Глава 22 : Добро Пожаловать Домой

Хикару фыркнул, замедлившись до шага, его дыхание затуманило холодный ночной воздух. Улицы были тихими, единственным звуком был слабый гул далекого уличного фонаря. Он засунул дрожащие холодные руки в карманы, его разум метался – слова Ай снова и снова пронзали его. «Они не твои дети. Они никогда не были твоими детьми». Слова бесконечно звучали в его голове, с каждым разом всё глубже вгрызаясь в неё. В груди было пусто, но невыносимо тяжело. На какой-то мимолетный момент он подумал — надеялся, — что она его выслушает. Что ей не всё равно. Он потёр лицо дрожащей рукой, снова чувствуя себя совсем одиноким. Но... разве не так было всегда? Он так старался, упорствовал, чтобы оправдать ожидания всех. Все, кому он когда-либо доверял, эксплуатировали его, а затем бросили, когда он переставал быть полезным. Как Айри... которая обещала ему любовь. Притворялась, что заботится о нём, вела себя как наставник... только чтобы использовать его для своих больных удовольствий. Только чтобы контролировать его, манипулировать им, заставить его чувствовать, что он должен ей за то, что она для него сделала. И теперь... Ай. Единственный человек, которого он заставил поверить, что он другой. Единственный человек, который, он надеялся, действительно заботился о нём. «Они никогда не были твоими детьми», — снова услышал он её голос у себя в голове. «Если бы она хотела, она бы никогда не ушла!» — раздался в его голове голос Нино, словно насмехаясь над ним из прошлого. Внезапно её исчезновение из его жизни начало обретать смысл. Ай бросила его, она спрятала их детей, её слова сегодня вечером — всё это встало на свои места в его сломанном сознании. Она тоже использовала его, как и все остальные. И когда он перестал быть удобным, она выбросила его, как игрушку. Она никогда не заботилась о нём, она никогда не хотела снова быть вместе. Это всё было удобной ложью в его голове, которую он говорил себе, потому что он не хотел верить в правду — даже когда она была прямо перед ним. «Камики?» — раздался знакомый голос. Хикару повернул голову, медленно соображая, кто к нему подошёл. Муж Айри стоял в нескольких футах от него: «Не думал встретить тебя здесь», — он подошёл ближе, и выражение его лица изменилось на обеспокоенное: «Ты в порядке, Хикару? Ты выглядишь не очень хорошо». «Нет», — пробормотал он: «Я не в порядке». Мужчина посмотрел на него на мгновение, прежде чем сочувственно положить руку ему на плечо: «Почему бы тебе не присоединиться ко мне? Мы можем поговорить об этом за едой и, может быть, выпивкой. Тебе станет лучше». Хикару помедлил, немного отстранившись, его глаза жгло от слёз, которые он не заметил. Лицо мужчины смягчилось: «Что тебя так довело?» «Твоя жена…» — сказал он, глядя на него: «Она использовала меня». Мужчина замер, на его лице отразилось замешательство: «О чём ты говоришь?» «Она использовала меня… манипулировала мной… шантажировала меня… делала вещи… годами...» Пощёчина была сильной и быстрой, звук резкий в холодном ночном воздухе. Хикару пошатнулся, его щека горела. «Я доверял тебе», — рявкнул он дрожащим от ярости голосом: «А ты... ты спал с моей женой за моей спиной? Ты это хочешь сказать?!» Хикару схватился за пульсирующую щеку, выровнял дыхание и тихо сказал: «Тайки... не твой сын». Лицо мужчины побледнело: «Что... Что ты говоришь?! Откуда ты знаешь?!» «Она сказала мне... он мой», — тихо прошептал Хикару без всяких эмоций в голосе. На мгновение никто из них не двинулся с места. Выражение лица мужчины исказилось — от шока до гнева. Затем он осознал, что это значит, и в ужасе прошептал: «Тайки... восемь...» — его рука двинулась, чтобы прикрыть рот, его желудок скрутило от отвращения, словно его вот-вот вырвет. Мужчина отступил на шаг, его губы скривились от отвращения. Затем, не говоря больше ни слова, он быстро повернулся и пошёл прочь, его торопливые шаги глухо застучали по улице.

- х -

Ай провела пальцами по краю больничного одеяла, чувствуя под пальцами едва заметные швы. Она полностью выздоровела, хотя швы оставили шрам на животе, который останется на месяцы, если не дольше. Рядом с ней Руби сидела на краю кровати, игриво покачивая ногами, потягивая сок из коробки. В то время как Аква сидел неподвижно рядом с ней, положив руки на колени. Мияко сидела в кресле рядом с ними, её взгляд время от времени скользил к двери, пока они ждали. И тут дверь распахнулась. Сайто вошёл, держа под мышкой больничную карту Ай: «Хорошо», — сказал он, выдохнув и закрыв за собой дверь: «Всё улажено», — объявил он. Мияко с облегчением сложила руки: «Наконец-то мы можем пойти домой». Руби улыбнулась: «Мама возвращается домой!», — и дети вскочили с кровати. Ай улыбнулась, свесив ноги с кровати: «Пора». «Но...» — голос Сайто стал осторожным, остановив её на месте: «У нас есть одна проблема». Улыбка Мияко померкла, а руки опустились: «Папарацци?» — спросила она понимающим тоном. Он кивнул: «Они кружат над больницей, как стервятники. Не знаю, как долго они ждут, но все они полны решимости первыми сообщить о выписке Ай». «Они никогда не оставляют её одну, не так ли?» — спросила Мияко с лёгким раздражением в голосе. Ай выдохнула через нос. Она привыкла к неустанному вниманию, но сегодня она была не в настроении иметь дело с камерами и микрофонами, сующимися ей в лицо. Сайто махнул рукой в сторону двери: «Мы сделаем это быстро. Как только мы окажемся в фургоне, не высовывайтесь, пока мы не уедем». Мияко взяла Акву за руку, поведя его по коридору, её острые глаза сканировали любые камеры или подозрительных людей. Ай последовала за ней, крепко сжимая руку Руби, пока они осторожно двигались с отработанной лёгкостью. Они добрались до своего фургона, все тихонько выдохнули, устраиваясь внутри. Сайто сел за руль, и они тихо проскользнули сквозь толпу папарацци, ожидавших снаружи, Ай и её дети опустили головы, чтобы их не заметили. Как только они решили, что уже вне опасности, взгляд Мияко метнулся к зеркалу заднего вида: «Эй, эта черная машина преследует нас?» — указала она. Сайто крепче сжал руль: «Да, я тоже так думал». «Неужели они не могут хоть раз оставить маму в покое?» — надула губки Руби, скрестив руки на груди и сидя на коленях у матери. Ай уставился в окно, наблюдая за фарами, тянущимися за ними: «У меня нет сил разбираться с ними…» «Да, я тоже не хочу иметь с ними дело», — пробормотал Сайто: «Пристегните ремни, дети». Внезапный резкий поворот заставил Акву немного отстраниться от Ай, но она крепко схватила его и притянула к себе. Сайто петлял по улицам, делая поворот за поворотом, проскальзывая в боковые дороги и переулки, превращая город в лабиринт. Фургон дёрнулся влево, затем вправо. Руби вскинула руки, словно она была на американских горках: «Это так весело!» — хихикнула она. Ай, прижимавшая к себе обоих детей, не разделяла этих чувств. Ещё один крутой поворот. Ещё одна улица. Чёрной машины нигде не было видно. «Я думаю, мы их потеряли», — сказал Сайто, снова взглянув в зеркало. Мияко облегчённо вздохнула, откидываясь на спинку сиденья: «Наконец-то». Сайто кивнул, затем развернул машину в сторону места назначения, и через несколько минут фургон подъехал к подъездной дорожке Strawberry Productions. Знакомая лестница тихонько скрипела под их шагами, когда они поднимались наверх. Мияко шла рядом с Ай, нежно поддерживая её рукой. Хотя Ай полностью выздоровела, врачи посоветовали ей немного расслабиться — никаких резких движений, никакого ненужного напряжения. На третьем этаже Мияко толкнула дверь и вошла первой: «Мы дома», — объявила она с улыбкой. «Дома…» — тихонько прошептала Ай. Дом встретил её как старого друга, знакомый уют окутал Ай, словно одеяло. Аква и Руби побежали вперёд в гостиную, а Мияко вошла на кухню, и вскоре воздух наполнился ароматом завариваемого чая. Ай последовала за ней медленнее, её движения были осторожными, прежде чем, наконец, погрузиться в диван с тихим вздохом. Подушки обняли её, как будто они тоже приветствовали её спину. Через несколько мгновений Мияко вернулась с подносом чая и закусок и поставила его на стол для всех. Аква и Руби были прямо за ней и забрались на диван рядом с Ай. Руби взяла чашку чая и громко отпила, болтая ногами, в то время как Аква тихонько взяла печенье. Ай обхватила чашку руками, чувствуя, как тепло проникает в её пальцы. Она наблюдала, как поверхность чая рябит, пока она ёрзала на своем месте: «Мне скоро придётся искать новую квартиру», — пробормотала она, её голос был лёгким, но неуверенным. Сайто, который только что откусил печенье, заговорил, пережевывая его: «Насчёт этого...» — он сглотнул: «Мы подумали, что будет лучше, если ты на некоторое время вернёшься к нам». Ай посмотрела на него: «Я и так уже злоупотребила гостеприимством, мне правда не хочется...» Прежде чем она успела закончить, Мияко наклонилась вперёд, крепко обняв её: «Это твой дом, Ай», — сказала она: «Не думай о себе как о госте». Ай на мгновение напряглась, а затем расслабилась, нерешительно прижав руки к спине Мияко. Когда Мияко отстранилась, она ободряюще улыбнулась: «Тебе не нужно беспокоиться о том, чтобы сразу найти новое место». «Она права. Оставайся с нами несколько месяцев, пока мы что-нибудь не придумаем», — добавил Сайто. Ай посмотрела на своих детей, которые ждали, что она что-то скажет. Они ждали её ответа, их выражения были полны надежды, но терпения. «Я тоже хочу остаться здесь», — спокойно сказал Аква, сохраняя при этом свой зрелый тон. Пальцы Ай зарылись в его волосы, а её взгляд переместился на Руби: «Ты тоже хочешь остаться здесь, Руби?» Руби просияла: «Мне здесь нравится!» Ай всё ещё колебался, взглянув на Сайто. Он игриво усмехнулся: «Не волнуйся, я и в этот раз не буду брать с тебя арендную плату», — сказал он, пытаясь разрядить обстановку. Ай тихонько рассмеялась, и лёгкая улыбка наконец-то изогнулась на уголках её губ: «...Ну ладно». Сайто ухмыльнулся, откидываясь на спинку дивана: «Отлично!» Они сидели вместе в довольной тишине несколько мгновений, прежде чем Сайто заговорил снова: «О, кстати, мы перевезли все твои вещи обратно несколько дней назад», — он взъерошил волосы Руби: «Эти двое очень помогли с организацией». Руби гордо хихикнула. «И ещё кое-что!» — вмешалась Мияко, взглянув на Акву, прежде чем снова повернуться к Ай. Аква тут же спрыгнул с дивана и поспешил на кухню. Через несколько мгновений он вернулся, осторожно держа в руках небольшой торт. Он осторожно поставил его на стол, отступив назад, чтобы Ай могла его увидеть. С днём рождения, Ай, — написано на нем неровной глазурью. Её глаза загорелись, когда она взглянула на торт, его украшения были немного неряшливыми, но наполненными несомненной любовью и стараниями. Мияко улыбнулась: «Дети сделали это для тебя. Я лишь немного помогла». У Ай перехватило горло, но она сдержала эмоции, её улыбка была мягкой и искренней: «Это прекрасно». Руби быстро протянула ей нож для торта, и Ай взяла его изящной рукой. Она отрезала небольшой кусочек и протянула его Руби: «Скажи аа~» Руби с радостью откусила кусочек и с наслаждением принялась жевать. Сайто, Мияко и Аква легонько захлопали в ладоши, и воздух наполнился мягким ритмом. «С Днём Рождения, Ай», — тепло сказала Мияко. «И добро пожаловать домой», — добавил Сайто.

- х -

Хикару неподвижно лежал на кровати, его глаза были полуоткрыты, он смотрел на потрескавшийся потолок. Его телефон жужжал на тумбочке — он не стал проверять. Слабое урчание в животе то появлялось, то исчезало, но голод ощущался как далёкая обязанность, не стоящая усилий. Тупая боль пульсировала за висками, соответствуя вялой пульсации в груди. Он рассеянно потёр это место, пытаясь отогнать боль. Он не спал много дней. Может быть, поэтому. Или, может быть, это был вес всего остального. Наконец, со стоном, Хикару перекинул ноги через край кровати, его босые ступни приземлились на липкий участок пола. Он поморщился, но не стал смотреть. Наверное, пролил пиво из... чего угодно. Он с трудом поднялся на ноги, каждое движение было борьбой с гравитацией, тянущей его обратно вниз. Воздух в его квартире был густым и кислым. Мусорные мешки, раздутые и провисшие, прислонились к двери, давно просроченные на обочине. Кухонная раковина была переполнена засохшей посудой, её металлический привкус добавлялся к запаху несвежей еды на вынос и испорченной еды. Мухи лениво жужжали вокруг ободка немытой кофейной кружки. Хикару проигнорировал всё это. Он поплёлся в ванную и замер перед зеркалом, уставившись на незнакомца с пустыми глазами, отражавшегося в нём. Его волосы торчали под странными углами, маслянистые и спутанные. Лёгкий блеск пота лип к его коже, а щёки впали, как будто его медленно вырезали изнутри. Его желудок заурчал, вырывая его из транса. Он открыл кран, плеснул холодной водой себе в лицо, позволяя ей стекать по шее. Резкий холод слегка разбудил его, но недостаточно. Он вытер лицо уголком рубашки и поплёлся обратно в гостиную. Телевизор стоял на полу, где он его оставил, пнув несколько ночей назад. Он поправил его, нажал кнопку питания и рухнул на диван, когда экран замерцал и ожил. Голоса заполнили комнату — какая-то говорящая голова бубнила о политике. Хикару едва это заметил, звук слился с фоновым гулом его мыслей. Дотащив себя до кухни, он нашёл кастрюлю, которая была лишь слегка липкой, и наполнил её водой. Его руки дрожали, когда он поставил её на плиту и включил конфорку. Тихое шипение газа и поднимающийся пар дали ему возможность сосредоточиться на чем-то, чем-то ином, чем бесконечный цикл, проигрывавшийся в его голове. Он достал пачку лапши быстрого приготовления, разорвал её и тут услышал это. «...Айри Химекава…» Услышав это имя, он повернул голову. На экране появились размытые очертания двух тел, покрытых белыми простынями. Камера проехала по полицейскому кордону, а голос репортёра заполнил пробелы. «...тела Айри Химекавы и её мужа были обнаружены вчера поздно вечером в их доме. Власти подозревают, что муж убил свою жену, прежде чем покончить с собой. Полиция расследует обстоятельства, но пока не установила мотив. Друзья и соседи отказались от комментариев». Его глаза затуманились, оставаясь прикованными к экрану. Звук голоса репортёра затих, сменившись слабым журчанием кипящей воды. Лицо Айри на мгновение мелькнуло в углу экрана — он почти мог услышать её ложь сквозь эту теплую улыбку. Но теперь она мертва. Он резко выдохнул, в груди стало легче, мысли успокоились, словно с него свалился груз, который он нёс, даже не осознавая этого. Свет в его глазах вернулся. И одно слово вырвалось из его уст: «Хорошо».