Часть 1

Где-то в Тридевятом царстве, В этом странном в государстве Есть за тридевять земель Колледж, зданье поновей. Не на юге, не в столице Ходит Люба крановщица. Имя знает всяк студент И управы на ней нет. Если вдруг придешь без куртки, Хоть ходьбы и на минутку Корпус в корпус, то трясет, И орет, орет, орёт! Страшен бабе той микроб, Прилетит ей прямо в лоб, Коль на холоде пройдешься Метров сто и попадешься. Ну, а если в дикой спешке Не покажешь Любе бейджик, Будь учитель иль студент, То оглохнешь ты в момент. Любка схватит за плечо, И начнется твой отчет. Люба, Любка, крановщица - Зла поганая волчица. Рот у Любки как сортир, Знал об этом Мойдодыр. Он пришел в вечерний час, И промолвил свой указ: «Крановщица тётя Люба, Сотня на тебе зараз! После туалета руки Не помыла ты ни раз, И ведь грязными руками, Всех студентов потрясла, Кличешь грубыми словами, А в микробах рукава! Формы не стирала даже, Обувь не видал я гаже… Ты не чище порося, Прям измазалася вся!» Вдруг сказала тетя Люба, Искривив в оскале губы: «Ах, ты, борзое созданье, Предъявляй-ка документ! Если нет, покинь же зданье, Или вскоре встретит мент!» «Усмири-ка гнев и пыл, А не то не буду мил! Пред тобою не студент, И учителя здесь нет. Мое имя мое имя Мойдодыр, Я всех щеток и мочалок Ванн, тазов, халатов, тапок, Платьев банных командир!» Крановщица не проста, Как вскричит во все уста: «Не имеешь права пыхать, Рот закрой и марш на выход!» Взвыл свирепо Мойдодыр: «Ах ты, грязная карга! Обнажай свои бока!» Тут же топнул он ногой, Полетел мочалок рой, Появилась в зданье ванна, Потекла вода с под крана. Закружило вскоре мыло, Крановщице в рот заплыло, Завертерлось об язык, Заглушая Любин рык. Как живая, так проворно Отлетела с тела форма. Полотенце словно змей Обвилось вокруг ступней, Поползло, лодыжки сузив, И завилось туго в узел. Вдруг неведомая сила, Подняла и затащила Любу в ванну, и вода Бабьи обожгла бока. Встрепенулась крановщица, Не хотелось ей мочиться. Мигом подлетели щетки, Затрещали как трещетки, Терли, грубо щекоча, Быстро по рукам скача. Подошел к ним генерал, Веник банный он держал. Умывальник замахнулся, Миг тревожный затянулся… Мыло заглушило крик, Долго длился боли пик. Пытка повторилась вскоре, И накрыло Любу горе. Не порвать ей силой путы, Превратились в час минуты. Ягодицы в муке пели, На спине следы краснели. Покраснели и глаза, Вниз катилась всё слеза. Пытка все же прекратилась, По ногам мочалка вилась, Быстро поползла вперед, Разрушая грязи ход. Отлетела пробка слива, Ускакало следом мыло, И промолвил генерал, Завершив садизма бал, Открывая звучно дверцу, доставая полотенце: «Ты запомни мой указ. А не то отдам приказ Снова мыть и снова бить, Чтобы вежливость привить! В грязном теле грязный дух, Грубым словом режет слух, Ну а ты теперь чиста, Так отмой свои уста, И начни же жизнь другую! Дай тебя я поцелую!» - И прильнул к ней Мойдодыр, Наступил покой и мир. Подобрела крановщица, Так запугана волчица, Так болит ее спина, Так о мыле мысль страшна! Чистой стала Любы пасть, Не могла студентов клясть. Тут то сказочки конец, Дочитал ее, подлец.