VI.

На утро было утро, а днем был день и, где-то между «трех часов» и «как это пережить», Клара оказалась на похоронах пра-пра. Она, конечно, все равно думала, что жизнь любимой родственницы оборвется в большом Сиэтле. Но точно не рассчитывала, оттого была в изумлении, поддерживая всю свою семью, что похоронят ее тут же. Но не прямо в окрестностях Сиэтла, а в маленьком городке, относительно мертвом и весьма небольшом. Форкс. Стояла Клара, слушая прощальную речь священника и ловя на себе обжигающие взгляды родителей да думала — пра-пра совершила удивительный поступок перед своей смертью. Она не просто оставила записку с последней просьбой, где именно захоронить ее дряхлое тело, но и уделила внимание каждому родственнику. Попрощалась с детьми, внуками, правнуками, а в конце чиркнула короткое «Люблю». Клара думала, что новейшая медицина не помогла ей победить рак щитовидки, но зато перевернула мозг, разложив все там по полочкам. Кларе прилетали от пра-пра признания в любви, но никому другому — нет. Это было не удивительно. Это Ханна Колдрой — девчонка, которая себя полюбила, а к другим приспосабливалась. Ее похороны организовали лишь спустя пару недель. Нужно было время собрать всех перелетных птиц в маленьком Форксе, подобрав их с разных уголков штата и с новой страны — Калифорнии. Из-за войны с Канадой небо над Вашингтоном было закрыто. Больше тысячи километров вплавь никто бы не осилил, а телепорты еще не изобрели. Но была семья Калленов. И Клара сразу поняла, что им в этом мире подвластно абсолютно все. Родственники Ханны Колдрой добрались до Форкса на частных самолетах, обойдя приказ правительства. Когда старик-священник умолк, дав всем минуту молчания, Клара ее поддержала. Иногда ей было проще спрятать зубки, чем доказывать всем и каждому, что они ей идут. Взгляд девушки блуждал по хмурым родственникам, задерживаясь на родителях. Мама Стефа — внучка Ханны и папа Рикон, сидели какими-то непробиваемыми, будто вообще находились не тут. Стефа заметила взгляд дочери и вопросительно дернула бровью. Клару она слишком хорошо знала, оттого удивилась, что та продолжала держать рот закрытым, а лишь махнула рукой, намекая обсудить все потом. Много чего надо было обсудить. И Клару, и ее родителей, и особенно настырного Картера, которого разрывало от своего маниакального контроля, ошарашили другие последние новости. Может, это было и неправильно, подходить к семье Джеремийи с щедрым и выгодным предложением за день до похорон Ханны. Но Эдвард никогда не упускал возможность, а еще бесстыдно воспользовался неким отчаянием родителей Клары, ибо это была великолепная эмоция в людях. С ней они не прислушивались к голосу разума, оттого уговорить их можно было на очень многое. С каким там вкусом лапшу Эдвард Каллен заварил на ушах Стефы и Рикона? «Ханна рассказала моей жене больше о Кларе. Мы знаем, что ее отчислили из школы. Поэтому хотим предложить вашей дочери, миссис и мистер Джеремийя, грант на обучение в лучшей частной школе Сиэтла. Дистанционная программа выпускных классов, ускоренная — на полгода. Как вы знаете, мой прадедушка был очень близким другом для Ханны. Оттого она проходила лечение у моей жены. Сожалеем, что ей не помогли новейшие методики — все-таки, годы дали свое. Но теперь я, вместе со своей семьей, можем помочь Кларе получить очень хорошее образование. При школе своя территория. Проживать будет в квартире, но с соседками, разумеется. А если она главным выберет курс экологии, то параллельно будет учиться на практике. Рядом с Форксом, где родилась Ханна, есть резервация. Она окружена величественными лесами Вашингтона. Ни одно дерево не покрыто белым порошком. Практика будет от санитарно-экологической лаборатории «Ateara-Call». Они партнеры частной школы. В общем, раздумайте над моим предложением. Если что, Клара всегда сможет вернуться в Мэн.» И родители раздумывали, но недолго, а то, может, показались бы чересчур любящими. Пока Клара вспоминала, как ее семья встречалась с Эдвардом и Беллой, в одном из ресторанов большого Сиэтла на той неделе, она поняла, что слегка оплошала. Но, быть может, пра-пра и не расстроилась бы, что правнучка настолько утонула в своих мыслях, что и не заметила, что священник умолк, а церемония прощания закончилась. Как по команде, все присутствующие поднялись с деревянных раритетных стульев. Каждый поочередно, уступая место сначала самым близким, подходил попрощаться. Клара пришла первой. Приложила ладонь к крышке гроба, сомкнув веки и в мыслях отдав пра-пра должное. Она действительно ее очень любила, раз отправила к ней Пола Лейхота, а тот был готов отправить Клару в сказку. От этой мысли она улыбнулась, но тут же расслабила лицо, развернувшись к подошедшему Картеру. Нельзя было с ним делиться своей радостью, а то он и так разрывался от злости и беспокойства. Не собирался мужчина оставлять юную бунтарку в Сиэтле, да и мозги ее родителям полоскал. А они вздыхали и махали руками. Клару любили, но уже давно мечтали хоть немного от нее отдохнуть. Пройдя мимо Картера назад к своему стулу, Клара успешно приняла вид, что безразличия в ней больше, чем раздражения. Ей была приятна забота только тогда, когда она знала меру. Зеленые глаза бегло нашли себе убежище подальше от хмурых лиц родственников. Они упали дальше, разглядывая компанию нелюдей. Похороны всегда удручали, даже те, что проходили по старинке, с гробами и священником. Юные правнуки Ханны и запоздалые внуки удивлялись надгробиям, а не поминальным урнам. Свежему воздуху, а не закрытому залу. В таких теперь все урны с прахом умерших располагались по отдельным ячейкам, в алфавитном порядке. Приходишь туда, жмешь пальцем на планшет, кои были раскиданы везде и всюду. Пролистнешь список, найдя нужную букву, после чего получаешь карт-ключ, а с ним доступ к ячейке. Там она открывалась, позволяя взять в руки урну. Старинное кладбище в Форксе не пахло заводскими настройками и не блестело хрустальным будущим. Оно жило, как бы противоречиво это не звучало. Клара сощурилась, когда пыталась разглядеть эмоции на лицах застывшей компании. Они стояли в тени высоких деревьев, не занимая стулья и не подходя к гробу. Джеремийя видела в полном составе семью Калленов — те тоже сошли с одного конвейера, что и квилеты. Золотые глаза, бледная кожа и мертвое, но большое сердце — вот это их всех объединяло. Хладные демоны, думала Клара, весьма теплые — удивительно. Девушка быстро запомнила имена новых родственников, а те быстро сразу известили, что они именно новые родственники. Удалось пообщаться со всеми, но кратко, за обедами или ужинами. Ела, само собой, только Клара. А еще Эсми, Беллу, Эдварда, Розали и Эммета объединяло одинаковое раздражение к Картеру, но они нашли к нему подход, спокойно забирая родственницу. Розали, статная и потрясающе красивая блондинка, поделилась с Кларой важным мнением, что остальные ее родственники пошли в Ханну. Всех их объединяла одна извилина, которую вампирам было не сложно обыграть. В этой же семье была Ренесми Каллен, ныне Блэк. Она тоже присутствовала на похоронах, но стояла чуть дальше замерших родственников. Девушка нежилась в объятьях мужа, а потом будто почуяла на себе глаза Клары, раз подняла свои. У Несси были прекрасные изумруды на не менее прекрасном лице, но все нагоняло на Джеремийю тоску. С ней поделился Джейк, что Ханна была для Ренесми не только самой бестолковой девчонкой, но и любовью всей жизни, сестринской. Вздохнув, Клара обделила Несс и Джейкоба вниманием. Оно досталось мужчине, который заявил на нее свои твердые права. В принципе, Пол был добрым. Было-было в нем это добро, но очень злое. И пока он молчал, Клара думала, что с ним было бы хорошо даже замужем. Сегодня Лейхот был похож на членов своей семейки уродов. Быть может, даже его сердце не билось, пока шла церемония. Скрестив руки на груди, мужчина пустым взглядом смотрел в светлое небо, облокачиваясь на могучее дерево. Сначала Клара удивилась, что он не подошел. Но потом нашла этому объяснение. Не то чтобы Лейхот был трусоват, нет. Он просто предпочитал не ходить туда, где, возможно, придется струсить. — Клара, мы уходим. Голос мамы был тихим. Но она всегда так разговаривала, будто вынуждая дочь навострить уши, а болтливый рот прикрыть. Стефа нависла над сидящей Кларой, протягивая ей руку. Матери было пятьдесят семь лет, но она выглядела молодой. Не поразительно — ну никак, потому что двадцать второй век предлагал новейшую косметику. Стефа носила ее плотной маской, скрывая все морщины, легко походя на молодую девушку. За руку она уводила Клару к остальным родственникам, которые смогли прибыть. Девять человек — старых, молодых и совсем юных. Даже самую молодую правнучку Ханны, которая в этом году пошла в первый класс, притащили. Только Амайе было побоку, абсолютно. Она прижимала к своей груди допотопного плюшевого мишку и выглядела абсолютно безмятежной. Вот бы Картер стал таким же. Клара бы очень обрадовалась, а по итогу, как обычно, услышала его возмущенно-громкий голос. Но он разговаривал с ее родителями, а остальные родственники переговаривались между собой. Это Клару радовало. — Вы действительно оставите ее в Сиэтле? Стефа? — мама закатила глаза, делая затяжку электронной сигареты. Ее короткие черные кудри обрамляли контуры острых скул. К груди Картера вскинулся женский палец, с длинным красным ногтем. — Картер, мою бабушку и твою мать лечили в лучшей клинике этой страны. Мы доверяем Калленам. И, в конце концов, сейчас не то время, где человек может просто взять и исчезнуть. — В самом деле, Картер, — включился отец. Гладковыбритый и носатый Рикон почесал макушку, словно пытаясь найти на гладкой лысине хоть один волосок. — Пускай попробует. Отличное образование ей более чем пригодится. Что с тобой? Отчего ты так взволнован? — Что со мной?! — Картер вспыхнул. Он выронил свою электронку, не успев сделать затяжку. Стефа хмыкнула, покачивая головой. Клара была похожа на свою мать. — Это что с вами не так, а? Говоря, Картер с пыхтением выпрямлял спину, вернув электронное курево в руки. Заговорил он за жизнь, пусть его никто об этом не просил. Но сын Ханны разрешений никогда не спрашивал. Потому что он сын Ханны. — Мама была права — вся наша семья тупая. Одним днем вдруг взял и появился незнакомый мужчина, представившись правнуком ее близкого друга. Это уже казалось странным, но я согласился вместе с вами на его предложение. Не говорю, что в ее смерти виновата Белла Каллен. Мама просто уже была слишком старой. Но давайте отбросим лирику и наши благодарности, и подумаем трезво. Этот грант — какой-то комический и нелепый, разве нет? Я поражен, что один так думаю. Вспомните того хама, которому мама велела забрать Клару из участка. Он очень близкий знакомый Эдварда и Беллы. А еще поближе он хочет познакомиться с вашей дочерью. — Давай я сложу дважды два, Картер, — перебила Стефа. Вишневый дым окутал мрачное лицо Картера и тот отошел на шаг назад. — Он нашу Клару забирает в рабство, а Белла и Эдвард ему помогают, так? — Стефа, мне десятый раз повторить, что оставлять Клару одну в Сиэтле, как минимум, небезопасно? — Не повторяй это моей жене, Картер, — Клара отдала отцу должное. Ей всегда нравилось, что он был настоящим мужчиной и не позволял разговаривать со своей женщиной грубо. — Ты лучше один раз подумай. Семье, которая вытаскивала Ханну с того света, нет никакого смысла причинять вред нашей дочери. А этому Полу Ханна очень доверяла. А ты доверяй своей матери, Картер. — От себя добавлю, что мы уже устали. Я вот надеюсь, что на Луну тут смогут повлиять. — Я еще тут, мам, — фыркнув, Клара получила в свою сторону строгий взгляд отца. Ей пришлось притихнуть, упуская остальные комментарии. — Родной, я тоже считаю, что семье, у которой есть свой самолетный парк, нет никакого смысла вредить звездочке, — Клара широко улыбнулась. К ним подошла девушка, метр с кепкой. Ее звали Бри, а за ней подошел Мерл. Он был внуком Ханны, самым молодым. — Мерл, а ты сам как думаешь? С кем согласен? — Я согласен с Картером, что эти Каллены — как минимум, странные. Но дальше правы уже Стефа и Рикон. Что они сделают Луне? — Прабабушка же говорила, ну, что Каллены классные, а этот Пол Лейхот — тоже. Чего ты так паришься, Тер? — к ним примкнулась одна сторона медали, правнук Ханны — Отто. — По фактам, Тер. Если что будет, то мы вернемся и набьем им всем морды, — вторая сторона медали, Терренс, встала подле другой. Клара в мыслях хихикала. Может, пра-пра была права, называя своих родственников весьма тупыми. Но она еще говорила, что все они были семьей. Это было правдой. Семьи, как правило, любили вмешиваться в разговор без приглашения, а дразнить какого-нибудь Картера, единственного отличающегося здравым смыслом, и подавно. Он сделал глубокую затяжку электронки и выдохнул столько дыма в сторону близнецов, что тот их окутал почти с ног до головы. Отец Клары сердито цокнул и заговорил с Картером тоном, не требующим возражений: — Попрекаешь нас тупостью, Картер, а сам заводишь такой разговор на похоронах матери. Не мог подождать следующего дня? Мы ценим твое беспокойство, дорогой родственник, правда. Благодарим тебя. Но это наша дочь и, пока она несовершеннолетняя, мы распоряжаемся ее жизнью. Нам хватило предыдущего миллиона твоих комментариев и неважного мнения, Картер. Теперь будь добр, замолчи. Проявляй уважение к матери — думай здесь только о ней. — Все так, Картер, — договаривала Стефа. — Больше обсуждать нечего. Мы доверяем Калленам, доверяем Полу, оставляем Клару тут. Если тебе станет легче, то можешь считать, что у нас интуиция. Ничего плохого с ней не случится. — Тер, ты сейчас лопнешь от злости! Присядь, мужик! — вскрикнув, Отто сам усадил мужчину на первый к нему стул. Близнец Терренс залился смехом, но тихим — все-таки, они действительно были в неподходящем месте. — Как думаешь, Шелли, какой косметикой пользуется ее мать? Клара увела глаза от подоспевшей Шелли. Еще одна из бесчисленных потомков Ханны — внучка, которая в свои шестьдесят лет также пользовалась новейшей косметикой. Ее возраст выдавали только открытые руки, на которых пальцы были покрыты сетью болезненных прожилок. А лицу ее на вид было не больше тридцати. Бри задала Шелли вопрос, и та, вместе с Кларой, перевела глаза на устремившуюся к ним Ренесми. — Не знаю. Но надо это узнать. Белла не только выглядит молодо, а вообще, какая-то чересчур красивая. Я видела, как ее кожа сияла на солнце. Как бриллианты. — Нашли важную тему для обсуждения, — Картер не мог уняться. Это было бы на него не похоже. — Может, поинтересуетесь, почему эта семейка встала от нас за километр и почему подходит только эта Ренесми со своим мужем? — Они не хотели тебя стеснять, Картер, — ответила Клара. Мужчина вновь начал ее заводить, но остальные были непреклонны, молчали и устремили взгляды кто куда. — А то им из-за твоего раздутого эго тут места не хватит. — Туда его, Клара! — довольно вскрикнул Отто. Он заработал себе подзатыльник от близнеца и грозное шиканье не вопить во все горло. — Иди лучше Тера ебни, Терри. Хотя нет, не надо. Ты в Мэне отвезешь нас к Венди, помнишь? А то мы приедем только на пару дней. Венди была дочерью Ханны. Ныне она загибалась в доме престарелых, не в силах пережить длительный полет до Сиэтла. Была обычной старухой, каких в любом времени было пруд пруди. Но отличалась кое-чем особенным — была дочерью Эмбри Колла. — Здравствуйте. Или мы уже с вами здоровались, Картер? Клара тихо прыснула в кулак. Вновь она заслужила поучающие взгляды родителей, но близнецы и болтливая Бри ее поддержали улыбками. Молчание остальных родственников эту компанию не смущало. Они наслаждались Ренесми, которая намеренно подошла к Картеру, обратившись к нему и протянув руку. Тот задыхался от возмущения — лицо его было таким красным, что действительно могло лопнуть, испачкав все вокруг мясом и кровью. А Ренесми ослепительно улыбалась, смиренно дожидаясь ответа и тряся рукой. Джейкоб кивнул каждому родственнику Ханны, повторно здороваясь и также подошел к Картеру, склонившись перед ним с наигранно спокойным лицом. — Картер, простите, вы хорошо себя чувствуете? Моя жена с вами поздоровалась, вы ее не слышали? — Приветствую вашу жену, Блэк, — сквозь зубы процедил Картер, пожав руку Несси. Он резко встал со стула, скрестив руки на груди и не собираясь давать слабину перед этой ненормальной семейкой. — Почему вы не были на церемонии? — Как не были? — театрально ахнула Несси, нахмурившись. Она кивнула пальцем туда, где стояла со своей семьей. — Мы стояли там, Картер. Извините, просто не хотели вас стеснять. С нажимом Несси произнесла последнее слово. Слухом она поймала его от Клары. Картер с морщиной между нахмуренных бровей, добавляющей его лицу еще больше возраста, метнул взгляд к месту остановки этой семьи. Розали, Эммета, Эсми и Эдварда уже не было. Оттого они заслужили еще больше недоверия Картера. Теперь он видел только Пола, которому не протянул бы руку, даже если бы падал с обрыва. А подле него девушку, к которой, в принципе, особых претензий не имел. Картер был уверен, что Доктор Каллен, Белла, делала все возможное для спасения Ханны. Но у нее не получилось. — Вызывайте такси, ребят, — Терренс мудро воспользовался напряженной паузой. Он был самым умным близнецом. — Мы с братом поедем в Сиэтл. В гостинице Форкса нам номеров не хватило. — Конечно, ибо Картер снял себе сразу три, под эго, помните? — Клара, когда-нибудь научишься следить за словами? — парировал Отто, с лукавым прищуром глядя на родственницу, а дальше косо поглядывая на Картера. Он хотел добавить что-то еще, но резко смутился. Кровь подступила к его щекам, когда ослепительная Ренесми ему подмигнула. — По такси и по машинам. Расходимся. Прощальный ужин будет только завтра. Картер снял банкетный зал, отправит всем адрес. Отправишь, Картер? — Да, Стефа. Естественно. Притихший Джейкоб почувствовал к Картеру досаду. Да и Несси тоже, остыв. Он мыслил здраво, действительно беспокоившись за свои родственницу. Но нельзя было сказать, что остальные за нее не переживали. Просто, как говорила проницательная Розали — каждому, кроме Картера и Клары, по наследству от Ханны досталась одна клетка мозга. И только. Когда все начали расходиться, путь Кларе и ее родителям преградила Ренесми, улыбаясь и спрашивая: — А вы арендовали машину или тоже возьмете такси? — Нам не хватило времени арендовать машину, Ренесми, — ответила женщина. «И денег не хватило», в мыслях добавила Клара. Бывшая Каллен предложила: — Давайте мы вас подвезем. У нас кроссовер, места всем хватит. — Немного неловко, Ренесми, — смущенно вставил Рикон. Джейкоб обратился к нему, улыбаясь вместе с женой: — Да будет вам, Рикон. Места действительно всем хватит. Не тратьте время на ожидание такси. Сейчас, тем более, огромные пробки, ждать будете долго. — Хорошо, Джейкоб. Тогда у вас дельное предложение. Ренесми распустила руки, отдавшись вспыхнувшему приступу любви. Пока Джейкоб шел вровень с родителями Клары, пустившись в левый треп, Ренесми вела девушку под руку, но молчала. И глаза ее намокли, что Клара приметила. Но это было ожидаемо, ибо прошли они мимо гроба Ханны Колдрой. Клара машинально остановилась, ощутив в Ренесми желание. Та оставила для девушки улыбку и, продолжая держать молчание, подошла попрощаться с потерянной сестрой. Но Джейкоб не остановился. Джеремийя не стала размышлять почему. Поскольку все равно была уверена, что ему было также больно. Наблюдая за родственниками продажной девки, разбегающимися как тараканы, Пол впервые за сегодня вздохнул полной грудью. Но тут же об этом пожалел. Легкие прожгло воздухом, пропитавшимся смертью. А когда в ушах вновь засвистел недовольный Картер, переговаривающийся по телефону с Венди, Лейхот скрипнул зубами, понимая, что был готов сорваться. Сыночек пошел в свою мамашу — тоже не понимал, когда ему следует закрыть рот. Лейхот слышал каждое его слово. Беспокойство за Клару он уловил — оно было ему приятно, но дальше этот Картер должен был прикрыть рот, если не хотел лечь с матерью в один гроб. Белла спасла. Само собой, а то ей было некогда потом заметать следы убийства Картера. Полу пришлось замереть, когда ноздри заколола трупная вонь. Белла прилипла к нему, обняв со спины и прижав голову к лопаткам. Пол начал дышать. Вдох и выдох чуть помогли ему охладить горячую кровь, да и слишком сильная трупная вонь перетягивала на себя внимание зверя. Но ничего бы он не сделал бывшей Свон, и остальным Калленам. Никогда. Ибо в семьях могли убить друг друга по более веским причинам — например, за съедение последнего куска торта. Калленам не нужна была еда — поэтому они всегда были в безопасности. Не сводя жгучих глаз с Картера, который не спешил уходить, а сидел на стуле и безостановочно дымил электронной сигаретой, Пол вновь сделал вдох и выдох. Белла продолжала его обнимать. Ее звание матери-героини вынудило заговорить ласковым голосом, в утешении: — Скажи, если тебе нужен рецепт на успокоительные, Пол. Или терапия. Пообещай. — Не надо, Свон, — с надломом в голосе ответил Лейхот. Тот отвел глаза от Картера, но они, как на зло, упали на гроб Ханны. Белла распахнула золотые глаза, когда тело квилета затряслось. Вибрация проходила под его горячей кожей, расшатывая клетку со зверем под ребрами. Каллен вспыхнула перед почерневшими глазами Пола моментально. Она удачно это сделала, заслонив собой гроб. Пока ее мертвые ладони гуляли по щекам Пола, тот вновь отдался своим мыслям. Дурная привычка всех живых — думать, думать и из-за этого страдать. Удивительно, но на похоронах братьев и сестер из стаи он не чувствовал себя таким разбитым. Вдребезги. Или неудивительно? Определенно, какой-нибудь Эммет всю церемонию делал ставки, когда зверь Лейхота обнажится, расправившись с Картером раньше, чем тот снова откроет рот. Сыночек Ханны вообще не подозревал какую беду на себя кликает одним существованием. Но Пол держался. Не своими силами, а силами Клары. Ее запах терпкого апельсина и свежескошенной травы удачно находил себе место в мертвой вони тела Лейхота. У него внутри все этим пропахло. Клара делала то, что от нее требовалось — лечила и помогала. Но вместе с этим бесила Пола. Этот утешительный приз он не хотел — лучше бы вообще сдох в одиночестве, как думал человек, а не довольствовался отражением любимой Ханны. Но самостоятельно выбирать свою судьбу не только весьма интересно и почетно, а еще жутко выматывающее. — Клара тебе поможет, Пол, — Белла не умела читать мысли. Просто читала всего Лейхота, как открытую книгу. Ей помогали долгие годы, проведенные вблизи к нему. Все время Пол смотрел сквозь девушку. А потом, поморгав, сосредоточился и заметил, что золото в глазах Беллы покрылось ржавчиной, обнажая такую же боль, что у остальных. Сделав вдох и выдох, Пол взял одну ее ладонь, прилипшую к его щеке. После краткого поцелуя он сморщился. Белла тихо рассмеялась, благодаря мужчину, что тот не спорил и, в принципе, сам пытался отвлечься. Иного не требовалось. Эдвард оставил жену в руках Пола. У него была важная встреча, не терпящая опозданий. Каким бы богатством не владели долголетние Каллены, в современном мире стало сложней проворачивать незаконные делишки. Если бы Эдвард опоздал в большой Сиэтл, сделка с директором частной школы не состоялась бы. Вампир должен был заключить своеобразный контракт, внеся внушительную сумму. Клара действительно зачислится в эту школу, но может там не учиться. Все равно получит диплом. У Розали и Эммета тоже были дела — на санитарно-экологическую лабораторию, несуществующую, также собирались необходимые бумажки. А то в этом мире существовали обеспокоенные Картеры, которые уже ухватились за лопату, с желанием подкопать под Калленов, выведя их на чистую воду. Белла чуть отстранилась от Пола, когда ей позвонил Эдвард. Но зря он это сделал, ибо вынудил жену отойти, приняв звонок. Перед глазами Лейхота вновь встал гроб с Ханной. Белла спиной почувствовала очередную дрожь, проходящую болью по крепкому телу квилета. И, услышав грозный рык, она бегло попрощалась с Эдвардом, но не успела вернуться к Полу. Золотые глаза не сводились с мужской ладони, вскинутой предупреждением пока не приближаться. — Подожди, Беллс. Сейчас, я успокоюсь. Он прямо говорил ей об опасности. Свирепые звери готовы были обрушить свой гнев на кого-угодно. Пол упал на землю, спрятав лицо в ладонях и громко дыша. Жаль, что Карлайл их покинул. Может, в дальнейшем он бы надул другие спасательные круги для свирепых волков. Белла продолжила дело приемного отца, но, увы — пока ее знаний не хватало придумать для их душевного спокойствия что-то еще, помимо дыхательной гимнастики. Она стояла смирно, скрестив руки за спиной и следя за Полом. Белла всегда держала лицо — это был ее природный талант. Пол ничего не сказал, когда взмел на ноги, размяв плечи и хрустнув костяшками пальцев. Белла вздохнула, понимая — у него либо правда, либо все хорошо. Просто места в душе ему теперь было мало. Там уже было слишком большое кладбище. Прежде чем Пол и Белла ушли, возле первого закружила пчела. Эта сучка наслаждалась летом и прекрасной погодой, но радостью с Лейхотом не могла поделиться. Насекомое все летало и летало вокруг него. Пол хлопнул по ней, но промахнулся. Его неудачная попытка. И неудачный день. И неделя. Да и год. Будь проклята эта пчела! — Уходим, — рявкнул он, сдавшись. Мужчина взмахнул ладонью, подзывая Беллу. Та послушалась, взяв его под руку. Судьба щедро выделила им целых три минуты безмолвной тишины и тихого шага. Но, когда они прошли мимо гроба с Ханной, то Лейхот вышел из себя. Чуть-чуть, но ему было достаточно, чтобы развернуться с ядовитым прищуром к Картеру. Тот остановил его, сказав: — Подожди, Пол Лейхот. Я тебе хочу сказать, что не оставлю Клару в Сиэтле. Семья у меня тупая и не понимает, что от тебя не стоит ожидать ничего хорошего. Я тебя насквозь вижу. Глаза Пола прожигали суровое лицо Картера. Белла была поражена. Хлопая густыми ресницами, она в мыслях осадила сына Ханны добрым словом, не понимая, откуда в нем взялось столько смелости. Ведь на Лейхоте за километр можно было заметить табличку «Опасно!» Картер стоял на месте, непреклонный и непробиваемый. Белла продолжала держать Пола под руку, оттого тот возвращался к мужчине тихой поступью, храня молчание. Картер был похож на Ханну — ему достались ее серые глаза, а еще длинный язык. Как говорила Клара, ему было в районе пятидесяти лет. Сегодня он облачился в черной смокинг, как было положено на похоронах. Мужчина не был крепким и высоким, а достаточно хлипким, с покатыми плечами. Его густая борода покрылась сединой, как и виски. В общем, Картер выглядел человеком, которого Лейхот мог сломать пополам и без волчьей силы. Поравнявшись с ним, Пол дернул бровью, приглашая сыночка Ханны сказать что-то еще. Белла молчала, не отлипая от Лейхота, но уже начала давиться его яростью. — Продолжай, Картер. Поделись чем-нибудь еще. Или уже смелости не хватает открыть пасть? — Клара сказала, что тебе двадцать восемь лет, Пол. Объясни, зачем тебе молодая девчонка, которая жизни не видела? — О чем ты, Картер? Ты намекаешь на то, что Клара будет моей, а ты будешь в трех футах под землей, если не уймешься? Все правильно? Какая бы смелость не вела Картером, а воздухом он поперхнулся, расширив глаза и одернув ворот черной рубашки. Белла попыталась спасти положение, встав между мужчинами. Ее ладонь упиралась в крепкую грудь Лейхота, скрытую за простой, но чертовски дорогой и стильной черной рубашкой с короткими рукавами. — Картер, простите его. Сегодня очень тяжелый день, каждый из нас на нервах. Пол не всерьез, просто он, как и я, если честно, искренне вас не понимаем. Чего вы так беспокоитесь? Вам же сказали, что Ханна была близким человеком нашему предку, а значит, что ее предки близкие люди для нас. Мы просто хотим помочь Кларе. — Я все это слышал, Доктор Каллен, — нарочито официально обратился Картер. Он обвел Беллу прищуром, вернув себе смелость и договаривая сквозь зубы. — Благодарю вас еще раз, что вы пытались помочь моей матери. Но у вас не получилось, а Клара вам нужна для других целей. Не прикидывайтесь дурой и не порите чушь, Белла. — Рекомендую… — начал Пол. Картер дернулся — он никогда не слышал, чтобы люди натурально рычали. Белла молниеносно оказалась за спиной Лейхота, куда он ее завел. Защищал. — Тебе все-таки захлопнуть пасть, Картер. Не смей с ней так разговаривать. Она, сука, целыми сутками дежурила возле Ханны, делая все, что в ее силах. Хочешь наехать на Беллу за то, что она не победила старость? — Извини, Пол. Я не это имел ввиду, — неловко ответил Картер, потупив взгляд. Им вели эмоции. — Извиняйся не передо мной, — процедил Лейхот. Картер моргнул и увидел, как за руку квилет вернул Беллу к его глазам. — Она тебя внимательно слушает. — Извините, Белла. А теперь будьте любезны отойти, чтобы мы поговорили с Лейхотом по-мужски! — каким бы придурком Пол не считал Картера, он признавал, что его смелость была достойна уважения. Но не в такой ситуации и, тем более, не с такими словами о «мужчинах». Ощерившись, Лейхот запел приторным голосом: — По-мужски, Картер? Ты разве так умеешь — быть мужчиной? — Картер уловил смысл в словах Пола. Они не пошатнули ему самооценку, а лишь напомнили, что этот квилет — хам. — Не уводи разговор, Пол. Еще раз повторяю, что я Клару не оставлю. Она молодая и глупая, а ее родители просто устали от ее выходок настолько, что готовы довериться даже тебе. Моя мать доверяла вашим родственникам, потому сочла и вас не опасными. Тебя тем более, Лейхот. — Я понял тебя, Картер. Утащишь отсюда Клару силой, так? — Так. И обращусь в полицию раньше, чем ты ей позвонишь. Белле нужно было утихомирить бурю. Пол любезно ей это позволил, когда умолк. Желваки на его лице играли, а черные глаза взяли Картера на прицел. Каллен, приобняв Лейхота, не менее свирепо посмотрела на Картера, сказав: — Картер, я вас понимаю, правда. Но это ваши проблемы, что вы нам не доверяете. Клара молода, но не глупа, как вы считаете. И у нее есть родители, которые сами будут принимать решение, понимаете? Белла почувствовала смутное облегчение, когда Пол сделал вдох и выдох. Тот не давал зверю волю — все-таки, он еще себя контролировал. Картер наблюдал за парочкой с мрачным лицом, теперь уверенный, что они забирают Клару не на полгода. А навсегда. Лейхот, игриво дернув бровью и играя рукой с кончиками блестящих волос тихой Беллы, сказал: — Уясни, гомик, раз и навсегда — ты можешь хоть разорваться, но Клара останется здесь. Потому что она сама этого хочет. Понял? — Пол хотел сказать, Картер, что вам не нужно так беспокоиться. Все будет хорошо. Белла за долгие годы выучила четыре языка — итальянский, японский, немецкий и французский. Но еще она знала пятый — на нем разговаривал Пол. А девушка выступила переводчиком. — Можешь быть уверен, что я буквально почую в тебе желание обратиться в ментовку. Ничем хорошим это не закончится. — Если вы обратитесь в полицию, Картер, это ничего вам не даст. Успокойтесь и занимайтесь своей личной жизнью. — Если ты, ублюдок, повторно откроешь рот и рявкнешь, что сам будешь решать за Клару — я пройдусь по твоим зубам кулаком, как по ксилофону. Ты проглотишь каждую пломбу, а потом захлебнешься своей кровью. Усек? — У вас прекрасная улыбка, Картер. Поэтому сохраните ее, потому что она вам очень идет. — Можешь поныть родственникам. Пожаловаться, что я злой ублюдок, который причинит Кларе вред. Открой пасть, поделись с ними всем, что я тебе сейчас сказал. Я обещаю открыть бутылочку шампанского, если тебе, старому полудурку, поверят. — Иными словами, Картер, чтобы вы там не думали — Пол никогда не обидит Клару. Но поговорите с остальными, это ваше право. Только не поможет, уверяю вас. — Ну а последнее, о чем мы с тобой попиздим, Картер… — с акцентом Пол произнес имя мужчины. Удивительно, но тот держался на ногах, только глотал открытым ртом воздух, когда Пол аккуратно отодвинул Беллу. Лейхот начал приближаться к сыночку Ханны медленно и угрожающе, а девушка не двигалась, лишь наблюдая за дальнейшим развитием событий. Лейхоту она верила, а еще твердо знала, что в месте, где он простился с любовью всей жизни, мужчина не даст волю всем эмоциям. Он только схватил Картера за грудки, вскинув в воздух с легкостью. Мужчина дал слабину, сомкнув веки. Он слушал тихое: — Если я тебя увижу в Сиэтле, в Форксе или в резервации тогда, когда Клара сама не захочет с тобой встретиться — частный самолет Калленов увезет тебя в захудалый Мэн по частям. И сейчас ты останешься в порядке просто потому, что мы в неподходящем месте, ублюдок. Только из уважения к твоей матери, которая родила такого тупого долбоеба… Я придержу свои кулаки и лишь пожелаю тебе всего доброго, Картер. Пол разжал кулаки, отпуская ткань рубашки мужчины. На землю он грохнулся не грациозно, больно ударившись задницей и копчиком. Белле показалось, что она услышала от Картера другой звук. Наверное, это его сердце разбилось от ужаса. Каллен вздохнула, отведя глаза от громко дышащего мужчины. На самом деле, ей было его жаль — как и Ренесми, и Джейкоба. Он хотел как лучше для Клары. Но одно упускал. С того момента, как Пол на ней запечатлелся, судьбу родственницы Картер больше не контролировал. И, для своего же блага, должен был это понять как можно быстрей. Немигающим взглядом Лейхот наблюдал за Картером. Пошатываясь, он поднимался с земли и, встав ровно, взглянул на Пола. Белла опять встала между ними быстрей скорости звука. Все потому, что в глазах Картера ясно читалось, что в Лейхоте он увидел животное. — До свидания, Картер. Еще раз напоминаю, что Клара будет в порядке. Будете звонить ей и писать каждый день, навещать в любое удобное для вас время. — Нет, Беллс, извини. — поспорил Пол. Его ладонь огладила холодную щеку, после чего Белла прикрыла глаза, а свои Лейхот вернул к Картеру. — Он будет ее навещать не в любое удобное для него время, а тогда, когда она сама захочет. Помнишь, что я тебе сказал, ублюдок? Или уже забыл? — С рук вам это не сойдет. Можете не сомневаться, — твердо ответил Картер. Его тону Белла и Пол удивились. Последний не ожидал, конечно, что мужчина пустится в рыдания. Но он заговорил слишком уверенно, будто действительно был готов принять любые последствия. — Семья мне не поверит, вы правы. Все они тупорылые. Но я справлюсь один. С тобой справлюсь, Лейхот. — Хорошо, — оскалившись, кратко выдал Пол. Ничего больше не говорив, он отошел. Белла дала ему время дойти до гроба с Ханной. Когда квилет впился в него мертвым взглядом, кладя дрожащую ладонь на крышку, разделяющую его от любимой продажной девки, Картер поймал на себе внимание Беллы. И вмиг почувствовал удушье, как и холод — под стать ее ледяному тону. — Рекомендую вам, Картер, и не думать справляться с Полом. Или вы настроены всерьез? — Я выведу вас на чистую воду, Каллен. — А я начну читать молитву за упокой, Картер. Начну уже сегодня. Белла оставила Картера наедине со инстинктом самосохранения, то есть вообще в одиночестве. Вновь взяв Пола под руку, она начала его мягко тянуть от гроба. А мужчина вдруг засмеялся, громко и безудержно. Каллен в мыслях поставила себе галочку загнать его на терапию в любом состоянии — даже едва живом, если он начнет драться с ней или с кем-то другим. Картер застыл, не дыша, когда попался под животный взгляд Пола. Тот, громко стукнув кулаком по крышке гроба, сказал: — Тебе там места хватит, Картер. Поспишь с матерью, как в детстве. Пара ушла. И Картер опрокинулся на пустой стул, удивляясь, как он выдержал столько распирающих душу эмоций. Сыном Ханны вела нешуточная тревога за собственную жизнь. Но смелости в нем было больше. Или дурости. Или, кажется, что дурость и смелость — одно и тоже.