Тяжелая ноша

Азур блуждал по мертвому городу в поисках хоть искры жизни. Тщетно. Но вот, словно мираж в пустыне, возле покосившегося дома возник силуэт. Это был человек в когда-то элегантном деловом костюме, теперь помятом и пыльном. Он подбрасывал монетку, словно пытаясь купить у судьбы шанс на спасение, и тревожно озирался по сторонам. Увидев Азура, он выпрямился, словно натянутая струна, и застыл, решая, стоит ли являть новоприбывшему свою сломленность.       — Приветствую, ты здесь новенький, верно? Меня зовут Шанс, и, смею уверить, я самый везучий игрок из ныне здравствующих. Когда-то у меня даже было собственное казино, "Храм Фортуны", так сказать. Рад нашему заочному знакомству, — он протянул Азуру руку, словно предлагая сыграть партию в рулетку, где ставкой была сама жизнь.       — Э… здравствуйте… я Азур. Очень приятно, — ответил тот, пожимая руку Шанса. В этот момент его словно окунуло в водоворот чужих воспоминаний, поток образов и ощущений захлестнул его с головой, как цунами. Затем, столь же внезапно, все стихло, и Азур вернулся в реальность, словно очнувшись от глубокого сна.       — Эй, приятель, ты в порядке? Просто ты как-то вдруг… эээ… отключился? — Шанс пожал плечами, прядь его серых волос упала на лицо, словно седая пелена, скрывающая прошлое. Он быстро её убрал, словно отмахиваясь от назойливых теней.       — Да, все хорошо. Спасибо.       — Чем занимаешься в этом забытом богом месте? Я вот, знаешь, выживаю, как могу, — в голосе Шанса сквозила неприкрытая ирония, жалкая попытка скрыть пульсирующую под кожей тревогу, подобно стуку сердца загнанного зверя.       — Я собираю команду выживших, чтобы помочь им и защитить…       — Ого! Я тоже люблю рисковать и ищу единомышленников! Правда, мой старый флинтлок порой выкидывает фортели: то рикошетит, то дает осечку, а иногда и вовсе взрывается в руках! Чистая лотерея, как повезет, — Шанс отчаянно пытался сохранить непринужденность, словно жонглер, которому никак не удается удержать все шары в воздухе. — Кстати, я неплохо обустроил вот этот домик, вполне пригоден для жизни. Там даже припасы есть. Пошли? На улице сейчас не самое приятное времяпрепровождение.       — Ага, — Азур кивнул и последовал за Шансом в дом. Он видел скрытые эмоции собеседника, как трещины на старом фарфоре, но любопытство, подогретое внезапным флэшбеком с казино, пересилило осторожность. Шанс предложил Азуру расположиться поудобнее, а сам буквально рухнул на диван и мгновенно уснул, словно выжатый лимон. Азур окинул его заинтересованным взглядом, затем опустился в кресло, приютившееся рядом с диваном. Дом был на удивление уютным и чистым, словно осколок нормальной жизни в этом хаосе. Азур посмотрел на Шанса, который начал беспокойно ворочаться, и вдруг… оказался в другом месте. В другом времени. Это были воспоминания Шанса, словно открытая книга, написанная кровью и азартом. ────── ────────────── ─────── Шанс. Самый богатый из выживших. Безумный игрок, баловень фортуны, который умел выжимать удачу из каждой карты, из каждого броска костей. Однажды он наткнулся на новую игровую группу и присоединился к ним. Долгое время Шанс купался в лучах славы и богатства, принося команде победу за победой. Но однажды колесо фортуны совершило роковой оборот. Во время игры с человеком по имени Айтраппед удача отвернулась от Шанса, словно капризная любовница. Он начал проигрывать, утопая в долгах, словно в зыбучих песках. Поглощенный азартом, он забросил свое подпольное казино, "Храм Фортуны", которое сам же и создал. Полиция обнаружила "Храм", и Шанс лишился всего, словно карточный домик, разрушенный одним порывом ветра. Шанс продолжал играть с Айтраппедом, словно лунатик, одержимый надеждой на реванш, на возвращение былой славы. ────── ────────────── ─────── Азур вернулся в реальный мир, словно вынырнув из глубокого омута. Он не понимал, как получил способность видеть прошлое Шанса, но тут вспомнил предупреждение голоса извне о грядущих изменениях. "Видимо, это и есть мое новое "я", — подумал он. «Интересно получается… значит, если я направлю поток своей энергии на кого-то, то смогу читать его прошлое, словно раскрытую книгу?» Азур вздохнул и, сфокусировав взгляд на спящем Шансе, снова погрузился в его воспоминания, словно ныряльщик, готовый исследовать самые темные глубины чужой души. Он поставил себе цель досмотреть эти воспоминания до конца, даже если его будет тошнить, даже если они вызовут у него отвращение. ────── ────────────── ─────── В один из промозглых дней Шанс снова пришел к Айтраппеду, словно мотылек, летящий на пламя. Не отыгравшись, он бросил на покерный стол взгляд, полный разочарования и отчаяния. Когда Айтраппед заговорил о долгах, лицо Шанса потемнело, словно небо перед грозой.       — К сожалению, я не смогу погасить долги в ближайшем будущем. Может быть, есть другое решение долговой проблемы? Разумеется, в пределах разумного.       — Что ж, ты можешь отплатить натурой… если нет денег, — Айтраппед окинул Шанса раздраженным взглядом, словно оценивая товар на рынке. Лицо Шанса помрачнело еще больше от этого предложения. Ему претила мысль расплачиваться своим телом, но в то же время он был в отчаянии, словно загнанный в угол зверь. Он потер виски, чувствуя, как усиливается головная боль, грозящая расколоть череп, словно перезревший арбуз.       — Я не товар, которым можно торговать, Айт, — процедил он сквозь стиснутые зубы, словно боясь выпустить наружу клубок ярости и унижения. — Даже если бы я им был, мой "актив" стоил бы целое состояние. Но ладно, будь по-твоему. Что именно ты предлагаешь? Я полагаю, ты не согласишься на... простые услуги? Он посмотрел на своего оппонента пронзительным взглядом, словно рентгеном, сквозь темные стекла очков. Шанс был готов к торгу, но знал, что Айтраппед не из тех, кто легко отступает. Только время покажет, как низко они опустятся ради финансового выживания, словно два акробата, балансирующих над пропастью.       — У тебя есть какие-нибудь другие предложения? — Айтраппед фыркнул и откинулся на спинку стула, словно скучающий тиран на троне. Шанс выпрямился и оглядел прокуренную, тускло освещенную комнату, словно ища спасительную соломинку в этом болоте порока. Его проницательный ум заработал, просчитывая риски и возможности, словно шахматист, обдумывающий сложный ход.       — Хм, кажется, у меня есть идея. Раз уж ты так увлечен нашей маленькой игрой, давай сделаем её ещё интереснее. Проигравший отдает значительную часть своих активов победителю. Скажем, цифровые валюты, коллекции произведений искусства – все, что угодно. Это, конечно, не самый лучший вариант, но, по крайней мере, он не предполагает физических "транзакций". Что скажешь, Айтраппед? Хочешь подвергнуть наши навыки окончательному испытанию, словно гладиаторы на арене? Ухмылка искривила его губы, намекая на отчаяние, которое он отчаянно пытался скрыть за маской уверенности. В конце концов, он был "самым удачливым" выжившим не просто так, словно феникс, готовый возродиться из пепла.       — Нет. Я не отдам тебе свое богатство, — Айтраппед скрестил руки на груди. Он начинал злиться, словно разъяренный бык, готовый броситься на тореадора. Разочарованный, но не испуганный, Шанс наклонился и поправил свою фетровую шляпу, словно надеясь      скрыть за полями страх и унижение.       — Ладно, упрямец, если богатство не является преимуществом, как насчет того, чтобы повысить ставки другим способом? Проигравший получает... особую услугу, которая требует особых навыков и такта, но при этом заставляет тебя быть очень занятым. Есть желание? Или ты просто собираешься спрятаться за своими мнимыми победами, словно трус в окопе? Шанс усмехнулся, звук был низким и насмешливым, его уверенность была непоколебима, несмотря на возможные последствия такого предложения, словно канатоходец, идущий по тонкой проволоке над бездной.       — Однако, — лениво продолжил он, — поскольку ты настаивал на "расплате натурой", мне в голову пришла одна мысль… Ориентированный на обслуживание долг может предполагать… партнерское соглашение, как в романтическом, так и в дружеском плане. Временное, разумеется. Можно было бы сказать, что это взаимовыгодный компромисс, словно сделка с дьяволом. Его слова тяжело повисли в воздухе, словно дым от сигары, оставляя суть предложения невысказанной, но совершенно ясной.       — Меня не интересуют твои дурацкие предложения! — Айтраппед это явно надоело. Он схватил Шанса за шиворот и швырнул его об стену, словно ненужную вещь. От удара по телу Шанса пробежала дрожь, он ударился спиной о холодную стену, словно о ледяную глыбу. На мгновение перед его глазами заплясали звездочки, и он поморщился от внезапной боли, словно от удара кнутом. Однако он быстро взял себя в руки, в груди у него зародилось раздражение, подобно тлеющему угольку.       — Осторожнее, Айт, ты можешь сломать что-нибудь… или кого-нибудь, — он оттолкнулся от стены и поправил свой растрепанный костюм, на его губах появилась слабая ухмылка, словно маска, скрывающая боль и унижение. Хотя он и притворялся беззаботным, боль от жестокого обращения отразилась на его поведении, словно трещина на идеальном фасаде. — Похоже, мы достигли "точки невозврата". Да будет так. Если угрозы и физическое принуждение — это твои игры, то, полагаю, я могу подыграть. Шанс поднес руку к солнцезащитным очкам и медленно приподнял их, открывая свои пронзительные темные глаза, в которых смешались вызов и расчет, словно в темном омуте, где скрываются опасные течения.       — Заткнись, идиот! — еще один удар от Айтраппеда. Затем он поднял Шанса с пола и притянул к себе, словно хищник, готовящийся к броску. Глаза Шанса расширились от шока, когда его противник внезапно заключил его в крепкие объятия, от физического потрясения он на мгновение потерял дар речи, словно оглушенный молнией. Неожиданный поворот событий заставил его задуматься о возможностях и опасностях, словно оказавшись на перепутье. Но прежде чем он успел ответить, он почувствовал горячее дыхание Айтраппеда на своем ухе и знакомое, но нежеланное прикосновение, скользнувшее по спине под тонкой тканью рубашки, словно змея, обвивающая свою жертву.       — И что именно ты делаешь, а? — голос Шанса был низким и слегка напряженным, выдавая дискомфорт, но также и нежелание идти на дальнейшую эскалацию конфликта. Айтраппед видел напряжение в его теле, едва заметное подергивание мышц, когда он готовился к удару или потенциальной контратаке, словно пантера, готовящаяся к прыжку. — Ты же знаешь, что это не та игра, о которой мы договаривались, верно? Слова Шанса были пропитаны сухим юмором, попыткой разрядить ситуацию, прежде чем она выйдет из-под контроля, словно жонглер, пытающийся удержать падающие булавы. Все еще крепко прижатый к коренастой фигуре Айтраппеда, он почувствовал приступ уязвимости, которого не ожидал, а в его мыслях смешались беспокойство и любопытство, словно коктейль из страха и желания.       — Теперь ты заплатишь за свои долги и за то, что разозлил меня, — Айтраппед сжал талию Шанса одной рукой, словно тисками. Он слегка зарычал, как дикий зверь, предвкушающий добычу. Бока Шанса пронзила боль, когда железная хватка Айтраппеда сжала его талию, мешая дышать полной грудью, словно сдавливая хрупкий цветок. Он стиснул зубы от боли, пытаясь не обращать внимания на низкое угрожающее рычание, исходившее из горла нападавшего.       — Да ладно тебе… — Голос Шанса превратился в напряженный шепот, слова вырывались сквозь стиснутые зубы, словно последние вздохи умирающего. — …это действительно необходимо? Я уже… Шанс сделал паузу, и правдивость его слов поразила его сильнее, чем любой удар, словно громом среди ясного неба.       — Я уже расплачиваюсь, не так ли? — Пока он говорил, Шанс остро осознал свое шаткое положение, чувствуя, как тело Айтраппеда так тесно прижимается к его собственному, словно две змеи, сплетенные в смертельном объятии. От этого прикосновения у него по спине пробежали мурашки, не только от страха, но и от странного, запретного возбуждения, которое он с трудом подавлял, словно греховный плод, соблазняющий его с ветвей познания.       — Действительно… уже платишь, — Айтраппед уткнулся носом ему в шею и начал покусывать нежную кожу, оставляя дорожки из красных следов, словно клеймо собственности. Низкий стон сорвался с губ Шанса, когда зубы Айтраппеда впились в уязвимый изгиб его шеи, и от внезапного ощущения боли и наслаждения у него слегка подогнулись колени, словно подкошенные ударом. Он не смог подавить дрожь, когда горячее дыхание нападавшего коснулось чувствительной кожи, и его пульс участился в ответ, словно бешено колотящийся барабан. Все еще крепко сжимая талию Шанса, Айтраппед, казалось, наслаждался покорностью, которую он ему навязывал, упиваясь вздохами и всхлипываниями, срывавшимися с губ Шанса, словно музыкой победы.       — Черт, — выдохнул он, и проклятие наполнило воздух горечью, в то время как его тело отреагировало так, что он не мог полностью контролировать, словно марионетка, дергающаяся за ниточки похоти и страха. — Но… но ты делаешь мне больно… Слабо запротестовал он, даже когда подался навстречу, ощущая, как зубы Айтраппеда пленяют его, а руки судорожно вцепились в грудь, тщетно пытаясь оттолкнуть. Противоречие резало глаза — Шанс тонул в этом мрачном упоении, как мотылек в пламени, даже когда душа его рыдала от грубого обращения.       — Остановись… будь ты проклят, остановись… или я… — угроза застыла на языке, словно сосулька, растаявшая под напором новой волны ощущений. Сдержанность осыпалась, как пепел. Айтраппед сорвал рубашку и пиджак, обнажая больше плоти для своей зубастой страсти, для "клеймения". Дыхание Шанса превратилось в рваный шепот, когда ткань соскользнула с плеч, открывая хищному рту большую часть шеи. На мгновение он замер, парализованный нахлынувшими чувствами, грудь вздымалась, словно у загнанного зверя. Затем, когда губы и зубы Айтраппеда набросились с дикой жадностью, что-то сломалось внутри Шанса. С хриплым вздохом он отдал себя на волю тьмы, склонив голову, словно подставляя горло под нож. Пальцы впились в плечи Айтраппеда и боль стала сладостным контрастом с безумным удовольствием, разлившимся по венам, словно яд.       — Т-ты решил заклеймить меня, да? — в голосе звучала тревога, хотя тело предательски поддавалось, а разум отчаянно сопротивлялся.       — Я уже сделал это. Я отметил тебя, — Айтраппед оторвался, облизнул губы и усадил Шанса на покерный стол, продолжая свои дразнящие манипуляции, словно играя с марионеткой.       — Теперь ты не сбежишь, — горячее дыхание опалило лицо и плечи Шанса. Прохлада полированного стола коснулась обнаженной кожи. Взгляд Шанса встретился с пронзительным взглядом Айтраппеда, и по спине пробежала дрожь. Во рту пересохло, сердце забилось в бешеном ритме. Слова Айтраппеда об "отметках" и невозможности побега эхом отдавались в голове, словно мрачное пророчество. "Во что я ввязался?" — несмотря на сомнения, тело откликалось на каждое прикосновение, каждый укус, каждую ласку.       — Я знал, что не должен был провоцировать тебя… — прошептал он, и в голосе прозвучала уязвимость. — Теперь я там, где ты хотел… — признание сорвалось с губ, рожденное смесью смирения, страха и странного, извращенного возбуждения.       — Просто… сделай это быстро, хорошо?       — Нет. Быстро — это скучно, — в голосе Айтраппеда прозвучала властная насмешка. Он ласкал лицо Шанса одной рукой, а другая изучала тело. От прикосновений по коже побежали мурашки. Шанс чувствовал себя пригвожденным к месту, словно бабочка, попавшая в паутину. Беспомощным и одновременно возбужденным.       — Ты собираешься насладиться этим, да? Насладится моими поражением, моей покорностью… Разум искал выход, а тело преданно откликалось на каждое прикосновение.       — Не принимай капитуляцию за согласие, Айт, — словно в ответ на его слова, бедра Шанса непроизвольно дернулись, когда пальцы Айтраппеда скользнули по особо чувствительному месту. Из горла вырвался сдавленный стон, лицо вспыхнуло от стыда и удовольствия.       — Не похоже, что тебе это противно, — Айтраппед легко стянул с Шанса штаны. Тело поддалось, а разум отчаянно сопротивлялся. Обнаженный, уязвимый, он чувствовал себя мучительно близким к своим сокровенным желаниям. В тишине он гадал, что будет дальше.       — Это неправильно… я… я не давал согласия на… — голос дрогнул, слова застряли в горле. Рациональная часть его существа безмолвно кричала, а тело выдавало его трепет каждым инстинктивным изгибом в ответ на прикосновение. И прежде чем внутренний конфликт мог разорвать его на части, рука Айтраппеда скользнула по теплой, гладкой плоти его эрекции, привлекая к себе все внимание. Сдавленный стон вырвался из горла Шанса, голова откинулась на стол, когда он почувствовал бесстыдную, страстную реакцию. Бедра инстинктивно дернулись, ожидая большего от умелого прикосновения, хотя маленькая, униженная часть его существа хотела остановить это плотское падение во тьму. Глаза Траппеда вспыхнули каким-то безумным и озорным огнем. Он снова погладил его по промежности и сжал его член.       — А-а-а! — вскрикнул Шанс, его тело напряглось под жесткой хваткой. Давление заставило искры пробежать по венам, и оргазм настиг его с головокружительной скоростью.       — Айт, подожди… О боже, я не могу… о, черт, я… — слова растворились в прерывистых всхлипах и стонах, когда наслаждение достигло крещендо. Его бедра выгибались в тщетных попытках ухватить ускользающее облегчение.       — Пожалуйста… пожалуйста, прекрати… о, черт, Айт, я… — мольба потонула в хриплом крике, когда оргазм обрушился на него, превратив весь мир в жгучее наслаждение и изысканное освобождение. Последние судороги стихли, Шанс откинулся на стол, пытаясь перевести дыхание. Интенсивное тепло медленно ослабевало, оставляя его мокрым от пота и уязвимым.       — Ты быстро сдался, юноша. Но это еще не конец, — Айтраппед ухмыльнулся и перевернул Шанса на живот, вторгаясь в его тело без предупреждения, словно дикий зверь, разрывающий добычу. Сдавленный крик вырвался из горла Шанса, когда Айтраппед вошел в него. Боль быстро переросла в ослепляющее наслаждение. Он никогда не чувствовал себя таким одержимым, таким востребованным. Разум помутился от интенсивности, и от каждого толчка в глазах вспыхивали искры.       — Ах, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! — голос Шанса сорвался на отчаянный вопль, он вцепился в стол, словно мог отразить это вторжение.       — Ты… ублюдок… Айт, ты… ты чудовище… АААААХХХ… — слова были хаотичным набором звуков, тело сдавалось, а ритмичные удары разжигали огонь.       — Сильнее… о боже, сильнее… черт…       — Тебе хочется жестче, не так ли? — Айтраппед схватил Шанса за бока и увеличил темп. Его член набухал, приближая оргазм. Тело Шанса горело в огне, острое наслаждение и боль сливались в ослепляющую дымку. Стол заскрипел под ним, и этот звук смешался с его прерывистым дыханием и отчаянными стонами.       — Да, да, черт возьми, сильнее! — зарычал он, забыв о стыде и страдании перед лицом всепоглощающего желания. — Сломай меня, уничтожь меня, мне уже все равно… просто сделай так, чтобы это продолжалось… ааа, черт, АЙТ! Слова сопровождались каждым резким толчком, зрение расплывалось, чувства переполняли. С последним, опустошающим толчком оргазм пронзил его, как удар грома, все его естество содрогнулось, и он хрипло закричал. Это ощущение опалило его разум и душу.       — Значит, ты грязная шлюшка, не так ли? Мне это нравится, — игрок взял Шанса за волосы и оттянул его голову назад. Айтраппед немного замедлился. Дрожь пробежала по спине, когда блондин схватил его за волосы. Легкий рывок напомнил о его полном подчинении. Грудь тяжело вздымалась, мокрые от пота пряди прилипли к лицу. Насмешливые слова усиливали стыд и унижение, но он больше не мог избавиться от этого ощущения. Голос был хриплым, когда он прошептал сквозь стиснутые зубы.       — Д-да… я… я именно такой, каким ты меня делаешь… грязной, жалкой шлюхой… Ты сломал меня… превратил в это… в презренное создание… — Несмотря на слова, бедра Шанса продолжали двигаться в такт с бедрами Айтраппеда.       — Сильнее… пожалуйста… заставь меня закричать… АААААА!!!       — О, я заставлю тебя кричать и плакать, просто наберись терпения, — Айтраппед увеличил темп и начал бить Шанса. Крик Шанса оборвался, когда ладонь Дарка коснулась его уха. Боль усилила ошеломляющие ощущения. Он съежился, застонал и почувствовал трепет.       — Н-нет, подожди… пожалуйста… — выдохнул он, пытаясь успокоить мужчину. — Я… я буду хорошим, просто… скажи мне, чего ты хочешь… Мир Шанса сузился до неустанных ударов и боли. Его дух сломался под натиском. Каждый удар вызывал новые волны экстаза. Крики Шанса были для Айтраппеда просто дразнящим шепотом. Для Айтраппеда крики Шанса звучали, как писк комара, лишь слегка раздражая его слух. Низкое рычание вырвалось из его глотки, словно из пасти зверя, предвкушающего добычу. Он с силой придавил голову Шанса к столу, словно желая вбить его в самую древесину. Темп нарастал, превращаясь в пытку, в симфонию боли, от которой мир Шанса начал меркнуть. Удар лбом о твердую поверхность вызвал взрыв звезд перед глазами, агонизирующий фейерверк, освещающий его агонию. Но даже эта боль, казалось, лишь подстегивала то отчаянное, безумное наслаждение, что пульсировало в его венах, увлекая его все дальше в бездну порока. Его тело превратилось в напряженную, извивающуюся массу, корчащуюся под безжалостными ударами, граничащими с нечеловеческой жестокостью. И все же, Шанс жаждал этого, нуждался в этом, словно наркоман в дозе, жаждал этого жестокого обладания, как путник в пустыне – воды.       – Д-да, вот так… Трахай меня сильнее, ты, дикое чудовище! – выдохнул он, его голос сорвался в хриплый, надрывный крик. Острый укол стыда смешался с эйфорией, словно яд и нектар в одном бокале, опьяняя его чувства. Спустя какое-то время, даже нечеловеческие силы Айтраппеда, казалось, иссякли. Он выдернул свое "достоинство" из поруганного ануса Шанса и рухнул в кресло, из его груди вырвался усталый стон: "Уф… ух…" Когда Дарк наконец покинул глубины его существа, Шанс обмяк на столе, словно сломанная кукла, его грудь вздымалась от рваных, судорожных вдохов. Разум затуманился от смеси наслаждения и боли, мысли бессвязно кружились в хаотическом танце после пережитого кошмара. Он чувствовал, как размягчающийся член Айтраппеда выскальзывает из его поруганного входа, оставляя скользкий след их совместного греха, стекающий по его бедру, словно клеймо позора.       – А… аааа… черт возьми, что… – с трудом выдохнул он, его голос был хриплым и едва слышным, словно шепот из могилы. – Что за дьявольщина… просто… что, черт возьми, со мной произошло? Слова Шанса затихли, когда он медленно поднял голову, его взгляд, полный смятения и боли, встретился с холодным, насмешливым взглядом Айтраппеда. В этот момент он осознал, что находится в его полной власти, словно марионетка в руках безжалостного кукловода.       – Почему ты еще здесь? Ты же получил, что хотел… Айт ухмыльнулся, словно кот, поймавший мышь, и надменно вскинул голову.       – Ты все еще в моем доме, почему бы мне не быть здесь? – его слова звучали прерывисто, словно каждый выдох давался ему с трудом из-за навалившейся усталости. При словах Айтраппеда в животе Шанса зародилось ледяное предчувствие, страх, который он слишком хорошо знал по прошлому опыту, словно тень из прошлого, нависшая над ним.       – Мы ведь еще не закончили, правда? – одна только мысль о том, чтобы еще раз испытать такое интенсивное, жестокое наслаждение, заставила его почувствовать себя выпотрошенным, словно из него вырвали душу, а тело ныло от боли, словно его били плетьми. – Я сыт по горло этой игрой, Айт. Не можем ли мы просто… прекратить это сейчас?       – Ну, я не знаю, я не знаю… Не хватает отсоса, но я не думаю, что буду тебя этим беспокоить. Если, конечно, ты сам этого не захочешь, – в его голосе послышались дразнящие нотки, словно приглашение к вызову, искушение, от которого было невозможно отказаться.       – О, ради всего Роблокса, Айтраппед, просто… остановись, – взмолился Шанс, его голос звучал слабо и устало, словно сломанная пластинка. – Пожалуйста, хоть раз в твоем извращенном существовании прояви немного милосердия. Я отдал тебе все, пожертвовал каждой частичкой своего достоинства, и тебе этого все еще недостаточно, не так ли? Он издал невеселый смешок, звук вырвался из его пересохшего горла, словно карканье ворона.       – Наверное, в глубине души я действительно просто грязная шлюха, не так ли, Айт? Всегда жажду большего и никогда не получаю удовлетворения, как бы тщательно меня ни поглощали. Хорошо… будь по-твоему… Шанс вздохнул, и на его лице застыло выражение смирения, словно у приговоренного к смерти.       – У тебя есть я. Я сделаю то, что ты хочешь. Не похоже, что у меня есть выбор в этом вопросе, верно, Айтраппед? Просто еще один винтик в механизме, еще одна сломанная игрушка для твоего извращенного развлечения. Он опустился на колени, склонив голову в знак поражения, словно сломленный раб, когда протянул руку, чтобы начать действовать, выполнить еще один акт унижения.       – Ух ты. Ты действительно собираешься делать то, что не обязан?      – В голосе Айтраппеда звучало удивление, смешанное с насмешкой. Шанс замер, его рука зависла возле члена Айтраппеда, словно нерешившийся хирург над разрезом, когда он поднял взгляд, в его глазах блеснул слабый, но все же заметный отблеск вызова, словно уголек, тлеющий под пеплом.       – Почему нет? – рявкнул он, и в его груди вспыхнула искра гнева, словно вспышка молнии в грозовом небе. – Что мы теряем на данный момент? Мою последнюю крупицу достоинства? Я чертова шлюха, Айт, игрушка для твоих садистских прихотей. Я уже давно смирился с тем, кто я есть на самом деле. Он издал резкий, горький смешок, словно ядовитый глоток воздуха.       – Так что да, я сделаю то, что ты хочешь. Потому что на данном этапе игры ясно, что мне некуда деться, негде спастись от твоей жестокости, – голос Шанса теперь звучал почти шепотом, словно предсмертный крик, в нем слышались обида и глубокая печаль, словно траурный звон колокола. – Ты сломал меня окончательно. Ну и что, если я больше не могу сопротивляться? С тяжелым вздохом он вернул свое внимание к гениталиям Айтраппеда, его рот открылся, чтобы обхватить ожидающий член, словно бездна, готовая поглотить все, что ей предложат, что стало началом еще одного акта унизительного подчинения в этой бесконечной, порочной игре. ────── ────────────── ─────── — БЛЯТЬ??? НУ И ЧТО ЗА ХУЙНЮ Я ТОЛЬКО ЧТО УВИДЕЛ?!!!? – Азур откинул свою шляпу в сторону, словно пытаясь сбросить с себя груз увиденного, и отшатнулся от кресла, на котором сидел. Его лицо горело, словно в огне, то ли от смущения, то ли от жалости, то ли от отвращения, смешанных в гремучий коктейль. Он схватился за голову, словно пытаясь удержать ее от взрыва, его тошнило и ему было тяжело дышать.        – Черт… Я только что видел акт надругательства над человеком, просто потому что он не вернул долги. Еще и его банкротство. Мне надо отвлечься… Встав с кресла, словно поднявшись из могилы, он нагнулся и поднял свою шляпу, словно собирая осколки своего рассудка. Шатаясь, словно пьяный, он вышел из дома, но окружающая обстановка лишь усугубила его состояние, заставив его извергнуть наружу вчерашний ужин, словно извержение вулкана. Азур понял, что выход был не лучшей идеей, словно попытка бежать от своих демонов. Он поспешно вернулся в дом, где увидел, что Шанс беспокойно ворочается, словно мучимый кошмаром, его лицо искажено страданием. Азур подошёл к спящему Шансу и слегка приобнял его, словно пытаясь защитить от ужасов, которые терзали его во сне. Но Шанс, словно ужаленный змеей, резко проснулся и вскочил на диване, пытаясь вырваться из цепких лап ночных кошмаров.       – Н-не трогай меня! Я вооружён! – Шанс, задыхаясь от ужаса, вскинул револьвер, словно отбиваясь от нападающего, и направил его на Азура, его глаза горели безумным огнем.       – Шанс, тише. Это я, Азур. Я ничего против тебя не имею, – он медленно поднял руки, словно показывая свою безоружность, и сделал пару шагов назад в безобидной позе, словно танцуя на минном поле.       – Черт… прости… я думал, что ты… ты… тот человек из моего кошмара… – Шанс, словно очнувшийся от транса, неловко потер затылок, его лицо выражало искреннее сожаление.       – Все хорошо, – Азур осторожно сел рядом с Шансом, словно присаживаясь на край пропасти. – Можешь рассказать, что тебе снилось?       – Отношения, из которых я сбежал… – парень опустил взгляд, словно прячась от своих воспоминаний. – Айтраппед. Этот человек заставлял меня насильно встречаться с ним и изображать то, что мы отличная пара, хотя это было ложью, тщательно скрываемой под маской. Он постоянно меня гнобил, не уважал, занижал, угрожал и… пытал… любыми способами, начиная от закрытия в комнате и заканчивая… ну… насиловал меня до потери сознания       – Оу… мне жаль. Ты из-за этого, значит, такой тревожный и пытаешься это скрыть под беспечностью? – Азур сочувственно посмотрел на него, словно видя сквозь него, зная о шрамах, которые оставил Айтраппед.       – Да, – Шанс выдохнул и попытался взбодриться, словно стряхивая с себя пепел прошлого. – Забей. Прости, если я тебя как-то удушил своими действиями. Мне просто показалось, что ты хороший человек и не будешь осуждать.       – Не волнуйся. Все хорошо, – Азур открыл руки для объятий, словно предлагая утешение. Это напрягло Шанса, словно прикосновение к оголенному проводу, ведь обычно все его объятия заканчивались либо пытками, либо насилием, словно предвестники бури. Переминаясь с ноги на ногу, он все же решился обнять Азура, словно шагая в неизвестность. Азур, решив разрядить обстановку шуткой, одной рукой юркнул ему под рубашку, словно крадущийся вор.       – Интересно мне знать, на что ты способен…       – Э-эй! Ты же не как Айтраппед, правда? Ты меня пугаешь, – тело Шанса пронзила дрожь, словно от ледяного прикосновения, потому что он боялся, что ситуация с теми "недоотношениями" повторится, превратив его жизнь в бесконечный кошмар. Азур быстро отстранился, словно обжегшись.       – Я пошутил. Тебе больно не сделаю и вообще никому, – он поспешил заверить его, словно пытаясь загладить свою вину.       – Фух, – Шанс облегченно выдохнул, словно освобождаясь от тяжелого бремени. – Ты меня напугал. Я на миг подумал, что ты такой же… испорченный…       – Не волнуйся. Все хорошо, – Азур слегка улыбнулся и похлопал Шанса по плечу, словно заверяя его в своей честности. В голове Азура все еще стояла та ужасная сцена из воспоминаний, словно заноза, засевшая глубоко в разуме. Кто вообще потянул его смотреть это? Ну, по крайней мере, он теперь знал, что заставило Шанса стать таким, словно разгадал сложный ребус его души.