Глава I: Узоры Судьбы.

      Куну Агеро Агнис, 25 лет – амбициозный и успешный финансовый директор. В его обязанности входит:             1. Финансовое планирование и анализ: Разработка финансовых стратегий компании, анализ рыночных трендов, прогнозирование доходов и расходов, оценка рисков.             2. Управление бюджетом: Составление и контроль бюджета, оптимизация расходов, мониторинг финансовых показателей.             3. Инвестиционная деятельность: Принятие решений об инвестициях в новые проекты, приобретениях компаний, диверсификации портфелей.             4. Взаимодействие с клиентами: Развитие отношений с ключевыми клиентами и укрепление имиджа компании на финансовом рынке.             5. Управление командой: Руководство группой специалистов (финансовые аналитики, бухгалтеры), их обучение и мотивация.             6. Соблюдение законодательства: Контроль за выполнением всех нормативных требований, аудит, отчётность, налоговые обязательства.       За пределами работы Кун предпочитает проводить время в казино. У него светло-голубые волосы до плеч и чёлка, закрывающая лоб до бровей. Иногда он собирает волосы в хвост или заплетает по бокам в косы. Его кожа обладает аристократической бледностью, а лицо кажется совершенно непроницаемым. Он всегда одевается элегантно, со вкусом. Его внешность и манеры безупречны. ***       Мужчина сильно напился, как ханурик и теперь шатаясь идёт домой, бормоча себе под нос, что он устал. Кун Агеро, несмотря на свой статус и элегантный внешний вид, оказался в ситуации, которая ставит его в невыгодное положение. Он всегда был тем, кто контролирует окружающих, но сейчас, шатаясь по темной улице, он теряет эту иллюзию власти.        Проходя мимо ярких огней казино, он замедляет шаг и останавливается, глядя на знакомые неоновые вывески. — Зачем же я потратил столько времени и денег? — бормочет он, обхватывая алкоголем пропитую одежду. Его светло-голубые волосы, которые всегда были так аккуратны, сейчас были растрёпаны и собраны в неопрятный хвостик, а бледное лицо непроницаемым маской отвергает любые намёки на уязвимость.        Он снова начинает движение, но его размышления не покидают его. "Может быть, отношения и не интересуют, но иногда..." — мысль затихает, он сжимает кулаки. На самом деле, в глубине души он знает, что одиночество давит на него. — "Деньги? Слава? Просто временная радость. Как же я устал…"       С каждым шагом он чуточку осознает, что его стремление к власти и успеху привело к тому, что он стал чужим для людей вокруг. Ни интимности, ни дружбы, только сухая финансовая отчётность и игры в казино. Кун ненавидел осознание, что жизнь проходит мимо, и очередной алкогольный угар стал ещё одним признаком этого. Он спотыкается, но вскоре берет себя в руки, пытаясь оправдать своё поведение мыслью: «Я просто устал, мне нужно немного отдохнуть.»       Когда последний проходил мимо мусорных баков, там послышался скрёб и шуршание. Остановившись тот аккуратно подошёл проверить и заглянул за бак: "Ещё по мусоркам, я не лазил в своём положение, может кот?" — он увидел коробку верх дном и, что она ползала туда суда. Почесав щеку, он аккуратно присел на корточки и поднял коробочку.       Все что он увидел, это голые красные ножки, которые прижимали к себе, подняв выше он рассмотрел картину полностью. Это был ребёнок лет пяти? Может меньше, он был весь в пыли и похож на домовёнка Кузю. Лёгкая большая рубашка и большие пугливые золотые глаза. Пока Агеро пытался воспринять информацию, тот укусил его за руку, словно дикий и убежал за бак: прячась.       Кун Агеро, почувствовав резкую боль в руке, резко помахал рукой, ртом как ребёнок, подув на ранение. Его синие глаза расширились от удивления, а бледное лицо на мгновение выдало смятение. Никогда не думал, что его жизнь будет пересечена с чем-то подобным. Он, человек, который всегда контролировал ситуацию, оказался в столкновении с детским страхом и дикой реакцией. — Ай... Это было неприятно... — вырвалось у него, пока он все ещё не отводил взгляд от мусорного бака, за которым скрылась фигурка.       Кун всегда держал дистанцию от вещей, которые не соответствовали его уровню. Дети, уличная беднота – ему это было не интересно. Он был директором, боссом, человеком в костюме, а не спасителем. Он глубоко вздохнул, потёр место укуса: подавляя внутреннее напряжение. — Подожди, — произнёс он, стараясь говорить, как можно мягче, чтобы не испугать малыша. — Я не собираюсь тебя трогать. Просто... покажись, если ты не против, пожалуйста?       Он замер, прислушиваясь к окружающим звукам ночного города. Лёгкий вечерний ветер колыхал листья, и вдалеке слышался шум автомобилей. Его мысли снова вернулись к его жизни, к играм в казино, к холодным расчётам и пустым ночам. Была тишина, ребёнок даже не дышал. Почесав щеку Агеро понял, что возможно дело не его. Встав ровно, он поправил галстук, хотел уйти, но остановился и порылся в карманах доставая сладкий батончик, который купил и так не съел и пару купюр - для него это все равно мелочь. Положил их на картон он отошёл, и вздохнул: — Я ухожу, ухожу, все, все, — развернулся и пошёл в сторону улицы. Желания оборачиваться не было, да и как-то не хотелось.       Он сделал пару шагов, пока не услышал топот за собой, развернувшись там стоял этот ребёнок в пару метров и держал в руках то, что он ему оставил. Молча не разговаривая, ничего. Кун сделал шаг к нему, а ребёнок словно соблюдая дистанцию – отошёл. — Вот же… Ты что как те уличные котята? Как тебя хоть зовут, прелесть? — тихо спросил Кун оглядываясь на пустые улицы. Ребёнок молчал, будто не понимая, о чём он и просто повертел в руке батончик, а потом засунул кончик с обёрткой в рот, у мужчины в этот момент аж бровь дёрнулась. "Чего он творит? Он не знает, что такое фантик? Он вообще разговаривает?" — Эй… ты, — но, когда Агеро делал шаг, тот отходил на определённое расстояние. Закатив глаза от раздражения, он подумал: "Разгрызёт," — и продолжил свой путь.       Пока Кун шёл, он прям слышал, топот маленьких ножек, малыш, все ещё шелестит фантиком, пытаясь его съесть? Агеро обернулся и чуть ли не закричал. — Да просто сними бумажку, дурень! — Агеро начал жестами показывать, как это делать, но тот только отошёл ещё чуть дальше и прижал батончик к себе: словно у него хотят его забрать. — Ц… не иди за мной я не твой папа...       Кун Агеро шагал по темной улице, пока его мысли озадаченно метались между унынием собственной жизни и невинными детскими глазками, которые его преследовали. Он не понимал, зачем он продолжал испытывать это странное чувство ответственности за малыша, которого, по сути, даже не знал. "Это не моя проблема," — думал Кун, но голос внутри него звучал обеспокоенно, как будто отказывался его слушать.       Он остановился, и, глубоко вздохнув, повернулся к ребёнку. Тот посмотрел на него, как котёнок и наклонил голову. Агеро вздохнул и провёл рукой по лицу. — Слушай… скажи, что-нибудь, кто ты? Что ты? Откуда ты? Где твои родители вообще? — тот, не понимая его просто сделал ещё один шаг назад и смотрел.       Агеро заметил работающий неподалёку магазин, и у него созрел план. Конечно, можно вызвать полицию, и ребёнка заберут в приют. Но ему не хотелось лишних вопросов, тем более в пьяном виде. Возможно, ему это все даже мерещится? План был прост: зайти в магазин, посмотреть, останется ли ребёнок ждать у входа, купить еды, а на выходе схватить его, чтобы не убежал. Так будет проще. Надеюсь, он не расплачется. Кун, пьяный и сбитый с толку, решил, что это единственный способ избежать проблем. Он быстро дошёл до магазина. Его лицо было напряжённым маской, выражающей отчаяние и досаду. "Что я вообще делаю?" — пронеслось в голове.       Он вошёл в магазин, пытаясь сосредоточиться на выборе, и его мысли не покидали детские золотые глаза, которые следили за ним из-за мусорных баков. "Быстро и без лишних вопросов," — заповедал он себе, набирая по мелочи: бутылку воды, свежий сэндвич и немного сладостей. Для его кошелька это было мелочью. Взглянув в окно, он увидел, как ребёнок, встав на цыпочки, разглядывал витрину, а не его самого. Значит, он голоден. Скорчив раздражённую гримасу, он посмотрел на кассиршу, и та вздрогнула: — Добрый веч… — она не успела договорить, как Кун хлопнул по столу большой купюрой и цокнул. — Сдачи не надо, — отрезал он. — Проведите меня через служебный выход.       Кассирша, напуганная его тоном и видом, кивнула, пробила товары и протянула пакет. Агеро схватил его и направился к выходу. Он не хотел привлекать внимания, и его пьяное состояние явно этому не способствовало. Выйдя через служебный вход, он огляделся – ребёнка не было. Но он чувствовал, что тот где-то рядом. Выглянув из-за угла, он увидел мальчика у витрины, все ещё заворожённо смотрящего на полки. Агеро поставил пакет рядом, чтобы он не шуршал и не спугнул «добычу». Набрав в грудь воздух, он бесшумно подкрался к ребёнку сзади. Тот не замечал его, пока не увидел отражение в стекле. Испугавшись, малыш рванулся бежать, но Агеро был быстрее и сильнее. Он схватил его и прижал к себе. — Ага! Попался мелочь! «Теперь не убежишь и все мне расскажешь», — сказал парень со смехом и победой. Он потянул его за удивление мягкие щеки и потрепал по пыльным, слегка жёстким волосам, пока тот барахтался в его руках издавая недовольство и писки. — Ну вот, фиаско .       Кун хмыкнул и подобрал пакет в одну руку, а ребёнка в другую, который перестал двигаться – понял, что это бесполезно? Малыш просто смотрел на него, и этот пристальный взгляд смутил Агеро, будто он совершил преступление. Кун хотел взять и открыть тот самый батончик, но ребёнок не отпускал его, сжимая в руке так, что шоколад превратился в кашу.       Вздохнув Агеро сел на тротуар, впервой за свою жизнь вообще-то и посадил ребёнка на колено придерживая за животик. Он достал сэндвич и убрал бумагу: протягивая ребёнку. Тот словно с голодного края, отпустил батончик, которые упал куда-то в ноги. Выхватив с рук еду, он начал её жадно есть, будто это конкурс или думал, что сейчас у него заберут. Агеро вздохнул и порылся в пакете в поиске салфеток. Он был в растерянности, ситуация, в которую он попал, была совершенно вне его плана. Стремление спать или просто забыться после бесконечных часов за покерным столом было заменено заботой о маленьком существе, которое представляло собой абсолютно чуждую ему реальность.       Мальчик, зажатый у него на коленях, жадно уплетал сэндвич, и Агеро не мог не отметит, как сильно тот выглядел измождённым. Его большие, пугливые глаза заблестели, когда он с жадностью откусывал куски, словно это был его последний приём пищи. Бледное лицо Куна отразило удивление; он всегда был в окружении богатства и достатка, а сейчас смотрел на маленького человечка, который, похоже, не знал, что такое настоящая забота. — Как ты вообще здесь оказался, а? — тихо произнёс он, стараясь говорить спокойно.       Ребёнок, не отрываясь от еды, лишь брови его слегка приподнялись, будто не понимал, что тот имеет в виду. Агеро, чувствуя себя все более неловко, заставил себя улыбнуться. Это было непривычно, но где-то внутри появлялось что-то тёплое, от чего ему становилось легче. Рядом не было ни полиции, ни агрессивных взрослых, но был только он и этот потерянный ребёнок. Агеро продолжал рыться в пакете и наконец достал пачку салфеток, он вытер руки. — Держи, — сказал он, протянув одну, как будто это было совершенно обычное дело.       Малыш через инстинктивный страх осторожно протянул руку и схватил салфетку, слегка смущённый, но все ещё сосредоточенный на еде. Он попытался вложить её в рот, но Агеро быстро среагировал. — Нет-нет, не ешь это! — с недоумением сказал он, поднимая другую руку, чтобы показать, что нужно сделать. — Сначала вытирай руки! Но не есть потом! Это фу!       Отношения с детьми для него всегда были темой, которую он избегал. И вот он отсель сидел на тротуаре, обучая крошку элементарным вещам. Это было в некотором роде абсурдно. Со стороны смотрелся совершенно безумно: богатый человек, директор крупной группы, в дорогом костюме, сидящий на холодном бетонном тротуаре с домовёнком Кузей. Но несмотря на внешний вид, Агеро начал ощущать, как лёд в его сердце трескается. "Так что теперь делать?" — думал тот, он достал бутылку воды и открыл её, отпивая от жажды. Не как у него особая, ну тоже пойдёт. Он посмотрел на ребёнка, который крутил салфетку в руках, будто впервые увидел. Агеро протянул ему бутылку. — Пить с бутылки ты хоть умеешь?       Ребёнок настороженно уставился на бутылку, словно перед ним был загадочный артефакт. Его большие, испуганные глаза быстро метались между встревоженной физиономией Агеро и самой бутылкой. На мгновение Кун испугался, что малыш откажется и от этого, как кажется, простого задания. — Смотри, просто открываешь рот и пьёшь, — сказал Кун, стараясь звучать мягче. Он наглядно сделал несколько глотков. Ребёнок, кажется, понял. Осторожно взяв бутылку, он сделал маленький глоток, и на его лице появилось удивлённое выражение. Агеро смотрел на него, и его сердце сжалось от странного тёплого чувства — может, ответственности, может, заботы. — Вот, видишь? Ничего сложного, — продолжал он, подбадривая малыша.       Он снова попытался задать вопросы, но в ответ получал лишь молчаливый взгляд: "Неужели он немой?" — мелькнуло у него. Кун достал телефон, и яркий экран мгновенно привлёк внимание ребёнка, который потянулся к нему. Агеро показал ему экран, открыл блокнот и написал: Читать умеешь? — мальчик молчал и просто смотрел на экран. Почему-то Агеро стало как-то неловко и он убрал его назад в карман, понимая чужое любопытство к гаджету.       Синеглазый поднял голову к звёздам, все ещё пытаясь осознать происходящее. Он не видел в новостях объявлений о пропавшем ребёнке. Может, стоит в полицию? Нет, лучше сначала протрезветь. План был таков: вернуться домой, выспаться, а утром проверить, реален ли этот ребёнок. Если его нет – значит, это был сон. Он посмотрел на мальчика, который снова потянул пальцы в рот, но Агеро вовремя отдёрнул его руку. — Нет уж, ты пойдёшь со мной, — он встал все ещё удерживая малютку за талию с боку и поднял пакет на запястье.       По лицу понятно, что путь домой он срезал, а значит идти придёт… Идти? У него вообще-то есть личный водитель! Кун достал снова телефон и набрал номер, как раз заметив на пиджаке пятно, он чертыхнулся . Когда трубку взяли, то момент спустить накопившуюся злость настал. Вздохнув через зубы на вопрос: «Але?» — прям взбесил. — Где ты был, черт возьми? — начал Агеро, не скрывая раздражения в голосе. Он понимал, что это не тот тон, который следовало бы использовать, но в данный момент ему совершенно не было до этого. — Подъезжай к супермаркету ****, и чтобы ни секунды опоздания!       Не слушая ответов, он бросил трубку. Он снова взглянул на небо, пытаясь найти в себе силы. "Неужели я, успешный финансист, должен нянчить какого-то уличного мальчишку?" — думал он, чувствуя всю абсурдность ситуации. Ему это не нравилось, но бросить ребёнка он тоже не мог. — Ладно, договорились, — он поднял мальчика вверх над собой и посмотрел на него, словно тот был какой-то звёздочкой. Его глаза светились, как два маленьких солнца. — Я возьму тебя с собой, и мы… разберёмся…       Вскоре подъехала машина. Кун открыл дверь, уселся на заднее сиденье и усадил ребёнка на рядом, но тот, казалось, боялся салона. Агеро передумал, вылез, открыл переднюю дверь и сел. Пришлось посадить его к себе на колени. Водитель с недоумением смотрел на неожиданного пассажира. — Че глаза вылупил? — сказал Агеро, внутри него всё ещё бушевали противоречивые эмоции. — Вези, и без лишних вопросов.       Водитель, не ожидавший такого поворота событий, лишь покорно кивнул и включил двигатель. Он украдкой взглянул на ребёнка, который, казалось, пытался понять, что происходит, и, возможно, искал ответы на вопросы, которые могли его беспокоить. Агеро, стараясь создать хоть немного уютной атмосферы для малыша, нежно обнял его одной рукой. — Не бойся, все будет хорошо… — сказал он, надеясь, что его собственные слова имеют хоть какое-то обоснование. Мальчик, казалось, успокоился, прижавшись к нему и рассматривал салон.       Дорога до дома была короткой, но для Агеро каждая секунда казалась вечностью. Мысли о том, что он делает, заполняли его разум. Почему это его стало волновать? Почему он не мог просто пройти мимо, не обращая на чужие проблемы внимания? Наконец, они подъехали к роскошному особняку, который Агеро считал своим домом.       Кун снова поднял ребёнка на уровень своих глаз, вглядываясь в него. Мальчик приоткрыл рот, глядя на него с благоговением. Тяжело вздохнув, Агеро понял, что ребёнок – это не игрушка, а большая ответственность. Он вспомнил разговоры сестры о том, как сложно ухаживать за детьми. Перечисляя в уме необходимые действия, он вошёл в дом: искупать, накормить, уложить спать.       Когда зашёл в зал, то разулся. Он почти поставил ребёнка на белый мягкий ковёр, но остановился. Красные, замершие, грязные, маленькие ножки. Морщась он поднял его и снова посмотрел в его невинные глаза. — Какой ты грязный, — пробормотал он и позвал прислугу. Когда те появились, он распорядился набрать ванну и найти какую-нибудь одежду для этого «лилипута». Слуги были в шоке от вида того, кого он принёс в дом, да и от самого хозяина – грязного, растрёпанного и пьяного, каким они его никогда не видели. Агеро зевнул и направился в сторону ванной комнаты, надеясь наконец найти там покой. ***       Он чувствовал себя совершенно измотанным. Его душа жаждала покоя, а мысли о мальчике лишь усугубляли смятение. Агеро боготворил порядок и контроль, а сейчас его жизнь напоминала хаос, в который она стремительно скатилась. Из ванной доносился шум набирающейся воды, когда он ввёл туда мальчика. Мягкий свет бра отражался в безупречной белизне плитки, создавая иллюзию уюта. Он поставил малыша на пол и принялся стаскивать с него грязную рубашку. Дойдя до шнурков шорт, он замер и повернулся к служанкам. Те тут же отвели взгляд, сделав вид, что изучают узор на кафеле. — Нет уж! Его мыть будете вы! — сказал он и указал им руками на ребёнка, который ещё тревожно смотрел только на Агеро.       Он отошёл в сторону, поглядывая на отмывание «домовёнка»: "Нужно придумать ему хотя бы кличку, ну нет... он же не собака! Тогда временное имя? Сделать анализ ДНК? Черт, тогда неминуемо придётся связываться с полицией... А-а, как это все муторно…"       Кун прислонился к стене ванной, пытаясь успокоить свои мысли. Мысли о мальчике, который был не более чем крошечным существом, беспомощным и испуганным, нагнетали его раздражение. "Зачем я вообще это сделал?" — вновь и вновь спрашивал он себя: "Это не моя проблема".       Мальчик, казалось, постепенно расслаблялся, понемногу отходя от своего первоначального страха, когда слуги начали осторожно обмывать его. Грязь и пыль исчезали с его тела, а Агеро не мог не заметить, как на глазах у него появляется чистота и беззащитность. Мальчик все ещё выглядел как дикое создание, но его блестящие золотые глаза, наполненные непониманием, начали искриться. Привыкнув к воде, он начал хлопать ладошкой по воде, создавая круги, от чего слегка забрызгал женщин. — Кому вообще в голову пришло оставить тебя в той затрёпанной коробке? — спросил он вслух, хотя знал, что ответа все равно не будет. Да, он был эгоистом, привыкшим к роскоши и комфортному образу жизни, но подобное отношение к жизни не вписывалось в его картину мира.       Пока слуги заботливо умывали малыша, Агеро заметил, как малыш иногда бросал на него робкие взгляды, словно искал одобрение или поддержку. Это подействовало на Куна неожиданным образом. Его сердце на мгновение сжалось: "Что это со мной?"       Что-то в нем необратимо менялось, и он с сожалением понимал, что уже не сможет просто так отмахнуться от этой проблемы. Он отвернулся и отошёл подальше.       Вскоре слуги закончили, и старшая из них, закутав ребёнка в пушистое полотенце, передала его Куну. Вымытый, он выглядел совершенно иначе – румяный, пахнущий шампунем и немного ошеломлённый. Домовёнок Кузя преобразился. Грязные волосы отливали чистым блеском, словно он только что вышел из парикмахерской. Теперь можно было как следует разглядеть его лицо: огромные глаза, маленький нос и тёмные, почти фиолетовые круги под глазами. "Недосып?" — мысленно ахнул Агеро. — "Черт, он же просто скелет, обтянутый кожей... Ох..." — он с досадой хлопнул себя по лбу. "Конечно, он с улицы. Придётся наладить ему режим питания. Потом отвести к врачу на полное обследование..." — Г-н Агеро... "Может, нанять педагога? А то он кажется совсем несмышлёным..." — Г-н Агеро! "Или в садик? Или ещё рано? Черт... Как же все это сложно, я что, теперь мать-одиночка?!" — Г-н Агеро! — старшая служанка повысила голос, вырывая его из размышлений. Он раздражённо посмотрел на неё и поднял бровь. — Ну? — Мы закончили, вы примите ванну? Или у вас есть ещё какие-то дела? — служанка поставила уже одетого в чистую пижаму мальчика на пол. Тот не двигался, лишь водил большими глазами с одного взрослого на другого, задрав подбородок. — Нет, накормите его и последите, я пока умоюсь, — сказал Кун и показал большим пальцем за спину, на дверь. Прислуга кивнула, выражая понимание, и начала командовать остальным, чтобы те подготовили еду для мальчика. Агеро, же, отстранившись от всей этой суеты, направился к ванне, чтобы смыть с себя усталость после долгого дня.       Вода, струящаяся по его телу, помогала освежить мысли, но в голове все ещё вертелись заботы о мальчике. С каждым мгновением он все больше осознавал, что взял на себя ответственность за эту маленькую жизнь, и его сердце всё больше терзала мысль, что он теперь не может просто так развернуться и уйти. "Как вообще так вышло? Я никогда не был готов к такому," — думал он, теребя волосы под струёй душа. Кун всегда считал себя мастером управления своей жизнью, но теперь перед ним стояла загадка, которую он не мог решить. — Крошка? Может... хм... котик? — Агеро опустился в воду до носа и начал пускать пузырьки. — Как это по-идиотски... Давать имя – это удел родителей. Потеряшка? А я кто? Нашедший?       Он закатил глаза и поднял голову к потолку. "Баам... Ба-а-м," — думал, потерев пальцем подбородок. — "Баам , звучит не плохо: типа каштанчик..."       Кун фыркнул от собственной глупости и потянулся за полотенцем. ***       Вернувшись он закутался в халат и вдохнул свежий аромат чистоты, прежде чем зайти в столовую. Мальчик уже сидел за столом, окружённый заботливыми слугами, которые пытались накормить его. Кун остановился на пороге, наблюдая за этой сценой, его сердце наполнили тёплые чувства. Наблюдая, как мальчик с жадностью ест, Кун не мог не улыбнуться. Может быть, всю свою жизнь он искал что-то вроде этого – потерянное, но при этом простое и важное. Внутри него что-то менялось, и он, наконец, почувствовал себя не просто мирским правителем, а человеком, готовым заботиться о другом. Теперь ему, возможно, и не нужно было идеального порядка, чтобы найти своё собственное счастье. — Вкусно? — спросил Кун, вонзив свой взгляд в глазки мальчика. Мальчик поднял на него взгляд, его золотые глаза сверкали от любопытства. Ответа не было, но в этом молчании Кун нашёл для себя утешение.       Он взглянул на часы — без десяти двенадцать! "И где, собственно, он будет спать?" — снова увяз в размышлениях Агеро. — "Свободные комнаты есть, но оставлять его одного в незнакомом месте..." — Наелся? — мягко улыбнулся Кун. — Пора спать.       Взмахом руки дал слугам знак убрать со стола, давая понять, что дальше он берет ребёнка на себя. Сняв ребёнка со стула, он взял его ручку и присел на корточки перед ним. "Он уже не убегает, это уже хорошо, осталось только..." — маленькая тёплая ладошка легка на его щеку, а золото глядело прямо в душу: обещая обжечь . Погруженный в транс Кун, смотрел пока, малыш гладил его.       Сглотнув, он поднялся, снова взял ребёнка за руку и повёл его по длинному коридору с множеством дверей. Его собственная спальня была заставлена дорогой мебелью, а в центре возвышалась огромная кровать, на которой с комфортом поместилось бы четверо взрослых.       Закатив глаза на собственное замечание, он завёл ребёнка в комнату и отпустил, прикрывая дверь. Баам, стал осматривать комнату, придерживая указательный палец у губ. Он медленно прошёлся по периметру, изучая богатый интерьер.       Кун снова взглянул на часы и чертыхнулся. Подойдя к шкафу, он переоделся в пижаму и окинул взглядом комнату. Ребёнок крутился у его рабочего стола, заваленного бумагами и канцелярскими принадлежностями. Закрыв шкаф, Кун включил прикроватный светильник, от которого по комнате разлился мягкий свет. Заглянув в тумбу, он нашёл мягкую игрушку, которую запрятал ещё в детстве: подарок от мамы. Это был синий пингвин среднего размера, из мягкой плюшевой ткани, с блестящими глазками-бусинами. — Эй, Баам, — сказал Кун помахав вверх-вниз заманчивой штучкой. Мальчик повернул голову на звук голоса, а не на имя, и, увидев предмет в руках взрослого, осторожно подошёл. "Так легко завоевать детское доверие," — он хмыкнул и шагнул навстречу. Отдав ему в руки уже подарок, Кун направился к выключателю, чтобы потушить свет в комнате.       Баам разглядывал птицу в своих руках, и его глаза сияли от неподдельного изумления. Пока тот вертел игрушку, Кун легко подхватил его сзади и усадил на край кровати. Ребёнок обернулся на него, ощутив под собой мягкий матрас. Агеро хмыкнул и провёл рукой по его волосам. — Завтра возьму выходной. Пусть мои заместители покрутятся. У меня дела поважнее.       Когда мальчик прижал пингвина к груди, уткнувшись в него носом, ледяное сердце Агеро дрогнуло. "Я что, старею? Только этого не хватало..."       Помявшись Кун убрал мягкий предмет в сторону и приподнял Баама за подмышки. Синий кварц смотрел прямо в красивое золото. Золото... В его жизни полно золота, но это... Такое тёплое, искренние, светлое, любящее? Ему так нравятся его глазки. Агеро на мгновение огляделся, убедившись, что они одни, и, поддавшись порыву, притянул ребёнка ближе. "Мягкий... тёплый..." — Агеро обнял его за спину, прижал к себе и потёрся щекой о его щеку. — "Кажется, я в раю. Начинаю понимать свою сестру... и её желание завести ребёнка."       Баам лишь поджал губки, прикрыл глаза и вытянул ручки, чтобы обхватить шею синеглазого великана. Кун поцеловал малыша в лоб, и в ответ на его губах дрогнула почти неощутимая улыбка. Но её было достаточно, чтобы Кун почувствовал: он нашёл своё место в этом мире. — Надо спать, — сказал Агеро и уложил того на бок. Баам потянулся за пингвином и обнял его. Накрывая ребёнка одеялом, он лёг рядом и убрал раздражающие волосы мальчика за ухо.       Он тихо наблюдал, как доверившийся ему мальчик постепенно засыпал – в тепле и безопасности, а не в грязной коробке на холодном асфальте. Прижимая игрушку, ребёнок всхлипнул, и на его ресницах выступили едва заметные слезинки. Какое прошлое у этого ребёнка? Как он оказался на улице? Кто его родители? Почему он не говорит? И какое у него настоящее имя? Все это сейчас было неважно. Важно было то, что Кун видел его чувства. Они есть у каждого живого существа. И если Баам плачет, то, скорее всего, от счастья, что на него, наконец, обратили внимание. А все остальные загадки этой маленькой, светящейся души он раскроет со временем. Раскроет. Все, до последнего. — Из грязи – в князи, — тихо хмыкнул синеглазый, подложил руку под голову и, убаюкивая, прошептал: Спокойной ночи, Баам...