Часть 1

Чан любит пятницы. Он всегда их любил. Последний день будней, после которого наступают выходные, можно расслабиться и отдохнуть, позабыв на время об учебе и работе. Пятница стала более долгожданной после встречи с Линой. Она забирает Чана каждую пятницу к себе домой, и целый вечер и даже ночь они проводят вместе. В другие дни у неё не получается, она вечно занята своей работой, всякими встречами и командировками, которые Чан уже терпеть не может. Но в таком загруженном графике она выделяет время для Чана и он так ценит это. Он готов отдать всего себя, чтобы выразить ей благодарность за потраченное время. Часто думает, что не заслуживает её, а она твердит обратное с нежностью. — Как дела у моей зефирки? — изящные пальцы тонут в темных кудрях, расчесывают их и гладят. Чан на чужих коленях почти скулит, сопротивляется с желанием уснуть. На ногах Лины узаконено место Чана. Она позволяет ему уложить голову на свои бедра, чтобы жаловаться на тяжелую неделю и получать ожидаемую похвалу. Студент ерзает головой, носом утыкается в ткань ее юбки, что облегает пышные бедра и шумно вдыхает запах: нотки вишневых духов вперемешку с хлопковым кондиционером для одежды. Чан готов дышать этим вечно. Его пальцы рисуют невидимые круги на её открытых идеальных коленях, хочется зарыться дальше, натянуть эту ткань юбки, что не дает ему насладиться медовый кожей Лины полностью. — Я получил лучшую оценку в группе за проект, — говорит тихо Чан. — Правда? Какой умный мальчик, — воркует женщина, убирая кудрявую челку со лба парня. — И я заслужил награду, — четче говорит Чан и задерживает дыхание. Лина молчит какое-то время. Дразнит паузой. Она обожает это делать. — Хм, — наконец задумчиво протягивает она. — Не помню, чтобы мы обговаривали это, — последнее слово она почти напевает. Прохладные пальцы старшей нашли мочку уха студента и теперь играют с его серебряной сережкой. — Ну, Лина, пожалуйста, — ноет по-детски Чан. Он протискивает одну руку под ноги Лины, а другой накрывает их сверху, буквально обнимая бедра. Но Лина считает, что её просто поймали в капкан. — Чего хочет капризный Чанни? — с забавой спрашивает она. — Поцелуй, — бормочет тут же он и поворачивает голову к Лине, смотря на неё снизу вверх. Лина наклоняется к нему, её волнистые волосы щекочут щеки Чана, он слегка щурится, но довольно улыбается, когда она тыкает в его ямочку. — Сюда? — соблазнительно шепчет женщина.  — Да, — на выдохе мямлит Чан. Бабочки в животе парня устраивают резню, когда мягкие липкие губы Лины мажут по его щеке, он льнет ближе и добавляет, когда та отстраняется: — И сюда тоже, — указывает он на свои губы и вытягивает их трубочкой. Лина на это хихикает и явно забавляется таким просящим Чаном, но решает не мучить и дарит нежный поцелуй в губы. Младший отвечает голодно по сравнению с её бархатным спокойствием, он высвобождает ее ноги, чтобы приподняться, и углубляет поцелуй, устраивая руку на её затылке. Чан любит делать это неряшливо, она целуется изящно, по-взрослому и неспешно, но он любит иначе. Любит делать беспорядок, заставать её врасплох и вытаскивать из неё смущенные всхлипы. Чтобы Лина задыхалась в его рот и пачкала его губы красной помадой от Шанель. Они обрывают поцелуй по ее прихоти, Лина стирает большим пальцем следы от помады на уголках губ парня и шепчет в них же, трепеща длинными ресницами: — Еще куда поцеловать? Чан, блять, слаб. На самом деле, чертовски слаб. Никто не может представить на что он способен.  Готов целовать её следы на мраморном полу, кидать пиджак в лужу, чтобы она переступила, не испачкав дорогие туфли и замолкнуть навечно, если она шикнет в его сторону. Лина не позволяет этого. Поднимает Чана с пола и дает целовать саму себя, берет пиджак и перекидывает на свои красивые плечи, слушает Чана часами, потому что обожает его голос. Она не просто долгожданный подарок под ёлкой. Это то, о чем не мечтаешь, потому что знаешь, что не по силам, даже если с небес нагрянет благословение в виде удачи. Лина — несбыточная мечта и Чан боится её потерять. Боится, что не достоин. Оттого каждый раз сомневается, что это их последний вечер. Не хочет упустить ни минуты рядом с ней. — Можно теперь будет моя очередь? — с дрожащим голосом спрашивает Чан. Его пальцы касаются воротника её рубашки, пару пуговиц расстегивает и открывает вид на пышную грудь. Но глаза Чана на её шее. Ему не нравится видеть чистое полотно. Он хочет лицезреть свои любовные укусы и ревнивые засосы на её коже. Только свои. — Твоя очередь? — она наклоняет голову набок и моргает. Лина видит его насквозь. Он такой дурашка для неё. Глупый, наивный и слишком нуждающийся. Женщина подобрала его с улицы, как потерянного щенка, обогрела, накормила, научила командам. Теперь она ответственна за того, кого приручила. Именно этого добивалась Лина. Зачем нужен кто-то старше, что хочет мять тебя, как глину и подгонять под стандартную форму? Если можно взять под присмотр помладше и воспитать из него хорошего мальчика. В зубах Лины может быть змеиный яд, но при глубоком поцелуе Чан проводит по её зубам языком и рычит, когда она царапает его спину в ответ и выгибается, чтобы быть ближе. — Целовать тебя, — шепчет младший и улыбается широко. Его растрепанные кудри снова падают на лоб, мешая тёмным глазам пронизывать её фигуристое тело. — И где же? — соблазнительно спрашивает Лина, зеркаля улыбку Чана. Она откидывается на спинку дивана, задирает облегающую юбку почти до трусиков и широко разводит ноги в стороны. Чан не ждёт словесного приглашения, перешагивает одно из бедер Лины, чтобы устроиться между её ног. Он опускает голову к глубокому вырезу и щекочет выдохом её грудь, отчего женщина чуть ерзает и шипит. — Где я захочу, — с хрипотцой отвечает Чан. — Хорошо, Чанни, — сладко выпаливает Лина, рука вновь находит чужую кудрявую макушку. — Целуй, где только захочешь. Она направляет Чана туда, куда кинут его взор. Младший довольно облизывается и оставляет первый мокрый поцелуй на яремной ямке Лины, задевает её золотую цепочку губами и продолжает целовать ключицы. От неё доносятся короткие вздохи, Лина сдерживается до поры до времени. Чану не так легко достанутся ее мольбы и он прекрасно знает это. Так даже интересней. Пальцы Лины небольно дергают его за волосы.  Это заводит. Любое её движение заводит Чана с полуоборота, но он не хочет казаться слишком одержимым, поэтому часто помалкивает, стиснув зубы. Даже не подозревает, что Лине нравится, когда Чан смотрит на неё с ноткой хищного голода, намертво цепляется и следит, боясь потерять её из виду, словно цель. А она хочет быть под его прицелом. Рука младшего осторожно расстегивает пуговицы её белоснежной офисной рубашки. Чёрный кружевной лифчик стреляет Чану прямо в слабое сердце, он почти хнычет. — Ты слишком добра, моя королева, — благодарно урчит парень, пальцем проводя по гипюровой ткани её нижнего белья. Она вздрагивает от его легких касаний и прикусывает нижнюю губу. Хочется таять и растворяться. Лина чувствует себя в безопасности, чтобы так расслабляться рядом с Чаном. — Потому что ты заставляешь меня чувствовать себя королевой, — чеканит Лина, смущенно отводя взгляд. Чан глотает смешок, становясь смелее, и растегивает чужую рубашку дальше. В темной гостиной с панорамными окнами на ночной город и при свете настольной лампы её тело выглядит почти медовым и сладким, у младшего болят зубы от того, как сильно хочется возиться в её кожу. Горячие ладони гладят бедра чуть выше, задевают ткань черных трусиков. — И твоё место на пьедестале, — бормочет младший, цепляясь за молнию юбки. Он не сдерживается и вновь наклоняется, чтобы чмокнуть размазанные в помаде губы Лины и засахариться ее неописуемой красотой. — Что за пьедестал? — между звонкими чмоками интересуется Лина. — Моё лицо, — бесстыдно отвечает Чан и демонстрирует ей острую улыбку. Лина заливается мелодичным смехом, откидывает голову назад, и Чан пользуется возможностью, чтобы начать целовать её шею, обхватить её голую талию и повалить на диван, чтобы дальше целовать пышную грудь и мягкий животик. Чан целует её где только вздумается, потому что Лина разрешила себя целовать, обнимать, раздевать и хотеть. И если Лина кажется хитрой и опасной, то Чан ничуть не уступает ей. Потому что он любит, когда его воспитывает красивая тетя и считает глупым и послушным мальчиком.