Школьный фестиваль

Весна в этом году выдалась особенно тёплой. В школе с самого утра царила оживлённая суета — приближался ежегодный фестиваль. Коридоры украшали гирлянды из бумаги, рисунки, самодельные плакаты. Каждый класс отвечал за свой проект: кто-то — за выставку, кто-то — за кафе или сцену. Гию сидел на своём месте, задумчиво глядя в окно. Шинобу уже была в классе, что-то обсуждала с подругами, кидая на него косые взгляды. В последнее время они стали... ближе. И всё же в школе она по-прежнему носила маску безразличия. Ему это уже почти начинало нравиться — по-своему это было их тайной игрой. — Томио... Гию, — окликнула его классная, заглядывая в список. — Ты с Кочо в паре. Отвечаете за комнату страха. Он вздрогнул, а Шинобу обернулась и, прищурившись, издала лёгкий смешок. — Как романтично, — сказала она, подходя к его парте. — Бояться будем вместе? Гию промолчал, чувствуя, как залились щёки. Конечно. Кто же ещё мог быть его парой. В другом конце класса Санеми посмотрел на Канао, стоявшую с подругами у доски. Он уже знал, что их тоже распределили в одну команду — отвечать за кафе. Неудобно вышло. Или наоборот? --- Подготовка началась с самого конца уроков. Шинобу пришла в спортзале с коробкой искусственной паутины и старых тряпок. Гию был там первым. — Не смотри на меня так, я не выбирала, — сразу сказала она. — Хотя... если честно, идея не такая уж и плохая. Он кивнул. Она подошла ближе. — Вчера было... спокойно, — добавила тише. — Даже слишком. Ты не представляешь, как мне это непривычно. Он посмотрел на неё — серьёзно, немного растерянно. — А тебе плохо от этого? — Не знаю. Я думаю, мне... хорошо. Но не говори никому, ладно? --- Тем временем Санеми и Канао стояли за одним столом, раскладывая меню. Он всё время молчал, пока Канао не повернулась: — Всё ещё стесняешься меня? — Я? — фыркнул он. — Нет. Просто не хочу опрокинуть лимонад от твоего взгляда. Она усмехнулась. А он — впервые за долгое время — тоже. --- Гию и Шинобу закончили оформлять комнату страха к вечеру. Помещение бывшего кабинета биологии теперь выглядело устрашающе: приглушённый свет, звуки скрипа, искусственная паутина на потолке, и фигуры в старых школьных мантиях, имитирующих привидения. В углу стояли старые манекены с окровавленными бинтами. — Гию, ты слишком натурально молчишь. Даже страшно, — пробормотала Шинобу, привязывая верёвку к потолку. — Может, тебя и не нужно переодевать. Просто сядешь в углу и будешь пялиться в стену. Эффект будет стопроцентный. Он закатил глаза, но промолчал, как и всегда. Шинобу подскользнулась на пленке и едва не упала, но Гию поймал её за талию. — Осторожно, — тихо сказал он, не отпуская сразу. — Спасибо, — ответила она уже более спокойно, задержав взгляд на нём. — Всё ещё не могу привыкнуть, что ты рядом. Он кивнул. — А я привык, — произнёс он после паузы. — Мне хорошо с тобой. Она замерла, а потом тихо рассмеялась, пряча лицо у него на груди. — Всё. Ты официально романтик. А теперь иди, проверь паутину. --- На следующий день фестиваль стартовал. У входа в школу выстроилась очередь. Родители, ученики из других классов, даже младшие братья и сёстры. Кафе, где дежурили Санеми и Канао, оказалось популярным. Канао принимала заказы, Санеми таскал напитки и притворялся, что не нервничает. Иногда их пальцы случайно соприкасались, и он резко отдёргивал руку. — Всё ещё думаешь, что я не умею готовить? — спросила Канао, подавая тарелку с пирожным. — Думаю, что ты просто хочешь меня унизить своим мастерством, — хмыкнул он. — Унизить — вряд ли. Переиграть — возможно, — парировала она. --- А в «комнате страха» уже стояла очередь. Гию сидел в углу, закутанный в плащ и с гримом на лице. Шинобу стояла за ширмой, готовясь напугать следующую группу. Внезапно она выглянула, и, увидев его взгляд, чуть улыбнулась. — Знаешь, если бы ты всегда был таким мрачным и в плаще, я бы влюбилась раньше, — прошептала она ему. — А ты не влюбилась из-за плаща? — Нет. Из-за твоих глаз. Таких честных, что бесит. К вечеру фестиваль стал затихать. Последние гости выходили из классов, доедая сладости, на улице уже зажглись фонари. В комнате страха осталось совсем мало посетителей, и Шинобу наконец сняла плащ и вытерла лоб. — Фух… Всё. Хватит быть кошмаром, — сказала она и посмотрела на Гию, который всё ещё сидел в углу. — Эй, тебе понравилось пугать детей? — Я даже не двигался, — пожал он плечами. — Вот именно. Ужасающе эффективно, — усмехнулась она и подошла ближе. — Пойдём отсюда. Нам положен отдых. Они вышли в коридор, где уже убирали декорации. Возле входа в школу стояли Санеми и Канао — он что-то увлечённо ей рассказывал, а она смеялась, прикрыв рот рукой. Шинобу остановилась на мгновение, наблюдая за ними, потом кивнула Гию в сторону лестницы. — Пошли в класс. Посидим немного. Пока всё не закрыли. Когда они поднялись на второй этаж, школа казалась особенно тихой. Шинобу распахнула дверь одного из классов — внутри был полумрак, окна слегка запотели. Она присела на подоконник, а Гию — рядом, на стул. — Не думала, что школьный фестиваль может быть таким… тёплым. Раньше мне он казался глупостью. — Может, потому что мы теперь не одни, — тихо сказал он. Она улыбнулась и, не говоря ни слова, легонько положила голову ему на плечо. — Спасибо, что ты есть. — И ты. Они сидели молча, слушая звуки вечерней школы, пока не раздался голос из коридора: — Шинобу! Гию! Мы уходим! Закрываем школу! — Сейчас, — крикнула она и встала. — Пошли. Но это был хороший день, правда? Он кивнул. И в этот момент, казалось, всё вокруг замерло в гармонии. Вечером они снова оказались у Гию. Шинобу скинула кеды у порога и, не дожидаясь приглашения, прошла на кухню. — У тебя как всегда пусто, — сказала она, заглянув в холодильник. — Ты вообще питаешься? Гию, севший на диван, устало хмыкнул: — Иногда. — Ну ничего, я принесла еду. — Она достала контейнеры и расставила их на столе. — Ешь, пока горячее. Он подошёл, взял палочки и взглянул на неё с лёгкой улыбкой: — Заботливая ты слишком. Не узнаю. — А ты слишком неуклюжий. Как тебя ещё не сгубил голод — загадка. — Потому что ты приходишь. — Не всегда, — отрезала она, но взгляд у неё стал мягче. Они поужинали молча, но в тишине не было напряжения — наоборот, чувствовалось доверие. Потом Гию отнёс посуду, а Шинобу тем временем уже устроилась на его кровати, вытянувшись поперёк. — Я останусь? — Конечно, — ответил он просто и без пафоса. Он подошёл, лёг рядом. Некоторое время они просто смотрели в потолок, потом Шинобу повернулась на бок и ткнулась лбом ему в плечо. — Ты всё ещё боишься, что это сон? — Иногда, — тихо. — Тогда я буду здесь чаще. Чтобы ты знал: это — правда. Он обнял её. Глубоко. Спокойно. — Спасибо, Шинобу. Она ничего не сказала. Её ладонь лишь легла ему на грудь, чувствуя ровное биение сердца. И в этот момент они знали — в их хрупком мире хотя бы одна вещь была настоящей. В другую часть города — в квартиру Канао. Ночь уже давно опустилась, но она сидела у окна, обняв колени и глядя на улицу. Свет в комнате был приглушённым, а за спиной тихо играла музыка. После визита Санеми в её голове всё вертелось. Его голос, его насмешки, и в то же время — тёплый взгляд, когда он рассказывал про Гию и Шинобу. Он был другим. Не таким, как в их старой школе. Спокойнее, мягче — хоть и по-прежнему колючим, как ёж. Канао вздохнула и взяла телефон. Долго смотрела на экран, потом, не выдержав, написала сообщение: «Ты дошёл нормально?» Три точки. Ожидание. И почти сразу: «Да. Сижу в парке, курю. Всё ок. Спокойной ночи, Канао.» Она прочитала сообщение несколько раз. Улыбнулась. И, не отвечая, положила телефон на подоконник. Просто знание, что он жив и рядом — почему-то грело. Где-то в городе, в темноте, Санеми сидел на холодной скамейке, глядя в небо. Он не знал, что именно чувствует. Но впервые за долгое время внутри не было хаоса. И это тоже было что-то. --- Утро в школе выдалось неожиданно тихим. Санеми вошёл в здание, как обычно, с капюшоном на голове, но что-то в нём изменилось. Он выглядел спокойнее. У входа мельком пересёкся взглядом с Канао. Она была с подругой, но всё же чуть заметно кивнула ему, будто между ними наконец установилось хрупкое перемирие. А в это время Гию и Шинобу уже сидели в классе. Он, как обычно, у окна, она — чуть дальше, на своей привычной парте. Между ними не было слов, но каждый украдкой посматривал на другого. Прошлая ночь осталась только в их памяти, сокровенной и тёплой. На перемене Гию пошёл за водой и у автоматов столкнулся с Санеми. Оба замерли на секунду, как будто оба вспомнили ту ночную встречу в парке. — Ты жив ещё? — буркнул Санеми, открывая бутылку с чаем. — Пытаюсь, — спокойно ответил Гию. Они постояли молча. Потом Санеми хмыкнул: — Знаешь, Шинобу на тебя как-то по-другому смотрит. — А ты, кажется, стал чаще улыбаться, — парировал Гию. — Не начинай, — фыркнул Санеми, но угол его губ чуть дрогнул. В этот момент мимо прошла Шинобу. Остановилась на секунду, взглянула на них и с той самой своей дерзкой улыбкой сказала: — Ну надо же. Мир, дружба, жвачка? — Неужели ты ревнуешь? — усмехнулся Санеми, глядя на неё. Шинобу подняла бровь: — Я? К Гию? Конечно. Особенно когда ты рядом, — и, не дожидаясь ответа, ушла. Оба парня переглянулись. — Она точно сумасшедшая, — сказал Санеми. — Ты просто не понимаешь, — мягко ответил Гию и пошёл следом за ней. Санеми остался стоять у автомата, с чаем в руке и лёгкой улыбкой на лице. После последнего урока Гию неспешно собирал вещи, когда услышал, как к его парте кто-то подошёл. Он поднял взгляд — перед ним стояла Шинобу, прищурившись и скрестив руки. — Пойдёшь ко мне? — спросила она, будто между прочим. — Мне нужно кое-что показать. — Сейчас? — удивился он. — Ага. Или ты занят? Гию отрицательно покачал головой. Он чувствовал, как сердце чуть ускорилось — в её голосе слышалась лёгкая игривость, а в глазах пряталась нечто большее. Он молча кивнул. Они шли по улице молча, как часто бывало между ними. Шинобу не спешила, иногда бросала в его сторону взгляды, будто проверяя, как он себя чувствует. Дойдя до её дома, она достала ключ и обернулась: — Можешь разуться, как в прошлый раз, — сказала она с лёгкой ухмылкой. — Я помню, — отозвался он спокойно. Дом был тихий. Канао ещё не вернулась, и атмосфера была почти домашней. Шинобу скинула сумку, прошла на кухню и налила им чай. — Я думала, ты предложишь мне снова остаться у тебя, — сказала она, ставя чашку перед ним. — Могу, если хочешь, — спокойно ответил он. Она посмотрела на него чуть дольше обычного, потом села рядом, подогнув ноги. — Пока нет. Сегодня ты останешься здесь. — Хорошо, — тихо ответил он. — Мне с тобой спокойно. Наступила небольшая пауза, пока они пили чай. Потом Шинобу откинулась на подушку: — Слушай, а ведь раньше я тебя ненавидела. А теперь даже привыкла. — Привыкла или…? Она усмехнулась: — Не начинай. Гию чуть улыбнулся. Он любил, когда она становилась такой — неколкой, но настоящей. — А ты сам… думал когда-нибудь, как мы до этого дошли? — спросила она, глядя в потолок. — Каждый день, — признался он. Шинобу резко повернула голову и посмотрела на него. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, потом она подалась ближе, прижалась щекой к его плечу. — Тогда просто посиди со мной. Не говори ничего. Он обнял её одной рукой, аккуратно. И они остались так — в тишине, согреваясь присутствием друг друга. В комнате стало темнее — солнце начинало клониться к горизонту, мягкий свет пробивался сквозь шторы, окрашивая всё в тёплые золотистые оттенки. Шинобу по-прежнему лежала, прижавшись к Гию, но теперь её дыхание стало чуть тише, а глаза прикрылись. Он аккуратно поправил выбившуюся прядь с её лица, нежно заправив её за ухо. Шинобу приоткрыла глаза и взглянула на него снизу вверх. — Устал? — спросил он. — Нет, — ответила она тихо. — Просто… с тобой легко. Он молча провёл пальцами по её руке, мягко, как будто проверяя, не холодно ли ей. Потом встал, накрыл её пледом и пошёл на кухню. Шинобу лениво наблюдала, как он достаёт чашки, закипает чайник. Казалось бы — ничего особенного, но в том, как он двигался, была какая-то особая, спокойная забота, как будто он действительно хотел, чтобы ей было комфортно. Через пару минут Гию вернулся с чашкой травяного чая. — Выпей. Тебе нужно что-то тёплое, — тихо сказал он, протягивая её. — Ты точно не мама? — с усмешкой спросила Шинобу, принимая чашку. — Не исключено, — хмыкнул он. Шинобу отпила немного, потом поставила чашку на столик и снова прижалась к нему. Её голос был почти шёпотом: — Знаешь, раньше я всегда думала, что близость — это слабость. Что если подпустить кого-то слишком близко, он ранит. Гию молчал, просто слушая. — Но ты... ты просто рядом. Не давишь, не требуешь. И в этом что-то… страшное, — добавила она с лёгкой улыбкой. Он обнял её крепче, прижав её голову к своей груди. — Я никуда не уйду. Даже если будет страшно. Шинобу сжала пальцами край его рубашки и закрыла глаза. Она чувствовала, как ровно стучит его сердце, и впервые за долгое время не хотела убегать от тишины. Они так и сидели молча, укутанные в тёплый плед, будто весь внешний мир растворился, остались только они — в полумраке комнаты, где пахло чаем и чем-то родным. Шинобу тихо дышала, слушая сердце Гию, а он всё так же бережно держал её в объятиях, словно боялся спугнуть. — Помнишь, как ты впервые пришёл ко мне после школы? — вдруг прошептала она, не открывая глаз. Гию усмехнулся, слегка наклонив голову. — Помню. Ты меня тогда обругала за криво расставленные тапки. Шинобу слабо рассмеялась. — Потому что ты их швырнул, как будто бежал от пожара. А потом ещё смущался, когда я тебе воду принесла. — Я не смущался, — пробормотал он, отворачиваясь. — Просто… не привык. — А теперь? — спросила она, приподняв голову, глядя на него с улыбкой. Он посмотрел ей в глаза. Глубоко, серьёзно. — Теперь... я хочу, — Теперь… я хочу, чтобы ты всегда была рядом, — закончил он почти шёпотом, убирая прядь её волос за ухо. — Я не сразу понял, насколько сильно ты для меня важна. Шинобу замерла, её глаза расширились от удивления, но в ту же секунду она мягко улыбнулась. В её взгляде не было насмешки — только тёплая нежность, от которой у Гию защемило в груди. — Дурак, — прошептала она. — Я же рядом. Он осторожно прижал её ближе, чувствуя, как дрожит её дыхание. В этой тишине, в этом вечере, они словно наконец нашли точку покоя. Без прошлого, без страха, без сомнений. — Тогда останься, — сказал он. — Просто останься. Не как в прошлый раз. А… просто останься. Шинобу не ответила словами. Она потянулась к нему и легко поцеловала в висок, чуть задержавшись. Потом тихо прошептала: — Я останусь. Сколько нужно. За окном шумел весенний ветер, а в квартире Гию, где когда-то царили одиночество и тишина, теперь звучало самое драгоценное — дыхание любимой рядом. Они долго лежали, просто обнявшись, не нуждаясь в словах. Гию аккуратно укутал Шинобу одеялом, устроив её на своей груди, а сам лениво провёл рукой по её волосам, чувствуя, как она постепенно засыпает. Её дыхание стало ровным, лицо расслабилось. Он поцеловал её в лоб и закрыл глаза, впервые за долгое время чувствуя, что рядом с ним — дом, спокойствие и смысл. --- Утро началось с мягкого света, пробивавшегося сквозь неплотно задвинутые шторы. Шинобу первой открыла глаза. Её щёка покоилась на груди Гию, а его рука всё ещё обнимала её за талию. Несколько секунд она просто смотрела на него — на его спокойное, умиротворённое лицо, на растрепанные волосы, на упрямо сжатые губы даже во сне. — Просыпайся… — прошептала она, ткнув его носом в шею. Гию что-то пробормотал, прижал её крепче и попытался повернуться на бок, но Шинобу засмеялась и дёрнулась. — Эй, ты спал на мне всю ночь, между прочим! — Ты не жаловалась, — пробурчал он, всё ещё не открывая глаз. — Потому что ты был тёплый, — усмехнулась она и поцеловала его в щёку. — Но теперь пора вставать. — Почему? — с ленцой спросил он. — Потому что у нас школа, дурачок, — с улыбкой сказала Шинобу. — Хотя... можно немного понежиться. Он наконец открыл глаза и встретился с её взглядом. Синие глаза и фиалковые встретились — и в этот миг весь мир снова замер. Всё было правильно. Всё было по-настоящему. — Знаешь, — сказал он, — если бы все утра были такими, я бы начал любить пробуждения. Шинобу прижалась к нему и тихо ответила: — А я бы хотела, чтобы такие утра были только с тобой. Когда они наконец встали, утро началось с обычных утренних забот. Гию встал с кровати первым, слегка потянулся и направился в ванную, а Шинобу осталась в комнате, решив, что будет ждать его, пока она соберёт сумку. В голове было странное чувство. Сначала не могла поверить, что они действительно прошли через всё, и вот теперь стояли на пороге нового этапа. Когда Гию вышел из ванной, Шинобу уже собрала всё необходимое. Она стояла у зеркала, поправляя волосы, но с улыбкой взглянула на него. — Ты почти готов? — спросила она. Гию кивнул, вытирая волосы полотенцем, но, несмотря на всю свою кажущуюся суровость, его взгляд был мягким, а голос — спокойным. — Почти. Ты не возражаешь, если я буду немного позже, да? Нужно же ещё умыться нормально. Шинобу просто кивнула, наблюдая за ним, как он опять вернулся к зеркалу, начав приводить себя в порядок. Она слегка прикусила губу, почувствовав странное облегчение, что теперь они были вместе, несмотря на все сложности, через которые им пришлось пройти. Они не торопились, но в какой-то момент, когда оба были почти готовы, Шинобу подняла сумку и повернулась к нему. — Ты как, чувствуешь себя сегодня? — с интересом спросила она. — Готов снова идти в эту школу? Гию взглянул на неё. Он выглядел немного усталым, но глаза его были полны решимости. Он коротко кивнул. — Да, всё будет нормально. Всё уже будет нормально. С этим обещанием они направились к двери. Шинобу подождав его, когда он надел обувь, вышла первой. Они спустились по лестнице и сразу же вышли на улицу. Было ещё утро, и вокруг было спокойно, только некоторые люди уже спешили на работу. Шинобу не могла не заметить, как она чувствовала себя в его присутствии, как будто всё остальное переставало существовать, когда они вместе. Этот день был их, и она была готова идти через всё, что бы ни случилось. Вместе с Гию они отправились в школу, и день обещал быть обычным. Но с каждым шагом Шинобу знала, что всё изменится. С этим человеком, с этим моментом, не будет ни одной простой минуты. Школьный день начался, как и всегда, с шумного холла, переговорами учеников и вездесущего звона звонка. Шинобу и Гию зашли вместе, но внутри школы привычно шли немного поодаль — не потому что хотели это скрыть, а скорее по негласному согласию: никому не нужно было знать больше, чем они сами готовы показать. Тем не менее, взгляды всё равно следовали за ними. Кто-то удивлённо приподнимал брови, кто-то перешёптывался. Слухи о том, что между Шинобу и Гию что-то есть, давно уже витали по коридорам, но теперь, кажется, подозрения стали куда реальнее. Гию, как обычно, направился на своё место в классе. Он был спокоен, даже несмотря на шепот вокруг. Шинобу, наоборот, выглядела чуть напряжённой — не потому что стеснялась, просто не любила, когда лезли в её личное пространство. В классе всё пошло своим чередом: учителя, задания, скучные объяснения. Шинобу пару раз кидала взгляды на Гию, когда он в очередной раз отводил глаза от окна и делал записи. Он выглядел куда живее, чем раньше. В нём было что-то… тёплое. На перемене, как ни странно, Санеми заглянул в класс и махнул Гию рукой. — Эй, Гию! Выхожу на улицу, ты со мной? Гию кивнул, немного удивившись, что тот не прикалывается. Шинобу скрестила руки и, подняв бровь, посмотрела на Санеми: — И что ты задумал? — Да ничего, просто поговорить, — фыркнул тот. — Не бойся, я его не укушу. Гию мельком улыбнулся — такой диалог между ними был почти привычным. Выйдя с Санеми на воздух, они отошли от основного потока учеников. — Ты изменился, — пробормотал Санеми, глядя куда-то в сторону. — Спокойнее стал. И… тебе идёт. — Это плохо? — спокойно спросил Гию. — Нет, просто странно видеть тебя таким. Ну и… вы со Шинобу… это серьёзно? Гию посмотрел на него и после паузы просто кивнул. Без пафоса, без лишних слов. — Хм… ну, вы и странные, но… походу, подходите друг другу, — пробормотал Санеми, стараясь не смотреть прямо в глаза. — Она, конечно, та ещё ведьма, но ты... ты же всё стерпишь. Гию тихо усмехнулся, и на этом их разговор закончился. Когда он вернулся в класс, Шинобу уже сидела на своём месте, опираясь щекой на руку. Она посмотрела на него с лёгкой ухмылкой. — Жив? — Вроде бы, — тихо ответил он, садясь рядом. Они переглянулись, и в этот момент между ними возникло то лёгкое, почти незаметное, но тёплое чувство, которое не требовало слов. День в школе продолжался, но для них он был особенным.