Запись двадцать восьмая

Позабытые дневники неназванной Таргариен Запись двадцать восьмая: Красноволосая незнакомка В одно из наших долгих путешествий, когда мы покинули берега знакомых земель и углубились в неизведанные края, судьба свела нас с женщиной, чьё присутствие оставило в душе каждого из нас странное беспокойство. Это случилось на закате, когда мы разбили лагерь в тени старых дубов. Земля здесь была чужой, воздух влажным, а небо, казалось, слишком низким. Мы сидели у костра, обсуждая план на следующий день, когда вдруг из темноты появилась фигура. Она была одета в простую алую мантию, которая, казалось, светилась в свете пламени. Её длинные волосы были огненно-красными, а глаза — тёмными, словно ночь. Женщина двигалась с уверенностью, будто знала, что мы её ждали. — Странники на крыльях огня, — произнесла она мягким голосом, который, однако, пронзил нас, как холодный ветер. — Вы идёте не туда, куда думаете. Вы ищете ответы, но боюсь, они не понравятся вам. Мы переглянулись, настороженные, но драконы, странным образом, не проявляли беспокойства. Они лишь внимательно смотрели на неё, будто узнавали. — Кто ты? — спросил мой старший брат, голос которого звучал жёстко, хотя я видела, как его пальцы непроизвольно сжались на рукояти меча. Она лишь улыбнулась. — Я просто голос, что иногда доносит слова, которые нужно услышать. И прежде чем кто-то из нас смог сказать что-либо ещё, она начала говорить — не совсем ясно, не совсем прямо, словно пела древнюю песню:

"Крылья, что несут огонь,

Но в пламени — лишь боль.

Зверь, что в небо взлетел,

Однажды земли коснётся.

Тьма притаится в крови,

И звезда упадёт на дом.

Но там, где лёд поцелует пламя,

Возродится песнь, забытая веками."

Её слова, сказанные почти шёпотом, казались всем нам пророческими, но ни один из нас не мог понять их смысла. — Что это значит? — спросила я, не в силах сдержать дрожь в голосе. Она взглянула на меня, и на мгновение мне показалось, что её глаза загорелись красным светом. — Значит ли что-то, дитя, то, что ты не готова принять? Ответы найдутся тогда, когда их будет искать сердце, а не разум. И с этими словами она исчезла так же внезапно, как появилась. Мы ещё долго сидели в тишине, обдумывая её слова. — Пророчество, — наконец сказал кто-то из нас. — Но о чём? О нас? О наших драконах? Ответов не было, но я знала, что каждый из нас хранил её слова в памяти. Они отравляли наши мысли, порой возвращаясь в самые неожиданные моменты. Прошло много лет, прежде чем я начала понимать, что некоторые вещи невозможно понять сразу. Иногда они словно семена, посаженные в почву нашей души, которые растут только тогда, когда наступает время.