Часть 55

Гермиона лежала, расслабившись под его руками, позволяя себе отключиться от бесконечного напряжения. Драко медленно массировал её голову, его пальцы мягко скользили по коже, спускаясь к её шее, слегка сжимая мышцы, разминая каждое напряжённое место. Когда он задел особенно чувствительную точку, Гермиона выдохнула чуть громче обычного, издав едва слышный стон, и тут же услышала его приглушённый смешок. Она тут же открыла глаза и посмотрела на него исподлобья. — Что? — её голос был немного хриплым, но она не стала это скрывать. — Ничего, — Драко улыбнулся, даже не скрывая довольства. — Просто приятно знать, что я могу довести тебя до звуков удовольствия не только злостью. Гермиона закатила глаза и хотела что-то парировать, но он вдруг сменил тон. — Грейнджер… я так и не поблагодарил тебя, — произнёс он неожиданно тихо. Она нахмурилась. — За что именно? — За то, что спасла меня, — его голос звучал слишком серьёзно. Гермиона приподнялась на локтях. — Это не только моя заслуга. Мне помогла Тинки. — И всё же, — Драко слегка наклонился к ней, его взгляд был тяжелее, чем обычно. — Ты не должна была этого делать. Не должна была идти в огонь ради меня. Не должна была собирать меня по частям. В груди что-то неприятно сжалось. Она резко села, разрывая между ними дистанцию, но её руки предательски начали дрожать, и в этот момент её эмоции словно взорвались внутри. Её сердце забилось так сильно, что она почти не слышала собственных мыслей. — Ты ведь понимаешь, что всё это неправильно, да? — её голос дрожал, но она не могла остановиться. Она указала рукой на пространство между ними, словно пытаясь обозначить невидимую стену, которую они оба столько лет выстраивали. — Я пленница в твоём доме. Да, чёрт возьми, я пленница в собственном теле! Её руки сжались в кулаки, прежде чем она с силой ударила ладонями по своим коленям, пытаясь выплеснуть хоть часть той боли, которая разрывала её изнутри. — Мы не можем просто так лежать на диване …мы не можем засыпать вместе держась за руки..мы…мы не должны даже вместе находиться, Драко. Истерика,её накрыла истерика. — Ты — генерал армии пожирателей смерти, Малфой. А я… я… Она не успела договорить.Его руки сжали её лицо, не грубо, но настойчиво. Драко потянул её к себе, останавливая в миллиметре от своего лица. Гермиона замерла, её дыхание сбилось, а в глазах отразилась вся её внутренняя буря. Она хотела оттолкнуть его, хотела кричать, но не могла. Его взгляд приковал её, словно заворожил, и она чувствовала, как её сопротивление тает, оставляя только оголённые нервы и невыносимую правду. — Ты, Гермиона Грейнджер, — его голос был низким, тихим, почти угрожающим, но в нём была такая неизбежность, от которой у неё пошли мурашки. — Умная, властная и чертовски раздражительная женщина. Он смотрел прямо ей в глаза, его пальцы слегка дрожали, но хватка не ослабевала. В его взгляде было что-то, что заставляло её чувствовать себя обнажённой. — А я, Драко Малфой, — он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово. — Чёртов ублюдок, убийца,пожиратель,генерал…человек…человек который не заслуживает прощения за всё то, что натворил. Гермиона не отводила взгляда, в её глазах блестели слёзы, но она не позволила им скатиться. Она чувствовала, как её сердце разрывается на части, как каждая клетка её тела кричит о том, что нужно бежать . Бежать что бы не видеть то,что она видела в этих серых глазах. — И ты… — Драко говорил медленно, словно запечатывал правду в воздухе между ними. — Единственная, кто посмела шагнуть в самую тьму и вытащить меня оттуда. Единственная, кого я бы предпочёл видеть в своём аду. Он немного сильнее сжал её лицо, заставляя её слушать. — И, возможно, единственная, кто когда-либо был мне по-настоящему нужен. Гермиона не могла дышать.Эти слова, этот взгляд, это ужасное понимание между ними.Они не должны были быть друг для друга тем, кем стали. Он поцеловал её.Это было неправильно. И всё же — ничего в жизни ещё не казалось таким настоящим. Это был поцелуй, который нарушал каждую границу, которую она так отчаянно пытались удержать. Драко целовал её настойчиво, но не требовательно, его губы были тёплыми, мягкими, но за этой нежностью скрывалось нечто более глубокое — отчаяние, страх, потребность. Его руки дрожали, когда он притянул её ближе. В этом поцелуе было всё: и боль, и надежда, и та самая тьма, которая тянула их друг к другу, несмотря на все запреты. Гермиона чуть оттолкнула его, буквально на несколько сантиметров, закрыла глаза, и слёзы наконец прорвались, скатываясь по щекам. — Драко, — её голос был почти неслышным, сломанным. —Пожалуйста ,мы не можем. Мы не должны.Мы враги. Он прерывисто дышал, тяжело, обжигал своим дыханием её губы. Потом медленно, осторожно наклонился ближе и поддел её подбородок пальцами, вынуждая снова посмотреть на него. Его глаза были полны боли, но в них также горел огонь, который она не могла игнорировать. — Мы всегда были чем-то больше, чем просто враги, — прошептал он, и его слова прозвучали как приговор, как признание. Гермиона посмотрела в его серые, пронзительные глаза, и её внутренний голос, кричавший, что это ошибка, вдруг оборвался. Она больше не могла сопротивляться. Больше не могла отрицать очевидное. В этот раз поцеловала его она. Их губы вновь слились, но этот поцелуй был другим — медленным, болезненным, жадным. Их языки переплетались в чем-то настолько неправильном, что казалось, будто они разрушили всё, во что верили. Он пал.Пал перед огнём, который разгорался между ними, и больше не хотел отступать. Драко потянул её ближе, притягивая к себе так, что через секунду Гермиона оказалась у него на коленях. Она немного отстранилась, не разрывая зрительного контакта, а он просто смотрел на неё. Смотрел так, как не смотрел еще ни на одну женщину. Не с вожделением. Не с голодом.С восхищением.С болью.С осознанием, которое он не мог произнести вслух. Она медленно потянула подол своей кофты вверх, не отводя глаз. Материя упала на пол, открывая перед ним больше её тела, и в этот момент Драко резко сглотнул. Он был настолько поглощён ею, настолько заворожён каждым её движением, что на мгновение даже забыл дышать. — Ты красивая… Сорвалось с его губ без капли сомнений. Он провёл языком по её ключице, горячо, неспешно, смакуя её вкус. Его пальцы скользнули по спине, ловко нащупали застёжку бюстгальтера, и одно лёгкое движение — ненужная ткань исчезла где-то на полу. Но он не отрывал взгляд от её лица. Гермиона дрожала. Не от стыда, не от смущения.От интимности.От этого момента, которого им нельзя было испытывать.От осознания, что она вновь добровольно доверяет ему своё тело.От осознания, что он доверил ей своё сердце. — Гермиона, — прошептал он, и его голос был полон печали . — Я… Она не дала ему договорить, не дала сказать то что она не готова была услышать, даже если сказать он хотел совершенно другое . Она накрыла его рот поцелуем не давая словам вырваться наружу. Именно сейчас, на одно мгновенье, она позволила себе почувствовать. Позволила себе быть слабой. Позволила себе быть его. И в этом была их погибель.И их спасение. Драко разорвал их поцелуй медленно. — Я не могу… — его голос дрогнул, став тише, словно он боялся, что даже воздух вокруг них подслушает его слова. — Я не могу больше делать вид, что ты для меня просто… случайность. Ты входишь в комнату, и весь мир будто замирает. Ты говоришь, и я ловлю каждое слово, как будто оно последнее. Ты смотришь на меня, и я чувствую, как что-то внутри меня… перестраивается.Я.. я не знаю, как это объяснить, но ты… ты стала тем, вокруг чего вращается все. Понимаешь? И я не могу больше делать вид, что это не так. — Я всегда буду недостоин тебя, — его голос сорвался, словно он балансировал на тонкой грани между безумием и отчаянием. — Я знаю это. Но я слишком эгоистичен, чтобы молчать. Я слишком слаб, чтобы сказать... — Замолчи, — прошептала она, прерывая его слова своим поцелуем. Их губы слились в жгучем потоке огня, полном боли и желания. Она чувствовала, как его руки сжимают ее талию, притягивая ближе, ближе, пока между ними не осталось ни капли воздуха. Их дыхание смешалось, горячее и прерывистое, словно они пытались вдохнуть друг друга, стать одним целым, хотя знали, что это невозможно. Драко не стал сопротивляться . Слова здесь уже не помогали бы. Они были лишними, ненужными в этом хаосе чувств, который захлестнул их обоих. Его рука сжала её грудь, а другая крепко держала за шею, не давая ей отстраниться слишком сильно . Её пальцы быстро, но робко расстёгивали пуговицы на его рубашке. Каждое прикосновение её кожи к его заставляло сердце Драко биться быстрее. Он целовал её, притягивая к себе так близко, насколько позволяло её тело. Гермиона провела пальцами по его обнаженному торсу, ощущая под своими ладонями каждый мускул, каждую дрожь, которую вызывало ее прикосновение. Ее дыхание сбивалось, сердце колотилось так громко, что, казалось, его эхо разносилось по всей комнате. Она понимала что это неправильно, что они не должны, что это невозможно… но остановиться было уже нельзя. Ее рука дрогнула, когда она дотронулась до его ширинки, быстро расстегнув ее, и сунула руку внутрь, ощущая, как его член напрягся, а тело отзывается на прикосновение. Драко застонал, его губы нашли ее шею, горячие и влажные, оставляя следы поцелуев, которые обжигали ее кожу. Он знал, что это безумие, что они обречены, что мир вокруг них никогда не примет этого, но он не мог остановиться. Он любил ее. Боже, как он любил ее. И это осознание било по нему, как проклятие, разрывая его изнутри. Она знала, что они не могут быть вместе. Знала, что этот момент — лишь миг, украденный у реальности, который обернется для них обоих еще большей болью. Но сейчас она не хотела думать об этом. Сейчас она хотела только его. Его прикосновений, его поцелуев, его тела, которое так отчаянно отвечало на каждое ее движение. Он застонал, когда ее рука двинулась снова, и он почувствовал, как его разум затуманивается от желания. Он хотел кричать, хотел остановить ее, хотел сказать ей, что любит ее, но слова застряли у него в горле. Вместо этого он только притянул ее ближе, целуя ее так, как будто это был их последний поцелуй. И, возможно, так оно и было. Драко не прерывал поцелуя. Его губы не отпускали ее, словно боялись, что если он остановится, то он снова начнет говорить. Он стянул с нее штаны, не позволяя себе оторваться от ее губ даже на мгновение. Он лизал, посасывал, исследовал каждую часть ее кожи, как будто хотел запомнить ее навсегда. Его пальцы скользнули под ткань ее трусиков, и она вздрогнула, когда он погрузил свои пальцы в нее. Она выгнулась, застонала, но он не позволил ей сократить расстояние между ними. Его рука двигалась ритмично, уверенно, а другой он прижимал ее к себе, не давая ей отдалиться. Она откинула голову назад, ее дыхание стало прерывистым, губы приоткрылись в беззвучном стоне. Гермиона открыла глаза и встретилась с его взглядом. Его глаза, они горели. В них читалось то, что он не мог выразить словами. Он взглядом клялся ей в любви, в преданности, в том, что он принадлежит ей полностью, без остатка. Она насаживалась на его пальцы, стонала, не отрывая взгляда от него. И когда ее тело начало подрагивать, приближаясь к краю, когда каждый мускул напрягся, готовый сорваться в объятия оргазма, он резко вынул пальцы. Вместо них он посадил ее на себя, заполнив ее полностью, заставив ее закричать. Это был крик, в котором смешалось все — и удовольствие, и боль, и та невыносимая жажда, которая пылала между ними, как огонь, который нельзя было потушить. Ее тело изгибалось, покачиваясь на нем, подчиняясь его ритму. Он слегка приподнимал ее, давая ей ощущение полного погружения, каждый раз заставляя ее чувствовать, как она теряет контроль. Ее пальцы впились в его волосы, сжимая их так сильно, что ему стало больно, но он не останавливался. Ее рука скользнула к его шее, слегка сжав горло, и он застонал, его глаза закрылись на мгновение, но затем снова встретились с ее взглядом. Тело Гермионы тряслось , волны удовольствия накрывали ее снова и снова, и она не могла сдержать стонов, которые вырывались из ее груди. А потом, на выдохе, когда ее разум уже почти отключился, она прошептала: — Ненавижу тебя… Ее голос дрожал, но в этих словах не было злости. Была боль, была страсть, была та самая невыносимая правда, которую они оба старались игнорировать. Она ненавидела его за то, что он сделал с ней. За то, что показал ей свою душу. Он не ответил. Вместо этого он притянул ее ближе, его губы нашли ее шею, слизывая пот с её липкого тела. Его движения стали еще интенсивнее, еще глубже, будто он хотел доказать ей, что понимает. Понимает эту ненависть к себе, которая грызла его изнутри, которая не давала ему покоя. Он ненавидел себя за то, кем он был, за то, что сделал, за то, что не мог быть тем, кем она заслуживала. И она снова закричала, ее тело содрогнулось в новом витке удовольствия, а ее пальцы впились в его плечи, оставляя следы, которые, она знала, останутся навсегда.Но он не останавливался, его ритм стал еще более настойчивым, еще более требовательным, как будто он хотел, чтобы она почувствовала, что это не просто секс. Что это не просто страсть. Что это что-то большее, что-то, что он носит в себе, даже если никогда не озвучивал. Драко кончил с протяжным стоном, который вырвался из его груди и слился с ее губами. Его тело напряглось, каждое мускульное волокно будто взорвалось от невыносимого удовольствия, а его руки сжали ее так сильно, что она едва могла дышать. Она медленно вдохнула, пытаясь отдышаться, пытаясь осознать, что только что произошло. Запомнить каждую деталь. Его лицо. Его глаза. Этот чертов взгляд, который выворачивал её наизнанку. Драко всё ещё держал её в своих объятиях, его горячее дыхание касалось её кожи. Потом он медленно опустил голову и прислонился лбом к её лбу. Тишина.Та самая, что бывает после бури. Когда дыхание выравнивается, но сердце всё ещё продолжает биться слишком быстро. Гермиона осторожно сползла с него, её кожа до сих пор горела, а Драко неуловимым движением наколдовал одеяло и укрыл их обоих. Молча, он протянул руку к бутылке, взял виски и отпил до дна. Она повторила за ним. В воздухе пахло сексом и чем-то ещё… чем-то, что висело между ними, густым и тяжёлым . Драко лёг рядом, притянул её к себе, не давая ей отстраниться, и крепко обнял. Затем он поцеловал её.Но не так, как раньше.Без дикого голода. Без страсти.Он поцеловал её мягко, медленно, сначала в губы, потом в кончик носа, а затем в лоб. Глубоко выдохнул.Будто наконец-то смирился. — Нам нужно продолжать поиски, — наконец сказала она. Её голос звучал чуть хрипло, будто прорезая вязкую тишину, окутывающую их. Она встала, обернула себя одеялом и,не оглядываясь, направилась к стеллажам за новой книгой. Драко остался лежать на диване,обнажённый, лениво прикрыв глаза, но не спал. — Мне вообще-то холодно, — пробормотал он, фыркнув. Гермиона крепче сжала края одеяла, пряча улыбку. — Так наколдуй себе ещё одно. Её голос прозвучал спокойно, даже слегка насмешливо, но внутри всё сжималось , а под её пальцами всё ещё горит ощущение его кожи. Драко не открыл глаз. — Лучше вернись обратно. Он произнёс это негромко.Гермиона прикусила губу. Взяла книгу. И развернулась обратно. По дороге к дивану её взгляд невольно зацепился за него — за линию ключиц, за бледную кожу, покрытую лёгкими следами её ногтей, за чуть приоткрытые губы. Запомни.Запомни это мгновение. Когда она опустилась обратно на диван, удобно устроившись между его ног, он медленно окинул её лицо взглядом, словно запоминая каждую деталь, а затем наклонился ближе и уткнулся носом в её шею. — Что читаем на этот раз? — его голос был низким, тёплым, лениво-заинтересованным. Гермиона молча перевернула книгу, показывая ему обложку. «Рудокоп и Магия: Инженеры, алхимики и архитекторы шахт Британии». Драко положил подбородок ей на плечо, небрежно заглядывая в текст. — Очаровательно. И зачем нам это? — Возможно, здесь есть имя того, кто обустраивал Огненную шахту. Кто проектировал её для полноценной работы. Он хмыкнул, подмечая: — Говорят, в той шахте драгоценности добывали с помощью огня. Одна из причин, почему её так прозвали,кстати. Благо в этой книге рядом с фамилиями были колдографии, и один мужчина с глубокими ожогами на лице привлёк её внимание. — Смотри, — Гермиона ткнула пальцем в изображение. — Он явно работал с огнём. Драко скользнул взглядом по колдографии, его брови слегка приподнялись. — Похоже на то. Она пробежалась глазами по тексту под изображением. — Эдмунд Флинт, инженер-рунолог. Судя по всему, именно он отвечал за систему добычи в Огненной шахте. И смотри, он жил в том же городке, откуда были рабочие. — Эм… Грейнджер, не хочу тебя расстраивать, но это было чёртову тучу лет назад, — Драко лениво потёр висок. — Как и эти рабочие, он уже давно сгнил в земле. Гермиона закатила глаза, отмахиваясь. — Я в курсе, Малфой. Но у него явно были дети, а у его детей — их дети. И они передавали знания из поколения в поколение… — Всё-всё, хватит, я понял! — перебил её Драко с усмешкой и, не раздумывая, наклонился, целуя её в ключицу. Гермиона дёрнулась от неожиданности, но он лишь ухмыльнулся. — Плюс десять очков Гриффиндору. Он откинул книгу в сторону и потянулся за бутылкой огневиски. — Давай выпьем и спать. Похоже, завтра нас ждёт увлекательное путешествие на север Британии.