Часть 4

Цинь Ляндао улетает, а Лю Цингэ идёт обратно к Юэ Ци. Надо предупредить его, что глава всё знает. Это будет сложно, не так ли? Это неожиданно легко. Юэ Ци в хорошей фазе, а то, что Цинь Ляндао не против их встреч, только добавляет радости. (Лю Цингэ не говорит ему, что глава считает, что это навсегда. Сначала они попробуют тоже.) Юэ Ци даже ничего не говорит про Ци-гэ, а его улыбка шире, чем обычно. — Вот видишь, учитель не плохой. Он просто перестраховывается. Может быть он и Сяо Цзю разрешит меня навестить. — Он прогнал его. — Он просто не знает Сяо Цзю. Вдруг это был бы мошенник? — Но это он. — А вы доказали это учителю? Я, — Юэ Ци вдруг задумывается. — Я тоже потом сомневался, пока ты не принёс письмо. А учитель никогда не видел Сяо Цзю. Юэ Ци в чём-то прав. Но Цинь Ляндао мог хотя бы попытаться разобраться. Неужели ему совсем не было интересно, правду Шэнь Цзю говорит или нет? Если у них не получится их план, то он попробует уговорить главу на это. Юэ Ци и Шэнь Цзю должны увидеть друг друга. Лю Цингэ представляет, что ему запретили видеться с Минъянь и у него скручивает живот. Минъянь ужасная мелкая пакость. Но он очень любит её. Он бы точно тогда вызвал главу на бой. Он может и за Юэ Ци. — Учитель не сказал, когда зайдёт? — Он на встрече, просто вернулся за бумагами. Я тоже забежал только сказать. — Ты уходишь? Мы можем поговорить ещё. Я могу поговорить ещё! — Расскажи мне о главе Цине, — просит Лю Цингэ. Потому что Лю Цингэ мало что знает о Цинь Ляндао. Они и не общались особо до этого времени. Лишь несколько раз. Когда Лю Цингэ получил духовный меч, и глава Цинь поздравлял толпу таких же счастливчиков (и Лю Цингэ подрался с соседом, потому что чего он). Когда Лю Цингэ стал главным учеником, и учитель показывал его на собрании (и Лю Цингэ случайно сломал дверь, потому что чего она). Когда они с мастером зала Хань подкладывали лягушек в зал собраний (а он застал их и грустно вздыхал потом неделю). (Возможно, поэтому глава Цинь так предубежден к Байчжаню.) Говорили, что Цинь Ляндао обучался не в Цанцюне, но хорошо знал предыдущего лорда Цюндина. И тот пригласил его занять пост, когда не нашёл среди своих учеников подходящего. Говорили, что он сильнейший заклинатель в цзянху. А больше ничего не говорили, Цинь Ляндао был скрытным и нелюдимым человеком. — Учитель очень хороший, — с готовностью отвечает Юэ Ци. — Он взял меня, несмотря на поздний возраст. Сказал, что я напоминаю ему кое-кого. Может, у него был ребёнок? — Никогда не слышал. — Он очень умён и обучал меня всему, что знает. Дополнительное обучение занимало всё моё время, но зато было, чем заняться, — Юэ Ци грустно улыбается. — Со мной не очень хотели дружить. Но они хотели, чуть не возражает Лю Цингэ. Просто из-за этого дополнительного обучения у Юэ Ци не было возможности заметить. И это, честно говоря, монетка в копилку против. Когда Лю Цингэ выходит от Юэ Ци, на улице темно. Он пробыл там весь день? *** Во всём виноват Шан Цинхуа. Да, снова. Потому что, когда Лю Цингэ забыл время их собрания, то спросил у него. То, что время оказалось неправильным, это не проблема Лю Цингэ. Уже знакомой дорогой Лю Цингэ идёт в комнату Шэнь Цинцю (Ли Цинминь отказался дальше платить, пришлось вернуться. У каждого из них достаточно денег для этого, но никто больше не предложил. Лю Цингэ тоже не будет). Приветствует по дороге выглянувших на шум девушек (одна из них почти голая, какое распутство). Открывает дверь без стука (Шэнь Цинцю разрешил во время собраний). И видит Шэнь Цинцю с каким-то демоном (он тоже не совсем одет, какое распутство). Лю Цингэ тянется за мечом, демон тянется за мечом, Шэнь Цинцю говорит, что платить за разрушения он не будет. Самый действенный способ остановить драку. — Это демон, — считает своим долгом предупредить Лю Цингэ. Сомнительно, что Шэнь Цзю не знает, но мало ли. — Да, это Мобэй, мой ученик, — со вселенской скорбью сообщает Шэнь Цзю. — Я даю ему уроки ухаживания. Лю Цингэ хмурится. Он не думает, что хоть один из присутствующих в этой комнате хоть что-то понимает в ухаживании. Возможно, за мечом, все они знают, как ухаживать за мечом. — Ухаживания, как романтические? — уточняет Лю Цингэ. Про меч бы было понятно. — Да. — Почему?! Ну, то есть Лю Цингэ себя посчитал бы лучшим кандидатом, а он ничего не понимает в романтике. (Хотя одна суккуба как-то посчитала, что он ухаживает. Но это суккубы, они всегда такие. Лю Цингэ дарит ей иногда цветы.) — Ты же злобный придурок, что ты можешь посоветовать? — Это демоны, я идеальная кандидатура для них! Они ухаживают подлыми нападениями. — По твоей логике, за мной бегает толпа демонов с романтическими намерениями? — А ты их спрашивал? Лю Цингэ даже сомневается на мгновение. Но нет, Шэнь Цзю ошибается. Его точно хотели убить всегда. Их спор прерывает открывающаяся дверь. Шан Цинхуа вваливается с кучей свитков в руках, он твердо решил доделать все дела во время собраний. Он видит демона, замирает и широко распахивает глаза. Свитки падают на пол. — Мой король?! — Это за тобой ухаживает Мобэй! — понимает Лю Цингэ. — Ухаживает?! А потом они разбираются с Мобэем. И Лю Цингэ был прав, Шэнь Цзю ужасный советчик. Потому что оказывается, что ухаживания в понимании Шэнь Цзю — это пытаться зарезать ножом. (Лю Цингэ уточняет, не ухаживает ли тогда Шэнь Цзю за ним. К счастью, нет, просто пытается зарезать ножом. Это облегчение. Наверное.) Постепенно собираются остальные. Сяо Цинцю неожиданно ревнует Шэнь Цзю к Мобэю (они всё-таки умрут в один день, очень милые отношения). Чэн Цинъюань задумчиво говорит, что демонов у неё ещё не было. Ци Цинци даёт нормальные советы (а у неё даже отношений нет). У девчонок одно на уме. Мобэй уходит в недоумении. Он ухаживал неправильно и получил за это сердитые взгляды от троих девчонок. Вэй Цинвэй достаёт огромный талмуд и раскрывает, подзывая всех посмотреть. — Это вся информация про Сюаньсу. Я уже немного продвинулся, но вдруг вы сможете помочь. Лю Цингэ смотрит на страницу, где в центре рисунок меча. — Это не Сюаньсу, — говорит он наконец. — Это Сюаньсу, — возражает Шан Цинхуа тоном, будто сам его выковал. — Я держал Сюаньсу в руках, это не он. — Я протирал его каждую неделю, это Сюаньсу! Он начинают кричать. Ци Цинци и Чэн Цинъюань делают ставки. Шэнь Цзю готовит нож. — Значит рисовал слепой глупец, на рукояти не хватает линий! — Лю Цингэ накрывает ладонью рисунок. Он хотел показать, но страница мнётся под его рукой. — Я это рисовал, всё правильно! — влезает в спор Вэй Цинвэй. И теперь Лю Цингэ спорит с ним. Это ещё громче, чем с Шан Цинхуа. — Заткнулись оба! — нож втыкается рядом с рукой Лю Цингэ. Теперь ещё и порезали страницу. — Вы, идиоты, не подумали о том, что все правы? Лю Цингэ и Вэй Цинвэй замолкают и смотрят на Шэнь Цзю. Конечно, они не подумали. — Сам меч похож? — спрашивает Шэнь Цзю. Лю Цингэ кивает. — И ты рисовал с натуры? — теперь кивает Вэй Цинвэй. — Вы, Бородёнка и Листочек, пусть Лю Цингэ зарисует вам то, что видел и будем разбираться, что не так. Листочек? Это он про Ван Цинчжи? Про него, потому что тот сразу подбегает к столу. Цин Цинцин недовольно ворчит, но тоже подходит. Лю Цингэ старательно рисует рукоять, как он помнит. Глава Цинь мог добавить массив и туда, чтобы сдержать Сюаньсу. Ван Цинчжи хмыкает и долго и пристально смотрит на рисунок. Цин Цинцин добавляет пару штрихов: — Так? — Нет, таких линий не было, — отвечает Лю Цингэ. Если Цин Цинцин не знает, то никто из них не поймёт. Теперь хмыкает и молчит Цин Цинцин. Шэнь Цзю готовит второй нож. — Если ты убьёшь меня, то кто объяснит? — Я буду убивать на твоих глазах остальных, пока ты не скажешь. — Шисюн Лю, ты уверен, что хочешь отдать ему шисюна Юэ? — Увы. — Да, нет, — отвечает Цин Цинцин, задумчиво подёргивая бородёнку. — Я не уверен, но если бы линии были такими, как я нарисовал, то был один такой меч, — и он снова замолкает. У Лю Цингэ чешутся руки отобрать нож у Шэнь Цзю. — Что за меч, шиди Цин? — спасает Цин Цинцина от кровавой расправы Чэн Цинъюань. Поэтому она главная. — Этот, — раздаётся тихий голос. На стол падает незнакомый Лю Цингэ меч цзянь. Простая серая рукоять с золотой гардой. Навершие в виде бутона пиона и длинная жёлтая кисть. На рукояти вырезаны знакомые линии, те, что добавлял Цин Цинцин тоже есть. — Шицзе Мо! — Цин Цинцин подпрыгивает от неожиданности, вырывая из бороды пару волосков. Шипит от боли. — Не знал, что ты здесь. — Не знал, что ты носишь меч, — удивляется Вэй Цинвэй. — Ты так и не пришла за духовным мечом на Ваньцзянь. — У меня свой, — поясняет Мо Циншоу. — Семейная реликвия. Шиди Цин, кто из нас объяснит? Они переглядываются, безмолвно общаясь. Лю Цингэ думает, что если они не решат прямо сейчас, то Шэнь Цзю начнёт убивать. Прямо этим мечом. — Что вы знаете о Кровавом Тиране? — наконец спрашивает Цин Цинцин. — Ты же знаешь о Кровавом Тиране? — с издёвкой добавляет он для Шэнь Цзю. Лю Цингэ хмыкает. Кто не знает, на уроках Цанцюна говорили о его эпохе смерти и разрушений. Да и в народе им до сих пор пугают маленьких детей, так что и Шэнь Цзю должен был слышать. Будешь хулиганить, станешь, как Кровавый Тиран и твою душу заключат… в меч. В этот меч? Лю Цингэ с недоверием смотрит на меч Мо Циншоу. Кровавого Тирана звали Мо Шуандань! Но важно не это. — Но эти линии кто-то должен был нарисовать, — говорит Лю Цингэ. — Да, ты молодец, — Шэнь Цзю звучит совсем не радостно. — Не выковали же его с ними. — Не было там ничего, — возмущается Вэй Цинвэй. — Идеальный духовный меч с чистой рукоятью. Там даже украшений никаких не было. Повисает напряжённая тишина. Потому что Юэ Ци не стал бы портить меч, в этом никто не сомневается. — Теперь-то все согласны, что мы должны сообщить учителям? — говорит Ци Цинци. Теперь все согласны. Только не знают, каким, Шэнь Цзю подозревает всех и каждого. Несмотря на слова Лю Цингэ о том, что глава Цинь не говорил так, будто ещё кто-то знает о Юэ Ци. — Мой учитель бесполезен, он всегда пьян, — говорит Ли Цинминь. И они начинают обсуждать, кто может помочь. Лю Цингэ и Шан Цинхуа в очередной раз предлагают лорда Циня. Сяо Цинцю говорит, что её учитель слишком часто и хорошо общается с Цинь Ляндао и её лучше не включать. Чэн Цинъюань предлагает обратиться выше, чем к лордам и леди Цанцюна. — Я должен подумать, — говорит в конце Шэнь Цзю. — Встретимся послезавтра в это же время. *** — Шиди Лю, — на этот раз Юэ Ци встречает его загадочной улыбкой. — Я знаю секрет. Рассказать? — Это же секрет, — сомневается Лю Цингэ. — Он переживёт. Ты переживёшь! — Это секрет Ци-гэ, — понимает Лю Цингэ. — Это что-то серьёзное? Потому что это может быть. Тогда нужно узнать, вдруг поможет с их коварным заговором, который постепенно становится заговором справедливости. Или Ци-гэ плохо, тогда Лю Цингэ постарается помочь. Или… — Ему кое-кто нравится, — Юэ Ци аж подпрыгивает от волнения. — Но он не хочет ему говорить. — Извращение какое. Ему же лет сто. — Кому? — Главе Циню. — Ему едва за шестьдесят. Это не возраст для заклинателя. — А какой возраст — возраст для заклинателя? — Почему мы говорим об этом? — Потому что у тебя так редко что-то происходит и я хотел поддержать разговор. Они обсуждают возраст заклинателей. Дольше шичэня. Лю Цингэ, пожалуй, не будет рассказывать об этом на собрании. Выяснилось, что Лю Цингэ самый младший главный ученик за всю историю Цанцюна. Что у учителя и леди Цинцзина день рождения в один день. Что у Вэй Цинвэя есть панголины. Это никак не связано с возрастом, но они обсудили и их. Лю Цингэ проговаривается, что Шэнь Цзю собирается ухаживать за Сяо Цинцю (он не собирается, но Лю Цингэ очень хотелось поделиться). — Я же просил никому не говорить обо мне. — Я не говорил шицзе Сяо, — Лю Цингэ не говорил, она сама пришла. — Они встретились в лесу. — Я не очень хорошо помню её. Она хорошая? — Они подходят друг другу, — уклончиво отвечает Лю Цингэ. И это возвращает их к секрету Ци-гэ. (Который с Юэ Ци один человек, но сам Юэ Ци так не считает.) — Говори уж, — машет рукой Лю Цингэ, глядя на нетерпение Юэ Ци. Он уже догадывается, к чему это приведёт. — Это ты! Ты нравишься Ци-гэ! — Потому что больше тут никого нет, — тяжкий вздох Лю Цингэ разлетается по всей пещере. — Сначала ты должен выйти и пообщаться с другими людьми. — Другие люди? — Юэ Ци хмурится. — Шэнь Цзю? — предполагает Лю Цингэ. Юэ Ци всегда говорит о нём с большой любовью. — Сяо Цзю мой брат. Извращение какое. — Тогда шицзе Чэн, ты ей нравился тогда. — Да? Она мне не говорила. — Говорила, просто ты не услышал. Она звала тебя на свидание. — Она всегда такая строгая, — задумывается Юэ Ци. — Никогда бы не подумал, что ей интересны отношения. — Ты ведь про Чэн Лу говоришь? — Ну да. Такая мягкая на вид, но строгая. Да, он про Чэн Цинъюань - всегда первым приходит на ум, что она мягкая. Во всех местах. Но не интересуется отношениями? Она всегда с кем-то встречается, а в очереди ещё несколько, ждут расставания с предыдущим ухажёром, чтобы стать следующим. Даже сейчас она начала встречаться с тем заблудившимся клиентом. Лю Цингэ видел, как они гуляли по вечернему городу. — Она встречается со всеми. — Сразу? — Нет, по очереди. Сегодня день влюбленных, понимает Лю Цингэ. Потому что с Чэн Цинъюань они перешли на Ли Цинминя, который иногда встречался с двумя одновременно (и бывают драки, побеждает Ли Цинминь). Цин Цинцин женат (и отращивает для жены бородёнку). За Шан Цинхуа ухаживает демон (только сам Шан Цинхуа об этом не знал). Чжу Цинъи против женщин (но с мужчинами тоже против). Про Мо Циншоу никто ничего не знает (а она знает всё). Учитель Ци Цинци запрещает ей встречаться, потому что парням только одно и нужно (Интересно, что им нужно?). Му Цинфан иногда помогает с парным совершенствованием (на Лю Цингэ не действуют такие проклятья, повезло). Ван Цинчжи слишком милый для этого мира и для пошлостей (один раз его похитили в гарем, а потом вернули и долго извинялись). У Вэй Цинвэя панголины. — Он встречается с панголинами? — шепчет в притворном ужасе Юэ Ци. — Может быть. Никто не знает, — тоже шепчет Лю Цингэ. — Но все думают, что он встречается с мечами. Можно ещё раз посмотреть Сюаньсу? Как удачно совпало. Лю Цингэ обещал точнее рассмотреть массив на рукояти, а тут и зашёл разговор о Вэй Цинвэе. Юэ Ци без возражений приносит меч. — В прошлый раз ничего плохого не случилось, — он даже разрешает достать Сюаньсу из камеры. — Только не вытаскивай, это неприятно. Лю Цингэ помнит. Мо Циншоу тоже запретила обнажать меч, сказала потом просто так вставить в ножны не получится — нужна кровавая жертва. — Нужна кровавая жертва? — уточняет Лю Цингэ. — Нет, просто тогда он начинает вытягивать ци. Это неприятно. Лю Цингэ не спорит, он рассматривает рукоять. Он тогда всё правильно запомнил. Но тех линий, что добавлял Цин Цинцин нет. Глава Цинь изменил массив? А зачем? Жаль, нельзя лезвие посмотреть, вдруг там тоже что-то есть. — А если оставить меч, а самому выйти, что будет? — Я умру. Медленно и мучительно. — А ты пробовал? Или глава Цинь так сказал? — Я пытался, когда хотел пойти за Сяо Цзю. Учитель поймал меня на выходе и очень испугался. Почему ты всегда подозреваешь учителя в плохом? Лю Цингэ пожимает плечами. Универсальный ответ, когда не хочется говорить. И Шэнь Цзю попросил подготовить Юэ Ци к правде о Цинь Ляндао. Вряд ли получится, Лю Цингэ не настолько тонкий. — Когда ты выйдешь отсюда, я познакомлю тебя со своим учителем, — обещает Лю Цингэ. — И ты сравнишь. — Я знаю лорда Суя. Он даже не обучил тебя дыхательным техникам. — Он был занят! — Несколько месяцев? — Сильно занят. Глава Цинь не любит его и даёт самые сложные задания. — Нет лучше учителя, чем мой. — Есть! — Я общался с каждым в Цанцюне. Нет. — Моя мама обучает врачеванию, её всегда хвалят! — Ты хочешь познакомить меня со своей мамой? — Юэ Ци даже дышать перестаёт. — Правда? — Ты не хочешь же, чтобы я приводил других? — Действительно, — улыбка Юэ Ци становится грустной. — Учитель будет против. — Ага! Он не лучше всех! — Он лучший для меня. Шиди, ты должен понять. Ты ведь не уйдёшь? — начинает волноваться Юэ Ци. — Я не хотел обидеть. Прости, шиди. И он опять слишком надавил, да? Только бы Юэ Ци не начал паниковать. Надо перевести тему. Что-то не связанное с уходом, Цинь Ляндао или ситуацией в целом. Что-то совсем невинное, что не вызовет неприятных мыслей. — Ты любишь бамбук? — выпаливает Лю Цингэ Что? Это как вообще сюда пришло? Юэ Ци тоже не понимает. И просто смотрит. Но извиняться перестал. И двигаться тоже, просто замер и смотрит. — Не уверен, — осторожно отвечает Юэ Ци, — что он вызывает у меня особые чувства. Он полезный. Я не знаю, шиди Лю. Ты ведь просто запаниковал, да? — Да. — Хорошо. На Цинцзине ещё растёт бамбуковый лес? И они говорят о бамбуке. Долго. Надо было спросить про сражения. Хотя рассказ о том, как Юэ Ци заблудился в бамбуковом лесу на Цинцзине был по-своему весёлым. *** На входе в бордель Лю Цингэ ловит мастер зала Хань. За хвост. — Айяйяй, ученик Лю, — она держит его одной рукой, а второй кидает в рот конфету. — Как вызывающе и не культурно. И зачем же ты туда идёшь? — У меня встреча. — Конечно, у тебя встреча, зачем бы ещё ходить в бордель. Не спать же. И кто эта несчастная? — Шэнь Цзю, — отвечает Лю Цингэ. Удача сама идёт им в руки. Да, учителя нет, но мастер Хань тоже может помочь. (И съесть все закуски Ли Цинминя.) — Новенькая? — А откуда вы знаете стареньких? — А это, ученик Лю, не твоё дело. Пошли, познакомимся с зазнобой. Мастер Хань тащит его через главный зал. За руку, что не так позорно, но теперь его видели в борделе. А он видел бордель. Ему приветливо машут знакомые девочки. Или мастеру Хань, она подозрительно себя ведёт. На середине зала уже Лю Цингэ начинает указывать дорогу, он примерно представляет её отсюда. Больше всего он боится, что Шэнь Цзю опять пригласил демона. Тогда мастер Хань им не поверит. Или поверит, но всё равно разнесёт здание. В конце концов, Лю Цингэ учился у неё. (Единственная женщина на Байчжане, конечно, он вцепился в неё. Если она могла быть на равных с мужчинами, то она — лучше всех.) Шэнь Цзю на месте и очень удивлен. Мастер зала Хань удивлена не меньше. — Ученик Лю, это парень, — говорит она. — Да. — Ты обрезанный рукав? Не знала. — Да? А как это можно узнать? — Ну, — она машет в сторону Шэнь Цзю, — ты любишь мальчиков. — Я не люблю Шэнь Цзю, — возмущён Лю Цингэ. — Даже наоборот. — У нас деловая встреча, — понимает их разговор Шэнь Цзю. — Лю Цингэ, кто это? Лю Цингэ представляет Хань Хэянь, мастера зала Байчжаня. И раз она их застукала, то может помочь. В их деловых встречах. Она не очень любит Цинь Ляндао. — Скользкий тип, — подтверждает мастер Хань. — На улице мы от таких подальше старались держаться. — Вы росли на улице? — в голосе Шэнь Цзю любопытство. И, Лю Цингэ не верит своим ушам, доброжелательность. Так он не всех ненавидит. Пока они вспоминают весёлые деньки на улице, Лю Цингэ скучает. Он листает книжку, что читал Шэнь Цзю, когда они пришли (это любовный роман, гадость). Он переставляет статуэтки на одной из полок (это просто статуэтки, неинтересно). Он помогает девушкам перетащить сундук (кажется, внутри кто-то живой). Когда он уже думает прервать разговор, начинают приходить остальные. Удивительно, но все довольны выбором Лю Цингэ взрослого, который разберётся. Только Шан Цинхуа ноет про своего учителя. Опять. Они рассказывают мастеру Хань всё, что узнали. Мастер Хань ломает стол кулаком. — Твой учитель, да? — усмехается Шэнь Цзю. — Один из. Мы соревнуемся. — Я выигрываю, — Хань Хэянь ударяет Лю Цингэ по плечу. Это привычно и он даже не морщится. И не покачнулся, ура! — И что нам делать? — спрашивает Ци Цинци. — Устроить шумиху, — отвечает Хань Хэянь. — Но сначала сказать шисюну Циню, ученик Шан прав. — Да что такого в этом Цине? — удивляется Шэнь Цзю. — Он сильнейший среди лордов и леди, — начинает перечислять Хань Хэянь. — Он подчищает за всеми. Он разберётся с руководством сектой, если чжанмэнь-шисюн совершил преступление. Он будет биться в истерике, если ему не сказать. Ещё шишу Тану надо сказать, иначе будет ор выше гор. Так что да, надо рассказать Цинь Цингэ и Тан Яо. — Цингэ? Тебя назвали в честь учителя Шан Цинхуа? — Шэнь Цзю смотрит на Лю Цингэ. Лю Цингэ только пожимает плечами, он впервые слышит имя шибо Циня, которое у него было до вступления в должность. Очередное совпадение. А ещё в честь Лю Цингэ как-то ребенка назвали, когда он его мать от демона спас. Если он потом поступит в Цанцюн, будет путаница. Тоже очередная. Неужели на свете так мало имён? У Юэ Ци вот два, и больше ни у кого таких нет. — Я возьму на себя лордов, — продолжает Хань Хэянь, не обращая внимания на глупые вопросы Шэнь Цзю. — Ждите здесь. — А ничего, что это моя комната? — Ничего, — мастер зала Хань хлопает Шэнь Цзю по плечу и уходит. А он пошатнулся.