Часть 12

27 августа 1068 год Сегодня я видел её снова. Она стояла у входа в шахту, такая маленькая и хрупкая, что казалось, будто дуновение ветра снесёт её с ног. Но в её глазах горел огонь, который не угасал даже под тяжестью многолетней работы. Аделин Барлоу. Грязнокровка, каких поискать. И что-то в ней было... цепляющее. Дикое, непокорное. Как загнанный зверь, она смотрела исподлобья, готовая в любой момент броситься на защиту своей свободы. Забавно. У них, у грязнокровок, эта жажда свободы развита куда сильнее, чем у нас, чистокровных. Мы, рождённые в роскоши и привилегиях, часто забываем, что такое настоящая борьба за выживание. А она... Аделин каждый день борется за место под солнцем, доказывая этому миру, что она чего-то стоит. И знаете что? У неё это получается. Сегодня она снова превзошла моих лучших мастеров в знаниях о камнях. Она знает их, чувствует их, как никто другой. Я предложил ей работу в моей конторе, пообещал, что она будет заниматься только тем, что любит — классификацией и оценкой драгоценных камней. Она долго молчала, прежде чем ответить отказом. — Я привыкла к свободе, — сказала она тогда. — Мне не нужны ваши деньги, мне нужно лишь право выбирать. Я был зол, признаюсь честно. Зол от того, что эта девчонка посмела мне отказать. Но ещё больше меня злило то, что я не мог её за это осуждать. В её словах была правда, которую я, наследник древнего рода, привыкший к роскоши и власти, уже давно забыл. Свобода. Право выбирать. Мы, аристократы, так часто говорим об этом, но на деле... Что мы знаем о настоящей свободе? Мы лишь меняем одну клетку на другую, более просторную, но всё равно остаёмся в заточении своих привилегий и обязанностей. Аделин же... Она действительно свободна. И это меня... восхищает? Раздражает? Я не знаю. Но я точно знаю, что она не выходит у меня из головы. И это меня пугает. 28 августа 1068 год Я снова видел её. На этот раз она сидела на берегу реки, вся в пыли и грязи, но с таким счастливым лицом, будто держит в руках сокровище. Я подошёл ближе и увидел, что она рассматривает какой-то камень, найденный на берегу. — Что это? — спросил я. — Обычный кварц, — ответила она, не поднимая головы. — Но он такой красивый, правда? Я посмотрел на камень и не увидел в нём ничего особенного. Обычный кусок породы, каких тысячи валяются под нашими ногами. Но в её глазах он сверкал, как бриллиант. И тогда я понял, что она видит в нём не просто камень, а что-то большее. Что-то, что доступно только ей, что скрыто от моих глаз. И это меня снова... задело? Заинтересовало? Я снова не могу понять своих чувств. Но я точно знаю, что хочу разгадать эту загадку, хочу увидеть мир её глазами. Хочу понять, что она находит в этих камнях, в этой свободе, в этой простой, тяжёлой жизни. Может быть, тогда и я смогу понять что-то важное о себе. Драко откинулся на подушке, с лёгкой усмешкой наблюдая за пляшущими огоньками в камине. Сентиментальность его прадеда вызвала у него лишь лёгкую иронию. — Любовь к грязнокровкам? Серьёзно? — подумал он, покачав головой. Ему, воспитанному в духе чистокровности и превосходства, подобные чувства казались чем-то чуждым и неправильным. Он снова раскрыл дневник, пробежав глазами по уже знакомым строкам. Записи Арманда Малфоя не выходили у него из головы. Он пытался понять, какая связь может существовать между этим дневником, полным любовных переживаний и рассуждений о свободе, и его собственной пропавшей цепочкой. — Может быть, предок решил спрятать её здесь? — мысленно предположил Драко. — Но зачем? И почему именно сейчас она всплыла наружу? Вопросов было больше, чем ответов, и это его раздражало. Он привык к тому, что всегда контролирует ситуацию, что всё находится под его контролем. Но сейчас он чувствовал себя пешкой в чьей-то игре, и это его злило. Он ещё раз перечитал последние записи, пытаясь уловить хоть какую-то зацепку. — Обычный кварц... Но он такой красивый, правда? — слова Аделин Барлоу эхом отдавались в его голове. — Что она видела в этом камне? — задумался Драко. — Что-то большее? Какая-то тайна? Он отложил дневник в сторону и потер виски. Мысли путались, голова болела от напряжения. Ему нужно было отдохнуть, немного расслабиться. Но вместо этого он снова потянулся к бутылке с огневиски, стоящей на прикроватном столике. — Может быть, алкоголь поможет мне расслабиться и увидеть что-то, что я сейчас не замечаю, — подумал он, делая большой глоток. Огонь в камине постепенно начал гаснуть, погружая комнату в полумрак. Драко, откинувшись на подушке, смотрел в потолок, пытаясь разобраться в своих чувствах. Он чувствовал себя потерянным и одиноким. Ему не с кем было поделиться своими мыслями, своими переживаниями. — Даже Тео сейчас где-то развлекается, — с горечью подумал он. — А я здесь один, как идиот, пытаюсь разгадать загадки прошлого. Он залпом допил остатки виски и поставил бутылку на столик. Ему захотелось спать, забыть обо всём, хотя бы на время. Он закрыл глаза и попытался заснуть, но сон не шёл. Перед его глазами снова и снова возникали образы из дневника, слова его предка, полные противоречий и загадок. — Что ты хотел мне сказать, Арманд? — мысленно спросил Драко. — Какую тайну ты пытаешься мне открыть? Ответа не было. Лишь тишина окружала его, лишь редкие искорки догорающего пламени нарушали её покой. 30 августа 1068 год Сегодня я снова видел Аделин. Она сидела у реки, напевая какую-то странную мелодию, и плела венок из полевых цветов. Солнце играло в её волосах, делая их похожими на расплавленное золото. Я смотрел на неё издали, боясь подойти. Боясь спугнуть это хрупкое видение. Она была так прекрасна в своей простоте, в своей естественности, что у меня перехватило дыхание. Я вдруг осознал, что хочу её. Хочу прикоснуться к ней, почувствовать её тепло, вдохнуть аромат её волос. Мысль о том, что она грязнокровка, мелькнула в моей голове, но тут же отступила перед волной желания, которая захлестнула меня с головой. Какая разница, кто её родители? Какая разница, какая кровь течёт в её жилах? Она — женщина. Она — живая, настоящая. И она меня... притягивает. Как магнит. Я никогда не чувствовал ничего подобного. Это какое-то безумие. Я, наследник древнего рода, потомок чистокровных магов, мечтаю о грязнокровке. Это позор. Это предательство. Но я ничего не могу с собой поделать. Я хочу её. И я добьюсь её. Чего бы мне это ни стоило. 30 сентября 1068 год Я говорил с ней сегодня. Вернее, пытался говорить. Она была такой... отстранённой. Словно между нами была стена, которую я никак не мог пробить. Я спросил её о чём-то незначительном, о погоде, кажется, и она ответила мне коротко и вежливо, но в её голосе не было и тени того огня, который я видел в её глазах раньше. Я почувствовал себя дураком. Мальчишкой, который пытается заговорить с прекрасной незнакомкой, но не знает, как это сделать. Я хотел сказать ей столько всего, хотел признаться в своих чувствах, но в итоге промямлил что-то невнятное и ушёл, чувствуя себя полным идиотом. Но я не сдамся. Я добьюсь её внимания. Я завоюю её сердце. И мне плевать на все правила и традиции. Я хочу быть с ней. И я буду с ней. Во что бы то ни стало. 1 октября 1068 год Я думаю о ней постоянно. Её образ преследует меня ночью и днём. Я вижу её во сне, чувствую её запах, слышу её голос. Я схожу с ума. Я никогда не думал, что могу испытывать такие сильные чувства к женщине, да ещё и к грязнокровке. Это противоречит всему, что мне внушали с детства. Но я не могу бороться с этим чувством. Оно слишком сильно. Оно захватило меня целиком и полностью. Я хочу её поцеловать. Хочу прикоснуться к её губам, почувствовать их тепло, их сладость. Я представляю себе этот момент снова и снова, и от этих мыслей у меня кружится голова. Я знаю, что это безумие. Я знаю, что это неправильно. Но я ничего не могу с собой поделать. Я хочу её. И я буду её добиваться. До последнего вздоха. — Неужели и вправду можно так пасть? Из-за какой-то грязнокровки? — с отвращением подумал он. Ему, воспитанному в духе чистоты крови и превосходства, подобные чувства казались чем-то постыдным и недостойным настоящего Малфоя.Он с силой отбросил дневник в сторону, словно пытаясь оттолкнуть от себя навязчивые мысли о своём предке. — Хватит! — мысленно приказал он себе. — Я не хочу больше читать это дерьмо! Усталость взяла своё. Драко отвернулся к стене и закрыл глаза. Несмотря на всё пережитое за день, несмотря на тягостные мысли, его тело требовало отдыха. Он провалился в беспокойный сон, где обрывки воспоминаний о Гермионе смешивались с отрывками прочитанных им записей из дневника прадеда. Драко проснулся от резкого жжения в районе метки. Лорд призывал его. И без того ужасное настроение, вызванное дневником прадеда и мыслями о Гермионе, мгновенно усилилось. Он раздражённо встал с постели, отправившись в душ. — Не может этот псих дать мне и минуты спокойствия, — промелькнуло в голове. Наскоро приведя себя в порядок и набросив мантию, он исчез в зелёном пламени камина, переносясь в логово Волдеморта. Драко возник в камине, отряхнулся от пепла и, не теряя времени, направился в главный зал. Там его уже ждал Лорд. Войдя, он, как и полагалось, склонил голову в знак приветствия. Волдеморт, восседая на своём троне, жестом указал ему на место напротив. Драко занял его, ожидая объяснений по поводу срочного вызова. — У меня появилась замечательная идея, Драко, — произнёс Волдеморт, и в его голосе послышались нотки предвкушения. — Как ты знаешь, мы до сих пор не смогли сломить сознание этой грязнокровки. Но я понял, в чём наша ошибка. Разум может сломить лишь тот, кто его создал. Драко нахмурился, пытаясь понять, что именно имел в виду Лорд. — Я долго думал над этим, Драко, — продолжил Волдеморт, — и пришёл к выводу, что нам нужен... символ. Символ того, что никто не может противостоять моей воле. Что сломить можно любого. Даже самых упорных и стойких. Волдеморт помолчал немного, словно смакуя свою идею. — Моя слава, — продолжил он затем, — слава Тёмного Лорда, основана на страхе. На том, что люди знают — я жесток и безжалостен. Именно поэтому многие страны до сих пор не склонили передо мной голову. Они боятся... Но страх — не единственное оружие. Волдеморт встал и начал мерять шагами зал. — Людям нужен не только страх, Драко. Им нужен... пример. Живой пример того, что их ждёт, если они воспротивятся мне. И я придумал, как это сделать.Я создам... женскую версию тебя. Такую же кровожадную и безжалостную. Но ту, которая сможет повлиять на тех, кто раньше презирал твои деяния. Ту, которая заставит их замолчать от ужаса. И эта грязнокровка... Она станет этим примером. Она станет символом моей непобедимости. Драко сидел в шоке, пытаясь осмыслить услышанное. В голове царил хаос, мысли путались, не желая складываться в единую картину. — Как? Как он собирается это сделать? — мысли лихорадочно проносились в голове. — Как превратить эту грязнокровку в мою женскую версию? И какое, чёрт возьми, отношение это имеет к той двери в её голове? Он смотрел на Волдеморта, и в его душе боролись противоречивые чувства. С одной стороны, он чувствовал гордость от того, что сам Тёмный Лорд считает его своим "эталоном", с другой стороны, мысль о том, что эта грязнокровка может стать его "копией", вызывала у него чувство отвращения и гнева. — Неужели он думает, что она сможет стать такой же, как я? — с негодованием думал Драко. — Она слишком слаба для этого. Она никогда не сможет постичь всей моей силы, моей жестокости, моего... превосходства. Но в то же время он понимал, что в словах Лорда есть свой смысл. Драко сидел, сохраняя внешнее спокойствие, но внутри его разум бушевал. Гордость, отвращение, гнев, любопытство — всё смешалось в один клубок, который он не мог распутать. Он чувствовал, как его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, но усилием воли заставил себя расслабиться. Он не мог позволить Волдеморту заметить его внутреннюю борьбу. — Она никогда не станет мной, — пронеслось в его голове. — Она слаба. Она грязнокровка. И теперь, когда Волдеморт говорил о том, чтобы превратить её в его копию, это "что-то" начало проявляться с новой силой. — Сожаление? — мысленно усмехнулся он. — Нет, это невозможно. Я не могу жалеть её. Но мысли его упрямо возвращались к ней, к её образу, к её глазам, полным огня и решимости. — Что он хочет найти за этой дверью?Что скрывается в её сознании, что так интересует Лорда? Он понимал, что должен выяснить это. Не ради Волдеморта, не ради его планов, а ради себя. Он чувствовал, что всё это — часть какой-то большой игры. Но он не собирался оставаться пешкой. Он намеревался стать игроком. — Интересно, — произнёс он холодно, стараясь, чтобы его голос не дрогнул. — И как именно Вы планируете это осуществить? Каким образом эта... грязнокровка станет похожа на меня? Волдеморт злобно усмехнулся, его красные глаза сверкнули торжеством. — Это будет мой маленький секрет, Драко, — прошипел он. — Я немного... усовершенствовал Империус. Теперь это не просто контроль над телом. Это гораздо большее. Гораздо... интереснее. Он помолчал мгновение, словно смакуя предстоящее зрелище. — Не стоит раскрывать всех карт без зрителей, скоро ты сам увидишь, как именно я превращу её в тебя. Как она будет думать, чувствовать и... действовать, как ты. Это будет восхитительное зрелище, Драко. Восхитительное и... поучительное. Драко кивнул, не проронив ни слова. Он не задавал больше вопросов. Его совершенно не интересовало, что именно Волдеморт сделал с Империусом. Его гораздо больше волновало другое — что скрывается за той дверью в сознании Гермионы. Он понимал, что должен выяснить это любой ценой. Он должен понять, что скрывается за этой загадочной дверью, и как это может повлиять на его собственную судьбу. — Она не станет мной, — мысленно повторил он. — Но я должен знать, что он хочет от неё. Драко чувствовал, как его разум начинает работать быстрее, анализируя каждое слово Волдеморта, каждый намёк, каждую интонацию. — Я не позволю ему играть со мной, — мысленно пообещал себе. — Я не позволю ему использовать её, чтобы добраться до меня. Он снова кивнул, сохраняя маску безразличия, но внутри он уже начал строить планы. — Я разгадаю эту тайну, — подумал он. — И когда я это сделаю, я стану тем, кто контролирует игру. Драко посмотрел на Волдеморта, стараясь не выдать своих мыслей. — Скоро, — прошептал он про себя. — Скоро я узнаю, что скрывается за этой дверью. И в его глазах мелькнула твёрдая решимость.