того, чтобы после приободряюще погладить-похлопать. Это была не та реакция. Она должна быть другой. Нил должен был толкнуть его, посмеяться, сказать, что это всё было одной большой шуткой, и что он пришел как раз, чтобы назвать его мерзким и жалким. — Я не сдержался. Как только разозлился, я причинил вред. — Ты просто был очень расстроен. Уверен, ты не хотел, — это был не тот ответ. Нил пытался оправдать его поведение, хотя оправданий не было. — Я сделал это, именно потому что хотел. Я хотел навредить. Хотел ударить побольней. И у меня неплохо получилось. Найтмер не понимал, почему его продолжают поддерживать, когда он способен на подобные ужасы. — Я хотел, чтобы Кор страдал. Я чуть не добил то, что и так едва держалось. Найтмеру так хотелось сделать так, чтобы Нил просто встал, сказал, как он ужасен, и ушел ...Ему так не хотелось, чтобы Нил сделал это, даже услышав подобное. Найтмер не знал, что хотел. Он запутался. — Всё всегда заканчивается одинаково. Я только порчу всё. Разве я чем-то отличаюсь от того Найтмера, что разрушил миры? Я разрушил уже две жизни, почти сломал третью. Может быть, я правда просто притворяюсь? Это всё игра, и когда-нибудь я просто... Он не мог закончить. Его слишком пугала эта мысль, чтобы ее озвучить. Найтмер просто пытался спрятаться. Его так это всё пугало. Его так пугал... Собственный брат. Нил молчал некоторое время. Нил смотрел в сторону белой пустоты, задумавшись. Убрал с плеча руку. Найтмер уже подготовился. Похоже, Нилу, наконец, надоело. Он собирался уйти. Но вместо того, чтобы сделать именно то, что и должен, тот придвинулся ещё больше и слабо приобнял, заставляя отклониться назад и чуть ли не опереться на его плечо. — Я знаю, что ты это не любишь, но я наоборот, не могу без объятий. Так что придется потерпеть закидоны своего дяди. У Найтмера не было сил сопротивляться. Казалось, у него ни на что не было сил. — То, что ты сделал, конечно, неправильно. И по моему мнению, тебе стоило бы извиниться. Нил как пытался укрыть от опасной реальности. Согреть после долгого сидения на холоде, возле ещё более холодной тележки Доброженщика. Найтмеру хотелось сказать, что за такое не извиниться простыми словами, но было так тяжело заставить себя выдавить нужные слова. — Но тебя можно понять, приятель. На тебя столько всего навалилось, да ещё и за столь короткое время, что, ха, знаешь, я очень удивлен тем, как смело ты всё это принял. Найтмеру хотелось сказать, что он не принимал это. Он просто... Смирился. — Ты нашел в себе силы двигаться дальше, даже несмотря на то, что вспомнил о себе старом. Это было жалкое бультыхание перед тем, как пойти на дно. — Ты пытался помочь тем, кто в тебе нуждался. И я видел, как сильно ты старался. Он никого не спас. Догами мертв. Файрус тоже мертв. Ему так жаль. — И ты по настоящему грустишь, что мог причинить кому-то боль, случайно или нарочно. Даже если этим кем-то мог оказаться твой враг в прошлом. Он задумался об этом, только когда сделал. Когда уже поздно. Если бы не Нил... — Если честно, я правда не помню тебя прошлого, я не знаю, каким был тот Найтмер, кроме того, что ты рассказал мне о нем. Я не знаю, насколько вы отличаетесь. Но послушай, ты помнишь хоть раз, когда позволял бы себе посидеть так и подумать обо всём этом? Когда бы ты задумывался, что где-то ошибся? Я не знаю, сколько в вас отличий, но мне кажется, это уже маленький шажок в лучшую сторону. Как думаешь? Найтмер не хотел ничего думать. Это казалось слишком тяжело, тем более после того, как он лично стёр одно из главных отличий себя нынешнего от прошлого. — Ну, раз ты не хочешь, поделюсь своим мнением. Потому что по мне этот маленький шаг - уже большой прогресс. Ты главное не сдавайся, хех. Просто держись, приятель. И мы со всем справимся. Найтмеру не хотелось ни с чем справляться. Он не хотел искать прогресса, потому что его не было. Он просто хотел... Ему просто хотелось... — Мне так жаль, — он всё же смог контролировать голос, даже если прозвучало сказанное так же приглушённо. Ему было так жаль за всё это. — Я не хотел тебе этого говорить. Он не сразу заметил, как дрожит. Зато сразу заметил, как кости под глазницами снова подморозили слезы. Он-то надеялся, те кончились, но стоило Нилу оказаться здесь, и вот, снова. Их запас теперь казался просто безграничным. Это мщение ему за прошлое? Потому что в том времени именно Найтмер заставлял рыдать других. — Я не хотел так ранить Кора. Он заставлял всех страдать. Поэтому теперь это вернется ему в двойном объеме. — Я не хотел, чтобы Догами или Файрус умерли. Мне так жаль за это. Мне жаль, что они... Что их теперь так много, и все зовут, а я не знаю, что с этим сделать. Я не знаю, что должен сделать для Дрима. Нил слишком спокойно принимал тот факт, что самый жуткий монстр мультивселенной плачет, уткнувшись в его плечо, как маленький ребенок. Нил позволял себе не отталкивать его, и более того, успокаивать, говорить слова поддержки, тогда как собственный голос мысленно убеждал Найтмера в ничтожности, а сам он шептал слова извинения, пока совсем не вымотался так, что силы кончились даже для извинений. Силы кончились даже для того, чтобы вслушиваться в слова поддержки. А когда Найтмер в следующий раз открыл глазницы, их слепило искусственным светом. Нил никуда не ушел. И не собирался. Возможно, он всю ночь не спал, охраняя. Как заметил, что он проснулся, Нил предложил пройтись. Нил прямо признался, что Кор, невзирая на свое состояние, сам сказал им оставаться столько, сколько нужно, и показал небольшое здание, подальше от остальных домов, где они могли бы перевести дух. Нил убеждал, что им бы не помешало поспать на чем-то более удобном, чем сырая земля и стенка ларька, состоящая из морозильника и мороженного внутри. У Найтмера не было сил, чтобы спорить с ним. Он просто пошел, куда его вели. Нил старался провести как можно дальше от города, но Найтмер всё равно несколько раз дернулся в сторону зовов, а затем поежился. Найтмер не был тем, кто способен их спасти. От его помощи не было никакого толку. Он просто жалкое ничтожество, зависящее от чужой помощи. Нил осторожно открыл дверь. Включил свет. Дом выглядел чистым, пусть и нежилым. Наверное, не удивительно. В этом аномальном месте не было понятия времени. В обычном его понимании. Вроде бы, так помнил тот Найтмер. Если протереть стол, и если его не трогать, то он навсегда останется чистым. ...Если пролить кровь, пятно никак не изменится, останется свежим. Горстка пыли будет лежать веками, если некому будет убрать ее. — Знакомая планировка, — Нил пытался выглядеть бодрым. У него не получалось нисколько. Круги под глазами были слишком велики, чтобы не бросаться на глаза. И кто же его до этого довел? — Похоже, все эти дома почти одинаковые. Но, раз так, тут две комнаты, правую или левую хочешь... Найтмер упал на диван и решил на нем лежать. Подниматься по лестнице казалось слишком непосильной задачей. Нил сопроводил его решение печальным, но понимающим взглядом. Пошел наверх. Лестница не скрипела, Найтмер замечал его передвижение по лёгкой дымке негатива. Также заметил, когда Нил решил вернуться обратно. Найтмер ощутил, как его накрывают одеялом. — Тебе тоже стоит отдохнуть как следует, приятель. Найтмер не знал, что ответить. Он просто был мелким хранителем, опустившимся до подобного плачевного положения при первой же сложности. Даже не смотря на сказанное, Нил долгое время не хотел оставлять его, несмотря на собственную усталость. Он ушел лишь после того, как Найтмер сказал, что всё будет в порядке. Даже если он не был уверен, что всё в порядке. Нила взбодрило хотя бы то, что Найтмер заговорил. И что его голос уже не напоминал пищание расстроенного ребенка. Ужасное зрелище. Нил выключил свет. Пожелал хорошо выспаться. В своей комнате, ближайшей к лестнице комнате, куда он добрел на автомате, Нил вырубился почти сразу. Нил правда очень устал. Нил был единственный, кто не успел погрустить. Найтмер просто думал, как он облажался. Пытался представить, как много ошибок он мог совершить, чтобы всё в итоге скатилось к этому. Чтобы вечно веселой Кор почти утонул в отчаяньи. Чтобы Дрим решился на то, чтобы кого-то убить. ...Он не смог уснуть. Но и встать тоже не мог. Если он не может даже чего-то настолько простого, какой от него теперь толк? Найтмер не знал, что с ним происходит. Просто было немного... тяжело. Что он должен делать, если не может спасти даже парочку монстров? Когда Нил спустился, он выглядел лишь больше огорченным. Нил попытался взбодрить, приготовил что-то из того, что было в холодильнике. Холодильник был наполнен продуктами битком. Еда казалась безвкусной. Найтмер ел с трудом, но не мог отказать Нилу в его попытках сделать, как лучше. Нил предлагал прогуляться, но Найтмер слишком не хотел выходить. Даже когда дверь просто открывалась, даже когда Нил попробовал проветрить комнату, до Найтмера доносились отголоски чужих просьб. За весь день Нил попробовал открыть их и уговорить выйти только раз, пока не осознал причины, почему Найтмер против. После этого они сидели в этом доме, как в крепости, запершись. Целый день Нил провел с ним. Он терпеливо реагировал на все его отказы и не отвергал извинения после. Нил не спорил. Нил не жаловался. Просто был рядом. Найтмер не понимал, как этот кот умудрился попасть в такую плохую компанию. И как сохранял рассудок до сих пор. Все его предыдущие знакомые, кажется, знатно от Найтмера настрадались. Наверное, они тоже ненавидят его. Найтмер нашел в себе силы, чтобы сказать еще хоть что-то, спустя еще сутки. — Проверишь, как там Кор? — только чтобы попросить об этом. Найтмер понял, что прошли сутки, только по свету, попадающему через плотные занавески. Свет проникал едва-едва, потому что Нил плотно их закрыл. Давал ему место, где Найтмер мог почувствовать себя хоть в какой-то безопасности. — Ты меня прогоняешь? — Я просто хочу узнать, как он. Нил же предупреждал, что, возможно, ещё сходит к Кору. Но, похоже, состояние Найтмера его беспокоило больше. Найтмера беспокоило состояние Кора. Было бы слишком обидно, если б Нил в попытках вытянуть хранителя негатива, не усмотрел за Кором. И Кор остался без поддержки. Кор заслуживал помощи больше. — Ты ведь расскажешь мне, что с ним? Найтмеру снова пришлось заставить себя выглядеть спокойным. Постараться хотя бы сделать видимость, что всё в порядке. Нил не мог быть в двух местах одновременно, так что пусть выберет из этого наилучший вариант. Кор хотя бы мог предоставить ему укрытие. Кор мог защитить хотя бы в ОмегаТаймлайне. Он не мог даже этого. Кор страдал по вине Найтмера. И ему правда было за это совестно. Теперь совестно. Вряд ли подобное волновало бы того Найтмера. Пока Нила не было, Найтмер снова попытался поспать. Во сне они с братом ловили редкую гусеницу, только чтобы почитать о ней в справочнике, рассмотреть узор и отпустить назад. Оба смеялись, оба заключили, что она неуклюжая, но по своему милая. Найтмер проснулся с осознанием, как бы не хотел проснуться. Он так скучал по тому брату. Может, ему вообще не стоило просыпаться? Нил принес поесть. Нил пытался выглядеть бодрым. Нил пытался убедить, что Кор почти не сердится на него за те слова. Найтмер не верил. Найтмер ел безвкусную еду. Одним своим здесь нахождением заставлял следить, чтобы дверь была крепко заперта, а окна закрыты. Найтмер снова засыпал, наблюдая за счастливым лицом брата. Просыпался. Кору никак не становилось лучше. Кажется, тот тоже интересовался у Нила, как себя чувствует Найтмер. По крайней мере, так говорил Нил, утверждая, что тот переживает. Оба были в ужасном состоянии, оба спрашивали о состоянии другого, но и мысли не допускали контактировать как-то иначе. И оба от этого чувствовали себя всё хуже. Не смешно. Нилу с каждым днем становилось труднее выражать беспечность. Он всё чаще просил просто не сдаваться. Это было совсем не смешно. Нил надеялся, что отдых поможет. Не помогло. Кости в попытках двигаться, слушались всё хуже. Найтмер всё чаще задумывался, не стоит ли ему исчезнуть снова. Может быть, уснуть еще на сотню лет было бы не так уж плохо? Может быть, он проснулся бы в таком изменённом мире, что никто больше правда не будет от него зависеть? Дрим добьется того, что пожелает, и Найтмеру никогда больше не придется работать. Миры будут так переполнены позитивом, что не останется ни одного грустного монстра. Как в том ледяном мире. А может, всё уже умрет. И Найтмер так и не проснется. И тогда они с братом будут, наконец, квиты. ...Нил не бросал своих попыток. Несколько раз он приносил всякие глупости, вроде горьких конфет или гадкого на вкус мороженного, потому что стал что-то подозревать. Нил пытался такое же есть сам, даже если называл вкус ужасным. Пытался развеселить тем, как кривится. Когда Найтмер сорвался и попытался выгнать Нила прочь, чтобы тот перестал тратить время на такого как он, Нил всю ночь и следующий день провел рядом, отказываясь отходить и на минуту. ...Нил был тем ещё прилипалой, отказавшись покидать его, даже когда Найтмер только и делал, что рычал и кричал на него. Нил был слишком положительным для поддержки такого, как он. Слишком добрым и правильным. Настолько, что в какой-то момент Найтмер задумался, что Нил правда заслуживал лучшего. И что если он сам не хочет, Найтмеру стоило сделать это самому. Стоило найти Кора и уговорить спасти этого кота, даже если придется молить и стоять на коленях в извинениях. Пусть Нил живет здесь, он сможет помочь много большим, чем Найтмер. Найтмер не знал, что делать ему самому, но не слишком задумывался об этом. Найтмер просто думал о том, чтобы уйти и сдаться насовсем. Потому что, в отличие от себя старого, у него совсем не была плана, что делать. Найтмер почти решился. Он дождался, когда Нил точно уснет, сидя неподалеку. Найтмер смог заставить себя встать на ноги, не разбудив его шумом. Проигнорировал то, как сама тьма словно бы цеплялась за руку, пытаясь отговорить. Найтмер устал и не собирался прислушиваться. Хранитель позитива от этого мира отвернулся, так что может сделать он? Найтмер проигнорировал почти неслышные шепотки, призывающие довериться ей, ведь она может показать, что нужно делать. Где она была, когда Найтмер совершал столько ошибок? Найтмер принял это решение даже зная, что оно неправильно. Ему было жаль только Нила, на какого Найтмер бегло глянул напоследок. Найтмер не видел смысла в борьбе или попытках сделать что-то снова. Поэтому решил это всё отпустить. Пусть мир ищет кого-то, кто правда напоминает героя. ... Найтмер успел сделать несколько шагов. Найтмер столько времени провел в мысленных проклятиях себя самого, что не сразу понял, что слышит не только собственный грубый голос. Другой просто глох под бесконечными оскорблениями. Был таким же жалким и тихим, как сам он. И сейчас донесся лишь потому что собственные убеждения затихли, как уверенные, что уже добились своего. Это ничего не меняло, голос не смог бы ничего исправить, но неизменно повторял одно и то же. Не сдавайся. Отголосок казался таким же знакомым, как и отдаленным. Будто звучал в нескольких десятках метров от него. На расстоянии нескольких веков. У тебя всё получится. Просто постарайся. Голос брата звучал таким, каким он его помнил. Тихо, но так по доброму. Только того Дрима не было. Эти слова Дрим всегда повторял тому Найтмеру. Эти слова даже не были адресованы ему нынешнему, сейчас доносились слабым отголоском воспоминания. И они ни разу не помогли. Тот Найтмер был настолько дураком, что даже не пытался к ним прислушиваться. Я верю в тебя, ведь это всё еще ты. Я верю, что это ты. Дриму не помогла ни поддержка, ни терпение. Они уже однажды все погибли, потому что Найтмер отказался посмотреть правде в лицо, увидеть свои ошибки. Я уверен, ты способен на большее. Как бы тебя не убеждали, что всё, что ты можешь - лишь портить. Нынешний Найтмер ни на что не был способен. Это мог сделать тот, но всё, что делал другой Найтмер - правда всё портил. А у нынешнего не было той упертости, той уверенности и желания что-то исправить. Найтмер уже сдался, потому что слабак и трус. Незачем рассчитывать на него. К двери оставалось всего несколько шагов. Найтмер ни за что не повернет назад, если правда сейчас уйдет. ... Всего пара шагов. Которые сделать он, почему-то, не смог. Сам не знает, почему, ноги просто не слушались, как противились собственному хозяину. Всё кругом против него. Я верю, что ты всем нам очень нужен. Кому нужен подобный жалкий идиот? И когда-нибудь ты это обязательно поймёшь. ...Дрим всегда выглядел таким уверенным, когда говорил это. Дрим делал это, невзирая на раны или потерю очередного мира. Он пытался улыбаться ему, даже зная, что того Найтмера такое, может, бесит. Пытался доказать, что никогда не оставит его, даже если весь мир от него отвернется. И всегда поддержит. А когда у Найтмера появился Киллер, тот выглядел почти счастливым. Тот Найтмер не понимал, почему тот выглядел таким счастливым. Того Найтмера так раздражало, что он не понимал этого, ведь Киллер сильно осложнил хранителю позитива жизнь, пока у Дрима не появился Блуберри. Я просто рад, что теперь у тебя есть кто-то ещё. Дрим так радовался, что тот Найтмер теперь был не одинок. ... Дрим пытался понять его, даже когда все заключили, что дело гиблое. Даже когда Найтмер совершил столько ужасных поступков. Когда Дрим не мог находиться в нейтральных мирах слишком долго даже с поддержкой друга, потому что негатива было слишком много. Дрим был тем немногим, что до последнего сражался за него. Кто готов был дать шанс, даже если Найтмер сам не верил, что такое возможно. Дрим боролся, давал отпор, но всегда останавливался, когда знал, что может слишком навредить ему. Протягивал руку, невзирая на то, сколько раз Найтмер доводил его до слез. Я верю в тебя, Найтмер. ...Ноги будто привязали к месту. Яблочную душу как выворачивали наизнанку, но словно бы...ставили на место. Заставляли вспомнить, кто он есть. И кем был Дрим. Дрим терпел столько поражений, что свихнуться можно. Дрим был маленьким воином, способным на столь многое. Отказывающимся бросать такого, как он. А раз так... Найтмер правда собирался так просто отвернуться? Он проснулся, зная, что с Дримом что-то не в порядке. Он проснулся с желанием спасти его. Так чего Найтмер настолько испугался? Разве что-то поменялось? Дрим отвернулся, Дрим уже не верил в него. И что с того? Любой бы разочаровался. Кто вообще способен был столько держаться? Дрим верил в него, когда Найтмер был во много раз хуже. Дрим сошел с ума. Но разве Дрим не мог совершать ошибок? Может, он просто устал и выбрал неправильный путь? Получив столько отказов, просто не видел другого выбора. Дрим просто не успел понять, что был прав. Всегда был прав. Потому что Найтмер старался, и у него правда получалось помочь. Он смог поддержать Файруса, он смог спасти от падения Догами. Даже не смотря на то, каким был результат. Он хотел бы, чтобы Дрим понял это и увидел. Хотел бы, чтобы брат увидел это раньше. Но если сейчас брат не способен был это сделать, разве Найтмер не должен доказать ему, насколько поменялся? Насколько теперь всё иначе? Найтмер видел и понимал свои старые ошибки. Найтмер уже знал, что ошибся. И теперь мог работать, чтобы не наступить на эти ошибки вновь. Разве это можно назвать: «всё потеряно»? Разве можно сдаться после первого провала? Просто посчитав, что он слаб и глуп? Разве того Дрима это останавливало? Ему всё ещё больно. Найтмер хотел бы, чтобы Дрим избрал менее убийственные методы. Теперь он просто знает, каково это, терять кого-то и чувствовать боль от этого. Он ближе познакомился с тем, что заставлял пережить монстров. Но разве правильно сбежать так просто? Когда от него зависят так многие. Когда мультивселенной приходится расхлёбывать результаты работы его прошлого? Когда почти непосильная ноша легла на Кора? Найтмер просто не имел права сдаваться так просто, когда Дрим сражался за него столько времени. Когда Дрим сражался за монстров столько времени, невзирая на все поражения. Почему тогда он должен бросить всех этих монстров? Почему Найтмер решил, что имеет право бросить всех переживать это в одиночестве? Почему Найтмер решил, что может даже не пытаться понять брата и отворачиваться сразу. Даже если весь мир уже отвернулся от него. Даже если брата считают ужасным монстром, что только все портит. Они просто не знают, насколько храбро Дрим сражался за них раньше, теперь просто запутавшись. Дриму просто нужна была помощь. И Найтмер ни за что не мог его бросить. Потому что Дрим смог до него достучаться, даже если для этого пришлось погибнуть всей мультивселенной. Потому что Дрим до последнего не сдавался. Даже если он был слабее. А раз так, разве Найтмер не должен в этом просто... Разобраться. И помочь разобраться в этом брату. А если провалится? Если ничего не поможет? Если все его старания будут напрасны? Кому какая разница. Вместо того, чтобы бездействовать, не лучше ли хотя бы постараться? Найтмер хотел показать брату, как изменился. Он хотел помочь вспомнить, как часто Дрим убеждал, насколько важны как позитив, так и негатив. Как важны чужие жизни. Найтмер хотел постараться сделать всё, чтобы Дрим смог им гордиться. И когда это произойдет, если это произойдет... ...когда ты будешь готов... Найтмер встретит Дрима... С распростёртыми объятьями! Найтмер ощущал, как негатива в воздухе становится лишь больше. Как подчиняясь его желаниям, тот сгущался в воздухе, окутывал и прятал коконом. Затягивал, мягко обволакивая кости. Найтмер передумал. Найтмер не собирался искать Кора. Не для такой глупой цели. Ни за что. Скоро Кор сам его найдет. О, как он будет искать его! Найтмер позволил себе утонуть. Растворился из комнаты, и тут же обнаружил себя на пустой улице. Лёгкая свежесть прогнала сонливость. Царящие кругом вспышки негатива наполняли кости живительной силой. Найтмер глубоко вздохнул, запрокинув голову. Небо было пустым, темным. Искусственным. Бесконечной пустотой, не способной подражать настоящему небу со звёздами. Оно было таким восхитительным в своей неуклюжести. Жалкая попытка, дарящая наблюдающим как лёгкую ностальгию, так и грусть оттого, что это было ненастоящее небо. Лёгкая дымка окутывала руку. Скользила дальше по костям. Как послушный питомец, что долго искал своего хозяина, и наконец нашел. Найтмер ее вспомнил. Его маленькое подспорье, содержащее в себе тайны людей и монстров. И их страхи, что эти тайны раскроют. Такой же помощник, как для Дрима свет луны или солнца с их лёгкой дымкой счастливо прожитых дней и романтических вечеров. Тьма дала ему маленький перерыв, чтобы насладиться покоем, пока он сам не решит взяться за работу. Только он и так слишком много бездельничал. Найтмер был им нужен? Прекрасно! Найтмер с удовольствием покажет, насколько он нужен. И насколько нужны негативные эмоции. Найтмер позволил себе упасть назад. Найтмер позволил себе быть подхваченным тьмой. Он позволил ей растворить себя и вести за собой. Найтмер исчез. Чтобы появиться вновь. Там, где он оказался, царила тишина. Дом спал. Монстр, что просил его о помощи, спал. Найтмер костями ладоней, какими опирался в изголовье, чувствовал слабый холод. Ослабляющий напряжение, призывающий отдыхать. Найтмер подумал, как неплохо было бы сладко зевнуть и также лечь поспать. Найтмер был на работе, он не собирался вести себя неподобающе. Стоило стать более серьезным. Зевание - не самый подходящий способ выполнить свои обязанности. Но не отказал себе в том, чтобы закрыть глазницы. Мир растворился, только чтобы познакомить его с персональным кошмаром местного жителя. Только чтобы влиться в длинный коридор, стать его стенами, стать наблюдателем, не слишком желающим вмешиваться. Кошмар, состоящий из одного только бесконечного пустого коридора. Как скучно. У Нила было хуже. Стены лизали золотистые языки пламени. Позитив шел за монстром по пятам. Монстр бежал. Монстр видел спасение в дальнем конце коридора в виде открытой двери, заполненной ярким светом. Однажды этот монстр уже спасся от Дрима в реальности, единственный, кто успел. Но продолжал бежать от него в кошмарах, не в силах достигнуть цели, ведь коридор, подстёгнутый чужим воображением, растягивался бесконечно. Это место никогда бы не позволило монстру спастись. Это место мучило воспоминаниями. Изводило страхами о том, что он может не успеть, что он никогда не достигнет спасения. Что всё, что он видел в реальности - бред больного, отчаявшегося воображения. Монстр не спал днями, но чего и добивался - кругов под глазами и не отступающей усталости. Так он никогда бы не смог нормально поспать. Так бы он навечно застрял в круговороте жалких попыток спастись, пока не потерял границы между сном и явью. Отвратительно. Это решение бежать и бояться было просто отвратительным. Найтмер видел решение, и он не собирался отступать, даже если виновником этих кошмаров был Дрим. Найтмер усмехнулся над этим страхом. Его голос эхом отразился нигде и везде одновременно. Найтмер поиздевался, что это самое глупое, что он видел в жизни, прекрасно зная, что единственный монстр его слышит. И знал, что от сказанного тот если не остановится, то замедлится. И, чтоб его, вскипятится! Найтмер спросил, как долго монстр собирается так зависеть от спасения. Спросил, правда ли монстр настолько глуп, чтобы не найти другого решения. — Какой смысл был выжить, если всё, что ты можешь, это переживать о собственной шкуре? Найтмер назвал монстра трусом. Найтмер видел, как монстр остановился от его слов. Он видел недобрый взгляд, ищущий его по округе, но не способный разглядеть невидимое. Найтмер наблюдал, как слабо горит коридор, едва ли продвигаясь дальше. Потому что настоящего огня не было. Это всего лишь отголосок воспоминания. А раз так. Почему бы не поменять условия и не продвинуть огонь чуть дальше? Так, чтобы монстр действительно почувствовал опасность. Так, чтобы он ощутил затылком жар. Будет слишком просто, если он даже не почувствует угрозы. Было ли это жестоко? Безумно жестоко! Если б выжил кто-то из его знакомых, даже для них это показалось слишком. Это показалось слишком даже для Кора. Но Найтмер всегда был жестоким! Ультражестоким. Он был жестоким для жителей деревни. Даже к собственному брату он был жесток. Достаточно отрицать это и бегать от себя самого. Он мог себе позволить быть безжалостным. Когда это могло помочь. Андайн впервые так внимательно изучала округу, игнорируя жар. Андайн действительно искала того, кто взялся из неоткуда и ругался на нее. Ее жабры опасно шевелились, почти вздувались, оповещая о подавленной ярости. Ее кожанная накидка растянулась, будто Андайн напрягла все мышци, готовясь к бою. — Ты правда спаслась лишь для того, чтобы изводить себя собственными страхами? Как бездарно. Дыхание раздавалось облачками пара. Ее ненависть была стальной и холодной, как лёд. Одна рука сжалась в кулак, другая обхватила материализовавшееся копьё. Андайн развернулась, всмотрелась в собственный кошмар. Только вместо страха ее переполняла злоба. Она не знала, кто ей говорит об этом, но автоматически записала эти слова в сторону преследователя. — Завались! Этот крик напоминал оригинальную Андайн, был полон силы и жажды справедливости. Если бы Андайн действительно так поступила в реальности, ее бы здесь не было. Если бы Андайн избрала путь сражения сразу, она погибла в своей вселенной. Но она могла сделать это здесь, будучи в безопасности. Чтобы избавиться от собственных страданий. Андайн атаковала свет и золотистый огонь копьями не особо парясь, чтобы попасть по кому-то. Напала на свой персональный ужас. ПОТОМУ ЧТО ОНА НЕ БЫЛА БЕЗДАРНОСТЬЮ! Она вспомнила, какой смелой была, как отважно раньше боролась. И проснулась. Найтмер встретился с Андайн взглядом в реальности, от резкого засыпания наклонившись сильнее, чем помнил. Коварно ухмыльнулся и отшатнулся. Андайн подскочила почти сразу же, но не успела ничего сделать, прежде чем тьма утянула Найтмера обратно. И перенесла дальше по дороге. Дом где-то позади оповестил о неспящем жителе громким: «Нгха-а-а!». Дом почти взрывался от количества переполняющего его негатива, но вместе с тем вмешал в себя и что-то до противного позитивное. Найтмер не стал оборачиваться и уделять этому больше времени, чем положено. У него ещё много работы. С этим она сможет справиться сама. Найтмер едва подавил громкую усмешку, потому что та могла перейти в не самый здоровый смех. Смеяться было некогда. У него много работы. Некогда. Ему нужно доказать, что он на что-то способен. Санс, так напоминающий Хоррора, сидел на том же месте, где Найтмер видел его в прошлый раз. Этот Санс даже воспроизводил его привычный жест - в порыве эмоций почти раздирал раненную глазницу. Найтмер заметил вмятины от когтей. Санс почти не обращал на него внимания. Санс был в таком отчаянии, что пытался отрицать, что вообще существовал где-то, кроме как здесь. Потому что так было проще. Так он надеялся сохранить остатки рассудка. Он только больше губил себя этими попытками. Он отказывался от части себя, стремясь стать безвольной марионеткой. И был близок к этому. Отвратительно. Найтмер оказался рядом по воле тьмы, почувствовал под собой землю, на какой так удобно сидел. Вытянул ноги, разминая подзатекшие кости. Даже если этот Санс совсем не следил за ним, внезапное появление Найтмера заставило зрачок в раненной глазнице посмотреть. Этот Санс не хотел помнить свою семью, пусть она совсем не выглядела эталоном счастливой семьи. Не хотел помнить брата, что забылся в своих фантазиях. Не хотел помнить жену, что оставила о себе напоминанием лишь ребенка, и этого самого, уже вырасшего ребенка, что упал в их подземелье в подростковом возрасте и пытался спасти их. Он проклинал саму свою судьбу. Этот Санс не был готов пасть, но совсем не понимал, насколько гадкой вещи желал. — Знаешь, я слышу, о чем ты думаешь. Найтмер опёрся на руки, поставив их за собой. Он улыбнулся почти по-доброму, во все тридцать два зуба. — Знаешь, я даже мог бы тебе помочь. Кажется, я могу испугать настолько, что память отшибает о многом, об очень многом. Кажется, я делал это когда-то, но кому-то другому. Тот Найтмер использовал это во вред. Но вместе с тем он любезно позволил этим маленьким воспоминанием показать, что Найтмер так умел. Впервые за всё это время Санс выглядел заинтересованным. Тот даже позволил себе кривую ухмылку. Подумать только, он правда на это рассчитывал. Ему было без разницы, кто он, но раз Найтмер смог без слов понять, что тот хочет, то действительно сможет. Только Найтмер пришел не для этого. — Хочешь узнать, почему я собираюсь это сделать? Меня правда бесит, что твоя голова - теперь единственное место, где они продолжают жить. Раз они погибли, так пусть исчезнут навечно, у всех, неправда ли? Пусть дорогие тебе монстры и люди растворятся в небытие так, как и должно быть. Нечего мертвым тревожить живых, согласись. Уверен, они будут только счастливы. Ведь это то, что хочешь ты. Теперь ухмыляться Санс начал меньше. Что, неужели ни разу не задумывался об этом? Ему-то всегда казалось, почти каждый знает об этом бесяче добром: «Они будут жить, пока о них есть, кому вспомнить». Кто б знал, что ему нынешнему придется доказывать то, что отрицал и губил Найтмер в прошлом? Чтоб этого Найтмера в прошлом. Если ему когда-нибудь доведется встретиться с собой старым, он выскажет ему, какой же тот идиот. — Так давай заключим выгодную сделку. Я сотру любое упоминание дорогих тебе людей из этого мира, как ты и хотел, чтобы они сдохли окончательно, и моя душа будет спокойна. Я буду счастлив, что стёр подобных ничтожеств. Заодно потренируюсь в этом чудесном умении. Давно хотел вспомнить что-то новое. Санс окаменел. Он правда никогда не рассматривал свое желание с такой стороны. Зачем он выжил, раз только и может, что просить о жалости к себе? — Ты правда готов избавиться от них? Некоторое время между ними воцарилась тишина. Санс разрывался между желанием поцарапать глазницу и кому-нибудь врезать. Найтмер не удивился, когда последнее перевесило, и в чужих руках возник топор, что врубился в то место, где Найтмер сидел секунду назад, а ближайшие дома разбудило криком существа, желающего спасти самое дорогое. Всего пара слов. Всего несколько предложений, чтобы заставить действовать. Просто стоило предложить сделать то, что он так хотел. Потому что Санс имел право желать смириться с этим. Он имел право злиться за то, что у него отобрали. Но уж никак не просить забыть о том, что делало его тем, кем он сейчас был. Санс был так близок к тому, что хотел сделать сам Найтмер, что это безумно раздражало. Найтмер никому не даст опуститься до подобного. Его одного хватит на целую мультивселенную. Во все стороны полетели камни с потревоженной дороги. Второй удар прорезал несколько метров. Но прошел мимо. Найтмера окатило приятной, щекочущей кости яростью. В Найтмера плеснуло печалью и слегка задело лёгкой любовью к родным от следующего удара. И сразило наповал бушующей угрозой, после. Почти получив то, что он желал, Санс отказался. И сдаваться тоже отказывался. Санс ещё не был в порядке, но сделать то, что ему требовалось теперь, не было в компетенции хранителя негатива. Нужный монстр отвернулся от него. От всех них. Но были некоторые другие, кто мог постараться. С большим трудом, с большими затратами. Но не всегда же все рассчитывали на хранителя позитива? Хранитель позитива не успел бы везде и сразу, как и хранитель негатива. Найтмер дождался, когда на улицу набегут зеваки, способные остановить особо опасные, разрушительные атаки. Найтмер знал, за кем этот обезумевший монстр следует, но быстро скрылся благодаря тени. К сожалению, он не собирался позволять от себя избавиться. Теперь. Он слышал, как некоторые из жителей спрашивали у атакующего, что случилось, и просили успокоиться. Несколько монстров блокировали удары. Санс выл. — Жалкое зрелище, да? Найтмер оказался в рядах наблюдателей. И, ой как удачно рядом с той самой Фриск, что звала его совсем недавно. Пусть она передвигалась с явной неохотой, пусть её сил едва хватало на то, чтобы заходить и выходить из дома, чтобы добраться до качели, неожиданный шум и ее заставил выйти. Фриск слабо дрогнула, обнаружив кого-то рядом с собой. Найтмер безразлично положил локти на забор ее дома, покосился в ее сторону, не желая отвлекаться больше положенного. Бой выдавался захватывающим, пусть большая часть монстров даже не пыталась бороться в полную силу. Не знает, что сделал Кор, но даже эти отпетые убийцы нацелились на то, чтобы не навредить, а успокоить. Или в общей беде они также способны проявить взаимопомощь? — Снова сорвался очередной из них. Неспособный себя контролировать, сломленный, утерявший надежду, сдавшийся. Но, может, и к лучшему? Интересно, скольких он успеет ранить или даже убить? — Не понимаю, о чем ты говоришь. Да. Найтмер почти ручался, она правда не понимала. Она не считала тот факт, что кто-то сорвался, хорошим. И что кто-то погибнет - тоже. Ее решительное сердце кричало об обратном, о том, как бы ему хотелось это остановить. Просто она не решалась. Эта Фриск любила плохие шутки и мерзкие спагетти. Эта Фриск была просто отвратительным эталоном пацифиста. И она избрала бездействие. Избрала отказаться от того, чтобы что-то делать. Потому что боялась испортить всё лишь больше. Потому что считала, что кто-то другой, останься он в живых, справился бы с этим лучше. Ну и гадость. Фу. К счастью, ей не повезло, выжила только она и никто другой. Поэтому никто не позволит ей бездействовать. — Чем меньше здесь станет этих сумасшедших, тем лучше. Тем легче жить таким, как мы. Я вот не считаю, что монстры с первым уровнем могут существовать с подобными отбросами. Фриск сощурилась. То лёгкое чувство, что она ощутила, почти напоминало негодование. Она никогда не считала этих монстров отбросами. Она правда искренне хотела им помочь. Именно поэтому от сказанных жестоких слов ее решительное сердце сверкнуло только сильнее, как в попытке наконец проснуться. — Как по мне, лучше было бы бросить их в родных вселенных, чтобы всех сожгли. Возгласы толпы нарастали, тревожа Фриск ещё больше. Отсутствие Кора показывало, что что-то не в порядке. Что им никто не поможет. Найтмер осторожно за этим следил, но пока ничего опасного не было. Ничего чрезмерного не было. Часть ударов глушило лёгкой, едва заметной черной дымкой. Никто не пострадает. Но не обязательно, чтобы об этом знали раньше времени. Они все здесь слишком расслабились. Слишком долго отдыхали. Пора бы вспомнить, что значит действовать. То, что ощутила Фриск, было почти настоящим возмущением! То, как ее сердце противилось его словам, наверняка бы очень понравилось... Дриму. — Пошел ты! Дрима не было, зато был Найтмер. И парочка маленьких подручных, что удачно бы могли спасать монстров под руководством Дрима, но очень неумело начинали путь под предводительством хранителя негатива. — Сам сиди здесь и радуйся, кретин! Фриск его почти ударила. Не серьезно, скорее просто толкнула в плечо, потому что он стоял слишком близко к калитке. Фриск пробежала мимо, прорываясь через толпу. В желании помочь монстру, что нападал на всё, что движется. И она сможет. Найтмер ещё никогда не чувствовал восторга оттого, что понимал - кто-то правда сможет сделать что-то хорошее. Добьется чего-то лучшего. Он был в ней уверен. Он не мог не быть уверенным, но всё же стоило предусмотреть любой исход. Лучше спасать других в компании с кем-то, а не в одиночку, так ведь? Даже при поддержке толпы. Он тоже заметил отсутствие кое-кого. Для него тоже было неприятным открытием, что Кор не появился здесь при первом же возникновении шума. Всё правда было настолько плохо? Настолько, что сам создатель ОмегаТаймлайна не заметил беспредел, что творился в его мире? Ему чего-то не хватало, чтобы уже осознать, что творится, и отправиться на поиски виновника. Почти обидно, Найтмер ждал - это за ним начнут бегать, а не наоборот. Похоже, прежде придется начать первым. Найтмеру не то чтобы правда хотелось покидать это место. Ему было так...интересно. Фриск уже успела привлечь к себе всеобщее внимание. Она уже смогла выйти с Сансом на контакт, разводила руки, как показывая свою неопасность. Она разговаривала с ним, и Санс слушал. Может быть, Найтмер просто оттягивал момент до последнего. Идти и исправлять то, что наделал именно он, казалось таким неловким делом. Он до последнего отказывался столкнуться с последствиями. Найтмер разозлился на собственные размышления, заставил тьму сменить курс и вести туда, куда хочет именно он. Растворился. Потому что он правда был тот еще идиот. Кор сидел на земле, подтянув к себе колени, уткнувшись в них лицом. В таком знакомом положении... Кор сидел под яблоней, которая раньше наверняка была любимым местом. Его и друзей. Его и Дрима точно, как бы ни было иронично. Кор воспроизвел его здесь даже зная, что они вряд ли смогут так посидеть. Кор еще никогда не был так переполнен виной и самоненавистью. Кор просто хотел, чтобы всё стало, как прежде, пусть как прежде стать больше не могло. Найтмер не находил нужных слов. Он и не смог бы найти нужных слов. Кор ждал их от кого-то другого. Кор не переставал ждать своего лучшего друга, даже зная, что тот изменился настолько. Найтмер упустил свой шанс. Пока что. Но он мог это облегчить, неправда ли? Найтмер даже не появлялся, он не выходил из темноты. Достаточно было просто забрать часть того, что Кора душило, пусть часть этих эмоций имели неприятный привкус, ведь так напоминали его собственные. Найтмер совсем недолго наблюдал, как от неожиданного облегчения на душе Кор перестал лить слезы и нашел силы взглянуть на мир кругом. Кор оглянулся, как ожидая кого-то здесь увидеть, но не нашел. Зато почувствовал что-то другое. Найтмер знал, как сильно Кор убеждал себя, что хотя бы в отношении хранителя негатива он поступил правильно, пустив сюда. И почти не расстроился, когда от внезапного осознания, что что-то не так, Кор засомневался, что поступил правильно. — Что происходит? Кор еще не представлял, какого монстра запустил в свой мир. Кор не представлял, какие его ждут веселые открытия. Эта мысль вызвала злодейскую улыбку. Кор исчез. Найтмер слышал его в том направлении, где все пытались успокоить Санса. И слышал, как, от рассказов парочки там находившихся, Кор начинал злиться на Найтмера. Ведь Андайн тоже была там. Вот и время играть в догонялки. ...Найтмер заглянул домой всего на секунду, потому что Нил проснулся и немало перепугался, заметив его отсутствие. Тот почти поверил, что, пока он спал, Найтмер рассыпался в пыль от отчаянья. Найтмер через тьму схватил и потянул кота за хвост, чтобы этот старик даже не думал допускать такой мысли. Забрал то, что ему пригодится в дороге. Нил растерянно дернул хвостом. Нил пытался всмотреться во тьму, но не мог заметить того, что нужно. — Попробуй догнать, — поэтому, чтобы тот больше не гадал, Найтмер подал голос. Потому что Нил также мог стать отличным маленьким помощником Дрима. В этот раз просто не повезло. — Ах ты паразит! Найтмер знал, что точно пожалеет о своей наглости, но не сейчас. Нил потянулся к карману, чтобы закурить, но не обнаружил так нужного. — Гляди-ка, еще и сигареты мои стащил! Найтмер не сдержал коварного смеха. Возможно, это выглядело жутко - когда смеется сама темнота под ногами, когда хохочет собственная тень. Но он чувствовал себя так отвратительно, что это казалось восхитительно. Как знакомство со старой подругой поближе. Ему всё еще было жаль. Если бы ему дали шанс, Найтмер исправил все свои ошибки. Спас Файруса и Догами. Но он не собирался отворачиваться от этих чувств, не собирался забывать об этом или бездействовать, предавшись отчаянью. Это заставляло действовать, заставляло учиться, чтобы избежать подобного в будущем. Потому что теперь Найтмер знает много больше. И обязательно вспомнит и узнает столько же. Тьма несла его к знакомому дому. К тому, чья просьба помочь была отчаянной, но такой воспитанной. Такой слабой и ни к чему не обязывающей. Будто монстр, издающий ее, не хотел никого обремлять. Просто был бы не против, если бы кто подсказал, что теперь ей делать. Девочка-зайчонок, та, что бывает почти в любой вселенной в гостинице Сноудина, даже не дрогнула, когда Найтмер вышел из темноты. Не то чтобы Найтмер собирался напугать, он показывался нарочно медленно, но даже так, обычно довольно жутко, когда из тени комнаты выходит незнакомый монстр. Эта девчонка была единственной, кто находился в комнате, пусть кроватей здесь было как минимум шесть. И все в беспорядке - похоже, все остальные дети подорвались от шума и из ребяческого любопытства побежали на выход, посмотреть. Все воспитатели сейчас были с ними и пытались не выпустить дальше калитки. Зайчонок застряла на месте, будто ее подняло общим потоком, неожиданностью, но та не нашла в себе сил и смысла выходить, как все остальные, застыв посреди комнаты в нерешительности. В последнее время она никогда не знала, что ей делать. И нужно ли. Ее просто единственную успели передать через дверь, прежде чем вся ее вселенная сгорела. Ее даже не спрашивали, хотела ли она. Последним ее воспоминанием о родных было, как ее мать сгорает во вспышке, а портал исчезает. Последним ее воспоминанием был палящий жар, прижигающий кожу. Последней мыслью: «лучше бы я осталась с ними». Девочка-зайчонок была ребенком, слишком часто задумывающимся о смерти. Кому казалось, что ее повсюду преследует тот жар. В столь юном возрасте та уже задумывалась, не сходит ли она с ума. Найтмеру не нужно было здороваться. Ему не нужно было искать умных слов. Найтмер присел на одно колено и развел руки в приглашении. Потому что Нил научил, что даже такому как Найтмер это иногда может потребоваться. — Иди сюда. Найтмер всё еще слышал ее нерешительность. Как она словно бы задумалась, что, может, неправильно поняла, что от нее требуют. Но это продлилось всего пару секунд, после чего Найтмер почувствовал чужое тепло. Как его снова обхватывают за шею, прижимаясь из последних сил. Найтмер укрыл ее негативом, легко похлопал по спине, позволяя сохранять и столь крепкую, почти удушающую хватку, и почти мгновенно пролить слезы, что определенно заливали его плащ. Как и раньше, как и несколько раз до этого с другими, он просто позволил ей высказать эмоциями всё, что ей пришлось пережить, даже если вслух оба молчали. Остужал изводящий девочку жар. У Найтмера еще было много работы. Он слышал еще столько отголосков, требующих помощи, но мог позволить себе побыть здесь подольше. ... Эта ночь, вероятно, стала настоящим адом для жителей ОмегаТаймлайна. Как минимум для Кора, что носился по собственной вселенной за Найтмером почти хвостиком в желании поймать и спросить, какого, собственно, Создателя?! Но натыкался только на злобные рассказы местных монстров, что какой-то нахал оскорблял их в собственном доме. Найтмер неуловимо выскакивал то тут, то там. На месте разбирался, что именно от него требуется, и либо заставлял монстров практически напасть, пересматривая взгляды, либо, что не менее часто, помогал высказаться. Даже если это было самое малое, что он мог сделать. Найтмер откладывал в мыслях, к кому из местных ему стоило бы заглянуть еще раз. Может, не один раз еще раз. Чтобы проверить и, в случае чего, повторить. С некоторыми монстрами он просто разговаривал и понял, что это самый любимый его исход. Кому не понравится, когда кто-то просто постарается прислушаться, как вполне взрослый, осознающий себя монстр? А главное, знающий, что с ним что-то не так, и спокойно принимающий помощь? Вполне возможно, Кор надеялся, что, когда ночь кончится, всё успокоится. Как успокоился тот Санс. Кор ошибся. Безумие не прекратилось, доводя владельца мира до нервного тика. Найтмер злодейски похихикивал, когда заставал того в процессе очередного выслушивания, даже зная, что после того, как выскажутся, монстры успокоятся, воспылают желанием измениться и сделают это место лучше. Один раз Найтмер заметил создателя ОмегаТаймлайна в компании Меттатона-ЕХЕ. Меттатон театрально махал руками и на каждом слове менял тон голоса. Выглядело ужасно. И так забавно, что он был бы не против слушать подобные звуки, пока у него не лопнут несуществующие барабанные перепонки. Найтмер не сдержался. Возник позади Меттатона из темноты, тут же привлекая внимание Кора. Достал пачку, достал сигарету. Щелкнул зажигалкой. Помахал рукой создателю ОмегаТаймлайна в приветствии, невзирая на нескончаемый крик робота, совсем не заметившего, что причина его раздражения прямиком за его спиной. Кор скривился. Кор не махал в ответ и едва сдерживался, чтобы прямо здесь не начать кричать на него. Найтмер ухмыльнулся лишь сильнее, выдержал драматическую паузу, призадумался... и нарисовал сердце по воздуху двумя пальцами, как передавая послание: «От хранителя негатива с любовью». Чуть не кашлянул от дыма, сдерживая гыгыканье. Да. Он видел, как у Кора задергалась глазница. Да. Найтмер определенно точно чувствовал, как тот достигает точки кипения. Да. Его это веселило. Он очень гадкий тип. Очень. Найтмер растворился во тьму как раз в тот момент, как услышал чужой безудержный крик. Как раз в тот момент, когда увидел, как Кор схватился за собственные волосы. И как раз в тот момент, как Меттатон в шоке отшатнулся. И решил уйти, на всякий случай, пока не перепало. Зато Кор отвлекся и отогнал от себя раздражающий фактор. Может не благодарить. Найтмер несколько раз видел Нила. Тот тоже разговаривал с монстрами, каких Найтмер посещал ранее, но эти разговоры нередко сопровождались усмешками. Нил слишком часто находился с Найтмером, чтобы не научиться хоть немного общаться с подобными монстрами. Найтмер не знал, хорошо это или плохо. Найтмер работал без остановки целые сутки. Без перерывов на еду и сон, как в ожидании, что, стоит отвлечься, и его остановят. Как в желании наверстать все упущенные дни за раз. Найтмер понял, что что-то не так, когда его состояние у самих монстров вызывало беспокойство. Один спросил о его самочувствии. Другой сначала собирался нарычать, но почти мгновенно передумал и предложил присесть и посидеть хотя бы минут десять. Другой заставил его сидеть эти десять минут, обещая привязать к стулу, если он посмеет встать раньше. А последний, самый последний, окончательно доказавший взять перерыв, оказался Папирус, попросту... отказавшийся от его помощи. Этот Папирус неплохо мастерил, точнее так Найтмер понял, рассматривая бездушные копии Андайн, Альфис, Санса, и многих других. Его дом напоминал маленькую мастерскую, переполненную роботами. Сначала тот удивился, услышав негромкое: «Ха, выглядит нездорово, но мне нравится» за спиной, затем фыркнул, сказав, что теперь понимает, из-за кого ОмегаТаймлайн на голове стоит столько времени. Это был тот самый приятный тип, что готов был к диалогу. Кто понимал, что такое стремление не самое здоровое, но исключительно от этого понимания он не пытался сделать их более живыми и работоспособными. Просто сохранял, как напоминание, даже если в итоге придется свалить всё в подвал. Своим поведением этот тип больше напоминал Санса. Может быть, у него и было поведение Санса, как в мирах, где многие персонажи менялись поведением и местами. Но просматривались и...знакомые очертания. Про себя Найтмер усмехнулся, что даже он подвержен поиску в живых черт уже мертвых. И запомнил, как это чувствуется. Вслух Найтмер припомнил, что у него был один похожий знакомый, только создавал на основе персонажей разных миров кукол. Оба хмыкнули, что, может быть, они б подружились, если б встретились. А может этот знакомый просто порвал этого Папируса на части. Кто его знает. Всё пошло не так, когда Найтмер действительно предложил помочь, но вместо того, чтобы послушать, тот высказал, что не готов это принять от того, кто сам выглядит так, будто вот-вот свалится. Тот снял шляпу, украшенную шестеренками, надел наушники и ушел в создание очередного робота с головой. Отказывался реагировать, даже когда Найтмер в возмущении начал строить гадости и то тьмой отбирал из-под руки какой важный инструмент, безразлично подкидывая его в собственных руках, то нескрываемо подпинывал того в ноги или, когда тот сидит, в спину. Безразличие победило, к тому же Найтмер после очередного пинка сам заключил, что с такой отдышкой ему стоит сделать перерыв. Найтмер пожал плечами, признавая чужую правоту, пошел на выход. Так он узнал, что, хоть монстр и был в наушниках, но всё прекрасно слышал, потому что среагировал тот почти мгновенно. Попрощался. Предложил прийти в гости как-нибудь потом. Когда отдохнет. По тому эмоциональному фону, что издавало это место, Найтмер будет здесь не один раз. Найтмер нашел Нила у той самой лавки Доброженщика, где кот, видимо, брал очередное мороженное на вечер. Брал не одно, похоже, надеясь увидеть Найтмера хотя бы сегодня. Доброженщик усмехался, что это единственный покупатель, берущий нечто настолько непопулярное. Найтмер появился под тенью зонта, что уже вернули на место. Доброженщик заметил сразу и чуть не подскочил. — Нил. — Нил на звук собственного имени дрогнул. Увидел Найтмера, и его взгляд непривычно потеплел. Оттого непривычное тепло ощутил и Найтмер. Найтмер развел руки, отклонился назад. Упал на землю, грохотнув костями. — Я устал. Нил фыркнул, чуть не уронив мороженное, что умудрялся держать в одной руке. — И теперь на мне лежит важная миссия вернуть нас домой? — Да. Спасай. Найтмер мог бы перенести себя в дом, прежде чем упасть без сил. Но желание показать Нилу, что с ним всё в порядке, перевысило. Да и знал, с кем связывается. Пусть теперь отдувается. Нил посмотрел на тележку, но, видно, решил, что будет слишком нагло отбирать ее у мороженщика, да и внутри довольно холодно, чтобы кого-то в ней перевозить. Наверное, Найтмер должен был поблагодарить за это. — Можно заказать доставку на дом? — Нил вернул Доброженщику мороженное. Доброженщик недовольно спрашивал вселенную, что у них здесь вообще в последнее время происходит.