***

— Отпусти. Это приказ. Голос в динамике звучит негромко, несмотря на орущую о разгерметизацию сирену, теряется в бьющейся о барабанные перепонки бездне, где не ласковый морской прибой — километры чудовищного давления. Все кончено. — Отпусти. Сквозь мутный от дыхания щиток особо прочного скафандра для придонных наружных работ Капитан Люсьен смотрит на Нору Прайс внимательно, требовательно, выжидательно. Она не может не подчиниться — это и в самом деле приказ. *** — Дай я осмотрю тебя. Ото льда у уха пронимает дрожь, едва запекшаяся кровь на шее вновь струится вниз — на сей раз с каплями конденсата и пота. — Она… МакКеллан была еще жива, возможно, долго жива… Рука была теплая, а глаза — открыты… Нора Прайс что-то говорит, но сама себя не слышит — лопнувшие перепонки, перепад давления. Вместо успокаивающих слов капитана — страшный вой, который ужаснее мучительной боли в первые минуты, потому что не заканчивается, не проходит и не стихает. Она все еще видит тело своей соседки, их всего-то отделяла пара уровней «Кеплера». Зажатая каменной плитой, она умирала медленно, не чувствуя ничего ниже талии, видя только осколки собственных костей в лужах красной воды на полу, да вывернутую под чудовищным углом ногу — оторванную какой-то панелью. Может быть, кричала, но Нора Прайс готова поклясться на чем угодно, что не слышала, не могла слышать ничего, кроме воя недосягаемого отсюда, с глубоководной станции, ветра. Она и сейчас его слышит, в неунимающихся порывах это «отпусти» стучит набатом сорванных колоколов. — Дай я тебя осмотрю, — громадная лапища капитана Люсьена поворачивает ее, словно куклу, ощупывая кости рук и ног. Нора Прайс зажмуривается, понимая, что отпустить — надо, что надо думать о будущем, что… Ладонь капитана, грубая, натруженная, большая рука морского волка, обыкновенная — привыкшая к снастям и тяжелой работе, осторожно поглаживает затылок Норы Прайс. Капитан понимает, что ему пока не пробиться за пелену ужаса и временной глухоты — и мимолетная ласка осторожничает, не выходя за грани. Они выберутся. Могут выбраться, и тогда… Воздух пропах металлом. Кровью. Горелой проводкой. Морской солью. Надо думать о будущем. *** — Это приказ, — звучит в динамиках тихо и отчетливо, и Нора думает о будущем. Надо. Капитан теперь — прошлое, и смириться тоже придется. Потому что живые еще живы, и до «Робака» — рукой подать. Пара шагов… *** — Отпусти, — эхом доносится шепот капитана Люсьена, едва слышный, едва различимый. Трещат счетчики Гейгера, надрывается сирена тревоги. Палец тревожно касается аварийного запуска системы уничтожения, переливается красной иллюминацией обратный отсчет, готовый вот-вот начаться. Скоро все закончится. Нужно отпустить. Нора Прайс завершает нажатие, до конца, до упора. Отпуская.