Часть 52

Гермиона выбежала из комнаты, будто её только что опалило живое пламя. Воздух. Его не хватало. Грудь вздымалась, каждый вдох был коротким, прерывистым, будто лёгкие отказывались работать. Сердце колотилось так яростно, что казалось, оно вот-вот разорвёт её изнутри. Она чувствовала его удары в висках, в горле, в кончиках пальцев. Это была не просто паника. Это было нечто большее. Нечто, что сжимало её горло, давило на грудь, лишало разума. Паника.Она оглянулась по сторонам.Словно кто-то гнался за ней.Но преследовал её не человек.Её преследовала правда. То, что они увидели.То, что теперь нельзя забыть. Шаги.Быстрые.Тяжёлые. Они эхом раздавались в пустом коридоре, но она не сразу поняла, что это не её шаги. Кто-то догонял её. Кто-то, чьё присутствие она чувствовала даже сквозь туман отчаяния. — Грейнджер! — его голос прозвучал резко, почти отчаянно. Она не успела среагировать, как его руки схватили её за плечи, развернули к себе. Она попыталась вырваться, но её тело не слушалось. Оно дрожало, как лист на ветру, а глаза, мокрые от слёз, смотрели на него, но не видели. Она была на грани.  Драко сам чувствовал, как его собственная паника сжимает горло, но он сдерживался. — Я нашёл дневник Арманда случайно… Он говорил быстро.Слишком быстро. Как будто если замолчит — реальность накроет их обоих с головой. — Цепочка была там. Его рука непроизвольно потянулась к волосам, он провёл по ним, как будто это могло помочь ему найти слова. Но слов не было. Только хаос. Только несправедливость, которая сжимала их обоих в своих тисках. — Наверное… Он пытался объяснить то, что не поддавалось объяснению. — Наверное, она переместилась туда в тот момент, когда ты воспользовалась портключом. Он глубоко вдохнул, будто пытаясь справиться с удушающим чувством хаоса. — В единственное место, где ещё хранились воспоминания Арманда о ней. Гермиона смотрела на него, не моргая. Она слушала.Но не слышала.Она не хотела слышать.Потому что эта история, проклятье, судьба — всё это было несправедливо. Она дрожала от злости.От ненависти. К Аделин Барлоу.К Грюму.К эльфу, который передал проклятье дальше.К себе самой. Она выдавила из себя шёпот: — Это никогда не должно было случиться. *** Утро, от которого не скрыться.Оно наступило мучительно быстро. Сквозь тяжёлые шторы пробивался первый свет, разрезая полумрак комнаты. Гермиона морщилась, прикрывая глаза рукой, словно свет прожигал её насквозь. Комната была пуста. Она медленно села на кровати, потирая веки, с трудом осознавая, что проснулась. Вчерашний вечер оставил на ней заметные следы. Она ушла в свою комнату, не в силах больше находиться рядом с ним. Не в силах говорить.Не в силах дышать рядом с этим человеком. И всё же сон пришёл неожиданно.Как будто разум, устав от бесконечного потока мыслей, просто отключился.Она даже не помнила, как закрыла глаза. Гермиона поднялась, пытаясь прогнать тяжесть из головы.Но она всё ещё горела. Пылала огнём проклятых воспоминаний, что открылись за той дверью.И осознание того, что сегодня ей предстояло выйти перед мерзкой Скитер и улыбаться, лишь усиливало чувство безысходности. Тинки. Домовиха появилась спустя пять минут после пробуждения. — Мисс… миссис Грейнджер… Она запнулась. — Тинки пришла сообщить, что репортёр прибудет в поместье Малфой через тридцать минут. Она положила платье на кресло, аккуратно разровняв складки. Гермиона даже не взглянула.Она сумела выдавить из себя только одно слово: — Спасибо. Голос был сухим, пустым.Она не могла сказать больше. Тинки кивнула, и в следующий миг её не стало. Гермиона осталась одна.Снова одна. Она медленно поднялась и пошла в ванную.Открыла кран, наблюдая, как холодная вода наполняет ладони.Она должна была смыть это.Смыть следы этой ночи.Смыть воспоминания. Но некоторые вещи не смываются. *** — Ооо, мисс Грейнджер… или, прошу прощения, как теперь следует обращаться? Миссис Малфой? Голос Риты Скитер прозвучал сладко, как сироп, но в её глазах читалось что-то хищное, почти голодное. Она сидела, слегка наклонившись вперёд, её перо уже готово было записать каждое слово, каждый намёк, каждую эмоцию. Она жила для таких моментов. Для драм. Для скандалов.Для крови. Гермиона натянула всевозможную улыбку, тщательно скрывая за ней презрение. — Добрый день, леди Скитер. Её голос был мягким, почти музыкальным, как будто она приветствовала старого друга, а не человека, который жаждал разрушить очередную жизнь. Она элегантно опустилась в кресло напротив, скрестив ноги с грацией, которой позавидовала бы любая светская львица. Её платье, тёмное и изысканное, подчёркивало её фигуру, а чары макияжа мастерски скрывали синяки под глазами. Но боль, глубокую и всепоглощающую, скрыть было невозможно. Рита выдержала паузу, явно наслаждаясь моментом. Её глаза блестели, как у кошки, которая только что поймала мышку. Она наклонилась чуть ближе, её пальцы сложились на коленях в театральном жесте, словно она готовилась к самому важному вопросу своей карьеры. — Ну что ж, миссис Малфой, — начала она, растягивая слова, как будто смакуя каждый звук. — Расскажите нам, каково это — быть замужем за человеком, который на вашей собственной свадьбе лишил себя матери? Гермиона почувствовала, как её сердце сжимается, но её улыбка не дрогнула. Она знала, что это интервью увидит Волдеморт. Она знала, кем она должна казаться. Поэтому она ответила ровным, почти сладким голосом: — Тёмный Лорд великодушен. Он даёт каждому шанс искупить свои ошибки. — Она изящно взмахнула рукой, как будто обсуждала погоду за чашкой чая. — Но не все достойны этого шанса. Её голос был сладким, словно мёд.Яд всегда скрывается в сладости. — Моя свекровь, несомненно, была выдающейся женщиной, — продолжила она, делая паузу, чтобы позволить перу Скитер занести её слова в блокнот. — Но в ту ночь, в ночь нашей свадьбы… она сделала выбор. Ложь. Холодная. Выверенная. Каждое слово было тщательно продумано, как шахматный ход. Она знала, что играет с огнём, но у неё не было другого выбора. Рита наклонилась ещё ближе, её губы растянулись в улыбке, которая напоминала оскал хищника. — Вы хотите сказать, что причиной её гибели стало убийство мальчика? Того самого, которого сам Лорд приказал уничтожить? Гермиона почувствовала, как её сердце сжимается ещё сильнее. Она вспомнила тот момент. Тёмный Лорд дал приказ. Но именно Драко держал палочку. Именно он направил заклинание. А Нарцисса… Нарцисса закрыла мальчика своим телом. И теперь ей нужно было оправдать это. Оправдать перед всем миром. Перед Волдемортом. Перед самой собой. Она кивнула, откидываясь назад с почти ленивым видом, как будто обсуждала что-то незначительное. — Нарцисса Малфой была предана своему сыну, — произнесла она, чуть склонив голову, позволяя фальшивой грусти мелькнуть в голосе. — Но преданность — это не всегда добродетель. Иногда она становится слабостью. Тошнота подкатила к горлу, но она не позволила себе моргнуть. Она сжала пальцы, скрывая дрожь, которая пыталась прорваться наружу. — Тёмный Лорд указал нам путь, — продолжила она, её голос звучал почти как проповедь. — Но не все готовы последовать за ним. И в этот раз Нарцисса Малфой выбрала не Лорда. Она выбрала смерть. Рита с прищуром оценила её ответ. Её глаза сверкали, как будто она только что нашла золотую жилу. А затем она улыбнулась, довольная, как кошка, которая только что съела канарейку. — Как драматично, — прошептала она, её перо быстро скользило по бумаге. Гермиона почувствовала, что вот-вот задохнётся. Но она не могла позволить себе показать слабость. Не сейчас. Не перед ней. Она знала, что это только начало. И что худшее ещё впереди. Рита улыбнулась, поправляя прическу и делая вид, будто говорит между делом: — А что насчёт домов в Рэйвенстоун? Она внимательно наблюдала за каждым движением Гермионы, за малейшей дрожью в голосе, за едва заметными тенями в её глазах. — Говорят, там было… очень жарко этой ночью. Гермиона не моргнула.Не дала себе права дышать быстрее. Она наклонилась вперёд, сцепляя пальцы на коленях, взгляд её был холодным, почти царственным. Когда она заговорила, её голос был сладким, как патока. Отравленным. — Тёмный Лорд милостив. О, если бы кто-то мог сейчас услышать, как сжимается её сердце при этих словах. — Он дарует каждому магу его истинное место в новом мире. Мир, где дети горят заживо. Мир, где кровь грязнее магии. — И он столь добр, что даже тем, кто по рождению слаб, даёт шанс служить ему. Её желудок сжался, но улыбка не дрогнула. — Я — пример этого. Она сделала паузу, давая словам проникнуть в каждую душу, что прочтёт эту статью. — Я стала символом. Символом преданности.Символом чистоты.Символом того, как люди с грязной кровью могут найти своё место, если откажутся от прошлого.Если перестанут сопротивляться. — Я призываю всех маглорожденных, кто скрывается. Она слышала, как её внутренний голос кричит, умоляя остановиться. — Выйдите к Лорду сами. — Признайте его силу. — Преклоните колени. — И тогда он окажет вам ту же милость, что оказал мне. Она слышала, как рвётся что-то внутри.Но снаружи — ничего.Только гладкий, отточенный голос. Рита почти захлопала в ладоши, её глаза сверкали от восторга. — Какое заявление, миссис Малфой! Гермиона почувствовала, что сейчас её стошнит. — Мистер Малфой! Какая неожиданность, — Скитер приподняла брови, но её тон звучал скорее раздражённо, чем удивлённо. Драко распахнул двери с такой уверенностью, словно это был его личный кабинет, а не большой зал в этом замке. Он двигался быстро, уверенно, не теряя ни секунды. Гермиона резко вдохнула. Шок.Паника.Но где-то глубоко внутри— обострённое чувство облегчения.Он сел рядом с ней, небрежно закинув ногу на ногу. — Прошу прощения, леди, что заставил вас ждать. — А мы вас и не ждали, мистер Малфой, — голос Скитер стал холоднее, но всё же сохранял вежливые нотки. Драко усмехнулся. — Не могу же я оставить свою жену без присмотра, особенно когда её хочет сожрать такая опытная акула, как вы. Он подмигнул.Легко. Дерзко.Будто бы делает комплимент, но на самом деле каждое слово капает ядом. Скитер медленно склонила голову, её губы растянулись в улыбке, но глаза вспыхнули раздражением. — И всё же, мистер Малфой, я беру интервью у мисс Грейнджер. Гермиона почти вздрогнула.Но прежде чем она успела что-то сказать, Драко спокойно и невозмутимо поправил: — Миссис Малфой, попрошу. Он протянул руку, взял её пальцы в свои и сплёл их вместе.Гермиона почувствовала, как кровь бросилась в лицо.Она знала, что происходит.Это игра.Ложь, тщательно отрепетированная ими обоими.Но его рука была тёплой.И в этом не было ничего фальшивого. Щелчок. Магическая камера Скитер мгновенно запечатлела момент. Картинка идеальная.Преданная жена.Сильный, уверенный муж.Символ власти. Драко повёл себя легко, профессионально, как будто небрежно вел игру, которая его совершенно не интересовала. Но Гермиона видела.Его пальцы едва ощутимо сжали её руку. Как будто говорили: «Я здесь». — Мистер Малфой, — Рита улыбнулась так сладко, что у Гермионы внутри всё перевернулось, — я должна признать, что ваша свадьба была… как бы сказать? Незабываемой. Перо Скитер порхало над блокнотом, ловя каждое слово. — И не потому, что вы наконец-то нашли свою любовь, а потому, что в ту ночь вы собственноручно убили свою мать. Тишина.Напряжённая, жгучая.Гермиона почувствовала, как Драко сжал её пальцы чуть сильнее.Но его лицо не дрогнуло. — Вы говорите так, будто это должно меня тревожить, — Драко лениво откинулся на спинку кресла. Скитер моргнула, но её улыбка не исчезла. — Вы хотите сказать, что вам безразлично? Драко медленно посмотрел на неё. — Я хочу сказать, что в этот мир пришли новые порядки. Его голос был ровным, как лезвие кинжала. — И если ты не стоишь на стороне Лорда, то ты — враг. Он отпустил Гермионину руку, склонился вперёд, упираясь локтями в колени. — Даже если ты носишь фамилию Малфой. Боже. Гермиона почувствовала, как воздух стал гуще.Он не шутил. Скитер сделала пометку, затем щёлкнула пальцами, и камера снова вспыхнула. — И всё же, мистер Малфой, вчера ночью в Рэйвенстоун вы сожгли несколько домов. Она склонила голову, внимательно наблюдая за его реакцией. — Говорят, в них были дети. Драко не моргнул. — Дети? Он чуть склонил голову набок, будто искренне удивлён. — Вы считаете их детьми? Гермиона знала, что это представление.Но её внутри всё же скрутило от его голоса. — Я считаю их сиротами, мистер Малфой. Драко улыбнулся.Без тени эмоций. — Я считаю их угрозой. Гермиона стиснула зубы. — Нельзя позволить сорнякам разрастаться. Он говорил это так небрежно, что ей захотелось заткнуть уши. Скитер облизнула губы, словно хищник, который вот-вот сделает последний рывок. —И последний вопрос, мистер Малфой. Рита Скитер придвинулась ближе, её глаза сверкали хищным азартом. — Вы любите свою жену? Тишина. Гермиона почувствовала, как её сердце сжалось, словно в тиски.Она не должна была волноваться.Она знала, что он скажет. Ложь.Хорошо отрепетированную, безупречную ложь. Но он посмотрел на неё.Прямо. Пронизывающе. Так, как не смотрел раньше.Будто видел её по-настоящему. — Любовь — странная вещь, леди Скитер, — его голос был ровным, ленивым, но с каким-то хриплым оттенком. — Она может быть глупой. Может быть разрушительной. Может быть вынужденной. Он говорил медленно, отчётливо. Так, будто не отвечал журналистке, а объяснял что-то Гермионе. — Она может быть тихой, скрытой. Такой, что ты даже не осознаёшь, что чувствуешь, пока не становится слишком поздно. Гермиона почувствовала, как её пальцы вцепились в подлокотник кресла.Она не могла отвести взгляд. — Она может быть ненавистью. Может быть болью. Может быть огнём, в котором сгораешь, даже не сопротивляясь. Гермиона задохнулась. Боже.Это было неправильно.Слишком честно.Но он даже не моргнул. — Возвращаясь к Вашему вопросу,Скитер,Да.Я люблю свою жену. Простое предложение.Такое короткое.Но Гермиона услышала в этом предложении слишком многое. Именно поэтому её охватило чувство, которому она не могла дать название. Не страх.Не облегчение.Что-то среднее, что-то неконтролируемое.Что-то, что сжалось внутри так крепко, что дышать стало сложно. Скитер торжествующе улыбнулась, ловя момент, когда напряжение между ними стало ощутимо густым, почти зримым. — Что ж, мистер и миссис Малфой, я узнала всё, что хотела. Она грациозно поднялась, стряхивая несуществующую пылинку с рукава мантии. — Заголовок выйдет просто замечательный. Она прикрыла глаза, наслаждаясь предвкушением. — «Любовь и кровь: как грязнокровка стала символом новой эпохи». Гермиону передёрнуло.Это было даже хуже, чем она ожидала. Скитер поправила очки, мило им улыбнулась и, не сказав больше ни слова, шагнула в камин. Щелчок. Вспышка зелёного пламени.И она исчезла. В комнате повисла тишина.Они остались одни. Гермиона и Драко.Слишком близко.Слишком молчаливо. Они смотрели друг на друга, но ни один из них не знал, что сказать. Как будто любое слово могло сломать что-то хрупкое, но важное. Как будто открылось слишком многое, и теперь это нельзя было просто закрыть обратно. Тишину прервало лёгкий хлопок воздуха. — Миссис? Мистер? Тинки осторожно посмотрела на них, склонив голову. — Вам что-нибудь нужно? Драко моргнул, словно только что вышел из транса. Он медленно перевёл взгляд на эльфийку, потом снова на Гермиону. — Я… — он замолчал, будто сам испугался того, что скажет. Затем, собравшись с мыслями, выдавил: — Я хотел бы позавтракать. Он сказал это так, будто впервые в жизни говорил что-то настолько обыденное. А потом, после короткой паузы, с тем же робким напряжением, которое Гермиона никогда не видела в нём прежде, добавил: — Присоединишься? Она не ответила сразу.Она не понимала, почему это звучало… так.Так, будто это не просто завтрак. Так, будто если она скажет «нет», то оборвётся что-то большее, чем просто утренний приём пищи. Она сделала вдох, затем медленно кивнула. — Хорошо. Драко отвернулся первым, но перед тем, как шагнуть к выходу, она заметила, как его плечи расслабились. Тинки накрыла стол с размахом, который был больше похож на королевский пир, чем на обычный завтрак. Золотые подносы с выпечкой — круассаны, слоёные булочки с корицей, медовые тарталетки. Блюда с мясом — тонкие ломтики жареного бекона, нежные стейки с кровью, запечённые сосиски с пряностями. Фрукты, нарезанные так, будто их укладывали не эльфы, а дорогие французские шеф-повара. Бокалы с тыквенным соком, свежезаваренный чай, ароматный кофе. И — конечно же — бутылка огневиски в самом центре стола. Они ели молча.Иногда встречались взглядами. Но никто не знал, что сказать.После всего, что произошло ранее, слова казались какими-то… лишними. Драко медленно потянулся за бутылкой огневиски.Гермиона вскинула бровь.Он усмехнулся. Сперва налил в её бокал. Гермиона жадно приняла его ,поднесла к губам, сделала глоток, чувствуя, как жидкость растекается жаром по горлу. Но ощущение неловкости не исчезло.Им всё ещё было сложно говорить. Она первая нарушила молчание, решив разбавить обстановку, разрезав напряжение лезвием логики. — Что нам делать? Драко тут же оживился.Будто сам хотел сбежать в обсуждение, лишь бы не зацикливаться на том, что витало в воздухе. — Нам нужно найти способ изменить структуру Империуса, — сказала она. — Нам нужно скрыть тот факт, что твоя дверь в сознании нарушена, — парировал он. Гермиона сжала челюсти. — Нам нужно найти способ убить Волдеморта, Драко. Это важнее. Она начинала раздражаться. Драко медленно поставил бокал, посмотрел на неё внимательно. — Мы уже знаем наш единственный способ, Гермиона. Он произнёс её имя так, будто ставил точку.Без сарказма, без приказа, но с весом.Спокойно. Чётко. Неоспоримо. Гермиона сглотнула.Она не хотела соглашаться.Но внутри всё сжималось от понимания, что другого выхода просто нет. Если они завершат заклятье Галлорита… Если исправят ошибку Аделин и Арманда… Они не просто сломают проклятье.Они создадут новое.Они сотрут Волдеморта.Перепишут его историю. Заставят реальность повернуться в иную сторону, лишат его существования в принципе. Но… Империус. Если она найдёт способ изменить его структуру, если сумеет, если справится… То как убить Волдеморта она всё ещё не знала.Гермиона медленно вдохнула, опуская взгляд в тарелку. — Хорошо, — её голос прозвучал тихо. — Я согласна. Но был ещё один вопрос.Единственный.Она подняла глаза, встретилась с его взглядом. — Как нам убедить камень, что мы влюблены? Драко напрягся. Она увидела, как за секунду в его лице появилось напряжение, как его пальцы сильнее сжали столовый прибор.Он не отвёл взгляд, но в его глазах что-то мелькнуло.Что-то, что она не могла разобрать. Он ответил коротко, ровно, но с каким-то скрытым надломом: — Не знаю. Гермиона первой отвела взгляд. Они продолжили есть молча.