Только не снова

      Столетье войны — ты не хочешь сдаваться с боем.       На крышу в ночи тебя приведут конвоем       Тело, насквозь промёрзшее с одеялом,       Сердце, что износилось и полиняло.       Ты встанешь рядом, словно и без души,       Черты, как и прежде, болезненно хороши,       Только гордыня крутит колени, плечи —       Я не надеюсь, что время тебя излечит.       Я предлагаю за старое взяться снова,       Я точно так же безвыходно нездорова.       Вспомни черномагические трактаты,       Из-за которых любовь и добро распяты.       Сто лет прошло — теперь-то ты объясни мне,       С чего это вдруг мы распятые вместе с ними,       С чего это ты с оружием, как обычно,       И смотришь влюблённо, враждебно — и неприлично.       Полнится город тьмою моих отрядов.       Смерть крадётся к тебе огнём и водою ядов,       Мечами и копьями — знаешь же, виновата.       Нежность убьёт не к рассвету, так до заката,       Слабость размажет и разом сотрёт двоих —       Если здесь стих про любовь, то к чёрту тот стих.       И не успеет спасти меня избранный легион,       Коль принести посмеешь тот сладкий сон,       Что расцветает на коже кровавой дрожью.       Изволь одарить меня коль не кинжалом — ложью,       Что того стоила власть и стоили чары;       Что ты изменилась, состарилась, одичала;       Что взгляды твои горячие лишь преломление       Лунного лика и внутреннего гниения,       Что на двоих у нас только одно, отменное;       Что в прах рассыпалось некогда неизменное;       Что ты ещё помнишь, зачем ты меня искала.       Но ты говоришь, что убить меня будет мало,       И жадно целуешь у края — знала бы хоть, зачем.       Жаль, не столкнуть никого. Всё опять завершится ничем.       Время стекает с плащей, и скоро вставать       И возвращаться на землю, уставшую воевать.       И вместе нельзя, и порознь — желанья нет.       Мы зло и пепел.       И всё же       отчасти       свет.