Возвращение

— Гена, подожди... Ну Ген... Дай в душ хотя бы сходить! — К чёрту душ, иди сюда! Слова доносились до Алексея будто издалека, заставляя его балансировать на границе сознания и, казалось, почти беспробудного, но всё же нарушенного сна. Не желая возвращаться в унылую реальность, юноша сильнее вжался щекой в подушку и крепче зажмурил глаза в надежде на то, что дикая усталость всё же возьмёт своё, отключив эти дурацкие неуместные видения. — Да стой, ну что ты делаешь? Гена! Ох... Ген... Какой странный сон. Можно как-то переключиться на другую волну? Лёше абсолютно не хотелось быть свидетелем подобных сцен своего родителя, пусть даже существовавших исключительно в его воспаленном от усталости подсознании. — Какая же ты красивая. Особенно здесь... И здесь... — Гена... Оох.. Леша резко открыл глаза и рывком сел на постели. Черт. Похоже, это совсем не сон. Он потер глаза пальцами, воскрешая в воспоминаниях вчерашний вечер. Как его самолёт приземлился в столице почти заполночь. Как друг, обещавший его встретить и также не отличающийся особенной склонностью к обязательствам, не отвечал на звонки. Как он потратил последние деньги на такси до квартиры деда и проник в неё как можно тише, не желая разбудить наверняка как всегда уставших хирургов. Дальнейшие воспоминания обрывались где-то на уровне того момента, когда Лёша оказался на диване в гостиной и, по всей видимости, заснул аккурат в ту же секунду, когда его голова коснулась подушки. Очередной характерный стон из спальни заставил юношу подскочить с дивана. Твою мать. И пусть мать, конечно, за стеной была не его, Лёша категорически не желал посвящаться в подробности интимной жизни отца. Позволив себе, тем не менее, на мгновение возгордиться своим стариком, который, как оказалось, ещё хоть куда. Который сейчас издавал глухие рычащие звуки, придающие ускорение Лёше в попытках как можно скорее покинуть это место, некогда бывшее его холостяцкой берлогой, а теперь выполняющее функцию уютного семейного гнездышка. Не желая услышать ещё что-то, с чем потом просто не сможет жить без психологической травмы, Алексей стремительно бросился к выходу. Совершенно забыв о том, что кинул свой рюкзак прямо на полу у дивана. Вспомнив об этом, нецензурно выражаясь и падая, когда споткнулся о него. Звуки в соседней комнате затихли. Вставая и потирая ушибленное колено, Лёша смиренно выдохнул и уставился на дверь в спальню в ожидании неизбежного. Прошло несколько секунд и она отворилась, впуская в гостиную взъерошенного хозяина квартиры с ещё несхлынувшей реакцией организма на происходящее минутой ранее, и его не менее взъерошенную супругу, на ходу запахивающую халат, под которым виднелась, черт дери его хорошее зрение, кружевная сорочка. От взгляда на ошарашенных родственников хотелось рассмеяться. И одновременно с этим провалиться сквозь землю. Алексей мысленно проклял ту минуту, когда решил ехать домой — кажется, что даже ночёвка на лавочке при майских +10 была бы вариантом лучше. Лучше двух пар удивленных, смущенных, испуганных глаз, сверлящих его насквозь. — Лёша! Ты как здесь оказался? — Геннадий первым подал голос, всё ещё хриплый от того-о-чем-нельзя-вспоминать. Лешка пожал плечами, концентрируясь на лице отца, стараясь не смущать Ирину Алексеевну даже взглядом. — Я вернулся, па! *** Геннадий Ильич покрутил головой, разминая затекшую шею, посмотрел на наручные часы и перевёл уставший взгляд на жену, внимательно всматривающуюся в монитор ноутбука. — Ириш, долго ещё тебе? Хочется домой. Особой надежды услышать от своей благоверной, а по совместительству начальницы, положительный ответ Кривицкий не питал, но каждые пятнадцать минут ответственно напоминал, что их рабочий день уже давно закончен и пора покидать родное отделение. Пока все его старания разбивались о маниакальную работоспособность Ирины Алексеевны, но он не прекращал тщетных попыток. Снова и снова терпя поражение. — Последний отчёт и пойдем, — Павлова пробежала глазами по очередной бумаге, валяющейся на столе, и задумчиво нахмурилась. — Кошмар в какую копеечку отделению влетает новое оборудование. Кривицкий обречённо вздохнул и закатил глаза, а затем вновь с мольбой уставился на жену. — Как-нибудь это всё решится. Поехали домой, нас там ждут. Тебе с твоей спиной вообще нельзя столько сидеть неподвижно. Геннадий вынуждено использовал запрещённый приём. После произошедших событий он старался не напоминать Ире о проблемах с её позвоночником. Пережив большой стресс с её психосоматическим приступом, он аккуратно обходил эту тему в разговорах, ограждая супругу от новых волнений. Но и перестать об этом думать, естесственно, тоже не мог, продолжая ненавязчиво находиться рядом, помогать, оберегать и создавать максимально комфортные условия для её существования. Которые сама Ира мастерски разрушала своими пугающе высокими каблуками, многочасовыми операциями или коротанием вечеров, скрючившись на неудобном стуле. Вот как сейчас. — Гена, не ворчи. Тем более я уже всё. Возымели ли влияние на любимую высказанные опасения, или Ирина действительно закончила с работой — Кривицкому, по большому счету, было всё равно. Главное, что жена, наконец-то, отложила свои бумаги, и, выключив компьютер, осторожно поднялась и направилась к шкафу. Сняв халат, она потянулась за излишне лёгким для мая — по мнению Геннадия Ильича, конечно — пиджаком. Встав с дивана, Кривицкий в два шага сократил расстояние с Павловой и привычным движением помог ей накинуть на плечи этот предмет гардероба. Не спеша выпускать женщину из кольца своих рук, он обнял Иру, прижимая её спиной к своей груди и вдыхая ненавязчивый аромат её парфюма. Почти ожидая знакомых тёплых насмешек и почти удивившись тому, что их не было. Павлова молчала, чувствуя, как по венам растекается патока удовольствия от прикосновений мужа, и все заботы и переживания очередного рабочего дня просто растворялись под давлением нежных и крепких рук. Простояв так пару минут, Ира сдалась первой. Она выскользнула из объятий Кривицкого и, развернувшись на каблуках, посмотрела на его лицо. Доброе и уставшее, испещренное сеточкой морщин, будто следами всех пережитых им бед и волнений. Самое любимое и родное, которое хочется целовать, к которому хочется прижиматься щекой, которое хочется видеть каждое утро и на которое хочется любоваться перед сном. Воспоминания о сегодняшнем их совместном пробуждении и последующими за ним событиями растворили нежные мысли Иры в одно мгновение. Черт. — Что случилось? Она что, сказала это вслух? Нет, конечно нет. Ей и не требовалось. Он считывал её с такой легкостью, что ей не нужно было что-то говорить. Геннадий улавливал каждую смену её настроения, подмечал каждый намёк на тень, пробегавшую по ее лицу, и похоже больше не собирался делать вид, что ничего не замечает. А она больше не собиралась ничего от него скрывать. — Нет, всё хорошо. Просто дома твой сын... — И что? — Геннадий с искренним непониманием всматривался в её лицо. — Ну как что? А сегодняшнее утро? Ген, мне так стыдно, ты бы знал. Кривицкий облегченно выдохнул и ласково улыбнулся. — А чего нам стыдиться? Этот негодник разве предупредил нас, что приезжает? А мы с тобой, знаешь ли, взрослые люди и в своей квартире можем делать всё, что хотим. А Лёша, знаешь ли, взрослый мальчик и это прекрасно понимает. А я, знаешь ли, очень устал и хочу домой. Ира не нашлась, что ответить, но, не поддаваясь на убеждения мужа, упрямо поджала губы. — Ир, ну брось, — Геннадий успокаивающе провёл ладонью вдоль её позвоночника, прижимая её ещё ближе. — Лëшка, может, и балбес, но хороший парень. Не надо его смущаться. Ну хочешь, если тебе дискомфортно, я оплачу ему гостиницу? Он всё поймёт. — Нет, — слишком быстро среагировала Павлова. — Зачем гостиницу, ты чего. Пусть живёт. Я что, зверь какой-то. Тем более это и его квартира. Геннадий Ильич улыбнулся второму сработавшему запрещенному приёму за вечер. Может стоит купить лотерейный билет — удача сегодня явно на его стороне. Сердобольности его супруги можно было позавидовать, и он почти не сомневался, что она не позволит пасынку скитаться по отелям. И хотя сам Кривицкий не считал это плохим вариантом, да и сын наверняка бы понял и поддержал такое решение, но в глубине души Геннадию казалось, что у Алексея с Ирой сложились особые отношения и их общая совместная жизнь наверняка будет... интересной. Возможно, чем-то похожей на настоящую семью. Конечно, Геннадий и не думал, что его оболтус заменит Ире сына. Но он вполне может хотя бы частично дать ей то, чего сейчас Павловой точно не хватает, и что при всëм желании не могли возместить ни муж, ни работа, ни их милый пёс. — Любимая, может заедем куда-нибудь поужинать? — Кривицкий хотел отвлечь жену от её дум и помочь ей расслабиться после тяжёлого рабочего дня. — С утра в холодильнике была абсолютная пустота. — Ты сам только что сказал, что нас ждут. Поехали, закажем еду на всех. — Хорошо, как скажешь. Геннадий Ильич улыбнулся и оставил лёгкий поцелуй на щеке супруги. Улыбнувшись ему в ответ и бросив быстрый взгляд на рабочий стол, пытаясь подавить желание найти повод задержаться, Павлова пропустила мужа вперёд и, выключив свет, вышла из кабинета. *** Ужин заказывать не пришлось — уже на лестничной клетке Кривицкие почувствовали витающие в воздухе ароматы домашней еды, которые доносились из их квартиры. Ещё днём Лёша, увидев, что в холодильнике шаром покати, вспомнил о своих кулинарных способностях, а теперь открывал дверь задержавшимся родственникам. Приветственно кивнув им в коридоре, он, вытирая руки полотенцем, увидел, как слегка смутившаяся Ирина Алексеевна отводила взгляд, старательно сосредоточившись на снятии ботинок. А вот отец наоборот — многозначительно и строго смотрел на него с выражением лица, в детстве Лешки неизменно означающим "только попробуй..." . Юноша тут же подавил в себе желание отколоть заготовленную шутку по поводу их утренней встречи, трезво расценив, что сейчас она будет неуместна, и позвал всех к столу. Геннадий Ильич помог раздеться жене и, пропустив её в ванную, подошёл к сыну. — Слушай, Леш. Я насчёт... — Па, я понял. Не надо. Всё нормально, не парься. Кривицкий старший расслабленно улыбнулся и благодарно похлопал сына по плечу. Ужин прошёл в спокойной и ненавязчивой обстановке. Ирина Алексеевна рассказывала пасынку краткие сводки того, что произошло за время его отсутствия в Склифе, а Геннадию Ильичу больше было интересно послушать о приключениях сына. — Ну, теперь рассказывай, какие у тебя планы? — Геннадий Ильич откинулся на стуле и внимательно посмотрел на Лёшу. — Ты здесь проездом или задержишься? — Пап... Я, наверно, насовсем. — Да ладно? — отец удивленно поднял бровь. — Неужели решил осесть на одном месте? Я тебя не узнаю. — Да ты знаешь, я ведь реально соскучился, — Алексей усмехнулся и в задумчивости почесал затылок. — Наверное, впервые в жизни мне реально захотелось куда-то вернуться. Странно, да? Геннадий улыбнулся и, наклонившись вперёд, потрепал сына по волосам. — Это Родина, сынок. Не отпускает. Ира смотрела на мужчин и не могла совладать со своими эмоциями. Такими тёплыми и светлыми, будто давно забытыми, будто из тех времен, когда она так же запускала пальцы в вихрастые волосы Артема, давала ему наставления, переживала, опекала, защищала и, несмотря ни на что, всегда любила. Когда слова "ну мам..." вызывали приятный трепет в сердце, а не сдавливали его в приступе боли после очередного телефонного звонка. — Я, наверное, у друга остановлюсь, но он пока не отвечает... Временно свалю в гостиницу, ты не волнуйся. — Что за глупости? — Ира резко встрепенулась, вырвавшись из своих дум, цепляя краем сознания последние слова Леши отцу. — Зачем друг, зачем гостиница? Ты вполне можешь жить здесь. Это твоя квартира тоже, места хватит. — Ирина Алексеевна, ну как-то неудобно... Чего я буду вас стеснять. — Так, прекрати и не говори ерунду. Оставайся здесь и разговор окончен. В голосе Иры послышались нотки начальницы и Кривицкие, улыбнувшись, переглянулись между собой. — Спасибо, Ирина Алексеевна. Мешать не буду, обещаю! — Ну это мы ещё посмотрим. — Геннадий Ильич с легкой усмешкой толкнул сына в плечо. Он специально не вмешивался в разговор Ирины и Алексея, ещё раз предоставив жене возможность решить — хочет ли она видеть в их квартире третьего человека или не будет мешать Лешке искать другое жильё. И, конечно, в глубине души он был рад, что Ира сделала именно такой выбор. — А с работой что? — С работой пока не решил, — Лёша развёл руками. — Буду завтра начинать искать. — Так может обратно, в Склиф? Похоже Ирина Алексеевна решила полностью вовлечься в устройство судьбы пасынка. И похоже, что он был совершенно не против. — А вы возьмëте? — Возьму, конечно. — Здорово, — Лёша заметно воодушевился и, улыбнувшись, заерзал на стуле. — Честно сказать, я и так собирался обратно в медицину, думал поискать по другим больницам что-то подходящее. Но если вы примете меня обратно, я буду рад. Я реально скучал и думал о возвращении в Склиф. Тем более сейчас, когда Майи там... В общем, спасибо, Ирина Алексеевна. — Это потому, что Склиф — почти как Родина, — подал голос Геннадий Ильич. — Не отпускает.