Март\28\18 СР

Я проснулась от того, что Сэмми тыкался холодным носом мне в щеку. Солнечный свет пробивался сквозь полупрозрачные шторы, рисуя на стене длинные полосы. Протянула руку к краю кровати — место рядом было пустым, простыня уже остыла. «Уехал. Школа», — мелькнуло в голове. Стива не было дома. Я потянулась, его футболка сползла с плеча, пахнущая чем-то древесным и чуть горьковатым — его одеколоном, смешанным с запахом свежего белья. Сэмми, завиляв хвостом, спрыгнул с кровати и потрусил к двери, явно намекая на прогулку. — Подожди, малыш, — проворчала я, с трудом отрываясь от матраса.       Квартира встретила меня тишиной. Пространство было выдержано в холодноватых, но уютных тонах: светлые стены, тёмный паркет, мебель с чёткими линиями. Всё здесь казалось продуманным до мелочей — ни одной лишней вещи, только необходимое. Даже книги на открытых полках стояли ровно, будто выверенные по линейке. Я прошлась босиком по прохладному полу, заглянула в гостиную. Диван с серым льняным покрытием, низкий столик из тёмного дуба, кожаное кресло у окна. На стене — чёрно-белый постер с размытым силуэтом мотоцикла. Рядом небольшая полка с парой рамок — на одной фотографии Стив с Остином и Домиником, на другой... Я присмотрелась. Молодой парень с дерзкой ухмылкой, обнявший Стива за плечи. Дэйв? Сэмми нетерпеливо поскулил у моих ног. — Ладно, ладно, идём. На кухне царил тот же порядок. Столешница из матового дерева, чёрная плитка фартука, хромированные ручки шкафов. Я нашла банку кофе, засыпала в турку — Стив, как оказалось, предпочитал старомодный способ варки. Пока вода закипала, открыла холодильник: внутри — упаковка яиц, молоко, пара контейнеров с остатками еды. Аккуратно, почти стерильно. Как он тут вообще живёт? Кофе забулькал, наполняя кухню густым ароматом. Я налила себе чашку, присела на барный стул. Сэмми устроился рядом, положив морду мне на колено. — Что, скучно без Мэтта? — прошептала я, почесав ему за ухом. Пёс вздохнул, будто понимая каждое слово. За окном шумел город — где-то далеко сигналили машины, кричали чайки. Я потягивала кофе, пытаясь представить, как Стив проводит здесь утро: варит кофе, листает газету, собирается на работу. Без суеты, без лишних движений. Всё как всегда. Только теперь здесь была я. И почему-то это не казалось странным.       После прогулки с Сэмми я вернулась в квартиру Стива, и первое, что сделала — отправилась в ванную. Холодная вода бодрила, смывая остатки усталости. Я умылась, чистила зубы, глядя в зеркало на своё отражение. Лицо казалось чужим, будто за последние месяцы я изменилась сильнее, чем за всю жизнь. Пока я гладила свою одежду, Сэмми крутился под ногами, тыкаясь мокрым носом в лодыжки. Его тёплая шерсть щекотала кожу, и я невольно улыбнулась. Мысли вернулись к вчерашнему дню. Прогулка по району, тихим улочкам, где Стив обитает. Он рассказывал о своей жизни так откровенно, как никогда раньше. — Учусь в Норт-Парк, экономический. Отец настоял, — говорил он, сжимая стакан кофе в руках. — Не люблю это. Но он дал мне всё — не бросил, когда мать ушла. Теперь я должен отплатить. Компания, дела… Всё это будет моим, нравится мне или нет. Я видела, как он морщится при словах «деловые встречи». Зато когда заговорил о школе, его глаза загорелись. — Там всё проще. Дети, уроки… Никаких игр. А я… я рассказала ему о себе. О том, как всегда училась на отлично, даже когда впервые попробовала наркотики. Как Мэтт, узнав про мои оценки, встал над душой, заставлял делать уроки, водил в школу. — А теперь я всё просрала, — прошептала тогда, глядя на свои руки. — После его смерти — просто перестала ходить. И мне стыдно. Стив не стал читать нотаций. Просто положил руку мне на плечо и сказал: — Он бы понял. Но я-то знала — Мэтт бы прибил меня за такое. Сэмми заскулил, требуя внимания. Я наклонилась, почесала ему за ухом. — Ладно, малыш, — вздохнула я. — Пора двигаться дальше. Хотя бы ради них. Ради тех, кто ещё верит в меня. Я достаю телефон, пальцы дрожат, когда набираю сообщение Стиву: «Мне нужно вернуться в квартиру Мэтта. Сегодня сорок дней.» Ответ приходит почти мгновенно:

«Ты уверена, что справишься одна?»

Я вдыхаю резко, будто меня ударили под дых. Нет, не уверена. Но что-то внутри требует этого — как исполнение последнего долга, последнего прощания. «Всё будет в порядке», — отвечаю и тут же жалею о этих пустых словах.

Стив:

«Хорошо. После работы заеду за тобой. Мы кое-куда отправимся.»

Я не спрашиваю куда. Просто киваю пустому экрану, будто он может меня видеть.

***

      Квартира Мэтта встречает меня угнетающим чувством. Дверь скрипит так же, как и раньше, но теперь этот звук режет по живому. Я замираю на пороге, сжимая поводок Сэмми так, что он взвизгивает. — Прости, малыш. Пахнет пылью, затхлостью и чем-то еще — сладковатым, химическим. Наркотики. Они всё ещё здесь. Сэмми рвется вперед, тычется носом в углы, скулит. Он ищет его. И от этого у меня перехватывает дыхание. Я иду в зал, ноги будто свинцовые. На столе — хаос: пустые блистеры, смятые пакетики, разбросанные патроны. Оружие Мэтта лежит там же, где он его оставил в ту ночь. Я хватаю первую попавшуюся сумку — черную, потрепанную, с выцветшей нашивкой. Та самая, в которой Мэтт носил товар. Действую на автомате: Счищаю со стола порошки, таблетки, скрученные в трубочки купюры. Вытряхиваю заначки из-под дивана — мелкие пакетики, спрятанные в щели. Забираю пистолет, нож, даже пустые гильзы — все, что напоминает о той жизни. Руки дрожат. В горле ком. Но я не останавливаюсь. Нужно собрать всё. Телефон в кармане жжет кожу. Набираю 13-го: — Приезжайте. Ответ мгновенный: — Уже в пути. Я опускаюсь на диван — тот самый, где мы с Мэттом смотрели фильмы, где он хохотал так, что соседи стучали по батареям. Теперь здесь только тишина. Сэмми забирается ко мне на колени, тычется мокрым носом в ладонь. Я глажу его, чувствуя, как шерсть пропиталась пылью. Жду. Сумка рядом — тяжелая, как грех.

***

      Через час приехали 13-й, Зик и Харлей. Я услышала, как на лестнице грохнула дверь, потом топот ботинок, смех — такой громкий, что даже Сэмми поднял уши. Они ввалились в квартиру, как ураган: 13-й в своем потрёпанном кожаном пальто, Зик с сигаретой в зубах, Харлей — с пакетом из бургерноц, от которого пахло жиром и кетчупом. — Ну ты даёшь, Лэвис! — Харлей бросил пакет на стол и замер, уставившись на мои волосы. — Чёрт, в чёрный перекрасилась?! Я машинально провела рукой по волосам — они теперь были угольно-чёрными, почти синими под светом лампы. — Ну да, — пожала плечами. — Надоело. — Бля, — 13-й присвистнул, скидывая куртку. — Теперь прям как настоящая бандитка. — А я и есть бандитка, — усмехнулась я, но голос дрогнул. Зик молча подошёл, развернул меня к себе и пристально посмотрел в глаза. Потом резко потянул за себя, обняв так, что у меня хрустнули рёбра. — Красиво, — прошептал он в ухо. Я засмеялась, но в горле уже стоял ком. Они были такими... живыми. Такими настоящими. А я чувствовала себя предательницей. — Ладно, — я отстранилась, стараясь сохранять спокойствие. — У меня для вас кое-что есть. Подошла к шкафу, вытащила чёрную спортивную сумку и швырнула её 13-у. Он поймал на лету, но лицо его стало осторожным. — Что это? — Всё, что осталось от Мэтта, — сказала я. — Вещества. Оружие. Деньги. Всё, что он хранил. Сумка хлопнула об пол, когда 13-й выпустил её из рук. — Но… зачем оно нам? И вот мы сидим, собравшись в круг. Гостиная была пропитана знакомыми запахами — табак, порох, едва уловимый шлейф дешёвого одеколона, который Мэтт так любил. На стенах — его плакаты, на полке — урна. Будто он всё ещё здесь, будто сейчас засмеётся, швырнёт подушку в мою сторону и скажет: «Расслабься, принцесса, всё в порядке». Но не засмеётся. — Сегодня сорок дней, — начала я, голос предательски дрожал. — Сорок дней, как нет Мэтта. Трое парней сидели напротив: 13-й, развалившись на диване, Харлей, склонившись вперёд, локти на коленях, и Зик, который смотрел куда-то в сторону, будто избегал моего взгляда. Они уже знали, что я собрала их не просто так. Ребята замерли. Харлей перестал крутить зажигалку, 13-й отложил сигарету. — Я много думала… — пальцы сами собой сжали край свитера, — Мэтт оставил мне квартиру. Это слишком много. Слишком. Харлей поднял голову, брови чуть сдвинулись. — Ты что, собралась…? — Да, — перебила я, резко выдохнув. — Я хочу, чтобы остальное вы забрали себе. Потому что вы — его семья. И… — голос дрогнул, — потому что вы стали моей. Тишина. 13-й медленно выпрямился, глаза округлились. — Тыы что, блять… — прошептал он, но я уже не могла остановиться. — Вы помогли мне с тем ублюдком, вы были рядом, когда… когда его не стало. Я думала, что не переживу это. Думала, что не хочу. — в горле встал ком, но я проглотила его, сжала кулаки. — Но пару дней назад, когда я уже почти… почти решилась на крайний шаг, я поняла кое-что. Зик резко поднял на меня взгляд. — Что? — спросил он тихо, но так, будто уже знал ответ. — Что Мэтт не простил бы меня. Ни за это. Ни за то, что я так влипла в дилерские дела. Он всегда был против, всегда пытался оградить меня, а я… — голос сорвался, — я была слишком упёртой. Хотела быть с ним, даже если это значит вариться в этом дерьме. Харлей резко встал, подошёл ко мне, схватил за плечи. — Слушай меня, Ари. Ты не виновата. Ни в чём. Поняла? Я кивнула, но слёзы уже текли сами, горячие и предательские. — Я безумно люблю вас, — выдохнула я. — Вы… вы хорошие люди. Да, вот так, — фыркнула сквозь слёзы, — кучка разбойников, а сердце золотое. 13-й засмеялся, но смех его был каким-то надтреснутым. — Ну и ну, девочка, — пробормотал он. — Ты нас растрогала, блять. — Я хочу, чтобы у вас всё было хорошо, — продолжала я, вытирая щёки. — Чтобы вы выбрались из этой жизни. Не так, как Мэтт. Зик молча подошёл, обнял меня. Пахло сигаретами и дешёвым шампунем. — Мэтти бы гордился тобой, принцесса, — прошептал он мне в волосы. — Он всегда хотел для тебя лучшего. — Знаю, — прошептала я в ответ. Харлей отошёл, достал сигарету, закурил. — Ты точно решила? — спросил он, выпуская дым. — Бросаешь дилерство? — Да. — И вещества? Я закрыла глаза. — Да. — Хорошая девочка, — хрипло сказал 13-й. — Умница. Потом они все подошли, обняли меня — крепко, по-братски. — Мы семья, — сказал Харлей. — Ничего этого не изменит. — Один за всех, — добавил Зик. — И все за одного, — закончил 13-й. Потом они закатали рукава. На запястьях у Зика и Харлей красовалась свежая татуировка — цифра 13, как у меня и Чарли. — Это наше число, — пояснил Зик. — Знак того, что ты с нами. Навсегда. Я рассмеялась сквозь слёзы. — Блять, я теперь в банде? — Ты давно в банде, девочка, — ухмыльнулся Харлей. И в этот момент, среди всей этой боли, потерь и грязи, я почувствовала — что-то внутри сдвинулось. Будто Мэтт где-то там, на том свете, наконец перестал хмуриться. Будто сказал: «Ну вот и хорошо, принцесса». Рёв мотора разорвал тишину за окном, и я сразу узнала этот звук — Стив. Его «ниндзя» рычал, как зверь, подъезжая к дому. — Чтож, — вздохнула я, вытирая последние слёзы. — Думаю, нам пора расходиться. Зик оторвался от окна, бросив взгляд на улицу. — Это за тобой приехал тот парень в шлеме? — Угу, — кивнула я, уже чувствуя, как внутри что-то теплеет. — Надеюсь, он не подведёт тебя, — усмехнулся Чарли, но в его глазах читалась лёгкая тревога. — Не думаю, — улыбнулась я. — Он хороший человек. Дверь скрипнула, и в гостиную вошёл Стив, снимая шлем. Его взгляд сразу же метнулся к ребятам, и я увидела, как напряглись его плечи. — Ари, ты тут? — позвал он, слегка неуверенно. — Дверь была открыта… — Здорова! — Чарли первым шагнул вперёд, протянув руку. Стив пожал её, но его глаза всё ещё искали мои, будто спрашивая: «Всё в порядке?» — Твои знакомые? — спросил он тихо. — Да, — ответил за меня Зик, слегка наклоняя голову. — Мы её семья. Стив медленно кивнул, но я видела, как его пальцы слегка сжались. — Не бойся, мы не обидим её, — добавил Харлей, засовывая руки в карманы. — Но мы уже уходим. Рады были повидаться. Они начали прощаться — короткие объятия, крепкие рукопожатия. Зик, проходя мимо Стива, на секунду задержался и тихо, так, чтобы слышала только я и он, прошептал: — Береги её. Потом они вышли, и в квартире снова стало тихо. Стив стоял, всё ещё слегка ошарашенный, но уже расслабляясь. — Всё в порядке? — спросил он, наконец подходя ближе. — Да, всё хорошо, — улыбнулась я. — Это друзья Мэтти. Мы просто… нужно было отдать им кое-что. Он внимательно посмотрел мне в лицо, будто ища следы слёз или чего похуже. — Ты не…? — Нет, не употребляла, — покачала я головой. — Я же обещала. Стараться. Хоть это и было трудно. — Умничка, — он обнял меня, и я почувствовала, как его дыхание выравнивается. — Ты готова отправиться кое-куда? — спросил он, отстраняясь. — Угу. Стив подошёл к полке, взял урну с прахом Мэтта и осторожно протянул её мне. — Возьми с собой. Я кивнула, принимая её в руки. — Куда едем? Он улыбнулся — той тёплой, спокойной улыбкой, которая всегда заставляла меня верить, что всё будет хорошо. — Ты увидишь. И мы вышли, оставляя за спиной квартиру и плохие воспоминания. Но в этот раз — не с пустотой внутри, а с чем-то новым. С чем-то, что напоминало надежду.       Мы вышли на улицу, где ждал его байк. Вечерний воздух был прохладным, но свежим – будто смывал с меня всю ту грязь, что копилась месяцами. Стив протянул мне шлем. — Что? — удивилась я, принимая его в руки. — Прости, что так поздно, — улыбнулся он, помогая застегнуть ремешок под подбородком. — Но я же обещал покатать тебя. Шлем оказался впору, будто создан специально для меня. — Ну вот… кажется, идеально сидит, — пробормотал он, поправляя прядь моих волос, выбившуюся из-под края. Я кивнула, и в этот момент он уже надевал свой шлем, скрывая улыбку. Мы сели на байк, и он показал, как держаться – руками вокруг его талии, крепко, чтобы не упасть. — Готова? — спросил он, обернувшись. Я лишь прижалась к его спине в ответ. Секунда – и мы сорвались с места. Ветер бил в лицо, но шлем защищал, оставляя только ощущение скорости, свободы, лёгкости. Я держалась за Стива, чувствуя, как его мышцы напрягаются под курткой при каждом повороте. Город мелькал вокруг, огни превращались в размытые полосы.       Мы приехали на набережную, к парковке катеров. Вода тихо плескалась о причал, отражая свет уличных фонарей. Стив помог мне снять шлем, припарковал байк и взял за руку. — Пойдём. Он подвёл меня к небольшому катеру, белоснежному, с потрёпанными, но аккуратными бортами. — А вот и мой сюрприз. Я замерла. — Ты что, умеешь управлять этим? — голос дрогнул от неожиданности и даже страха. — Конечно умею, — рассмеялся он, легко перепрыгивая на борт и протягивая мне руку. — Иначе я не смог бы привезти нас сюда. Я колебалась секунду, но его пальцы сомкнулись вокруг моих, тёплые и уверенные. — Доверяешь? — спросил он тихо. Я посмотрела на воду, на звёзды, на его глаза – и шагнула на палубу. Катер дрогнул под ногами, но Стив уже запускал двигатель. — Куда плывём? — крикнула я над рёвом мотора. Он обернулся, и в его взгляде было что-то такое, от чего сердце ёкнуло. — Туда, где начинается что-то новое. И мы отчалили. Катер мягко покачивался на волнах, унося нас всё дальше от берега. Чикаго медленно превращался в огненную мозаику — тысячи огней, отражающихся в воде, как рассыпанные драгоценности. — Скоро будет закат, — сказал Стив, сбавляя ход. — Самый красивый вид — тот, что далеко от города. Я стояла, крепко сжимая рюкзак, внутри которого была урна. Сердце бешено колотилось, будто пыталось вырваться из груди. — Это невероятно… — прошептала я, глядя на растекающиеся по небу оттенки алого и золотого. Но в следующую секунду комок подкатил к горлу. — Но… зачем мы тут? Стив выключил двигатель. Тишина. Только лёгкий плеск воды о борт. — Ты упоминала о желании Мэтти однажды… — он осторожно подошёл ко мне. — А утром написала, что сегодня сорок дней. — Стив… — голос дрогнул, и я прижала рюкзак к животу, будто пытаясь удержать что-то, что уже нельзя было удержать. — Спасибо… — Ты можешь сделать это, когда захочешь. У нас много времени. Но я знала — если не сейчас, то никогда.       Опустившись на корточки, я осторожно подползла к краю катера, свесив ноги над водой. Дрожащими пальцами расстегнула рюкзак, достала урну. Холодный металл обжигал ладони. — Ну вот, Мэтти… — голос сорвался сразу. — Представляешь, как тут красиво? Тебе бы понравилось… Слёзы капали на крышку урны, оставляя мокрые следы. — Помнишь, как мы смотрели с тобой с берега в эту даль? — я зажмурилась, и перед глазами сразу всплыли его черты — улыбка, чуть кривая от шрама, тёплые пальцы, переплетённые с моими. — Как мы любили сидеть на камнях, завернувшись в один плед, и болтать о будущем… Грудь сжало так сильно, что я склонилась пополам, прижимая урну к себе. — Я знаю, ты будешь оберегать меня даже оттуда… — подняла голову к небу, где уже загорались первые звёзды. — Как там Ви? У вас всё хорошо? Вы встретились? Ветер унёс мои слова, но мне казалось, будто где-то там, в этой бесконечной синеве, они услышаны. — Передай ей… что я очень скучаю. Я так скучаю по вам… Я так сильно люблю вас… Пальцы сами нашли защёлку. Крышка открылась с тихим щелчком. — Обещаю… я никогда не забуду вас. Наклонив урну, я позволила ветру подхватить пепел. Он рассыпался в воздухе — лёгкий, почти невесомый, смешиваясь с последними лучами заката. — Спите спокойно… Я не подведу вас. Никогда. Когда последние частички исчезли в воде, я опустила пустую урну на дно катера и закрыла глаза. Тогда я почувствовала это — будто огромный камень, месяцами давивший на грудь, наконец раскрошился. Боль не ушла, но… изменилась. Стала тише. Тёплая тяжесть легла на плечи — это Стив накинул свою куртку. — Молодец, — прошептал он. Я повернулась к нему, и слёзы снова хлынули потоком. — Если бы не ты… — голос предательски дрогнул, — я бы умерла… Он не стал ничего говорить. Просто обнял, позволив мне выплакаться в его плечо. А над нами, в ещё светлом небе, зажглись звёзды — одна, другая, третья… Будто кто-то свыше включал их специально для нас. Стив помог мне подняться, его пальцы осторожно сжали мои, будто боялись, что я рассыплюсь от неосторожного движения. Мы вернулись на сиденья, и он не отпускал мою руку, словно это был единственный якорь в этом море боли. — Ты сильная, Ария, — прошептал он, проводя большим пальцем по моим костяшкам. — Сильнее, чем думаешь. Я не ответила, просто прижалась плечом к его плечу, чувствуя тепло сквозь ткань его рубашки. — Спасибо, Стив. Закат разливался по небу — малиновый, золотой, лиловый. Чикаго вдали казался игрушечным — небоскрёбы, такие громадные вблизи, теперь напоминали тонкие иглы, пронзающие горизонт. Люди там, внизу, были просто точками, суетящимися в своих маленьких драмах. — Покатаемся ещё или? — спросил он, слегка поворачивая голову. Я посмотрела на него. Солнце окрашивало его профиль в медные тона, подсвечивая ресницы, делая их почти прозрачными. — Давай обратно… — Конечно, солнце. Он завёл мотор, одной рукой управляя катером, а другой всё так же держа мою. Мы плыли обратно, и я не могла оторвать взгляд от города. — Смотри, как красиво… — прошептала я. Но когда я повернулась к Стиву, то поняла — он смотрел не на Чикаго. Он смотрел на меня. — Да, вижу, — ответил он тихо, и в его глазах было что-то такое, от чего сердце забилось чаще. Я опустила взгляд, чувствуя, как тепло разливается по щекам. Катер скользил по воде, оставляя за собой лёгкую пену. Ветер трепал волосы, но уже не казался таким холодным. — Домой? — спросил он, когда мы приблизились к причалу. Я кивнула, и в этом слове теперь было больше, чем просто направление. — Да… домой. Его пальцы слегка сжали мои в ответ. И в этом не нужно было слов.