Часть 28

Гермиона устала. Её мозг был перегружен. Мысли сотнями рваных осколков носились по сознанию, сталкиваясь друг с другом, дробясь, превращаясь в беспорядочный хаос. Ей нужно было выдохнуть.Очистить голову.Прийти в себя. Но вместо этого её ноги сами понесли к окну. Холодное стекло прильнуло к её ладоням.Снаружи растекался мрак.Но под светом фонарей медленно покачивался сад. Малфои выращивали розы.Их было много. Сотни кустов, тысячи бутонов, идеально ухоженных, словно созданных для восхищения. Цветы распускались, словно кровь, растёкшаяся по бархату. Она не знала, почему это задело её. Почему в груди поднялась какая-то дикая, необоснованная злость. Эти цветы не должны были принадлежать этому месту. Розы — символ благородства, чистоты, возвышенной красоты. Но здесь?В этом доме, где стены пропитаны криками?Где убийцы ходят по мраморным полам, залитым призрачной кровью? Эти цветы были ложью.Фальшивым украшением на гниющем теле. Её взгляд цепляется за движение. Фигура блуждает по саду.Чья-то тень движется между кустами.Ей не видно лица, но силуэт вызывает странное ощущение чего-то запретного. Гермиона напряглась. — Грейнджер. Звук голоса за спиной ударил по нервам. Она вздрогнула, не успев даже моргнуть. — Надеюсь, ты готова к очередному путешествию по сознанию? Голос Малфоя.Едкий, ленивый, с отголоском насмешки. Но он замолкает. Она слышит, она ощущает,как он тоже смотрит в окно.Как его дыхание сбивается на секунду.Как в воздухе что-то меняется. Она оборачивается.И видит.Его лицо.Оно меняется.Мгновенно. Как будто кто-то дёрнул за невидимые нити.Как будто что-то внутри него треснуло. Сарказм испаряется, оставляя место чистому, необузданному гневу.Серые глаза становятся тяжёлыми, как свинец.Челюсть напрягается.Плечи застывают. Он не говорит ни слова. Просто разворачивается и уходит, шаги твёрдые, резкие, полные злости. Гермиона даже не пыталась его остановить.Просто молчала.Глядя вслед его напряжённой спине.Глядя, как он исчезает за дверью. Она ничего не понимала. Но теперь её разум был сосредоточен не на Империусе. А на чём-то другом. На том, что может быть важнее, чем казалось в первую секунду. *** Драко шагал сквозь лабиринт сада, не замечая, как шипы роз рвали ткань его мантии, оставляя тонкие, незаметные царапины на коже. Он не чувствовал боли.Он чувствовал только гнев. Жгучий, липкий, заполняющий лёгкие так, что с каждым вдохом становилось всё тяжелее. Он вдохнул носом.Выдохнул.Попытался успокоиться. Но его взгляд был прикован к женской фигуре среди роз. Она даже не обернулась. Просто стояла, неподвижная, как статуя, разглядывая один-единственный цветок. Драко сжал челюсть. — Мама. Нарцисса не ответила сразу. Она не вздрогнула, не сделала ни единого движения, будто его присутствие не имело значения. Только через несколько секунд её голос прорезал тишину. — Это “Mortua Flamma”. Её тон был ровным, безэмоциональным, как будто она просто зачитала научную статью. — В народе её называют “Погребальное пламя”. Драко не сказал ни слова.Он перевёл взгляд на цветок. Роза.Но не красная.Не белая.Не чёрная.Цвет гнили. Вкрапления тёмного золота на бурых лепестках, будто осколки старого металла. Цветок выглядел не мёртвым — он выглядел обречённым.И всё же он цвёл. Он ждал. — Легенда гласит, что эта роза распускается раз в тысячу лет. Голос Нарциссы был тихим, но в нём звучала древняя сила. — И каждый раз, когда она расцветает, мир меняется. Она провела тонкими пальцами по краю лепестков, осторожно, почти благоговейно. — Это символ… Она замолчала на мгновение, а затем медленно обернулась. Её глаза встретились с его. — Символ разрушения и возрождения. Драко почувствовал, как внутри что-то сжалось. Эти глаза. Холодные, бездонные, пронизывающие насквозь. Когда в последний раз она смотрела на него вот так?Когда в последний раз он чувствовал себя сыном, а не оружием?Когда в последний раз он видел в её взгляде что-то кроме пустоты? Он не успел подобрать слова.Не успел сказать ничего из того, что крутилось в голове. Потому что Нарцисса уже отвернулась. — Я не должна предупреждать, когда возвращаюсь к себе домой. Домой. Драко помнил этот дом без неё.И теперь, когда она стояла здесь, в этом саду, среди этих роз, он понял, насколько чужим он стал. Не дом — он. Он забыл, каково это — быть рядом с семьёй.Забыл, что значит видеть в глазах матери отражение самого себя.Забыл, что значит быть сыном, а не генералом. А теперь… Теперь этот мир, кажется, действительно собирался измениться.