Глава 11

***

Анна проснулась довольно рано, несмотря на то, что пары были отменены. Сон не шёл, в голове крутились мысли о сегодняшнем матче на университетском катке. Будет игра между «Акулами Политеха» и «Корсарами». Шатенка собиралась поддержать Матвея, который играл за «Акул Политеха». Мысль о том, что он сейчас там, готовится к решающей игре, наполняла Анну волнением и гордостью. Да, Антон не был её родным братом, но за годы дружбы он стал почти членом семьи, и девушка переживала за него так же сильно, как за Матвея или Пашу. Макеева тяжело вздохнула, пока собиралась на матч. Да, вчера случилась драка, неприятный инцидент для команды, нарушивший хрупкое равновесие в коллективе. Но сегодня важный матч. От него зависит, выйдут ли «Акулы Политеха» в финал. Анна понимала,что сейчас особенно важно быть рядом, дарить команде ощущение, что за ними целая вселенная поддержки. Особенно Матвею. Шатенка знала, что ему сейчас непросто. Предстоящая игра давила на него не только из‑за ставки выхода в финал, но и из‑за особого обстоятельства: сегодня Матвей выйдет на лёд против команды своего старшего брата. Анна отчётливо представляла, какие противоречивые чувства он испытывает: с одной стороны — азарт и желание победить, с другой неловкость и даже вину за то, что придётся бороться против брата, которого он уважает и чьим мнением дорожит. «Наверное, он всю ночь об этом думал,» — размышляла Анна, застёгивая пальто. — «Пытался настроить себя на игру, но всё равно в глубине души ему тяжело.» — пронеслось в мыслях девушки,— «Брат против брата — это не просто спорт, это испытание». Когда Анна была готова, она ещё раз осмотрела свой образ в зеркале. Макеева была эталоном элегантности, той непринуждённой, естественной элегантности, которая не кричит о себе, а лишь мягко заявляет о присутствии. На ней было стильное тёмно‑серое пальто прямого кроя с широкими лацканами, достаточно тёплое для конца марта, но не громоздкое. Под ним угадывался кремовый свитер с высоким воротом, добавлявший образу мягкости и уюта. Узкие чёрные брюки подчёркивали стройность ног, а высокие кожаные ботинки на толстой подошве сочетали практичность и стиль, идеально для мартовских улиц, где ещё попадаются остатки подтаявшего снега. Аккуратный шарф в мелкую клетку — оттенки бежевого, серого и едва заметного бордового, был небрежно, но со вкусом обмотан вокруг шеи. В руках небольшая сумка шоколадного цвета с лаконичным дизайном, в которой умещалось всё необходимое. Но главным акцентом её образа, тем самым ярким штрихом, который притягивал взгляды, были ярко‑красные губы. Их цвет напоминал первые весенние тюльпаны, пробивающиеся сквозь остатки зимы, — дерзкий, живой, торжествующий. В серости мартовского утра этот алый мазок казался почти вызовом, весна идёт, жизнь побеждает, сегодня будет важный день. Её каштановые волосы с лёгким рыжеватым отливом, были собраны в низкий аккуратный хвост, несколько свободных прядей мягко обрамляли лицо. Лёгкий макияж подчёркивал естественную красоту, едва заметные тени дымчатых оттенков, тушь, выделившая ресницы, и эти губы — сочные, чётко очерченные, будто последний штрих художника на почти завершённом полотне. Она на мгновение задержала взгляд на своём отражении, улыбнулась краешком рта так, что алая помада чуть дрогнула, и решительно направилась к двери. Впереди ждал каток, шум трибун и матч, который мог вывести «Акул» в финал. А она будет там элегантная, яркая, с этими незабываемыми красными губами,чтобы Матвей знал: она рядом, верит в него и понимает, как ему непросто.

***

Арена гудела от напряжения — трибуны были заполнены до отказа. Анна заняла место в первых рядах, сжимая в руках шарф «Акул»: сегодня на льду играли, важные для нее люди,её брат Антон,будучи тренером «Корсаров» и крёстный Андрей Кисляк, будучи тренером «Акул Политеха»,а ещё — Матвей Макеев, за которого она особенно волновалась. Игра началась с яростного натиска «Акул». Уже на третьей минуте Самсонов совершил стремительный прорыв по левому флангу, отдал пас Егорову, и тот точным броском открыл счёт — 1:0. Трибуны взорвались овациями. Анна невольно зааплодировала,несмотря на то, что Влад был её бывшим, она не могла не восхититься его мастерством. «Корсары» быстро пришли в себя. Через пять минут Вяземский ловко обошёл двух защитников, сделал обманное движение и бросил по воротам, Федорцов в последний момент успел выставить щиток, но шайба всё же проскользнула в угол. Счёт сравнялся — 1:1. Макеева выдохнула с облегчением, хотя внутри всё ещё дрожало от волнения. Темп игры нарастал. Влад и Кирилл снова пошли в атаку: Самсонов у борта принял шайбу, сделал резкий разворот и нашёл Егорова точной передачей. Кирилл бросил с ходу — мимо. Но уже в следующей смене Крепчук  подхватил отскок у борта, рванул к воротам и мощно бросил в верхний угол. Гол! 2:1 в пользу «Акул». Анна заметила, как Антон на скамейке что‑то резко сказал игрокам, а Кисляк одобрительно похлопал Крепчука по плечу. Макеев, игравший в третьем звене «Акул», тоже включился в игру, он выиграл вбрасывание, отдал пас Файзулину, и тот чуть не удвоил преимущество, шайба попала в штангу. Во второй половине периода «Корсары» выровняли игру. Уваров совершил рывок по правому краю, обыграл защитника и отдал пас на пятачок своему товарищу Вяземскому,тот в падении подправил шайбу в ворота. Счёт снова равный — 2:2. В конце периода произошёл неприятный эпизод, Егорова жёстко припечатали к борту. Он на мгновение схватился за плечо, замер, но затем выпрямился и поехал к скамейке. Анна замерла, сердце забилось чаще, но она постаралась сохранить внешнее спокойствие. Кирилл махнул рукой тренеру, мол, всё в порядке, и через смену снова вышел на лёд. Второй период начался с давления «Корсаров». Они играли агрессивно, часто входили в зону «Акул», но Федорцов действовал уверенно: несколько раз он спас команду после опасных бросков Вяземского и Уварова. Затем «Акулы» ответили своей серией атак. Самсонов и Егоров снова разыграли комбинацию: Влад отдал пас в центр, Кирилл бросил,но вратарь «Корсаров» отбил,а потом Валенцов оказался первым на добивании. 3:2 в пользу «Акул». Трибуны ликовали. Макеева поймала взгляд Матвея, он улыбнулся ей и показал большой палец. Она улыбнулась в ответ, но волнение не отпускало. Вскоре Файзулин воспользовался ошибкой защитника «Корсаров», вышел один на один и хладнокровно переиграл вратаря. 4:2. Кисляк сдержанно улыбнулся, а Антипов начал активнее жестикулировать, подбадривая своих игроков. Но «Корсары» не сдавались. Через пару минут Уваров прорвался по левому краю, отдал пас на Вяземского, и тот сократил разрыв — 4:3. До конца периода оставалось всего несколько минут, и обе команды бросились в атаку. Третий период начался в равной борьбе. Обе команды играли осторожно, стараясь не допускать ошибок. Самсонов несколько раз опасно выходил на ворота, но вратарь «Корсаров» был начеку. Анна ловила каждое его движение, воспоминания о прошлом на мгновение отступили, осталась только игра. За восемь минут до конца матча Макеев совершил сольный проход, обыграл двух защитников и бросил, шайба пролетела рядом со штангой. Шатенка сжала кулаки, едва сдержав возглас разочарования. Напряжение нарастало. За пять минут до сирены «Корсары» сравняли счёт: Вяземский выиграл борьбу у борта, отдал пас Уварову, и тот точно бросил в дальний угол. 4:4. Трибуны ревели. Анна почувствовала, как по спине пробежал холодок, всё решалось в последние минуты. Команды играли осторожно, но за минуту до конца Влад получил шайбу на синей линии, сделал передачу Кириллу, тот развернулся и бросил — мимо. «Акулы» взяли тайм‑аут. Андрей что‑то энергично объяснял игрокам, Антон жестом подзывал своих к скамейке. Последние 30 секунд. «Акулы» в атаке. Шайба у Файзулина. Он отдаёт на Валенцова, тот бросает,а вратарь «Корсаров» ловит шайбу. Сирена. Овертайм. Овертайм прошёл в равной борьбе, но решающий гол случился за минуту до его окончания. Матвей Макеев подхватил шайбу в средней зоне, сделал рывок, отдал пас Самсонову, и тот с близкого расстояния поразил ворота, благодаря чему 5:4 в пользу «Акул Политеха». Арена взорвалась криками. Игроки «Акул» бросились обнимать друг друга, Кисляк пожал руку Антипову. Макеева вскочила на ноги, хлопала и улыбалась сквозь слёзы. Матвей нашёл её взглядом и помахал рукой. Антон, проходя мимо, подмигнул сестре. Всё закончилось хорошо и теперь их ждала встреча вчетвером, как и планировалось. Она глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри разливается тепло: несмотря на соперничество, сегодня победила семья.

***

После окончания игры девушка неторопливо направилась в сторону раздевалок, она специально подождала, пока большинство игроков зайдёт внутрь, чтобы не попасть в толчею. Оглядываясь по сторонам, Анна вдруг заметила Егорова,он шёл чуть поодаль от остальных, задумчиво глядя перед собой и слегка массируя левое плечо. Макеева невольно ускорила шаг. — Кирилл! — громко окликнула она, и её голос звонко разнёсся по полупустому коридору. Хоккеист остановился, обернулся и, узнав Анну, слегка улыбнулся. Он подошёл к ней, пока мимо ещё проходили несколько игроков, обмениваясь короткими репликами и похлопывая друг друга по плечу. Макеева и Егоров отошли в сторону, подальше от шума и суеты, в тихий уголок, где свет флуоресцентных ламп был чуть приглушённее. — Как ты? — поинтересовалась Анна, внимательно вглядываясь в лицо Кирилла. Её взгляд невольно скользнул к его руке, которая всё ещё слегка подрагивала после напряжения матча. — Волновалась? — ухмыльнулся Егоров в своей привычной манере, чуть склонив голову набок. В его глазах плясали знакомые озорные искорки, но Анна заметила и тень усталости. — Да, Егоров, представь себе, — воскликнула она чуть громче, чем собиралась, и тут же понизила голос.— Что с твоей рукой? — поинтересовалась Макеева,— Ты несколько раз её поправлял во время игры. — Старая травма, — вздохнул Кирилл, на мгновение опустив взгляд. — До «Акул» я играл в другой команде, пришлось покинуть её из‑за травмы плеча.— произнёс русоволосый,— Ничего критичного сейчас, просто иногда напоминает о себе после напряжённых матчей. — Это серьёзно, — фыркнула недовольно шатенка, невольно делая шаг ближе. — Ты говоришь так, словно это пустяки,как будто не знаешь, что такие вещи могут аукнуться в самый неподходящий момент. Егоров покачал головой, не скрывая лёгкой улыбки, и посмотрел на девушку так, что у неё на мгновение перехватило дыхание. — Ань, ни слова Кисляку, — прозвучал его голос, мягкий, но твёрдый. — Я сам ему скажу, когда будет нужно,не хочу, чтобы он сейчас отвлекался на это. — Пообещай мне, — настойчиво произнесла она, чуть приподняв подбородок. — Обещаю, — произнёс Егоров, глядя ей прямо в глаза. — Подождёшь меня? — поинтересовался он,— Я быстро переоденусь, и мы могли бы где‑нибудь посидеть, поговорить. — Прости, — улыбнулась Макеева, слегка виновато кивнув. — Я уже договорилась о семейных посиделках с братьями и крёстным. — вздохнула она,— Но вечером, если ты не против, можем встретиться. — Тогда я наберу, — произнёс Кирилл. Он чуть наклонился и легко, почти невесомо, поцеловал её в щёку. Тепло его губ на мгновение согрело кожу, а затем он развернулся и направился к раздевалке, бросив через плечо. — До вечера, Ань. — прозвучал его голос. Анна осталась стоять на месте, чувствуя, как по щеке разливается приятное тепло. Она проводила Егорова взглядом, пока он не скрылся за дверью раздевалки, а затем медленно двинулась вперёд, невольно замедляя шаг у входа в коридор, ведущий к раздевалкам. Там, в проходе, она вдруг заметила знакомую фигуру. Самсонов,запыхавшийся после игры, с раскрасневшимися от напряжения щеками, стоял, держа в одной руке шлем, а в другой свою клюшку. Рядом с ним была девушка. Приглядевшись, Анна узнала свою бывшую подругу — Дарью Калугину. Коротко стриженная, почти по‑мальчишески, Даша держала фотоаппарат и что‑то с улыбкой говорила Владу. Тот, слегка склонившись, внимательно слушал, кивал и отвечал, время от времени бросая на девушку заинтересованные взгляды. Внутри у Анны вспыхнуло неприятное чувство — острая, колючая ревность. Она невольно сжала руки в кулаки, забыв о своих ухоженных ногтях, и постаралась выглядеть хладнокровно. Но вид этой идиллии вызывал в ней бурю эмоций,так и хотелось подойти, выдрать волосы Даше, а Самсонову дать пощёчину, пусть поймёт, что она всё ещё что‑то значит для него. — Ревнуешь? — прозвучал знакомый голос прямо возле уха, заставив Анну вздрогнуть. Она резко обернулась и встретилась взглядом с тем, кто нарушил её размышления. Это был Максим Горохов, её напарник по фигурному катанию. Высокий, подтянутый, с лёгкой ироничной улыбкой на губах, он смотрел на неё с понимающим выражением лица. — Бред, — фыркнула шатенка, стараясь придать голосу уверенность. — Мы расстались с ним,и я совершенно спокойна. — Анют, я слишком хорошо тебя знаю, — закатив глаза, произнёс Горохов. — Если захочешь, то можешь ему отомстить по‑умному, без истерик. — И как же, о великий гений? — язвительно поинтересовалась она, скрестив руки на груди и снова бросив короткий взгляд в сторону Самсонова и Калугиной. — Лучший вариант вывести его на ревность с помощью парня, — произнёс Максим, ненавязчиво приобняв её за плечи. — Допустим, с помощью Егорова. — ухмыльнулся он,— Ты ведь с ним явно не просто так разговаривала. — Ты серьёзно? — усмехнулась Анна, но в её голосе уже не было прежней уверенности. Мысль зацепила. — Решать тебе, моё дело предложить, — подмигнул шатен. — Просто подумай, это может сработать. — Я подумаю, — улыбнулась она, на этот раз искренне. — И потом скажу тебе…— Макеева замолкла на мгновение,— точнее, ты сам поймёшь. После чего она развернулась и пошла в обратную сторону, оставив Максима одного. Её шаги эхом отдавались в пустом коридоре, а внутри всё ещё горела ревность, чертовски сильная, жгучая, но теперь уже смешанная с зарождающимся планом.

***

Анна стояла на улице у университета, обхватив себя руками, вечерний мартовский воздух был ещё по‑зимнему колючим, пронизывал до костей, заставлял ёжиться и невольно втягивать голову в плечи. Она то и дело поглядывала на часы, нервно переминалась с ноги на ногу, стараясь согреться: притопывала, растирала ладони, засовывала их в карманы пальто, а потом снова вытаскивала, чтобы поправить шарф. Дрожь то отступала, то накатывала с новой силой. Вокруг уже стемнело. Уличные фонари отбрасывали жёлтые круги света на заснеженный тротуар, и в каждом таком круге кружились, сверкая, редкие снежинки. Из открытых окон университетского кафе доносились приглушённые звуки джазовой композиции и смех студентов — тёплый, беззаботный, будто из другого мира. Где‑то рядом прогудел клаксон, заскрипели тормоза, и мимо прошёл шумной гурьбой отряд первокурсников, они громко спорили, размахивали руками и хохотали, не замечая ни холода, ни времени. Девушка вглядывалась в поток машин, высматривая знакомую светлую «Тойоту» Кисляка. Взгляд скользил по фарам, силуэтам, цветам — серый, белый, красный, снова серый. Никак не попадалась та самая, белая, с едва заметной царапиной на заднем крыле. Сердце то замирало при виде похожей машины, то снова начинало биться ровно, когда очередная тёмная иномарка сворачивала в сторону. В кармане пальто завибрировал телефон. Короткий сигнал, лёгкий толчок в бедро. Анна поспешно вытащила смартфон — короткое сообщение от своего двойняшки: «Мы уже выходим, ждём тебя на парковке». Она улыбнулась, и на душе сразу стало теплее, чем от самого горячего чая. Поправив шарф, девушка застегнула пальто на все пуговицы и направилась к обозначенному месту, ускоряя шаг. Вскоре она увидела их троих. Антипов шёл чуть впереди, оживлённо жестикулируя и что‑то рассказывая, его голос доносился отрывками, но по выражению лица было ясно: он увлечён беседой. Матвей широко улыбался в ответ, кивал, время от времени вставлял реплику. Андрей замыкал группу, что‑то объясняя другу и крестнику и при этом энергично размахивая рукой, видно было, что он всё ещё «в игре», мысленно разбирает какие‑то моменты матча. Все трое выглядели расслабленными после игры, спортивная злость и напряжение остались на льду. Плечи опущены, походка свободная, лица, без привычной сосредоточенности, почти детские в этой внезапной открытости. — Ну наконец‑то! — воскликнула Анна, подходя ближе и похлопывая себя по плечам, чтобы согреться. — Я уже замёрзла тут стоять! — Виноваты, задержались с разборками после игры, — усмехнулся Антипов, обнимая сестру за плечи и слегка прижимая к себе. — Но теперь мы все в твоём распоряжении. — И куда направляемся? — поинтересовался Кисляк, доставая ключи от машины и нажимая кнопку разблокировки,вдалеке мигнули фары. — К двойняшкам домой, я правильно понял? — Да, у меня всё готово, — кивнула Макеева, поправляя шарф. — Закуски, чай, кофе, даже пирог испекла,и, кстати, шоколадное печенье твоё любимое, Матвей. Они разместились в машине Кисляка: Антон сел рядом с водителем, Анна и Матвей устроились сзади. В салоне пахло кожей, немного зимними куртками, и ещё едва уловимо цитрусовым освежителем. Кисляк включил обогрев, отрегулировал зеркала и плавно тронулся с места. По дороге разговаривали без умолку: вспоминали яркие моменты матча, обсуждали игру, подшучивали друг над другом. Матвей с жаром описывал решающий гол, Антон дополнял рассказ забавными деталями, Макеева вставляла ироничные комментарии, а Кисляк время от времени поддакивал, не отрывая взгляда от дороги. Анна смеялась, ловила взгляды братьев в зеркале заднего вида и чувствовала, как уходит усталость, как на смену холоду и тревоге приходит тепло, не только от печки, но и от этого общего смеха, от ощущения близости. Андрей вёл машину аккуратно, время от времени присоединяясь к разговору, а Антон рассказывал забавную историю из своей тренерской практики — про юного хоккеиста, который перед матчем решил «зарядиться энергией» и выпил три чашки кофе, после чего носился по льду, как заводной, и умудрился забить гол в свои ворота. Квартира двойняшек находилась в тихом районе неподалёку от университета. Когда они вошли, девушка сразу включила тёплый свет в гостиной, помогла всем раздеться и провела в комнату, где на столе уже были расставлены тарелки с нарезкой, сыр, орехи, фрукты и ароматный пирог, тот самый, что она успела сделать заранее, до того как поехала на игру. На краю стола примостилась ваза с мандаринами, рядом стопка кружек и термос с горячим чаем. Семейные посиделки получились душевными и непринуждёнными. Сначала все с удовольствием угощались, хвалили кулинарные таланты Анны. Матвей с Антоном поспорили, кто из них лучше помнит детские проделки, и вскоре уже наперебой рассказывали смешные истории из прошлого. — А помните, как Антон пытался научить Матвея кататься на велосипеде, и тот в итоге въехал прямо в клумбу? — ухмыльнулся Андрей, глядя на крестника и отхлебывая чай. — Зато потом я научился лучше всех! — парировал Макеев, бросая в него виноградину. — А помнишь, как ты на соревнованиях по бегу перепутал дорожки и прибежал к финишу последним, думая, что выиграл? Анна смеялась, разливала чай, подкладывала добавки. Она ловила себя на мысли, что давно не чувствовала себя настолько спокойно и счастливо рядом с семьёй, в тепле и уюте, без тревог и напряжения. Здесь, в этой комнате, время будто замедлялось, отпускало, позволяло просто быть. Разговор плавно перетекал с одной темы на другую: вспоминали школьные годы, обсуждали планы на лето, делились новостями. Антипов рассказал о новом тренировочном плане для «Корсаров», Кисляк поделился идеями по развитию молодёжной команды. Матвей, воодушевившись, начал рассказывать о своих спортивных целях, как хочет улучшить технику броска, поработать над скоростью, попробовать новые комбинации. Антон внимательно слушал, кивал и давал дельные советы, иногда уточняя детали. Так прошло около двух часов. За окном совсем стемнело, снежинки прилипали к стеклу, а в комнате было светло, тепло и шумно. К десяти вечера Антипов взглянул на часы на своей руке. — Что ж, друзья, мне пора, — вздохнул он, ставя кружку на блюдце. — Завтра ранний подъём, да и день был насыщенный. — Давай, я тебя подвезу, — предложил Кисляк. — Всё равно по пути проезжаю мимо твоей гостиницы. — Отличная мысль, — согласился Антон. — Анют, спасибо за вечер, это было невероятно душевно, — усмехнулся он. — Приезжай ещё в любое время, крёстный, — улыбнулась девушка, обнимая его. — Ты же знаешь, здесь тебе всегда рады. Мужчины собрались, тепло попрощались с Анной и Матвеем. Хлопнула дверь, донёсся приглушённый смех на лестнице, потом затихли шаги. Когда дверь за ними закрылась, в квартире стало непривычно тихо. Только тикали часы на стене да потрескивали дрова в камине — иллюзия, созданная электрическим обогревателем с эффектом пламени. Анна и Матвей остались наедине. — Наконец‑то можем поговорить спокойно, — воскликнула шатенка, опускаясь на диван рядом с братом. — Правда всё хорошо после матча? — Всё отлично, — Матвей сел на диван, потянулся, разминая плечи. — Игра была жёсткой, но это того стоило,а у тебя как дела? — поинтересовался он. — Видел, ты с Егоровым разговаривала после игры,что он хотел? Анна закатила глаза, не скрывая улыбки. — Да поговорили,ничего особенного,пойдём на кухню? — поинтересовалась Макеева. — Я ещё оставила шоколадное печенье, которое ты любишь,и, может, ещё по чашке чая? — Веди, — рассмеялся Матвей. — И рассказывай всё по порядку,что там было с Егоровым? Брат и сестра направились на кухню, продолжая непринуждённый разговор. — Вообще, я сейчас должна встретиться с Егоровым, — вздохнула Анна, нервно поправив прядь волос, выбившуюся из причёски. Она стояла у кухонного стола, машинально теребя край фартука, и избегала смотреть брату в глаза. — Я ему после игры пообещала. — добавила девушка,чуть тише уже. — Серьёзно, Ань? — воскликнул Матвей недовольно, резко поставив чашку с остывшим чаем на блюдце, раздался короткий, резкий звук. Он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и нахмурил брови. — Сначала Самсонов, капитан моей команды, а теперь нападающий… — шатен тяжело вздохнул, провёл ладонью по лицу, словно пытаясь собраться с мыслями. — Ты только недавно рассталась с Владом, а сейчас, выходит, понравился этот мажорчик с его пафосным «Мерседесом» и вечными понтами? — Он мне не нравится! — воскликнула шатенка, резко развернувшись к брату. Её щёки слегка порозовели от раздражения, а глаза сверкнули. Она упёрла руки в бока и выпрямилась во весь рост, хотя всё равно была чуть ниже Матвея. — И вообще, какая разница? — произнесла шатенка,— Это не имеет никакого отношения к твоей команде или к чему‑либо ещё! — Большая, — парировал Макеев, подавшись вперёд,его голос звучал твёрдо, почти жёстко. — Ты моя сестра, моя двойняшка. Я за тебя отвечаю, понимаешь? — прозвучал его голос,— Я не могу просто стоять в стороне и смотреть, как ты… — Да! — перебила его Анна, повысив голос. Она сделала шаг вперёд, и её глаза теперь горели от возмущения. — И это моя личная жизнь! — воскликнула Макеева,— С кем хочу, с тем и буду общаться,я взрослая девушка, Матвей, и сама способна принимать решения. — Твоё дело, — фыркнул недовольно Матвей, отворачиваясь к окну. Он провёл рукой по волосам, взъерошив их, и шумно выдохнул. — Но не ломай мне команду, ладно? — прозвучал его голос,— Эти игры в симпатии могут всё испортить,у нас важный сезон впереди. С раздражённым настроением девушка покинула кухню, громко хлопнув дверью, звук эхом разнёсся по квартире. Перед уходом она не забыла переодеться в другую одежду, более удобную для прогулки. Брюки сменились на чёрные узкие джинсы, идеально сидящие по фигуре. Верхняя одежда, строгая блузка, уступила место светлой шёлковой блузке с изящной вышивкой у воротника. Поверх неё Анна накинула толстовку с капюшоном, мягкую и уютную на ощупь. Вместо тяжёлого зимнего пальто она выбрала утеплённую жилетку тёмного цвета, практичную и не сковывающую движения. На ноги вместо каблуков она надела удобные кроссовки с рельефной подошвой, идеальные для долгой ходьбы. На плечо она повесила небольшую кожаную сумку с длинным ремнём, в ней умещалось всё необходимое: телефон, кошелёк, косметичка и ключи. Длинные каштановые волосы, до этого свободно спадавшие на плечи, она собрала в высокий хвост, несколько непослушных прядей всё равно выбивались, обрамляя лицо. Макияж стал более простым, Макеева стёрла дымчатые тени, оставив лишь тушь и лёгкий румянец, но яркая красная помада осталась на месте, придавая облику дерзкий акцент. Анна покинула дом, быстро спускаясь по лестнице, шаги гулко отдавались в подъезде. Она не стала ждать лифт, желая поскорее оказаться на улице и проветрить голову после ссоры с братом. Выйдя из подъезда, она сразу заметила чёрный «Mercedes» Егорова,машина стояла у бордюра, блестя в свете уличных фонарей. Двигатель работал, из выхлопной трубы поднимался лёгкий дымок, таявший в прохладном вечернем воздухе. Анна на мгновение замерла, глубоко вздохнула, пытаясь унять волнение, и решительно направилась к машине. Девушка уверенно направилась к его автомобилю, чеканя шаг по асфальту, кроссовки почти бесшумно касались поверхности, лишь изредка похрустывая по мелким камешкам. Ветер слегка развевал её волосы, выбившиеся из высокого хвоста, и она машинально поправила прядь, заправив её за ухо. Егоров покинул машину, дверь «Mercedes» с тихим гидравлическим звуком распахнулась, и он вышел, слегка пригнувшись, чтобы не задеть головой край проема. Он глядел на девушку со своей привычной ухмылкой, уголок рта чуть приподнят, в глазах искрится лёгкая насмешка, но было видно, что он до сих пор уставший,ведь под глазами залегли тёмные круги, плечи чуть опущены, а движения, хоть и чёткие, лишены привычной энергичности. — Привет, — поздоровалась она, машинально обнимая его в знак приветствия. Её руки на мгновение обхватили его плечи — коротко, по-дружески, и тут же отстранились. При этом шатенка уловила слабый запах его парфюма: древесные ноты с лёгкой цитрусовой свежестью. — Привет, — прозвучал его голос в ответ, низкий, чуть хрипловатый, будто после долгого молчания. — Что-то случилось? — Матвей, — усмехнулась шатенка, слегка покачав головой и отступив на шаг, — решил поиграть в брата,в очередной раз. — Он волнуется, это нормально, — произнёс Кирилл, пожав плечами. Его взгляд на мгновение смягчился. — Хотя, удивительно, что такое лишь при встречах со мной.— усмехнулся он,— Обычно он так рьяно не опекает. — И я ему сказала об этом, — фыркнула недовольно Макеева, скрестив руки на груди. Брови слегка сдвинулись, а губы сжались в тонкую линию, но это выражение быстро сменилось лёгкой усмешкой. — Он просто не привык, что я могу принимать решения сама.— закатила глаза Макеева. Девушка обошла машину, Кирилл последовал за ней, его шаги были широкими, но не торопливыми. Парень обошёл автомобиль спереди, опередил её и галантно открыл пассажирскую дверь, слегка поклонившись с наигранной вежливостью,заметив ее усмешку. — Прошу, ваше высочество. — прозвучал его голос. Она села, аккуратно подобрав подол толстовки, поправила сумку на плече и удобно устроилась на мягком кожаном сиденье. Кирилл, закрыв дверь с тем же тихим гидравлическим щелчком, вернулся на своё место, обошёл машину, сел за руль, хлопнул дверью чуть громче, чем нужно, и на мгновение замер, закрыв глаза и глубоко вздохнув. — Куда поедем? — поинтересовался Егоров, повернувшись к ней и запустив руку в русые волосы, слегка взъерошил их, будто стряхивая остатки усталости. — Туда, где можно на мгновение забыть обо всём, — выдохнула устало Макеева, откинувшись на спинку сиденья и прикрыв глаза на секунду. Её голос звучал чуть тише обычного, в нём читалась нотка уязвимости, которую она обычно тщательно скрывала. — Запрос принят, принцесса, — ухмыльнулся русоволосый, подмигнув ей. Его глаза на мгновение загорелись живым огнём, а усталость будто отступила на второй план. Он повернул ключ зажигания, двигатель заурчал ровно и мощно, вибрируя где-то глубоко под капотом. Кирилл плавно тронулся с места, ловко вписался в поток машин и направил автомобиль в сторону центра города. Машина двинулась в сторону ледового катка, который находился в центре города прямо в парке. Сквозь деревья уже виднелись огни освещения — яркие, манящие, отражающиеся в стекле павильонов проката. Вечерний город вокруг оживал: загорались витрины магазинов, вспыхивали неоновые вывески, а на тротуарах становилось всё больше прохожих. Они подъехали к парку, асфальт сменился брусчаткой, колёса чуть загрохотали по неровной поверхности. Каток сиял впереди: ледяная гладь, окружённая гирляндами огней, напоминала волшебную сцену. У входа толпились люди, кто-то уже катался, кто-то завязывал коньки, кто-то смеялся, поскальзываясь на первых шагах. Для хоккеиста и фигуристки лучший способ снять стресс — встать на коньки. Анна почувствовала, как внутри что-то оттаивает: напряжение последних часов, спор с братом, тревога,всё отступало, вытесняемое предвкушением. Она посмотрела на Кирилла, тот уже улыбался по-настоящему, без привычной насмешки, и в его глазах читалось то же облегчение. — Ну что, — Егоров открыл дверь и протянул ей руку, — идём? — Да, — улыбнулась фигуристка, вложив свою ладонь в его. — Пойдём. Они вышли из машины, вдохнули свежий вечерний воздух, наполненный запахом хвои от ближайших елей и лёгким ароматом горячего шоколада из уличного киоска неподалёку. Анна и Кирилл направились ко входу на каток. Каток был наполнен смесью звуков: скрежетом лезвий по льду, весёлыми возгласами, музыкой из динамиков и приглушённым гулом разговоров. Они получили коньки, Анне достались изящные фигурные с тонкими лезвиями, Кириллу — хоккейные, массивные и надёжные. Устроившись на скамейке, они начали шнуровать ботинки. — Ты точно готова? — Кирилл бросил на неё короткий взгляд, в котором мелькнуло беспокойство, тут же скрытое привычной насмешливой ухмылкой. — Или всё‑таки передумаешь? — Ещё чего, — фыркнула Анна, завязывая шнурки с привычной ловкостью. — Я тебе сейчас покажу, кто тут настоящий мастер на льду. — Осторожнее с обещаниями, Макеева, — усмехнулся Егоров. — На льду я дома. Выйдя на лёд, Анна сделала первый скользящий шаг, тело мгновенно вспомнило любимые ощущения. Она оттолкнулась, плавно поехала вперёд, раскинув руки для равновесия. Лёд под ногами был гладким, почти зеркальным, отражая огни гирлянд и неоновые вывески. Кирилл последовал за ней. — Ну как, впечатляет? — он сделал резкий разворот и остановился прямо перед ней. — Неплохо, — кивнула Анна с лёгкой улыбкой — той самой, что досталась ей от матери,мягкой, но с хитринкой. — Но смотри, как надо! Девушка оттолкнулась и исполнила простой, но изящный элемент, разворот с наклоном, затем короткий прыжок и приземление с лёгким приседанием. Лезвия заскрипели по льду, оставляя чёткие следы. — Ого, принцесса, — восхищённо протянул Кирилл. — Теперь моя очередь! Он разогнался, сделал несколько резких виражей, имитируя манёвры на хоккейном матче, а затем неожиданно развернулся и поехал спиной вперёд, широко улыбаясь. Анна рассмеялась и бросилась догонять его. Постепенно они нашли общий ритм. Анна показывала элементы фигурного катания — спирали, вращения, лёгкие прыжки, а Кирилл отвечал хоккейными трюками: резкими торможениями, обманными движениями, внезапными ускорениями. — Знаешь, — Макеева, слегка запыхавшись, остановилась рядом с ним, — в детстве мама водила меня на каток каждую неделю. — И чему она тебя научила? — Егоров слегка наклонил голову, внимательно слушая. — Всему, — подмигнула Анна. — И даже тому, как не поддаваться на провокации симпатичных хоккеистов. — А я и не провоцирую, — русоволосый сделал вид, что оскорблён. — Просто демонстрирую мастерство. — Демонстрируй, но не слишком увлекайся, — рассмеялась шатенка. — Давай сыграем в догонялки? — предложила Анна, хитро прищурившись. — Принято! — Кирилл мгновенно оттолкнулся и помчался вперёд. Она рванула за ним, ловко лавируя между другими катающимися. Они смеялись, кричали друг другу шутливые угрозы, уворачивались от случайных столкновений. Через несколько минут, запыхавшиеся и раскрасневшиеся, они остановились у бортика. Анна оперлась на него, пытаясь отдышаться, её волосы слегка растрепались, щёки пылали от мороза и нагрузки. — Признаю, ты быстрый, — выдохнула она. — Но не быстрее тебя, — ухмыльнулся Кирилл, тоже переводя дух. — Кстати, замёрзла? — Немного, — призналась Макеева. — Тогда перерыв! — хоккеист кивнул в сторону киоска с горячими напитками, который виднелся неподалёку. — Глинтвейн или какао? — Какао, с маршмеллоу, если есть, — мечтательно произнесла фигуристка. Они сняли коньки, отдали их в прокат и направились к киоску. В руках у них вскоре оказались большие кружки с ароматным напитком, пар поднимался над поверхностью, а сладкий запах шоколада и корицы смешивался с морозным воздухом. Устроившись на одной из скамеек рядом с катком, они пили горячее какао, наблюдая за другими катающимися. — Знаешь, — Анна сделала глоток и посмотрела на Кирилла, — спасибо, что предложил сюда приехать,я действительно забыла обо всём. — Я рад, — парень слегка коснулся её руки. — Иногда нужно просто остановиться, расслабиться и покататься на коньках. — подмигнул Егоров,— Особенно с тем, кто понимает. Они допили напитки и решили прокатиться ещё один круг, уже медленнее, просто наслаждаясь моментом. В одно мгновение Кирилл вдруг остановился, повернулся к Анне и протянул руку,глядя на девушку. — Давай попробуем кое‑что новое.— предложил он, шатенка вложила свою ладонь в его тёплую, крепкую, надёжную, — Держись крепче, — усмехнулся Егоров, и они поехали вместе, держась за руки. Их движения постепенно синхронизировались, они скользили плавно, в едином ритме, чувствуя друг друга без слов. Кирилл вёл уверенно, но мягко, корректируя направление лёгким движением руки,а Анна расслабилась, доверилась ему, и они закружились в неспешном танце по льду. А затем, в какой‑то момент, хоккеист резко, но аккуратно подхватил её на руки. Девушка невольно вскрикнула от неожиданности, но тут же рассмеялась. Он начал кружиться с ней, медленно, плавно, не теряя равновесия. Её волосы развевались, огни катка мерцали вокруг, а в груди разливалось удивительное чувство лёгкости и счастья. — Ну вот, теперь точно всё, — усмехнулся Кирилл, осторожно опуская её обратно на лёд. На мгновение они замерли, стоя очень близко друг к другу. Анна почувствовала, как участилось её дыхание, а щёки стали ещё горячее,то ли от мороза, то ли от близости Кирилла. Их взгляды встретились, и на долю секунды воцарилась тишина, нарушаемая лишь далёкими звуками катка. — Это было волшебно, — прошептала Макеева, не отводя глаз. — Согласен, — тихо ответил русоволосый. Его голос прозвучал непривычно мягко. — Очень. — добавил он с ухмылкой. Неловкая пауза повисла между ними, оба слегка смутились, но в этом смущении было что‑то тёплое, почти домашнее. — Пойдём? — Анна первой нарушила молчание, слегка кивнув в сторону выхода. — Да, конечно, — Егоров слегка кашлянул, пытаясь скрыть неловкость. — Пора домой. Они направились к выходу с катка, аккуратно снимая коньки и возвращая их в прокат. По пути Анна несколько раз ловила на себе взгляд Кирилла, он смотрел так, будто хотел что‑то сказать, но не решался. — Спасибо за вечер, — сказала она, когда они вышли на улицу. Морозный воздух тут же окутал их, заставляя поежиться. — Всегда пожалуйста, — Кирилл улыбнулся уже более уверенно. — И прогуляемся по парку? — С удовольствием, — Анна улыбнулась в ответ, и в этой улыбке было больше, чем просто согласие. Они вышли с катка, вдохнув прохладный мартовский воздух. Анна поёжилась, после тёплого движения на льду холод ощущался особенно остро, и она невольно обхватила себя руками, пытаясь согреться. Кирилл, заметив это краем глаза, чуть замедлил шаг и бросил на неё короткий взгляд. — Замёрзла? — поинтересовался он, чуть понизив голос. В нём прозвучала непривычная забота, скрытая за привычной насмешливой интонацией. — Немного, — призналась Макеева, потирая ладони друг о друга. Её дыхание вырывалось белыми облачками пара, а кончики пальцев слегка покраснели от холода. — Но это ничего, прогулка поможет согреться. — вздохнула шатенка. — Или вот так, — русоволосый неожиданно остановился, снял своё стильное тёмно‑серое пальто с кашемировой подкладкой и накинул ей на плечи. — Ты что делаешь? — Анна попыталась возразить, слегка отпрянув. Её глаза расширились от неожиданности, а брови удивлённо приподнялись. — Ты же сам замёрзнешь,Егоров! — воскликнула Макеева. — Не спорь, — он мягко, но настойчиво вернул пальто на место, поправив воротник у её шеи. — У меня под ним толстовка, мне не так холодно,к тому же я только что катался, ещё не успел остыть. Она не стала настаивать, лишь благодарно улыбнулась,а ее улыбка вышла чуть смущённой, но тёплой. Запах его парфюма — древесные ноты с лёгкой цитрусовой свежестью, смешался с запахом морозного воздуха. Анна запахнула пальто посильнее, оно всё ещё хранило его тепло, и это прикосновение чужого тепла неожиданно согрело не только тело, но и душу. Они пошли дальше по заснеженной аллее парка. Под ногами похрустывал лёд, местами уже подтаявший и покрытый грязной водой, а в лужах плавали мелкие льдинки, покачиваясь на едва заметных волнах. Деревья стояли голые, но на самых солнечных участках уже пробивалась первая робкая зелень, крошечные почки, готовые вот‑вот раскрыться. Где‑то вдалеке слышалось карканье ворон, а с ближайшей детской площадки доносился звонкий смех детей, лепивших снеговика. — Знаешь, — Анна остановилась, подняла голову к небу, где редкие облака окрашивались в розовые тона заката, — вот такие моменты я особенно люблю,когда зима уже сдаёт позиции, но ещё не ушла совсем…— шатенка замолка на мгновение, подбирая слова,— Когда всё будто замерло на пороге чего‑то нового. — И когда рядом кто‑то, кто может поделиться пальто? — Егоров подмигнул, стараясь скрыть за шуткой то, что на самом деле он полностью разделял её чувства. — И это тоже, — рассмеялась она, и её смех прозвучал легко и искренне, словно колокольчик. — Хотя обычно ты не такой заботливый. — А может, я просто скрываю свои лучшие качества? — хоккеист сделал вид, что глубоко задумался, убрав руки в карманы джинсов. — Вдруг я на самом деле рыцарь в сияющих доспехах? — В пальто и толстовке? — Анна вскинула бровь, лукаво улыбнувшись. — Сомнительное сияние, Егоров. — Зато надёжное, — русоволосый усмехнулся и сделал шаг ближе. — И согревающее, как видишь, принцесса. Он вдруг остановился, повернулся к ней всем телом и неожиданно подхватил на руки, начал кружить. Движение было резким, но аккуратным, парень крепко держал её за талию, не давая потерять равновесие. — Кирилл! — вскрикнула фигуристка, инстинктивно вцепившись в его плечи. Её волосы растрепались, выбившись из хвоста, щёки раскраснелись от неожиданности и холода, а глаза расширились. — Поставь меня сейчас же! — прозвучал ее голос. — А если не поставлю? — Егоров продолжал кружить её, широко ухмыляясь. Его глаза искрились весельем, но в глубине взгляда читалось что‑то ещё тёплое, почти трепетное. — Я укушу тебя! — пригрозила девушка сквозь смех, пытаясь выглядеть грозно, но её губы дрожали от сдерживаемого хохота. — Попробуй,я не против, — он сделал ещё один оборот, затем плавно остановился и осторожно опустил её на землю. Но не отпустил, его руки остались на её талии, слегка сжав её, прежде чем медленно скользнуть вниз к локтям. Их взгляды встретились. Смех стих, а воздух между ними будто наэлектризовался. Анна почувствовала, как участилось дыхание, как застучало сердце где‑то в горле, отдаваясь пульсацией в висках. Кирилл смотрел на неё так, словно впервые видел, внимательно, жадно, без привычной насмешки. В его глазах больше не было игры, только искренность и что‑то глубокое, почти уязвимое. Не говоря ни слова, он наклонился и поцеловал её. Поцелуй вышел неожиданным, но таким естественным, будто они оба ждали этого момента весь вечер. Макеева на мгновение замерла, а потом ответила, сначала неуверенно, робко, едва касаясь его губ своими. Её пальцы слегка дрогнули на его плечах, будто решаясь на что‑то. Но тут же в сознании вспыхнула мысль, точнее в голове появился чертов Самсонов. На долю секунды её охватило неприятное ощущение, словно она предает кого‑то, хотя они с Владом уже давно не вместе. Отношения распались несколько недель назад, всё было решено, но вот это странное чувство вины всё равно кольнуло где‑то внутри, смешавшись с теплом поцелуя. Она на миг замерла, дыхание сбилось, и Кирилл, уловив эту заминку, чуть отстранился, встревоженно вглядываясь в её лицо, пытаясь что-то понять. — Всё в порядке? — тихо поинтересовался Егоров. Анна моргнула, прогоняя наваждение. Да, всё кончено. Всё давно кончено. Она сделала глубокий вдох и улыбнулась, на этот раз уверенно, искренне. — Да, — прошептала она. — Всё хорошо. Её руки скользнули вверх, обвили его шею, пальцы слегка коснулись волос на затылке. Поцелуй стал глубже, страстнее, теперь в нём не было ни сомнений, ни тени прошлого. Холод, лужи и талый снег, всё исчезло, остались только тепло его рук, биение сердец и ощущение чего‑то невероятно правильного. Максим был прав,она сделала выбор. Конечно Анна потом пожалет,что играла с чувствами человека,но вариантов отступать уже не было. Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Макеева прижалась лбом к его плечу, пытаясь унять бешеный ритм сердца, который, казалось, вот‑вот вырвется наружу. Её щёки горели, то ли от мороза, то ли от поцелуя. — Ну что, — хрипловато произнёс Кирилл, поглаживая её спину, — теперь точно пора домой? Его голос звучал непривычно мягко, почти нежно. — Теперь… — шатенка подняла на него глаза, и в её взгляде читалась целая гамма чувств,от смущение, радости, облегчения,до ещё чего-то, едва уловимое. — Теперь можно и домой. — Но сначала… — он снова наклонился, легко коснулся губами её лба, задержавшись на мгновение дольше, чем требовалось. — Ещё один круг по парку, Макеева? — Только если ты больше не будешь меня кружить, — шутливо предупредила Анна, но в её голосе уже не было прежней строгости, только лёгкая игривость. — Обещаю, — он взял её за руку, переплетая пальцы. — Только если сама попросишь. Они пошли дальше, время от времени поглядывая друг на друга и улыбаясь. В воздухе пахло весной, где‑то вдалеке играла музыка из уличного кафе, а в душе у обоих разливалось что‑то новое, тёплое и невероятно правильное. А внутри девушки всё ещё тлело неприятное чувство вины,словно она стояла на краюобрыва, сделав шаг вперёд, но так и не решив,прыгать ли до конца. Помимо вины,по отношению к Кириллу,который впервые был искренним с ней.