Strangely comforting

      Я боюсь, что, расслабив мышцы,       Соскользну с головою в ванну       И увижу, что там рыбы,       Сытые свежими гарпунами,       Там бирюзовая темнота,       Что дна нет и моё тело       Покоится где-то рядом,       Слишком мёртвое и пустое       Даже для разложения.       *       Мне нравилось иногда       Застыть на поверхности озера       В далёком от берега месте,       Будто исчезло время,       Или нырять в волны,       Будто бы мы едины.       Глубины меня не волнуют.       Меня не убьют воды.       *       Облизывать чупа-чупс.       Чувствовать кровь во рту.       Я плохо знаю вкус сахара:       Роднее и ярче металл.       Когда льёт ручей по лицу,       Словно ему нет конца,       Жизнь представляется вечной,       А кровь моя — лишь украшением.       Нет в мире таких оттенков,       Что легче войдут в образ.       Нет в мире таких лезвий,       Что могут мне вскрыть вены.       *       В моих разговорах о смерти       Всегда слишком много жизни.       Люди хотят отравить,       Чего не имеют сами.       Время поёт колыбельные,       Заботливо кутает в реквием,       Вплетает забвение в косы.       Из сна вырывает ночами,       Безмерно, бесстыдно тоскуя.       Расстраивать жалко: убить       Придётся ещё постараться.       Не стреляй мне в висок:       Я не сдохну хотя бы из принципа.       *       Черчу по растресканным стенам       Измазанной в саже рукою:       Пусть кто-нибудь да расшифрует       Ожоги заброшенных зданий.       Смутно чеканит считалку,       Как за углом поджидает.       Сухим отражаю я эхом.       Если играем, во что мы?       Следит напружиненным зверем,       Клацает нечто когтями.       Капает с рамы рассвет       Печалью и ягодным соком.