Часть 1

      Небеса дрожат, они изнывают от боли, мучаясь в страшной лихорадке, словно мать в родах, готовая благословить этот бренный мир своим творением, небеса готовы представить миру нового бога. Процесс мучителен, разрушителен. Сие ничто иное, как показатель силы нового божества. Небесная столица дрожит, дворцы - падают, молнии на небе громыхают, чего в небесной обители не видели с тех давних лет, когда прошлый повелитель грома и молний ушел на покой. Тучи сгущаются, ветер сметает всё на своем пути. Каждый бог с трепетом и страхом понимает - новое божество обладает невероятной, доселе невиданной мощью. Они предвкушают, они крутятся вокруг главной площади как стервятники, готовые растерзать еще живого, испробовать молодую кровь. Наконец раздаётся грохот, слишком сильный даже по нынешнему, кратковременному стандарту. Боги сбегаются на площадь, дабы узреть новую жертву. Столб света светится золотым, и в нем медленно появляются очертания нового божества. А далее - мгновение, и все стихает. Остаётся лишь новоиспеченное божество. Новое, но уже такое старое. Невероятно знакомое. Наследный Принц Сяньлэ вознесся в третий раз! Боги разочарованы. Они ожидали молодую кровь, новый талант, а получили!.. Но прежде чем боги успевают разойтись, разочарованно бурча себе под нос, раздаётся крик, полный ужаса и презрения.       — Он демон! — пищит один мелкий божок войны, едва ли имеющий сотню храмов, да полсотни статуй, тем не менее, несмотря на статус и трусость, глаз у него, надо отдать должное, самый настоящий алмаз, ибо бог абсолютно прав, божество перед ними не человек, и судя по всему уже давно.       Толпа вновь приобретает интерес, доселе, пожалуй, не виданный никогда и ни кем из них. Наследный принц, стоящий пред ними, потерял черты былых лет. Вместо нежного, слегка округлого, по-настоящему детского и невинного личика - острое, угловатое, но не менее прекрасное. Некогда каштановые волосы ныне словно уголь, и лишь белые пряди то тут, то сям, разбавляют эту черноту. Глаза горят неестественным янтарем, обрамленным яркими красными стрелками. Губы - алые, словно кровь. Уши - длинные, острые, как и пальцы. И даже наряд принца претерпел изменения. Некогда сиявший яркостью и светом, теперь он был облачен в черное, с красными и золотыми узорами. Даже взгляд принца потерял былую нежность, присущую ему даже во время его второго падения. Остался лишь холод и презрение.       Новое божество лениво, заторможенно, оглядывается, хмыкая. Ветер вновь проносится по небесам, и серёжки в ушах принца, прекрасные, алые, в виде фанариков, качаются, словно пытаясь угнаться за ветром. Далек божество делает шаг, и все его украшения, в такт нему, звенят, так маняще и красиво, словно приглашая подойти, взглянуть поближе. Заманивая. Се Лянь улыбается, но далеко не искренне, не весело, скорее скалится, смотря с ненавистью и неприязнью на всех.       Первой в себя приходит Линвэнь. Женщина кашляет, неловно обращая внимание на себя, а после, с тяжким входом, наконец нарушает воцарившуюся гробовую тишину.       — Ваше Высочество наследный принц Сяньлэ, — тише, чем следовало, произносит она, прекрасно понимая, что она была услышана не только принцем, но и каждым божеством на небесах.       — Занятно. Не думал, что мертвые могут попасть на небеса, — голос принца суровый, с легкой хриплотой, словно ему только вернули кислород, что, впрочем, было недалеко от истины, ведь, стоило Се Ляню договорить, он тут же хватается за горло, нежно потирая его, и только сейчас небожители обращают внимание на черную ленту, крепко обвязанную вокруг чужой шеи, кокетливо намекающую на то, как именно умер ее владелец.       — Мы сталкиваемся с этим впервые, — произносит Линвэнь, вновь сглатывая, наблюдая за новым божеством, который, впрочем, словно никого не замечая, оглядывается, словно выискивая кого-то в толпе, но в конце-концов лишь разочарованно вздыхает, склоняя голову к плечу.       — И как же нам с вами рассудить? — лениво, смакуя слова, произносит божество, перекатываясь с пятки на носок, демонстрируя свою скуку и незаинтересованность.       Божества ошарашенно переглядываются. Вдруг в толпе слышится ворчание. Удары, возмущения, оскорбления. Сие продолжается до тех пор, пока оба генерала - Наньян и Сюаньчжэнь - не оказываются в первых рядах, где ошарашенно замирают, не в силах поверить в происходящее.       — Императора сейчас нет в столице, — начинает Линвэнь, но ее тут же прерывает чужая рука на ее плече.       — Ситуация срочная, и не требует отлагательств, — мягко произносит Цзунь У, пристально наблюдая за Се Лянем, который, впрочем, лишь пустым взглядом, устремлённым невесть куда, смотрит на него.       Боги выдыхают с облегчением, с трепетом наблюдая, как небесный император гордо и статно шагает по своим владениям, направляясь прямо к демону. Но то, что происходит далее - становится едвали не самым неожиданным событием за сегодняшний день. Цзунь У крепко обнимает Се Ляня, прижимая к себе. Тот лишь стоит, не двигается. Не отталкивает, не обнимает в ответ. Лишь стоит.       — Зачем же ты это сделал? — произносит император, растерянно и печально глядя на принца в своих руках.       — Хотел покоя, но даже смерть не способна даровать его мне.