Часть 10. Голос Бездны.

Внутри каверны волны утихли. Стоило ей пересечь эфирную границу, как вокруг начал сгущаться молочный туман. Тирен сделала ещё пару гребков и сложила весла. Смертельная усталость как физическая, так и ментальная, навалилась на плечи, придавливая. Рин со вздохом съехала со скамейки и свернулась клубком на пыльном дне лодки. Она не знала, есть ли внутри этой каверны участки суши, поэтому просто отдалась на милость богов, позволяя ленивому течению уносить её в глубину. У неё была как минимум пара часов, прежде чем преследователи соберут боевой отряд. От мысли обо всех этих людях, притворявшихся её новой семьёй, в глазах защипало, а к горлу подкатил ком. И Рин позволила себе расплакаться: от жгучей обиды на сиблингов и Харумасу, от острого чувства потерянности в этом огромном чуждом мире, от непонимания, что же делать дальше. Единственное, что она хотела и могла — съежиться на дне лодки и давиться слезами, невольно радуясь тому, что никто не увидит момент её слабости. Так, незаметно для себя, Рин провалилась в беспокойный сон, укачиваемая тёмными волнами. Мрак обступал ее со всех сторон, едва ощутимо накатывал, словно её тело оказалось глубоко в толще воды. На миллионы световых лет вокруг не было ничего — ни земли, ни растений, ни животных. Небытие в его истинном проявлении поглотило Рин, даря покой и свободу от человеческих страданий. «Проснись,» — мягко материализовался густой низкий голос. Рин открыла глаза. Из недр окружающей её бездны величественно возникало существо, которому принадлежал голос. Гибкое и поджарое мускулистое тело наполовину было покрыто светлыми кристалликами-чешуйками. Длинная шея переходила в изящную голову, увенчанную небольшими эфирными рогами. От края саблезубой пасти шел цветной разлом с розово-голубыми переливом, заканчивающийся около задних лап. По хребту шел гребень шипов, сегментированный хвост оканчивался эфирным лезвием, а жилистые лапы опасно поблескивали черными когтями. Вероятно, когда-то этот эфириал был обычным Хати. Теперь же, пусть в его облике и читалось некое сходство с бывшими собратьями, он был чем-то совершенно иным. «Котятам вроде тебя не место в каверне. Разве что… Ты примешь мою помощь,» — пророкотало чудовище. — Кто ты? — приглушенно спросила Рин. По неведомым ей законам сна эфириал не вызывал страха. «Ты знаешь мое имя,» — монстр усмехнулся. Догадка проскользнула в памяти рябью грязных луж, пыльными стеклами витрин и разбитыми зеркалами машин. Сердце замерло. — Ты — Фенрир.

***

Атмосфера в подсобке видеопроката была напряженной. Единственным источником света были холодные мониторы, у которых Вайз с каменным лицом калибровал HDD-интерфейс для предстоящей ассимиляции Белль с Эосом. Каждое его движение было выверенным, кричащим о попытке сохранить контроль там, где его не было. Эту хрупкую концентрацию разрывал на части Харумаса. Он метался по ограниченному пространству, как раненый зверь в клетке, чем бесконечно бесил Вайза. — Прекрати мельтешить! — наконец, не выдержал прокси. — Где их носит?! — взорвался Асаба, имея в виду сестёр Демара. Те до сих пор не объявились, хотя уже подходило назначенное время. — Николь отчитывалась где-то пятнадцать минут назад, что на полпути к видеопрокату, — в полутемную подсобку зашла Белль. Харумасе отчаянно захотелось пнуть ногой стул Вайза. Или шкаф. Или стену. Что угодно, лишь бы выплеснуть наружу эту жгучую, беспомощную ярость, что разъедала изнутри. Но он лишь стиснул челюсти до хруста, остановился и сделал глубокий, прерывистый вдох, пытаясь сбросить тремор с мышц. Безуспешно. — Внимание! Температура тела агента Асабы Харумасы составляет 38,2 градуса по Цельсию и превышает допустимые для проведения боевых экспедиций значения, — бессовестно раскрыла его Фея механическим голосом. — У тебя что, жар? — Белль мгновенно подскочила к лучнику и прижала ладонь ко лбу. От ощущения приятной прохлады захотелось застонать. — Черт возьми, Харумаса, ты реально горишь! И ты собрался в таком состоянии идти в каверну? — Потом отлежусь, — Асаба с сожалением смахнул чужую руку и упал в свободное компьютерное кресло. — Сейчас важнее то, что Рин находится в каверне уже третий час без какого либо снаряжения. Что, если на неё напали эфириалы? Или бандиты? Или у неё началось заражение? — Последнее, если верить тебе же, довольно маловероятно. Если она спокойно поглотила ядро Фарбаути, то обычная экспозиция рассеянного эфира ей ничего не сделает, — отметил Вайз, отрываясь от монитора. — Система готова. Можем начинать в любой момент. Белль кивнула. — Пойду найду жаропонижающее, иначе наш рыцарь сгорит до приезда «Зайцев», — с этими словами сестра упорхнула из подсобки, снова оставляя парней наедине. — Объясни мне, — тихо начал прокси. — Я понимаю симпатию. Понимаю желание помочь. Но ты знал. Ты знал, кем она была. Знал, что она — Фенрир. И все равно позволил этому зайти так далеко? Асаба поднял на него взгляд. В его желтых глазах горела обжигающая, бездонная ярость отчаяния. — Она — не монстр из отчетов, — прошипел он. — Она разрыдалась, узнав о моих шрамах после экспериментов. Она боялась открыться хоть кому-нибудь, потому что опасалась, что в ней увидят только чудовище. И она носила это в себе одна, потому что мы, идиоты, решили, что так будет «лучше» и она «не готова». Вайз вздохнул и потер переносицу. — Харумаса, лови, — возникла в дверях Белль и бросила в сторону лучника какой-то небольшой длинный предмет. Асаба автоматически поймал подачу и узнал шприц-ручку. — Что это? Супрессор? — недоуменно перевёл взгляд на Белль Харумаса. Та закатила глаза. — У Рин же тоже приступы были, мы сразу после постановки диагноза закупились. По твоей наводке, между прочим. А это — супрессор с парацетамолом. Мы не знали, какие дополнительные проблемы могут быть у Рин в приступе, вот и взяли парочку с жаропонижающим. Харумаса кивнул, профессионально снял колпачок и одним резким движением вогнал иглу в бедро прямо через штанину, повергая сиблингов в шок. Белль, не подготовленная к подобному зрелищу, взвизгнула от неожиданности и быстро отвернулась. — Т-ты хоть предупреждай!.. — У вас слишком здоровая реакция на лекарства, — с лёгкой ноткой иронии пробурчал Асаба, скидывая использованное средство на столик около дивана под неодобрительный взгляд Вайза. В заднюю дверь видеопроката наконец-то постучались. Белль пошла встречать агентов, и через пару минут в подсобке уже стоял полный боевой отряд, готовый к вылазке в каверну. — Мистер Асаба, у вас жар, — отметила зашедшая последней Энби. — Я уже принял меры. — Ага, а мы тут совершенно ни при чем, — иронично заметил Вайз. — Не мне вам говорить, что боевая экспедиция в подобном состоянии — не лучшая идея, — Энби покачала светлой макушкой. — Мисс Демара, я беру на себя полную ответственность за свое состояние. Уверяю, что не стану балластом, — мрачно продолжал настаивать Харумаса. А потом вдруг хмыкнул. — В крайнем случае можете меня прирезать. Белль ахнула, подлетела к шутнику и отвесила смачный подзатыльник, от которого голова Харумасы дернулась вперёд. Жалоб, впрочем, не последовало. Асаба лишь медленно выпрямился и потер ушибленное место, а на его губах дрогнула тень улыбки. — Выпустила пар? Отлично. Тогда пошли. Каждая секунда на счету. И, не ожидая оцепеневших сестёр, исчез в сторону парковки. Первой опомнилась Энби, схватила эн-некнувшего от неожиданности Эоса поперек тела, кивнула прокси и отправилась следом. Николь сделала большие глаза, повертела пальцем у виска и побежала догонять отряд. Вайз тяжело вздохнул, повернулся к мониторам и развернул окно с видеозвонком, в котором все это время находился. — Теперь понимаете, почему я связался с вами? — устало поинтересовался брат-прокси. Белль села в свободное компьютерное кресло, морщась и потирая руку — все-таки зарядила она Харумасе от души. Комнату наполнил немного потрескивающий голос Хосими Мияби. — Кажется, мы недооценили эту переменную. Янаги, Сокаку, выдвигаемся через полчаса.

***

Лодка с глухим скрежетом чиркнула килем о подводные камни, и этого резкого, неожиданного звука хватило, чтобы вырвать Рин из беспокойного забытья. Со сдавленным стоном тирен приняла сидячее положение и стала разминать одеревеневшие мышцы, невольно осматриваясь, куда её занесло. Тут туман был не таким густым. Сквозь него проступали угрюмые силуэты портовых складов, краны и бесформенные горы транспортных контейнеров, поросшие изумрудным мхом. Грузовой порт был мёртв, и эта тишина давила. Рин автоматически потянулась в карман за телефоном, чтобы свериться со временем. Но пальцы встретили лишь шов ткани. Память больно ударила: вспышка гнева, блеск экрана со смешной фотографией Харумасы, короткая дуга на фоне свинцовых волн и тихий плеск. «Идиотка», — сгоряча выругала тирен саму себя, с силой потирая виски. Теперь она была не просто одна. Она была полностью дезориентирована в пространстве и времени. Бродить в одиночестве по каверне уже не особо хотелось. Однако идти на поклон к Секции 6 и сиблингам — хотелось еще меньше. Обида, пусть уже и не окрашенная пламенем первичной злости, все еще грызла сердце. Итак, она пока что остается здесь. Что ей нужно? В первую очередь — убежище, в котором можно спрятаться от преследователей, случайных угроз каверны и пронизывающего ветра. Последний налетал порывами, разрывал пелену тумана и трепал Рин за воротник рубашки, пробирался под ткань и обнимал холодными влажными ладонями. Тирен поёжилась и встала в полный рост в покачивающейся лодке. А затем, собравшись с силами, одним звериным прыжком выскочила на каменистый берег, громко хрустнув галькой. Решительным шагом, стараясь не думать о пустоте за спиной, она направилась в сторону самых крупных складских корпусов. За время перебежки от кромки воды до первых построек Рин не встретила ни души: животные избегали каверн, а эфирные существа словно провалились сквозь землю. Даже напрягая свой внутренний «радар», она не могла обнаружить в ближайшем радиусе ни одной живой вспышки эфира. Это было неестественно и настораживало. Не имея карты, Рин действовала наобум, пытаясь заглянуть в каждое более-менее целое здание. Наконец, её внимание привлекло неприметное строение с массивной ржавой роллетой. Она была приподнята буквально на несколько сантиметров, но этого было достаточно, чтобы пролезть. Кошка, недолго думая, встала на четвереньки и проползла внутрь. Кое-как отряхнув запачканные руки и колени, Рин выпрямилась и стала осматривать полутемное помещение. На стеллажах кое-где стояли ящики, бесформенно прикрытые запачканным брезентом, от которых несло неестественной концентрацией эфира. Любопытство перевесило здравый рассудок, тирен подошла к ближайшему нагромождению и приподняла грубую ткань. Да так и замерла, неверяще рассматривая содержимое. В грязном свете от потолочных окон перед ней предстали замаскированные залежи бело-желтых баллонов с концентратом эфира. Что-то внутри неё подняло голову, с интересом изучая возможный источник энергии. Рин с силой помотала головой и вернула брезент на место. Контрабанда. Крупная. А значит, хозяева где-то рядом, и они явно не случайно очистили округу от эфириалов. Встречаться с ними безоружной было верхом идиотизма. Она резко развернулась, чтобы уйти, но в этот момент роллета с противным металлическим скрежетом поехала вверх. — …опять выхлестал все наше пойло! Никакого праздника с тобой, Борман, япона мать! — разнесся по складу приглушенный противоэфирным шлемом голос бандита. Сердце Рин упало. В проёме на фоне серого неба стояли четверо. Разномастные, в потрёпанной амуниции, но с явно не игрушечным оружием за поясом. Шерсть на её хвосте встала дыбом. Она метнулась в сторону, ища укрытие, но луч света из открытого проёма мазнул по её ногам, выхватывая из полумрака. — Опачки, пацаны, смотрите, кто к нам забрался, — оживился мускулистый громила под два метра ростом, пригнулся и одним шагом оказался в помещении. — Похоже, день перестает быть томным. — Кис-кис, иди сюда, сладенькая, мы тебя не обидим, — слащаво загнусавил через шлем его тощий кореш, следуя за качком. Остальные двое загоготали, быстро проскочили на склад и оперативно захлопнули роллету, отрезая путь к отступлению. Рин панически огляделась, пытаясь не выпускать мужчин надолго из поля зрения. Дело начинало принимать скверный оборот. — Всегда было интересно, — проникновенно поделился один из тощих. — А у тиренов хвост — тоже чувствительное место? — О, сейчас и узнаем! Киска, хочешь хвостик помассирую? Я буду нежен. Если не будешь царапаться, — громила вальяжно теснил Рин вглубь склада. Тирен панически пятилась, то и дело натыкаясь на ящики и стеллажи. Дело дрянь, дело дрянь, их четверо, а она одна. — Совсем язык потеряла? Ну ничего, мы найдем, чем занять твой ротик. Только чур не кусаться, — бандиты загоготали, полукругом загоняя свою добычу в угол. — З-за мной вот-вот должна прийти Секция 6, — наконец, выдавила тирен, пытаясь придать голосу твердости. Это заявление было принято новым взрывом смеха. — Так мы и есть Секция 6, красавица! Смотри, я — Хосими Мияби, — хохоча, один из тощих бандитов наставил ладони над шлемом, имитируя уши лисицы. Рин сделала последний шаг и уперлась поясницей в нагромождение ящиков с эфирными баллонами у стены. Дальше идти было некуда. «Тебе надо поглотить концентрат», — прозвучал в голове низкий, вибрационный голос, от которого заныли зубы. «Какой к черту концентрат?! Он запечатан!» — мысленно закричала она в ответ. — Ну что, кисулька, решай, — в голосе громилы сквозила ухмылка, об которую можно было испачкаться. Он сделал шаг вперёд, и его тень накрыла её полностью. — Сама расплатишься за воровство, или я заберу должок? «Позови эфир! Он откликнется!» — настаивал голос, теряя терпение. Руки невольно нащупали покатый бок баллона через грязный брезент. Там, за тонкой металлической оболочкой бурлила чистая, дикая энергия. — Значит, сделаю все сам, — качок преодолел последние полметра и грубо схватил её за волосы, дёрнув голову назад. Рин вскрикнула от боли. Крики одобрения и похабные советы посыпались от его дружков. «ВЫПУСТИ МЕНЯ.» Массивная рука дернула воротник рубашки Харумасы, и её эфемерная защита треснула, рассыпая по полу пуговицы. Ледяной ветер и взгляды чужих мужчин коснулись обнажённой кожи. По щекам Рин потекли горячие слезы бессилия и унижения. Инстинкт требовал сжаться, спрятаться, исчезнуть. «Помоги мне,» — взмолилась она Дьяволу. «С УДОВОЛЬСТВИЕМ,» — взревела в ответ бездна. Эфир в ящиках за спиной отозвался на холодную ярость Фенрира. Баллоны завибрировали, заскулили, а затем один за другим стали лопаться с оглушительным, звуком, как пустые бутылки в костре. Помещение мгновенно заполнилось клубящимся, переливающимся маревом. Громила, ослеплённый внезапной вспышкой, с проклятием отпустил её и отшатнулся. — Че за хуйня?! Движимая уже не человеческим импульсом, тирен дернулась в сторону разворачивающейся эфирной бури, вбирая её неистовство. Это не было похоже на поглощение ядра Фарбаути. То было почти нежное слияние. Это же было изнасилование энергией. Её тело взорвалось изнутри белой, обжигающей болью. Кости влажно хрустели, меняя форму, сухожилия натягивались, как струны. Крик, начавшийся в её горле, превратился в хриплый, нечеловеческий рёв, и она взметнула руки вверх — вернее, то, во что они превратились. Ладони исказились. Каждый палец теперь венчал черный коготь с розовато-голубой кромкой эфира. По предплечьям и плечам поползли черные паутинки полигонального узора. Существо, бывшее Рин, облизнулось и повернуло треснувшее лицо в сторону бандитов. Ощерилось в клыкастом оскале. — ВСЕ СЮДА! — не своим голосом заверещал опомнившийся бандит, колотя по рации. — НА СКЛАДЕ ЭФИР… Договорить ему было не суждено. Свист рассекаемого воздуха — и когти-ятаганы пронеслись, разрезая мощное плечо и бычью шею как масло. Голова в шлеме и часть плеча с противным хрустом отделились от тела и отлетели в сторону, хлестнув фонтаном красного по стеллажам. Мелкие бандиты завизжали и в животном ужасе бросились к запертой роллете, беспомощно дёргая её вверх. Существо облизнуло стекающую по лицу кровь. На языке расцвела ржавчина. И этот вкус — железный, солёный, знакомый до тошноты — стал ключом, сорвавшим замок с её сознания. «Что я наделала?» Сознание хлынуло обратно, смывая ярость Фенрира как волна смывает рисунки на песке. Полигональные узоры на её руках поблёкли, чёрные когти с болезненным хрустом начали втягиваться обратно, обнажая обычные, дрожащие пальцы. Рин с ужасом смотрела на свою окровавленную ладонь. Потом её взгляд скользнул по телу на полу, откатившейся к стеллажу голове и луже, медленно растущей на бетоне. Тошнота ударила в горло. Тирен отпрянула, ударилась о раскуроченные ящики и зажмурилась, пытаясь вытереть лицо, но только размазала кровь по щекам ещё больше. — О боги… — это был уже её собственный, сдавленный, полный ужаса шёпот. Оставшиеся трое бандитов, ещё секунду назад метавшиеся у роллеты в животной панике, замерли, увидев перемену. Ужас сменился замешательством, а затем звериной злобой. Их жертва снова стала жертвой. Слабой. Доступной. — Сука! Тварь! — прошипел бандит, говоривший про хвост, опомнившись. Он выхватил из-за пояса обрез. — Я тебе сейчас кишки выпущу за Бормана! Его сообщники, воодушевленные чужой яростью, потянулись за своим импровизированным оружием. Рин, всё ещё парализованная ужасом содеянного, могла только беспомощно отползти по стене. Её сердце бешено колотилось, грозя разорвать грудную клетку. Внезапно снаружи, сквозь гул крови в ушах, донесся новый звук — не человеческие крики, а нечто, похожее на рычание. И следом — оглушительный удар по щиту роллеты снаружи. Металл прогнулся и лопнул, впуская на склад одного за другим двух крупных эфириалов Хати: один темно-зеленый, а другой — пепельно-розовый. Застигнутые врасплох, бандиты переключили свое внимание на чудовищ, начиная стрельбу. Изворотливые эфирные звери отскочили с линии огня, чтобы, через секунду, одновременно атаковать с боков. Крики снова наполнились склад, смешавшись с оглушительной стрельбой и диким рёвом. Хаотичные пули лишь царапали грубую кожу эфириалов, не нанося существенного ущерба. Тёмный энергичный прыжком повалил тощего с обрезом и одним движением оторвал тому голову. Пепельный в это же время обрушился на двоих оставшихся. Его когти рассекли кожу и мышцы правого бандита, вскрыв грудную клетку с мокрым, чавкающим звуком. Левый успел лишь выхватить нож из голенища — следующий удар, молниеносный и сокрушительный, рассек его пополам почти по пояс. Несколько секунд — и троих человек как не бывало. Только бордовые лужи и разбросанные по сторонам куски внутренностей и мышц. Воздух гудел от эфирной энергии и тяжко пах железом и смертью. Рин рвано вздохнула, и это привлекло внимание эфириалов. Однако, те не бросились атаковать. Тёмно-зелёная особь развернулась и спокойно подошла к кошке, звучно шлепая трехпалыми лапами по лужам крови. Он остановился в паре шагов и склонил голову набок, безглазая морда выражала не то любопытство, не то недоумение. На заднем плане пепельный сорвал с полки очередной баллон, пробил его когтями и втягивал вырывающийся эфирный туман с низким, урчащим звуком. Наконец, Хати пихнул мордой ближайший испачканный в крови баллон с эфиром к Рин. Немного понаблюдал за оцепеневшей кошкой, а затем аккуратно продырявил металлический бок когтем, выпуская сиреневую струю. Не веря себе, Рин протянула руку под поток. Эфир обжёг кожу холодом, но тут же сменился волной живительной силы, которая смыла остаточную дрожь и истощение. Тирен застонала от облегчения — она и не знала, как сильно опустошила ее яростная трансформация. Хати будто кивнул сам себе и, удовлетворённый, развернулся, чтобы присоединиться к пиршеству своего пепельного сородича. Она взорвала часть склада с эфирным концентратом и убила человека. А ещё эфириалы приняли её за свою, и даже поделились добычей. Просто восторг. Оба Хати синхронно подняли головы, и через секунду и Рин услышала, что к зданию приближаются голоса. О, черт, они же вызывали подмогу! — Сюда идут враги! Уходите! — не совсем уверенная в том, что её поймут, крикнула эфириалам кошка. Пепельный повернул безглазую морду к Рин и призывно завыл, словно приглашая за собой. Однозначно враждебные бандиты или странно мирные эфириалы? Недолго думая, кошка встала на ноги, слегка пошатнувшись, и последовала за своими новыми союзниками в глубины каверны.

***

— Командир, ваше присутствие совершенно не нужно! — уже полчаса сотрясал воздух Харумаса, пытаясь выпроводить остальную часть Секции прочь из каверны. — Ты скомпрометировал себя, — невозмутимо отметила Мияби, выстукивая каблуками дробь по асфальту заброшенного порта. — Фенрир — гранд-эфириал. Если Куронеко регрессирует, её ликвидация является безусловным приоритетом. — Командир!.. — в его крике было отчаяние, граничащее с неповиновением. — Ты сможешь это сделать? Зная, что это Рин? Зная, что трансформация теоретически обратима? — красные радужки пригвоздили лучника к земле, препарируя. Харумаса захлебнулся заготовленным ответом и сгорбился. Он впервые за долгое время ощущая всю тяжесть своего ранга и долга. — Я… не знаю, — это признание вырвалось шепотом, полным муки. Лисица хмыкнула, перекинула проклятый клинок в ножнах из одной руки в другую и продолжила свой путь за Эосом. — Именно поэтому я здесь. — Ребята, сильные эфирные колебания, совсем близко! — нервно встряла Белль, резко остановилась, а затем сменила направление. — Как будто… появился мощный эфириал. Асаба встал как вкопанный и зажмурился до звездочек в глазах. Пожалуйста, только не Рин. — Веди, — голос Мияби прозвучал как щелчок затвора. Без лишних слов она рванула с места. Цукисиро, Сокаку и сёстры Демара молча последовали за ней, как тени. Харумаса, сжав зубы до хруста, ринулся вслед, превозмогая накатывающую слабость. Белль привела их к очередном складскому помещению. В глаза сразу бросилась искореженная металлическая роллета с огромной неровной дырой. — Отсюда удаляются три эфириала, по частоте сигнала — средние. Видимо, пришли на шумок и не нашли ничего интересного, — отрапортовала Белль. Лицевая панель Эоса засветилась значком загрузки. Мияби первая осторожно шагнула в помещение и почти мгновенно отдала приказ: — Сокаку, охраняешь периметр! — А? — озадаченно склонила рогатую голову они. — Хорошо! Внутренности Харумасы скрутило от нехорошего предчувствия. Придерживая руками ножны, лучник пробрался через дыру и понял, почему Хосими оставила Сокаку на улице — в нос ударил железный привкус. Разоренный склад контрабандистов был залит кровью своих бывших хозяев. Неужели те эфириалы постарались? Судя по почерку, орудовали оголодавшие Хати — одному бандиту откусили голову, а двух других просто разодрали когтями. Цепкий взгляд разведчика сразу отметил несоответствие: судя по следам крови, оставшимся на полу, Хати было всего двое, а третьим был… Человек? — Тоже заметил? — тихо спросила Янаги, пугая задумавшегося Харумасу. — Я проверила снаружи. Человек — или то, что на него похоже по следам — действительно скрылся вместе с двумя Хати. — Есть ещё кое-что. Последний труп обезглавлен длинными когтями, след содержал в себе четыре полосы. Не соответствует почерку Хати. — Надо найти камеры. Или свидетеля, — качнул головой Харумаса. — Этот подойдёт? — безэмоционально спросила возникшая из ниоткуда Энби, держащая вверх тормашками брыкающегося темно-серого Воришкабу. Его короткие лапки отчаянно дрыгались в воздухе, а лицевая панель мигала в панике. — ЭН-НА-НА! (ЧТО УГОДНО, ТОЛЬКО ПОЩАДИТЕ!) — истерично запищал банбу. Слегка успокоившись, банбу поведал, что произошло на складе и даже отправил прокси через Эоса видеофайл в подтверждение своих слов. Те передали видео на смартфон Мияби, погружая Секцию и Демар в тягостное молчание. «… Значит, сделаю все сам…» — донесся из динамика голос громилы, а затем воздух снова разрезал крик Рин. Харумаса до побелевших костяшек сжал кулаки. В этот миг он жаждал воскресить того урода лишь для того, чтобы убить его снова, медленно и мучительно. Но то, что произошло дальше, затмило его слепую ярость леденящим душу каскадом непонимания и чистого, неразбавленного шока. Взрыв эфира, искажение реальности, чудовищная трансформация и стремительный, безжалостный выпад. А затем — тишина. И на экране — лишь она, снова она, стоящая на коленях среди кровавого месива, с лицом, залитым слезами и чужой кровью, смотрящая на свои дрожащие, снова человеческие руки с немым ужасом. — Значит, это все же была она, — задумчиво протянула Хосими, убирая телефон в карман. — Однако, странно, что Куронеко смогла обернуть трансформацию вспять. Ещё и так быстро. Способность к осознанной реверсии… Интересно. — Нам нужно найти этих Хати. Сейчас же, — выдохнул Харумаса, и его голос сорвался, предательски выдав внутреннюю дрожь. — Сканирую периметр, — отозвался механический голос Феи, исходящий от Эоса. — Обнаружены два эфирных сигнала, соответствующих паттерну Хати. Координаты: три километра, юго-западный сектор. Удаляются. Два сигнала. Только два. Холодная игла страха вонзилась Харумасе под рёбра. Куда делся третий? Тот, что шёл на двух ногах? Мысли лихорадочно метались, рисуя самые чёрные картины. — Веди! — рявкнул он прокси, заставляя Николь подскочить на месте. Банбу испуганно прижал уши к голове, но послушно засеменил в сторону выхода, огибая застывающие бордовые пятна на полу.

***

К счастью Рин, убежище Хати оказалось около моря и представляло собой уходящее в воду нагромождение ржавых контейнеров. Один за другим эфириалы забрались внутрь, не дожидаясь кошку. Она же спустилась к самой кромке прибоя, где солёные волны лизали камни, и принялась смывать с себя следы кошмара. Вода была холодной, но она терпела, снова и снова проводя ладонями по коже, словно могла стереть не только кровь, но и память о ней. Руки уже вернулись к привычному виду, но рубашка… Рубашка Харумасы была безнадёжно испорчена — изорвана в клочья, пропитана чужим загустевшим страхом и металлическим запахом смерти. За спиной хрустнула галька. Тёмный Хати, тот самый, что поделился с ней эфиром, вышел из контейнера и замер, склонив набок свою безглазую голову. Казалось, он не понимал, зачем это хрупкое существо так упорно пытается смыть то, что стало частью охоты. — Хочу быть чистой, — тихо сказала Рин, всё ещё сидя на корточках. Её голос прозвучал хрипло, будто снова пропущенный сквозь зубастую пасть. Хати медленно вошёл в воду. Волны окрасились вокруг него бордовым, смывая с грубой шкуры свидетельства недавней бойни. Рин невольно улыбнулась — горькой, уставшей улыбкой. — Согласись, так приятнее? В ответ эфириал издал низкое урчание и неожиданно грузно плюхнулся грудью в накатывающую волну, поднимая фонтан брызг. Искрящиеся капли дождём брызнули на Рин, заставив её вздрогнуть и фыркнуть — сначала от неожиданности, а потом и от абсурдности ситуации. Этот грозный хищник, только что разрывавший людей, теперь резвился в воде, как щенок. Наплескавшись, он выбрался на берег и отряхнулся, его зубастая зеленая пасть растянулась в подобии ухмылки. Затем он задрал голову и издал протяжный, мелодичный вой — зовя своего пепельного собрата. Из глубины контейнеров донеслось ворчливое рычание, но вскоре появилась и вторая морда, с любопытством наблюдающая за проделками напарника. Их простое, почти братское взаимодействие кольнуло Рин прямо в сердце острой, ноющей болью. Вот так же Белль тащила за собой вечно ворчащего, но бесконечно преданного Вайза в свои авантюры. Вспышка ностальгии была такой яркой, что она на мгновение забыла, где находится. Именно поэтому она не сразу заметила, как атмосфера вокруг изменилась. Хати разом замолкли, их тела напряглись, приняв оборонительную стойку. Первым из-за контейнеров вылетел знакомый бело-оранжевый банбу. За ним, рассекая влажный воздух каверны, появилась Секция 6 в полном составе — отточенный механизм, готовый к работе. Завершали погоню сестры Демары. Мияби остановилась в паре метров от рычащих Хати, ее движение было настолько резким и четким, что весь отряд замер по инерции. Едва заметный жест рукой — и группа застыла, как один организм. Проклятый клинок, освобожденный из ножен, замер в ее руке, его голубоватое лезвие холодно поблескивало в тусклом свете, словно жаждало крови. Эфириалы не бросились в атаку — инстинкты подсказывали им, что боевое преимущество не на их стороне против столь хорошо вооруженной группы. Вместо этого они совершил нечто немыслимое: плавным, почти синхронным движением встали по бокам от Рин, приняв низкую, готовую к броску стойку. Защищая ее. Наступила секунда ошеломленной тишины, разорванная неверующим голосом Сокаку. — Наги… — прошептала они, ее белые брови поползли вверх. — Они что, её… в стаю приняли? — Этого не может быть, — голос Янаги прозвучал резко, по-научному скептично, но в нем слышалось напряжение. Она инстинктивно поправила очки, словно не доверяя собственным глазам. — Эфириалы не проявляют просоциального поведения по отношению к людям. Это противоречит их природе. — Природа перед нами явно об этом не в курсе, — отметила Энби Демара. Ее пальцы уже лежали на рукояти меча, поза была собранной и готовой, но взгляд аналитично скользил между Рин и Хати, оценивая ситуацию не как угрозу, а как странную тактическую головоломку. — Выглядит мило, — с нервной, вымученной легкостью бросила Николь, но ее обычная жизнерадостность была фальшивой, как тусклая мишура. Ее широко раскрытые глаза выдавали шок и непонимание. — Кажется, у нашей кошечки появились… собачки? — Куронеко Рин, — голос Хосими Мияби рассек пространство, холодный и ровный, как лезвие ее катаны. Он не выражал ни удивления, ни страха, лишь констатацию факта перед принятием решения. Она сделала ещё один шаг вперёд — вызов, проверка границ. Хати ответили единодушным громовым рыком, когтистые лапы впились в гальку. Поняв, что сейчас начнётся бойня, которую она не сможет остановить, Рин сгоряча бросилась вперёд. Не думая о последствиях, она схватила каждого Хати за плечо, чувствуя под пальцами шершавую, напряженную кожу. — Стоять! Стоять! — её голос сорвался на сдавленный, отчаянный шёпот, полный мольбы. Мияби замерла, ее багровый взгляд зажегся интересом. Голова слегка склонилась набок. — Эфириалы не защищают людей, — констатировала она, и в её голосе прозвучал не вопрос, а приговор новому, не укладывающемуся в рамки феномену. — Но, кажется, для тебя делают исключение. — Я… я не знаю почему, — тихо выдохнула Рин, не в силах поднять взгляд. Весь её мир снова сжался до точки стыда, страха и этой невероятной, непрошенной защиты. — Ты должна пойти с нами. Мы видели запись со склада. Запись. Значит, они видели всё. Унижение. Боль. Трансформацию. Голова Рин резко поднялась, её глаза сами собой, против воли, принялись лихорадочно искать в строю единственное знакомое лицо. И нашли. Он стоял за спиной Янаги, бледный, как полотно, с лихорадочным румянцем на скулах. Он смотрел на неё — и в его желтых глазах читалась не просто усталость, а настоящая агония. Боль, преданность, ужас и та самая, знакомая ей по себе, растерянность перед лицом невозможного. Он пришёл сюда больным. Из-за неё. Ради неё. И стал свидетелем того, что окончательно стирало грань между ней и монстром. Сердце сжалось так сильно, что она едва не застонала. Она приносит только боль. Разрушение. Смерть. Она — ошибка природы. Чудовище Франкенштейна, которое должно сидеть под замком. — Я сдаюсь, — тихо сломалась Рин, роняя подбородок обратно на грудь. Хати недоуменно заворчали, а темный — даже пихнул слегка ее боком. Смотри, сестра, мы рядом, мы поможем сражаться. Губы Рин тронула еле заметная улыбка, и она тихо обратилась к эфириалам. — Не надо. Они вас не тронут, если вы не нападете. Уходите. Пепельный разочарованно заворчал и грациозной дугой прыгнул на контейнеры и скрылся из виду. Темный заскулил, но последовал за собратом, на прощание неожиданно лизнув щеку Рин. — Дурдом… — донесся до тирена голос Николь. Кошка тяжело поднялась на ноги, придерживая разорванную на груди рубашку. Заметив это движение, Асаба беззвучно выдохнул и сдернул с себя повязанный на поясе пиджак. Мгновение — и скомканный элемент одежды полетел Рин в руки, обдавая его запахом. Таким теплым и родным, таким… далеким и человеческим. — Спасибо, — выдавила тирен, заматываясь в бирюзовый пиджак ССК и отчаянно сдерживаясь, чтобы не уткнуться в ткань носом. — Демара, идете во главе отряда. Цукисиро, Сокаку — прикрываете с боков. Асаба и я замыкаем, — стала сухо раздавать команды Мияби. А затем обратилась к Рин: — Благодарю за содействие, но ты — потенциальная угроза для всего Нью-Эриду. И с угрозами у меня разговор короткий. Прокси, ведите к выходу. Эос встрепенулся, кивнул и засеменил, показывая направление. Тирену оставалось только следовать за облаком розовых волос Николь. Агенты держались на расстоянии полуметра, и Рин последовала их примеру, заложив между головой отряда и собой такое же расстояние. — Что со мной будет? — наконец, хрипло от долгого молчания, спросила кошка, не адресуя вопрос никому конкретно. Повисло молчание. Цукисиро нервно поправила блеснувшие очки и, наконец, заговорила: — Твой случай — прецедент. Ни ССК, ни КУЛАК не сталкивались с подобным ранее, поэтому спрогнозировать протокол действий будет тяжело. Вероятно, тебя определят под охрану в какую-нибудь камеру для особо опасных преступников. Потом, скорее всего, заинтересуются ученые из Уайтстара… Вот оно. То, чего она больше всего боялась — ученые. Как смешно всё вышло: скрывалась до последнего, а потом один нервный срыв и — пуф! — ты лабораторное животное. Впрочем, винить следовало только себя. В затылке зазудело неприятное ощущение. Словно кто-то провел мягкой щеткой по загривку. Затем сзади донесся сдерживаемый стон сквозь зубы и звук рухнувшего тела. Ножны жалобно бряцнули. До ушей донесся такой знакомый надрывный кашель. Уже понимая, что увидит, тирен резко повернулась, натыкаясь шеей на клинок Мияби, среагировшей на ее движение. Харумаса лежал на боку, сотрясаясь в изнуряющем кашле. Из-под прижатой ко рту перчатки сочилась алая, пенистая кровь. Нервное потрясение, лихорадка, спринт по каверне — коктейль оказался смертельным. Его синдром вырвался из-под контроля. Сокаку бросилась к Асабе и начала шарить по его карманам в поисках запасного супрессора. Через мгновение к маленькой они присоединилась и Цукисиро. Но заветная доза все не находилась. Сердце Рин разрывалось от представшей перед глазами картины. — Пожалуйста, — прохрипела тирен, скашивая глаза на Мияби. — Я могу помочь. Я уже делала это раньше. Просто купирую приступ. Ничего более. Клянусь. Секундное раздумие в цепком алом взгляде — и проклятый клинок, описав голубоватую дугу, со щелчком скрылся в ножнах. — Янаги, Сокаку, дайте ей подойти. — Но, командир… — запротестовала было Цукисиро. — Это приказ. Повинуясь, девушки отошли от почти затихшего, тяжело дышащего Харумасы, по лицу которого уже поползли лазурные ручейки заражения. Не медля, Рин подскочила к нему и упала на колени рядом. Осторожно, чтобы не ухудшить его состояние, тирен положила его на спину, устраивая лохматую голову у себя на бедрах. Одна рука ласково легла на пораженную щеку, другая — нырнула под ворот рубашки в поисках источника боли. В каверне, после поглощения огромного количества эфира искать изменения было проще простого. Разрывы и неровности будто сами прыгали под пальцы, послушные её внутреннему зову. Впитать излишний эфир. Исправить потоки. Застоявшиеся участки — мягко расплавить и создать заново. Агенты, столпившиеся вокруг, в немом шоке наблюдали, как ладони Куронеко окутало мягкое голубоватое сияние, а воздух наполнился запахом миндаля. Несколько напряженных минут — и дыхание Харумасы выровнялось, а следы заражения исчезли. Асаба измученно приоткрыл лунные глаза, встречаясь с льдистыми радужками напротив. — Опять ты меня спасаешь, — слабо улыбнулся лучник, вытирая с губ остатки кровавой пены. Рин лишь мягко огладила бледную щеку большим пальцем. — В этом есть и моя вина, — горько отметила тирен. — Асаба, сможешь встать? — присела рядом Цукисиро. — А можно я еще немного полежу? — томно протянул он. — У Куронеко такие мягкие бедра… Рин застыла, ощущая, как жаркая волна стыда и нелепого облегчения заливает ее лицо, Янаги же просто стукнула себя ладонью по лбу. Довольный произведенным эффектом, Харумаса тихо засмеялся, но почти сразу закашлялся из-за остатка жидкости в легких. Через пару минут, во время которых Асаба медленно принимал вертикальное положение с помощью Сокаку и Энби, процессия продолжила путь из каверны. Порт Элпис, ещё недавно такой безмятежный, встретил их хаосом экстренного развёртывания. Белая медицинская карета, грузовик ССК, несколько патрульных машин Собеза — все это было собрано из-за их отряда. Воздух гудел от напряжения и любопытства — все знали, что происходит что-то из ряда вон выходящее, но лишь избранные понимали, что именно эта «угроза национальной безопасности» сейчас дрожит в чужом пиджаке. Сестры Демара, стоило отряду ступить на твердую землю, растворились в этой суматохе с призрачным мастерством, присущим настоящим «Зайцам». Одна секунда — они были там, выгружая снаряжение, следующая — лишь мелькнули в толчее, избегая лишних вопросов и докучливых взглядов. Мияби, не отпуская рукояти проклятого клинка, жёстким движением направила Рин к бронированному грузовику ССК. Её хватка на локте тирена была неумолима, как стальные тиски. Дверь с глухим стуком захлопнулась, отрезая Рин от мира и запирая в металлической коробке. Кошка, почти не чувствуя ног, прильнула к узкому тонированному окну, оставляя на стекле влажное пятно от дыхания. Её взгляд выхватил из хаоса знакомую фигуру — Харумасу, отмахивающегося от двух настойчивых медиков в белых халатах. Он был бледен, но на ногах, и это заставило нечто болезненно сжавшееся в груди Рин немного ослабнуть. Она увидела, как Цукисиро что-то резко и тихо сказала врачам, те отступили, и лучник, кивнув, сам забрался в машину скорой. Дышать стало легче — Харумаса в надежных руках. Напрягая весь свой тирений слух, сквозь гул моторов и отдаленные команды Рин смогла выловить обрывки разговора за дверью. — …передайте протоколы и все материалы по делу в главный офис, — говорил чей-то чужой, натянуто-официальный голос. — Мы берём объект под свой контроль. Приказ из центра. Рин замерла, прислушиваясь. Раздался тихий, почти ленивый звук — знакомый шелест клинка, выходящего из ножен на пару сантиметров. Ледяное молчание, последовавшее за ним, было громче любого крика. — Передайте в свой офис, что командир Секции 6, Хосими Мияби, — её голос прозвучал тихо, но с такой стальной убеждённостью, что по коже побежали мурашки, — лично сопровождает объект на базу ССК. Все решения по данному активу принимаю я. — Но… приказ! — попытался было настаивать мужчина, но голос его дрогнул. — Ваш приказ, — присоединился к разговору сухой голос Цукисиро, — основан на устаревших данных. Актив изменил классификацию. Он теперь представляет исключительный интерес для Секции 6. Все претензии можете направить в трёхдневный срок, как предписывает регламент. Последовала такая пауза, что Рин показалось, будто она слышит, как по стеклу грузовика ползёт иней. Они не собирались отдавать ее в чужие руки. Она была добычей Секции 6. И в данных обстоятельствах это было лучшим из худших исходов — после исцеления Асабы лисица воспринимала её не как эфирную угрозу, а как потенциальное оружие. А с оружием обращаются куда бережнее, чем с ошибкой природы. Дверь распахнулась, впуская в кабину сырой ветер с залива и тени агентов, секунду назад решавших ее судьбу. Два взгляда прицелами винтовок пригвоздили и так еле стоящую на ногах Рин к полу. Сакуровый и настороженный, принадлежащий Янаги. Алый и изучающий, принадлежащий Мияби. — Садись слева, на первое сидение. Там обычно ездит Асаба, — наконец, нарушила молчание Цукисиро, кивнув на указанное кресло. Рин, почти не чувствуя ног, опустилась на указанное место. Каблуки Янаги стукнули о подножку машины, когда девушка забралась в кабину. Мияби последовала за ней, устраиваясь напротив Рин. Её клинок в ножнах спокойно лежал на коленях, но кошка чувствовала — если она сделает что-то неожиданное, то легко не отделается. Сокаку запрыгнула в грузовик последней и захлопнула дверь. Водитель, словно получив ментальный приказ, тронул с места. Машина рванула вперёд, разрезая мигающий хаос порта, направляясь в сторону Тронного района. Мияби не отводила от Рин своего алого взгляда. — Расслабься, — сказала она, и это прозвучало страшнее любой угрозы. — Всё только начинается.