Странный

      Их знакомство произошло благодаря тому, что у Софьи закончились сигареты.             Многие считают, что во время курения можно найти подходящего собеседника, с которым можно было бы о многом порассуждать, о смысле бытия например.             Никотиновая палочка объединяет, как бы абсурдно это не звучало.             Этот факт могла спокойно подтвердить рыжеволосая, что подсела на эту дрянь ровно три года назад, когда ей было ещё семнадцать и она вот-вот должна была выпуститься из школы.             Не сказать, что у Блэк была запутанная жизнь, обычная девчонка, что имела небольшие разногласия с отцом. Кристиан Блэк – отец Софьи был человеком старых взглядов, поэтому она росла в строгости. Многое ей запрещалось, лишь потому что отцу виднее, что лучше его единственному отпрыску. В мире куча запретных соблазнов, которые на раз-два могли испортить маленькую девчонку.             Как бы обидно ей не было, она мирилась с его взглядами, считая что, если будет следовать своим взглядам, станет такой же как её мама...             Девушка совсем не помнит, как выглядела её мама; отец говорил, что у неё были карие глаза, как у Софьи, и женщина была крайне свободолюбива. Вместо семьи она выбрала свободу. Она предала их: отца и её. Софья Блэк никогда не хотела, чтобы отец или она сама видела копию матери в отражении зеркала, не хотела, чтобы Кристиан разочаровался, не хотела единственному родному человеку сделать больно.             Но она до сих пор помнит, теплые объятия матери, она всегда использовала парфюм с запахом винограда, но виноград был ещё и смешан с чем-то неизвестным, чем-то терпким, от чего она фантомно морщилась, пока нос улавливал вновь и вновь этот запах. Словно неизвестный запах портил картину.             Только чуть позже, как только состояние отца в плане здоровья ухудшилось, а саму деву сподвигли уговоры друзей избавиться от стресса с помощи сигарет, Софья осознала. Запах винограда смешивался с запахом табака.             То-ли от осознания, то-ли от того, что она неправильно закурила и слишком много никотиновой дымки ворвалось бесцеремонно в грудную клетку. Она закашлялась, а в уголках очей заиграл предательский «хрусталь» слез. Тогда её заботливо похлопала по спине подруга, предложила бросить.             Но второй затяг легче вышел.             Она до сих пор помнит, какова была на вкус дешевая сигарета, купленная её подругой в тайне от родителей.             На языке до сих пор крутился он, резкий и непривычный. Его можно было бы назвать горьким и терпким, вышибающим из лёгких последний воздух, а горло начинает снедать горечь. Это приносило жуткий дискомфорт с одновременным наслаждением, почти мазохистким, никотин проникал в лёгкие, где быстро растворялся и попадал в кровообращение. Все мысли терялись, заставляя сосредочиться лишь на вкусе сигареты.             Наверное, узнай отец раньше о новоприобретённом пристрастии дочери, на Софьи и живого места бы не осталось. В этом Блэк была уверена, даже несмотря на то, что он был прикован к постели.             Тогда она задалась вопросом: «А из-за чего закурила та женщина?»             Даже в мыслях не поворачивалось окрестить биологическую маму тела девушки её мамой. Это звание весьма от неё далеко, на тот момент школьнице была противна одна лишь мысль, что они с этой женщиной связаны кровью. Но у всех есть причина закурить. Она будет до изумления примитивной, а может из-за жизненной ситуации, что нанесла по тебе травму.             Сейчас Софье Блэк двадцать, она учится в Гренландии на переводчика немецкого, французского и русского. Отец у неё давно захоронен под землей в Канаде, считай Блэк младшая брошенка в мире, что была, мягко говоря, не в восторге от жалости других.             Но она не жаловалось, ей было все равно.             Grønlands – один из самых известных институтов, сюда её пропихнули через контракт родственники отца, со словами: «Потом отдашь долг». В университете четыре института: Институт образования;             Институт здоровья и природы;             Институт социальных наук, экономики и журналистики;             Институт культуры, языка и истории.             А так же в каждом кампусе имелись курилки, что располагались вдали от учебных аудиторий и общественных зон, чтобы не создавать лишний дискомфорт не курящим. Интерьер у всех четырех специально отведенных помещений был прост, с элементами вентиляции, чтобы уменьшить запах табака. А так же были стены, покрытые специальным покрытием, которое не пропускает запах. Как говорится, чтобы наверняка не создавать лишних неудобств.                   Во всех четырех курилках будущий переводчик уже побывала, отличий особых не замечала. Чаще всего она посещала те курилки, что были ближе, скуривала в день она четыре сигареты, утром на завтрак, а после двух пар уже шла в свой мини оазис расслабления, сжимая металлическую зажигалку в кармане толстовки.             Сегодня день начался у неё не с той ноги, с соседкой по комнате произошел конфликт из-за мелочи, опоздала на пару по испанскому, получив очередной вынос мозга, так ещё и на улице лил проливной дождь, что надвигало студентку на определенные мысли, что она сегодня промокнет, как только сунется на улицу.             Злоебучий вторник.             Звук шагов отражался о стены коридора, быстрым шагом мчалась Блэк по уже знакомому маршруту.             Ручка двери обожгла своим холодом, Софья дернула её вниз, а после навалилась на дверь, проходя в помещение. Машинально стала нащупывать в карманах джинсовки пачку сигарет, но нашла лишь зажигалку, ментоловую жвачку со вкусом мяты и мелочь.             –Блять, просто ахуительно.–фыркает она на русском, ведь редко в этой части можно было встретить русскоязычных.             –У вас все в порядке?–резанул слух мужской баритон отражаясь о стены курилки, заставляя её вздрогнуть от неожиданности и повернуть голову влево, чтобы встретиться с карими очами, что смотрели на неё с некой насмешкой, но пониманием.             На специально поставленной скамье, сидел парень лет девятнадцати-восемнадцати. Он прислонился спиной к стене, прожигая взглядом Софью. Явно был не американцем, так как имел полностью азиатскую внешность. Растрёпанная шевелюра, копна волос казалась немытой; острые, но аккуратные черты лица, узкий и форменный нос, светлая кожа, что казалась даже прозрачной, особенно в свете тусклых белых ламп курилки, синяки под глазами. Глаза то-ли карие, то-ли две бездомные дыры, от которых становилось не по себе. В тонких губах была зажата ещё не использованная по назначению сигарета.             Сам неизвестный был облачен в чёрную футболку с принтом крупного желтого смайлика, что улыбался натянуто, в широких тёмно-серых джинсах и белых кедах. Его стиль можно было окрестить кэжуалом, и ему данный стиль безусловно шел. Ещё цепляли взгляд бинты, что были потрепаны, они тянулись от локтя до самых запястий. Носил ли он их для стиля или у него были раны, оставалось лишь только гадать.             –Да все в порядке.–поняв, что неприлично долго разглядывала парня, Софья облизнула пересохшие губы, заговорив на английском, и перевела взгляд на лико неизвестного.–Просто только сейчас осознала, что закончились сигареты.             –Хотите одолжу одну?–предлагает парнишка, пожав плечами, пока губы его тронула улыбка зажим.             Только сейчас слух будущего переводчика уловил типичный японский акцент, интонация была менее выражена, с долей напыщенности, характерной для японцев в английском. Почти даже умилительно.             Словно чтобы подкрепить свои слова, тот достал из кармана джинс пачку сигарет Kent Menthol.             Чуть помедлив и сделав шаг, рыжеволосая села рядом, и ей тут же в руки всучили желанную вещь.             –Только вот к сожалению у меня не имеется зажигалки, Беладона.–хихикнул он, ничуть не расстроенный.             Так и не подав голоса, перед тем как сунуть руку в карман джинсовки, Блэк зажала сигару между губ, только после вытащила зажигалку, щёлкнула ею и подполила кончик сигареты в маленьком огоньке, точно такую же махинацию она сделала и сигаретой несчастного. На что он лишь благодарно промычал.             Курили они в тишине, никто ничего не говорил. Студентка прибывала в своем мирке, пробуя на вкус бренд, что когда-то удалось использовать.             Откровенно говоря, ей он не приходился по душе, слишком мягкий вкус, наполненной приторной нежностью. Пока сама Софья предпочитала вязкие и суховатые сигареты.             Не иначе чем мазохизм.             Но делать нечего, не будет же она предъявлять данному человеку за то, что их предпочтения кардинально разнятся.             Слабый писящий звук от сигареты, завеса дыма, что каждый раз растворялась в воздухе, наполняли гладкую гладь безмолвия.             Сигарета у обоих почти дотлела, только тогда тишину разрушил незнакомец:             –Меня зовут Дазай Осаму, а вас, Беладонна?             –Блэк Софья.–коротко промолвила свой ответ девушка, туша сигарету о рядом стоящию пепельницу и там же оставляя все, что осталось от никотиновой палочки.–Что-ж, спасибо, что одолжили сигарету. Удачного вам дня.             «Хотя марка этих сигарет просто отвратная»–крутился язвительный отзыв на кончике языка, который рыжеволосая проглотила и упорхнула, так ничего и не проронив напоследок.             Тогда она ещё не знала, что у неё появится неожиданный собеседник, которого она в скором времени окрестит странным.