Лабиринт противоречий

Гию проснулся рано, как всегда. Его рука болела, но это было привычно. Утро, не похожее на другие, он снова чувствовал пустоту. Он не понимал, что произошло между ним и Шинобу. Ведь вчера… они поговорили по-настоящему. Она была откровенна, он — тоже. Он не мог забыть её взгляд, полный странного тепла и сожаления. Он почти успел поверить, что, может, она действительно его понимает. Но сегодня всё было по-другому. Словно вся та близость исчезла за ночь, а Шинобу снова стала той, кем была до этого — холодной, отчуждённой, с насмешливым взглядом, который словно не отпускал его. Всё, что оставалось, — это не показывать свою боль. В школе все будто ждали момента, чтобы снова над ним посмеяться. И он знал, что нельзя допустить, чтобы кто-то заметил, как ему больно. Мысли Гию: Почему? Почему она ведёт себя так? Разве я не заслуживаю хотя бы чуть-чуть уважения после всего, что произошло? Я думал, что мы могли бы что-то изменить, стать ближе. Но теперь… я не понимаю её. Я ведь открывался ей. Почему она меня так ненавидит? Гию шагал по коридору с попыткой оставаться равнодушным, несмотря на то, что в его душе бушевали непонимание и гнев. Всё вокруг было для него как в тумане — и одноклассники, и хохочущие за спиной смехи. Он не слышал этого, не видел. Единственное, что его беспокоило — это Шинобу. Почему она поступила так с ним? Почему после их разговора всё вернулось к старому? Когда он вошёл в класс, она была там. Шинобу стояла у окна, в её глазах скрывалась та же маска, что и раньше, — неприязнь, холод. Она была единственным человеком, который мог зацепить его так сильно. Это было мучительно. Он отвёл взгляд, не желая показывать ей свои слабости. — Смотрите, кто пришёл, — прозвучал её голос, и он заставил его остановиться. Он не хотел этого, но его сердце екнуло. — Удивительно, как быстро ты оправился, Гию. Я думала, ты будешь лежать в больнице ещё несколько дней. Или тебе просто понравилось получать травмы? Её слова, как всегда, были полны насмешки. Но даже при этом он заметил что-то другое — что-то, что невозможно было скрыть. В её взгляде была лёгкая обеспокоенность, которую она пыталась скрыть за стеной сарказма. Гию не мог понять, почему она так поступает. Он даже открывался ей. Почему она не может быть честной хотя бы с ним? Почему она снова пытается его унизить? В классе все затихли, наблюдая за сценой. Он не мог проигнорировать их взгляды, и это давило. Он знал, что они ждут, когда он сдастся. Он даже сам не знал, что будет делать. Но ничего не мог поделать. Он почувствовал, как его гнев нарастает, но держал его в себе. Тишина была тяжёлой, её слова продолжали болеть. — Ты думал, что это всё так просто? Что ты станешь героем на один день? — её голос стал холодным, как лёд, и с каждой фразой он ощущал, как ещё больше сжимаются его груди. — Или, может быть, ты просто подумал, что я тебя за это полюблю? Она сделала шаг вперёд, и теперь стояла прямо перед ним, так близко, что он мог почувствовать её дыхание. В её глазах было что-то странное, но её слова не оставляли места для надежды. Она продолжала: — Ты всё ещё тот самый замкнутый парень, который не может даже сказать два слова без стеснения. И то, что ты спас меня, не меняет этого. Гию ощутил резкую боль в груди, как будто её слова пробили его защиту. Он хотел ответить, но не мог найти слов. Он чувствал, как его сердце бьётся быстрее, а внутри всё переворачивалось. Ведь он был уверен, что вчера, когда они разговаривали, что-то между ними изменилось. Но теперь он стоял перед ней, и она снова была недоступной, как ледяная скала. Санеми стоял в стороне, наблюдая за этим с извращённым удовольствием. Он подошёл и подал свою «помощь». — Ты думаешь, он понимает что-то, кроме своей боли? — сказал Санеми, громко и с явным насмешливым тоном. — Ну-ка, скажи, Гию, ты ведь не станешь защищаться, правда? Ты же не такой парень. Гию попытался пройти мимо, но Шинобу снова преградила ему путь. На её лице появилась усмешка, и, прежде чем он успел что-либо сделать, она резко подняла руку и дала ему пощёчину. Весь класс замер. Гию даже не успел отреагировать — пощёчина застала его врасплох. Щека горела, и его мозг будто замедлился. Он ощутил, как кровь приливает к лицу, и не мог понять, что происходит. Внутри него было столько вопросов, столько боли, что ему стало трудно дышать. Почему она так поступает? Почему после всего, что они пережили, она решила снова его унизить? Мысли Гию: Она… дала мне пощёчину. Почему? Я думал, что мы с ней стали ближе. Я думал, что она что-то почувствовала. Почему она опять поступает со мной, как раньше? Это не то, что я ожидал. Не то, что я надеялся. Почему она снова так холодна? Что я сделал не так? Шинобу не отступала, её взгляд был полон насмешки и унижения, но в то же время что-то холодное и злое скрывалось за этой внешней маской. Она сделала шаг назад, чтобы снова оказаться прямо перед ним, и её слова были как кинжалы. — Что, тебе неприятно? — её голос был тоном, полным презрения. — Ты ведь считал, что спас меня, и теперь все должны падать перед тобой на колени? Тебе не кажется, что ты просто тупо превратился в очередного жалкого героя для этой жалкой школы? Я даже не знаю, что ты в себе находишь, чтобы думать, что кому-то это вообще нужно. Я тебя не спасала, ты понял? Я просто не хочу, чтобы все вокруг видели, как ты расползаешься по этой школе, как слепая бабочка, не понимающая, где её место. Она сделала паузу, смотря на него с таким видом, что Гию на мгновение почувствовал, как его мир рушится. Всё, о чём он думал, всё, что надеялся, — казалось, для неё не существовало. Его чувство достоинства, его попытки быть лучше, защитить её, казались ей ничем. Он видел, как она делает шаг назад, продолжая с таким же холодом, но теперь её голос стал ещё более жёстким. — Тебе вообще не стыдно? — сказала она, будто по её словам не было ни малейшего сожаления. — Ты хочешь, чтобы все поверили, что ты особенный? Ты сам-то хоть понимаешь, что ты — просто ничтожество, которое пытается выглядеть лучше, чем есть на самом деле? Не ты спасал меня, ты спасал свою собственную жалкую душонку, чтобы хоть как-то оправдать своё существование. Гию стоял молча, его дыхание стало прерывистым, но он не мог сказать ни слова. Он не знал, что сказать, как ответить. Что бы он ни сказал, она продолжала бы издеваться. В его голове крутилось одно единственное мысль: почему она делает это? Почему, после всего, что было между ними, она снова его унижает? Шинобу сделала шаг назад, оценивающе посмотрев на него. Её взгляд был спокойным, но в глазах было что-то, что Гию не мог понять. Невыразимое, ускользающее чувство. Но он не мог понять, что это. Он видел, как её глаза мелькнули в сторону, и она продолжила: — Вот ты стоишь и ждёшь, что я скажу тебе что-то хорошее? Что ты получишь награду за свои страдания? Забудь. Я не такая, как все эти девочки, которые бегают за твоими спасениями. Для меня ты — просто игрушка, которой скучно, и которая думает, что её спасения сделают её героем. Ты ничем не лучше всех остальных. После её слов ему было тяжело дышать. Он не мог понять, зачем она так поступает, зачем снова строит эту стену между ними. Почему она не могла быть честной с ним, как тогда, когда они разговаривали ночью? Почему её слова так жестоки и хладнокровны? Но вместо ответа его сознание наполнилось лишь пустотой и бессилием. Разговор Шинобу с братом: После уроков Шинобу не могла оставить всё это без обсуждения. Она поднялась на крышу школы, где её ждал Кадзуки. Он уже давно заметил её хмурое лицо и лёгкую нервозность. — Ты что-то не так с Гию? — Кадзуки посмотрел на сестру с интересом, заметив её напряжение. Шинобу взглянула на брата с холодным выражением на лице. — Ты не понимаешь, Кадзуки. Он совсем не тот, за кого я его принимала. Он просто… какой-то жалкий. Я не знаю, что с ним не так, но я не могу продолжать делать вид, что мне важно, что с ним. Он просто пытается заслужить что-то, что он никогда не получит. — Ты уверена? — Кадзуки продолжал наблюдать за ней, с лёгкой тревогой в голосе. — Ты ведь не хочешь, чтобы всё между вами стало хуже. Он… он ведь не тот человек, каким ты его видишь. Ты можешь быть жёсткой с ним, но не настолько. Зачем ты так? Шинобу вздохнула и посмотрела вдаль, её взгляд затуманился. — Я просто не могу быть слабой. Он слишком много от меня требует. Он думает, что я должна его спасать, а я… не могу. Я не могу ему позволить думать, что он что-то заслуживает. Не могу. Кадзуки не сказал больше ни слова, но его взгляд был полон вопросов и беспокойства. Шинобу не ответила. Она оставалась молчаливой, поглощённой своими мыслями, которые снова и снова возвращались к Гию. Она пыталась объяснить себе свои действия, но чем больше она думала, тем сложнее становилось найти оправдание. В её голове звучали её собственные слова, которые она только что произнесла, и от них ей становилось не легче. "Он заслуживает унижения?" — этот вопрос не давал ей покоя. Кадзуки, заметив её затуманенный взгляд, аккуратно положил руку на её плечо, но это не вызвало у неё ни малейшего отклика. Она всё ещё стояла, взгляд уставился в пустоту. — Не стоит скрывать, Шинобу. Ты переживаешь. — его слова были мягкими, но в них была настойчивость, которую он обычно не использовал. — Почему ты так переживаешь о нём? Ты всегда держалась с ним на расстоянии, но сейчас… тебе не кажется, что ты ведёшь себя, как будто теряешь контроль над ситуацией? Шинобу, слегка сдвинув брови, повернулась к брату, но её взгляд не был агрессивным, скорее… потерянным. — Я не теряю контроль. Просто… он совсем не тот, кем я его себе представляла. Он только делает вид, что изменился, но по сути он всё тот же человек, который не умеет ничего, кроме как молчать. Он не может даже нормально отвечать! Какого чёрта я должна тратить на него своё время? Кадзуки молча слушал её, не перебивая. Он хорошо знал свою сестру, умел уловить моменты, когда она действительно пыталась убедить себя в чём-то, а когда просто пряталась за маской. — Ты не отвечаешь на вопрос, Шинобу. Почему ты так реагируешь? Ты хочешь, чтобы он ушёл? — Кадзуки не отрывал глаз от её лица, пытаясь найти хоть какую-то искорку правды в её словах. Шинобу почувствовала, как её сердце сжалось. Ответ на этот вопрос был болезненно сложным. Её чувства были смешанными. С одной стороны, она действительно не хотела, чтобы Гию был рядом. Он слишком замкнут, он не отвечает её ожиданиям, он продолжает показывать слабость, которой она не могла простить. С другой стороны, она не могла игнорировать тот момент, когда она сама была рядом с ним в трудную минуту, когда он спасал её. И несмотря на её жесткость, она всё равно не могла избавиться от этой внутренней борьбы. Она резко вздохнула. — Ты не понимаешь. Он… мне не нравится, как он меняется. Это как если бы я была перед ним, как на ладони, а он всё равно ничего не понимает. Это раздражает. Почему он не может быть проще? Почему он не может оставить меня в покое и перестать думать, что я буду его спасать? Её слова звучали с такой яростью, что Кадзуки всё же почувствовал, как её внутренний мир не выдерживает напряжения. Он не знал, что ей сказать, чтобы всё встало на свои места, но он точно знал одно: Шинобу не хочет показывать, насколько её ранит этот парень. — Ты должна дать себе время, — сказал Кадзуки мягко. — Возможно, ты сама не понимаешь, как сильно он тебя тронул. Ты ведь не будешь уверена в этом, если продолжишь избегать своих настоящих чувств. Шинобу не ответила, но её взгляд стал немного мягче. Возможно, её брат был прав. Может быть, она не должна была столь отчуждённо относиться к Гию. Может быть, в его молчании скрывался не просто страх или замкнутость, а что-то гораздо более глубокое. Но сейчас это всё было слишком запутано, чтобы понять, что она чувствует. Тем временем внизу, в классе, Гию стоял, словно потерянный. Он не знал, как дальше быть, что делать с этим бурей, которая бушевала в его груди. Он не мог понять, как эта девушка, с которой он так откровенно поговорил, может вновь быть такой жестокой. После того, как она дала ему пощёчину, он словно потерял всякую уверенность в себе. Его мысли перескакивали с одного вопроса на другой. Почему Шинобу была такой жестокой? Неужели всё, что они пережили, не значило ничего для неё? А может быть, она просто не знала, как иначе себя вести? Возможно, её собственные переживания мешали ей быть честной с ним. Мысли Гию: Я ведь не мог дать ей того, что она хотела. Я не могу быть тем, кем она думает, что я должен быть. Но почему тогда она так поступает со мной? Почему она вообще меня замечает, если не хочет, чтобы я был рядом? Она ведь понимает, что мне не легко, но почему это не важно? Гию снова почувствовал в себе бессилие, которое давно стало его спутником. Все вопросы, все несказанные слова в его голове только усиливали боль. Он не знал, как вырваться из этого лабиринта эмоций, в который он попал. А на крыше, Шинобу стояла рядом с братом, пытаясь разобраться в своих чувствах, которые всё больше запутывались. Она не знала, что делать с тем, что чувствовала. Она не знала, что будет дальше с Гию, но могла ли она продолжить это пытаться понять? Тогда, возможно, нужно было дать себе время и просто перестать думать о нём. Но она не могла.