у попутчиков так не принято

/// Гладкая трасса, кольцом обернувшаяся вдоль тонкого меридиана, размеренно катилась навстречу утомлённым шинам; короткие разделительные полосы резво ускользали под колёса, телеграфные провода едва поспевали за бегущим вперёд светло-зелёным микроавтобусом, а синий лес с двух сторон обнимал четверых путешественников своими колючими лапами. Солнце только-только начало выбираться из-за еловых крыш. На горизонте проступила тонкая малиновая полоска. Воздух, через открытое окно забирающийся в салон, пахну́л утренней свежестью и рассыпался по шее мягкими мурашками. Валера вынырнул из нашедшего на него полёта фантазии и на всякий случай тряхнул головой. Надо сказать, рассветная прохлада, уютная тишина в салоне и размеренное сопение из-за задёрнутой занавески уж очень располагали к ленной дрëме. Причём, судя по всему, не его одного. Повернув голову и заметив, что глаза сидящей за рулём девушки начинают медленно закрываться, Валера не сумел удержаться от излюбленной проделки и запустил в сестру смятую упаковку из-под жвачки. Бумажка метко прилетела ей в висок и со звонким стуком отскочила на пол. – Обалдел?! – немедленно проснулась Тая, аж подскакивая на месте и бросая на брата полный негодования взгляд. – Давай меняться, пока мы в кювет не улетели! – потребовал Валера. – Ты уже пятый час баранку крутишь. – Поучи меня ещё. Педали не я путаю, – не забыла подколоть его Тая, встряхивая головой и устало улыбаясь. – Ну подумаешь, разок немного резко сдал назад, – Валера не удержался и тихонько прыснул. – Немного? – фыркнула Тая, снова оборачиваясь на него. – Алёнка чуть через багажник не вылетела... – Тормози! – вдруг оборвал её Валера, который в этот момент очень кстати перевёл взгляд обратно на дорогу. Не успев толком осмыслить происходящее и посмотреть куда положено, но без раздумий доверившись близнецу, Тая резко вдавила в пол педаль тормоза, отчего старенький микроавтобус жалобно дёрнулся, а шины его печально завизжали по асфальту. Из салона послышались возня и сонное ворчание. – Вот теперь я тебе буду припоминать, как ты чуть человека не сбила, – слегка ошарашенно пробормотал Валера. – Откуда в буреломе в четыре утра человек? – задала вполне себе логичный вопрос Тая, вытягивая шею и приглядываясь к их неожиданной находке. Напугавшиеся студенты только и успели рассмотреть рыжую макушку, что промелькнула в лобовом стекле и шустро скрылась сбоку. Они озадаченно переглянулись, синхронно отстегнули ремни, встали с кресел и подступили к выходу из родного дома на колёсах. Тая, по своему обыкновению, бесстрашно просочилась вперёд, звонко щёлкнула замком и распахнула тихонько заскрипевшую дверь. Валера же встал за ней, на всякий случай готовясь хватать неусидчивую близняшку за шиворот. В буреломе в четыре утра они, честно говоря, ожидали увидеть кого угодно: заблудшего грибника, беспутного бездомного, голодного медведя в конце концов. И тем не менее увиденное озадачило их так, как мало что было способно; едва ли не шокировало – если шокировать прагматичный математический разум вообще возможно. Рядом с автобусом стояла совсем юная на вид девушка – навскидку ей можно было дать лет семнадцать – с совершенно мультяшно-рыжими волосами, которые в первую очередь и бросились в глаза зазевавшимся путешественникам. Волосы были собраны в неопрятный пучок на макушке, из-под таких же рыжих ресниц на ребят взглянули добрые, но как будто наполненные затаëнным страхом шоколадные глаза, щёки и нос её были усыпаны крупными веснушками. Красавицей назвать её было трудно, но колоритная внешность определённо бросалась в глаза. Отражалось в ней что-то потустороннее, словно девушка была мифическим лесным созданием. За плечами незнакомки болтался увесистый, но вовсе не походный рюкзак, да и одета она была совсем не по-походному: в повидавшие жизнь кеды, чёрные джинсовые шорты, открывающие обзор на бледные, покусанные комарами ноги, и совсем лёгкую на вид толстовку, уж никак не подходившую для такого прохладного утра. Удивлённое пятисекундное молчание прервала сама незнакомка. – Привет, – сказала она и как-то вяло махнула ладошкой. – Не подбросите меня до... До чего-нибудь? Тая недоуменно захлопала глазами и на всякий случай обернулась на Валеру. – До... куда? – переспросил Валера, расплываясь в дурацкой улыбке. Очень уж забавно выглядела эта непонятно откуда взявшаяся путешественница. – До куда-нибудь из этой глуши, – совсем потерянно пробормотала незнакомка и тоже улыбнулась. Улыбка обнажила немного искривлённые зубы, веснушки на её щеках зазолотились, а студёный утренний воздух, кажется, чуть-чуть потеплел. – Если в твоём рюкзаке нет взрывчатки и наркотиков – залезай, конечно, – дала наконец добро Тая, беззаботно пожимая плечами. – Нет, – девушка тихонько усмехнулась и вдруг виновато сдвинула брови домиком. – Только денег у меня, если что, тоже нет. – Ой, не говори ерунды, – фыркнула Тая и протянула ей руку. Незнакомка ещё несколько секунд неуверенно попереминалась с ноги на ногу, но потом всё же доверчиво ухватилась за протянутую ладонь и забралась в автобус. – Оставь рюкзак рядом со столиком и присаживайся на переднее сиденье, – скомандовала Тая почти шёпотом, осторожно отодвигая в сторону клетчатую занавеску и указывая рукой на узкую столешницу, прикрепленную к стене рядом с выходом, пока Валера закрыл дверь и отошёл обратно к водительскому креслу, со стороны наблюдая за их диалогом. – А телефон можно где-то зарядить? – немного сконфуженно поинтересовалась девушка. – Да, ставь сюда, – Тая указала на свободную розетку над столешницей. Незнакомка кивнула и достала из бокового кармана рюкзака телефон и зарядку. – Спасибо, – улыбнулась она, разминая затекшие плечи. – А я досыпать, – резюмировала Тая, ободряюще хлопнула её по плечу, бросила выразительный взгляд на брата и исчезла за занавеской. Рыжеволосая странница ещё пару секунд неуверенно топталась на месте, а потом всё же сделала шаг в сторону и осторожно присела на переднее сиденье. Валера, тоже немного застеснявшийся, молча сел за руль, пристегнулся, надавил на педаль газа, и микроавтобус тихо заворчал и размеренно покатился дальше. Некоторое время в салоне стояла безответная тишина. Только слышалась возня Таи где-то сзади. – Тебя как звать-то? – осмелился наконец нарушить молчание Валера, с улыбкой поворачивая голову в сторону незнакомки. – Надя, – отозвалась она, поудобнее устраиваясь в мягком кожаном кресле и от лёгкого волнения сжимая пальцами одной руки пальцы другой. – Валера, – отозвался парень. – А это, – он мотнул головой назад, – Тая. Моя сестра. – Близнец? – с улыбкой уточнила Надя. – Мы настолько похожи? – хмыкнул Валера. – Одно лицо, – кивнула Надя и бросила взгляд назад. Из-за приоткрытой занавески виднелась Тая, которая никак не могла справиться с запутавшимися шнурками на кедах. Их внешнее сходство и правда сразу бросилось ей в глаза. Оба кареглазые и темноволосые, высокие и худощавые, с бледноватой кожей, острыми чертами лица, манерой удивлённо приподнимать брови и совершенно очаровательными улыбками. Но ничуть не меньше была заметна и их внутренняя непохожесть, отражающаяся во взглядах, движениях, речи... Тая с первого взгляда производила впечатление уверенной, знающей себе цену девушки. В деталях её внешности безошибочно угадывался твёрдый характер и непокорный нрав: в серебряной серёжке на крыле носа, коричневатой, немного стёршейся под утро помаде на губах, собранных в неопрятный хвостик волосах и направленном прямо в глаза взгляде. А рядом с Валерой почему-то очень быстро получилось расслабиться – ведь Надя почувствовала, что в диапазоне двух метров от неё появился человек ещё более стеснительный, чем она сама. Во взгляде его отражались честное жизнелюбие и такая неподдельная доброта, что на душе стало очень тепло. Атмосферу забытого домашнего спокойствия создавали взъерошенные волосы, тёплое серое худи и поражающая наповал робость, которой редко мог похвастаться современный молодой человек в расцвете сил. Лишь по размеренному сопению, раздававшемуся сзади, Надя сразу же поняла, что близнецы в доме на колёсах не одни. Сейчас же, повернув голову и украдкой наблюдая за Таей, она смогла установить наличие ещё двух путешественников. К одной из стен автобуса были прикреплены две спальные полки, вроде тех, что встречаются в поездах дальнего следования. На нижней было видно лишь хрустящее белое одеяло да выглядывающая из-под него светлая макушка. А вот с верхней, словно на картине мечтательного художника, свисала длинная русая коса и виднелась девичья рука, лежащая поверх тёплого клетчатого пледа. Расправившись наконец с кедами, Тая потянулась ко второй полке и осторожно пнула лежащую на ней девушку меж лопаток. – Что случилось? – донеслось сонное из-под одеяла. – Ничего, спи, – шёпотом откликнулась Тая. – И подвинься. Разбуженная девушка покорно отползла поближе к стенке и, видимо, тут же провалившись обратно в сон, тихо засопела. А Тая ловко вскарабкалась на верхнюю полку и прилегла рядом с ней, аккуратно выдёргивая для себя край пледа. – Там Лёша и Алёнка, – пояснил Валера, краем глаза наблюдая за попутчицей. – Друзья наши. – Здорово, – Надя снова улыбнулась. И осмелилась задать встречный вопрос: – Куда едете? – Пока на Байкал. Потом – ещё куда-нибудь, – откликнулся Валера. И пояснил: – Исполняем детскую мечту. – Ух ты, – Надя перевела взгляд на дорогу. Прямо перед ними вставало солнце. На сером асфальте расплескались его алые отблески. В стекло врезались солнечные зайчики. Небо теплело. Края пушистых облаков золотились. Сонный лес постепенно просыпался. – А с тобой-то что случилось? – задал наконец мучащий его вопрос Валера, одним быстрым движением вынимая из бардачка тёмные очки и прикрывая глаза от бьющего в лобовое стекло солнца. – А что со мной случилось? – беззаботно спросила Надя. – Мы нашли тебя на трассе в четыре часа утра совсем одну с потрёпанным рюкзачком за плечами, – с улыбкой пояснил Валера, внутренне радуясь возможности незаметно коситься на подобранную пассажирку. – Да я просто попутками путешествую, – Надя смешно сморщила нос. – Угораздило меня вчера сесть в машину к каким-то придуркам. Они сказали, если я пойду по этой трассе, то где-то через час выйду к следующей точке своего пути, а сами поехали в другую сторону. В итоге я часа три уже топаю и никакой точки пока не намечается. Валера ничего не смог ответить. Лишь прыснул от смеха и, озадаченно почесав макушку, бросил на Надю многозначительный взгляд тёмных очков. – Что ты ржёшь? – фыркнула Надя, снова виновато сводя брови домиком. – Редкостные придурки тебе попались, – всё ещё сдавленно хихикая, откликнулся Валера. – Тут до ближайшего населённого пункта пилить ещё километров сорок. Это же сибирские леса. – Какой кошмар... – Надя приложила ладонь ко лбу и тоже тихонько засмеялась. – Ты чего ради вообще на такие риски идёшь? – поинтересовался Валера, кладя левую руку поверх опущенного стекла и перебирая пальцами летящий навстречу автобусу ветер. – Я к родителям еду, – немного помешкав, призналась Надя. – Нам, кстати, по пути. Они в Иркутской области живут. – Так может мы тогда тебя прямо до туда и подбросим? – предложил Валера. – Ну, нет, это как-то неудобно... – тут же застеснялась Надя. – Я стараюсь в попутках надолго не задерживаться. Не хочу никому мешать. – Брось, мы рады новой компании, – улыбнулся Валера. – А то уже осточертели друг другу за две недели. Да и тут ехать-то осталось дня два. А до области и того меньше. Надя ещё несколько секунд медлила с ответом, но потом все-таки смущённо улыбнулась и пожала плечами. – Буду очень признательна, – пробормотала она. – Да ладно, – отмахнулся Валера. И спустя минуту немного неловкого молчания спросил: – Откуда ты добираешься? – Из Москвы, – хмыкнула Надя. Поймав на себе очередной озадаченный взгляд, она с улыбкой пояснила: – Я тоже уже давно в пути. Сначала ехала на электричках. Каждый день останавливалась в новом городе. А из Нижнего уезжала уже с первой попуткой. Есть в спонтанном путешествии налегке своё очарование. – Спонтанное путешествие налегке и есть самое очаровательное, – согласился Валера. – Мы тоже из Москвы. Арендовали на лето микроавтобус, взяли самое необходимое и отправились страну смотреть. Куда нас только не занесло за эти две недели... – он снова улыбнулся от тёплых воспоминаний. – А мы не мешаем им? – спохватилась вдруг Надя, качнув головой назад. – Не переживай, мы спим как убитые, – беззаботно откликнулся Валера. – Едем в основном по ночам, а днём мир исследуем. Поэтому спим часа по четыре: сменяем друг друга у руля. Теперь только когда я резко заторможу и крикну «Ребят, заправка!», тогда они и подорвутся. – Хорошо, – Надя зевнула, прикрывая рот ладошкой. За последние пару часов она натерпелась такого страху, что поначалу даже не почувствовала усталости. Но теперь, при попадании в атмосферу абсолютного покоя и безопасности, на неё навалилась страшная сонливость. Глаза стали слипаться, по телу разлилась тянущая нега. Заметив, что их спутница зевает и трёт глаза, Валера умолк и снова перевёл взгляд тёмных очков на залитую солнцем дорогу. Минуты не прошло, как справа от него послышалось размеренное сопение. Традиционного «Ребят, заправка!» для того, чтобы разбудить Надю, оказалось недостаточно. Она уснула так крепко, что в явь вынырнула, лишь когда её плеча осторожно коснулась чья-то тёплая ладонь. Надя вздрогнула, мигом вырываясь из тревожного сна, распахнула глаза и подняла голову. Над ней стояла улыбающаяся и ещё немного заспанная Тая. – У нас остановка, тебе выйти надо? – спросила она. – Ага, – Надя кивнула и потёрла не до конца ещё открывшие глаза. И только сейчас поняла, что укрыта чьей-то ужасно тёплой и уютной кофтой. Отчего-то стало неловко. С подобной заботой, тем более от незнакомых людей, ей уже давно не приходилось сталкиваться. – Тогда выбегай, а мы с ребятами за продуктами, – Тая в своей манере потрепала её по плечу и резво выскочила из автобуса. Надя ещё немного повертелась на месте, а потом всё же поднялась на ноги и потянулась. От сна в сидячем положении всё тело ужасно затекло. Наскоро размявшись, она подошла к выходу и соскочила на землю. Дом на колёсах остановился на парковке возле заправки. Неподалёку Надя увидела своих новых знакомых в полном составе. Тая как раз подбежала к ребятам, и они вчетвером, – близнецы, та самая девушка с длинной русой косой и светловолосый парень, – оживлённо о чём-то болтая, направились к расположенному рядом с заправкой супермаркету. Надя снова ощутила себя не в своей тарелке. Познакомиться с дружелюбными близнецами в состоянии аффекта после бессонной ночи оказалось несложно. А вот перспектива знакомства со всеми остальными, когда утреннее солнце уже вышло из-за горизонта и перестало заливать небо рыжей акварелью, вызывала лёгкую боязнь. Но делать ей было нечего – в машине с беззаботными ровесниками она хотя бы ощущала уверенность в сохранности своей жизни. Устало вздохнув и смирившись с судьбой, Надя направилась на заправку. В туалетной комнате постаралась привести себя в божеский вид: умылась холодной водой и пригладила растрёпанные волосы. Не решившись идти в супермаркет вслед за ребятами, прямо здесь прихватила и протянула хмурому сотруднику, очевидно, простоявшему на кассе всю ночь, жвачку и бутылку воды, которую прямо по выходе на улицу и осушила наполовину. Сознание чуть-чуть прояснилось, градус на шкале настроения медленно но верно пополз вверх. Немного приободрившаяся, Надя направилась обратно к автобусу. К дому на колёсах она подошла почти одновременно со своими новыми попутчиками. При взгляде на них волнение постепенно отступило. Раскованные, улыбчивые, немного сонные и рассеянные, с горящими глазами и трогательной теплотой во взглядах, они абсолютно не вызывали желания покрыться шипами. – Ой, разнояйцевые, вы где эту прелесть нашли? – поприветствовала её та самая девушка, рядом с которой прилегла Тая пару часов назад. Через плечо её была перекинута растрёпанная соломенная коса: кончик был совсем светлым, а отросшие корни отливали почти каштановым; медовые глаза излучали трогательную нежность, одета она была в мятую белую футболку, в которой, судя по всему, и спала, и забавный джинсовый комбинезон с яркими значками на нагрудном кармане. Надя не выдержала и смущённо улыбнулась. То ли от того, как девушка назвала близнецов, то ли от умилительного прозвища, которое она дала ей. – В лесной чаще, – фыркнула Тая и подошла к Наде, заботливо кладя руки ей на плечи. – Нас с братом ты, надеюсь, не забыла, пока спала. А это Лёша и Алёнка. – Надя, – представилась она и первая подала руку сначала улыбчивой Алёнке, а потом и не менее улыбчивому, но немного сонному ещё Лёше – невысокому светловолосому пареньку в напяленной козырьком назад кепке и съехавших на кончик носа очках. – Куда ты направляешься-то? – спросила Алёнка. – В Иркутскую область, – откликнулась Надя. – Подбросим её прямо до места назначения? – подал наконец голос молчавший до этого Валера. – Да конечно, – ответил Лёша, снимая очки и сонно потирая глаза. – В тесноте да не в обиде. – Спасибо, ребят, – Надя не выдержала и заулыбалась ещё больше. – Вы меня очень выручите. – Мы рады компании, – улыбнулась Алёнка, вытягивая руки вверх и жмурясь от бьющего в глаза утреннего солнца. – Тогда погнали? – с улыбкой спросила Тая. – Сегодня отдыхаем в Майском. – Погнали, – откликнулся Лёша, поправляя сползшую набок кепку и напяливая очки обратно на нос. – Чья очередь платить за бензин, ребят? – Твоя! – фыркнула Тая, а Алёнка тихо прыснула. – Да блин, думал прокатит, – Лёша театрально развёл руками. – Я за руль, Лëшик садится следить за мной, а вы идите отдохните ещё часик, раз уж вызвались по ночам вести, – распорядилась Алёнка. Близнецы с одинаковым облегчением во взглядах кивнули. – Пойдём с нами, – Тая закинула руку Наде на плечо и потащила её за собой. Надя лишь кивнула, с трудом наступая на горло своей тактильности и подавляя сентиментальное желание прижаться к ней ближе. В автобусе Алёнка и Лёша, оживлённо о чём-то болтая, направились к передним сидениям, а брат с сестрой с ногами забрались на нижнюю спальную полку. Тая похлопала по клетчатому покрывалу рядом с собой. Надя немного смущённо приземлилась на указанное место, по пути захватывая свой заряженный телефон. Под тенью верхней полки экран вспыхнул обжигающей яркостью. Или это вспыхнуло пришедшее несколько часов назад сообщение. Пришедшее посреди ночи. «Ты где вообще?» Надя подумала, что несколько дней назад при взгляде на это сообщение она непременно злобно бы зашипела. Ну, или расплакалась бы. Но сейчас внутри ничего не дрогнуло, не шевельнулось. Она задумчиво закусила губу и некоторое время как-то отрешённо пялилась на экран, раздумывая, как ей поступить. Она не заблокировала. И не собиралась. Считала такую манеру общения детским садом. Но и отвечать не хотелось. Хотелось просто беззвучно исчезнуть, словно её никогда и не было. Возможно, беззвучным исчезновением она надеялась причинить хоть малейшую боль, пускай глубоко в душе и понимала, что напрочь зачерствевшее сердце не может чувствовать боли. Она смахнула сообщение в сторону и отключила телефон, прислоняясь затылком к мелко трясущейся стене микроавтобуса. Утомлённый долгой дорогой, Валера уронил голову близняшке на плечо и тихо засопел. Сама Тая, которой, очевидно, двух часов сна было вполне достаточно для ощущения бодрости и дружелюбия, обернулась на новую собеседницу. – Спать хочешь? – спросила она. – Не, – Надя мотнула головой. Сна и правда не было ни в одном главу, несмотря на практически бессонную ночь. – Я поспала... Под чьей-то кофтой. – Это Лëшик тебя укрыл, – с какой-то старшесестринской гордостью объяснила Тая. И на всякий случай погрозила пальцем. – Не дай ему произвести на тебя хорошее впечатление. Надя тихонько хихикнула. – Без шансов, – решила вдруг рассыпаться в комплиментах она. – Вы все произвели на меня хорошее впечатление. И, против собственного обыкновения, не замолчала после краткого ответа, а сама задала вопрос, даже не относящийся к теме разговора. – Вы вместе учитесь? – Да, мы все из Бауманки, – охотно откликнулась Тая. – А ты? – Из Косыги, – Надя улыбнулась. Было что-то родное в этих одним студентам знакомых университетских прозвищах. – Коренные? – Мы с Валерой – да, а Алёнка с Лëшиком – приезжие, – охотно затараторила Тая. Кажется, поболтать она любила. Да и у самих «приезжих», сидящих на передних сидениях, рты не закрывались ни на секунду. Очевидно, болтливость была отличительной чертой всех членов этой компании. – Ты на каком факультете? – Графический дизайн, – вполголоса, чтобы не разбудить засопевшего Валеру, ответила Надя. – А вы? – Если пытаться полностью выговорить названия наших образовательных программ, можно призвать дьявола, – хихикнула Тая. – Если в двух словах: мы с Алёнкой на физике, а ребята – на математике. – Вы ещё и умные все, блин, – Надя театрально покачала головой. Тая тихонько прыснула и махнула рукой. – А ты ведь тоже из глубинки в Москву перебралась? – спросила она. – Да. Я из Свирска, – Надя тихо вздохнула, вспоминая о доме, по которому она впервые в жизни соскучилась. – Сто двадцать километров от Иркутска. Пятнадцать тысяч населения. Глухомань. – И почему ты решила в столицу перебраться? – Тая повернула голову, и Надя осмелилась рассмотреть её поближе. От хитроватой улыбки на душе стало мурашечно-тепло. В почти чёрных глазах отразилось проскользнувшее в окно солнце. Серёжка на крыле носа ярко блеснула в его лучах. Неуловимый черешневый аромат лёгким шлейфом задержался в воздухе. – Места не хватало, – Надя пожала плечами. – Вот как, – Тая понимающе кивнула. – Приезжие, конечно, интересные ребята. Им на месте не сидится. Ну, тебе – так точно. Надя тихонько засмеялась. Ей и правда не сиделось. Спонтанные приключения на голову, кажется, с раннего детства сами собой к ней притягивались. – Чего вы там бормочете? – донёсся голос сидящей за рулём Алёнки. – Спать не будете? – Не! – отозвалась Таня. Не до конца ещё уснувший Валера протестующе пихнул её локтем в бок. – Я тогда музыку включаю, – поставила их перед фактом Алёнка, протягивая руку к панели управления. Надя выразительно глянула на Таю. – За него не переживай. Его пушками не разбудишь, – Тая хихикнула, заботливо натянула на голову Валеры капюшон его кофты и спихнула брата со своего плеча, чтобы он облокотился на стену несущегося вперёд дома на колёсах. Минуту спустя приглушённый смех сидящих на передних сидениях друзей смешался со знакомыми гитарными аккордами. Некоторое время Надя не могла вспомнить, где же слышала эту песню раньше. И лишь когда аккорды сменились словами, в голову ворвалось тёплое осознание и её пробила ностальгия. Эту песню она слышала дома. Её младшая сестра любила творчество этого исполнителя и часто включала его треки в их общей комнате. Надя поначалу делала вид, что её это раздражает, но очень быстро сдавалась и начинала подпевать въевшимся в кровь строкам. Воспоминания о доме и родных заполнили душу неосязаемой тоской. Впервые за прошедший год она была так близко к место, из которого всю жизнь мечтала сбежать. Впервые хотела поскорее вернуться. Надя всё же ненадолго задремала, ненамеренно положив голову Тае на плечо. А проснулась она, лишь когда автобус плавно затормозил и спереди послышался голос сообщающей об остановке Алёнки. Тая, которая, судя по всему, была полна энергии, подорвалась со своего места так неожиданно, что сонные Надя и Валера, дремавшие по бокам от неё, не успели среагировать и, по традиционному сценарию, завалились друг на друга, едва на сталкиваясь головами. – Извини! – Надя вспыхнула и поспешно соскочила с кровати вслед за Таей. Не до конца проснувшийся ещё Валера, который, кажется, не совсем понял, что произошло, снисходительно махнул рукой. Надя смущённо прикусила губу, схватила свой рюкзак и торопливо ретировалась из автобуса. Тая же бросила взгляд на близнеца и чересчур многозначительно ему подмигнула. Валера театрально закатил глаза и швырнул в сестру её же кофту, сложенную на углу спальной полки. Снаружи было по-летнему жарко. Солнце как раз поднялось в зенит, птицы звонко щебетали в ветвях деревьев, мягкий воздух заполнил лёгкие бодрящей свежестью. Выйдя из автобуса, Надя почувствовала себя ещё чуть-чуть ближе к дому. Почти круглый год в Иркутске было по-сибирски холодно, и только летом солнце припекало так, что становилось трудно дышать. И всё равно здесь было не так душно, как в круглосуточно суетливой столице. – Где это мы? – спросила она вышедшую из автобуса Алёнку, оглядываясь по сторонам. Путешественники остановились на импровизированной парковке: выровненном участке земли неподалёку от густой еловой рощи. Где-то вдали слышался шум пролетающих по трассе машин. Рядом с их автобусом стояло ещё несколько таких же домов на колёсах или легковых автомобилей. Подле них суетились люди с гремящими рюкзаками, удочками, сложенными палатками и прочим походным добром. Кажется, одни ребята странствовали налегке. – Недалеко отсюда село Майское, слышала может, – Алёнка махнула рукой куда-то в сторону. – А здесь – рай. Мы читали про это место. Местные сюда в походы ходят. Лес, озеро, палатки и костры не запрещены. Мы решили заехать сюда на день, а завтра уже в Иркутской области будем. Тебе же не к спеху? – Не, – как-то рассеянно отозвалась Надя, переваривая полученную информацию. – Здорово вы придумали. Я так давно на природе не была. – Ну, тогда сейчас захватим вещи и пойдём прямо к берегу, – Алёнка снова махнула рукой: на этот раз прямо вперёд. Невдалеке блеснула серебристая полоса озера. Как оказалось, озеро лежало в глубокой зелёной впадине. Ароматный лес разросся поверх крутого холма; там же многочисленные путешественники и устроили стоянку для своего транспорта. Вид оттуда открывался фантастический. Едва ребята взошли на самую верхушку, их ослепил блеск гладкого овального озера. Берега его обросли цветами и кустарниками, мягко переходящими в густой сибирский лес. На сыром сером песке мельтешили отдыхающие: загорали взрослые, строили песочные замки дети, бегали и резвились ошалевшие от счастья собачки. – Вы думаете о том же? – обратился к друзьям Лёша, поправляя на носу очки. – В одежде в ледяную воду. Да, – Алёнка уверенно кивнула, собирая отливающие медью волосы в неопрятный пучок. – Заодно постираемся. – Погнали, пока дети мостик не забили, – скомандовала Тая, хватая её за руку и срываясь с места. Фыркая от смеха, девочки побежали вниз, едва удерживая равновесие на крутом склоне. – Конкурс: кто первый свернёт себе шею, – прокомментировал Лёша, бросая выразительный взгляд на Надю. – Я вижу страх в её глазах. – Да не, – отмахнулась Надя. – Вы просто... – Знаю, невменяемые, – Лёша развёл руками. Мол, смирись. – Оптимисты, я хотела сказать, – хихикнула Надя. – В том числе, – он тряхнул головой и припустил за хохочущими подружками. Надя почему-то совсем не удивилась, когда Лёша, догнавший девочек уже внизу, легонько пихнул Таю в плечо, отчего она, как подкошенная, рухнула в мягкую траву, от смеха сворачиваясь калачиком. Почувствовав на себе чужой взгляд, она повернула голову и на мгновение засмотрелась на виноватую Валерину улыбку. – Как ты оказался в этой компании? – она смущённо усмехнулась. – Да просто мы с Лёшей в одной группе, Тая с Алёнкой тоже в одной, а Лёша с Алёнкой в соседних комнатах в общаге жили... Они сразу общаться начали, мы с Таей, понятное дело, поначалу тоже старались вместе держаться, пускай и на разных программах учимся. Вот как-то так и соединились, – объяснил Валера и бросил взгляд вниз. Алёнка, очевидно, стремясь отомстить за подругу, изо всех сил пыталась повалить друга на землю. Лёша стоически отбивался. – К тому же, – добавил Валера, – кто-то же должен следить, чтобы они не поубивали друг друга. – Думаешь, лучше спуститься и разнять их? – Надя не удержалась и заулыбалась ещё больше. – Ага, – Валера поправил на плече съехавшую лямку рюкзака и направился в сторону осоловевших от радости друзей. Спустя ещё несколько побоищ развеселившейся троицы ребята в целости и сохранности вышли на небольшой деревянный пирс, прячущийся меж бирюзовыми ветвями плакучих ив. Сверху озеро казалось небольшим карманным зеркальцем. Вблизи же раскинулось метров на двести в обе стороны. От воды веяло прохладой. Мягкие волнушки лениво накатывали на берег, щекотали мокрый песок и неспешно уползали обратно. Хотелось поскорее скрыться от знойного солнца, укрыться под лоснящейся кромкой. Ребята наконец затихли и синхронно побросали рюкзаки на горячее дерево. А затем также синхронно наклонились и принялись развязывать шнурки на кроссовках. Надя снова ощутила себя лишним звеном этого слаженного механизма. Очевидно, в отношении озёр у друзей была какая-то своя традиция, в подробности которой её ещё не посвятили. Смущённо переминаясь с ноги на ноги и теребя лямки своего рюкзака, она некоторое время переводила взгляд то на шелестящие ивовые лозы, то на притихших попутчиков. Выставив в ряд четыре пары кроссовок и сложив в них носки, они босиком зашагали к краю пирса. В конце концов Надя, которой очень не хотелось отрываться от коллектива, сбросила свою поклажу рядом с сумками ребят и несмело засеменила за ними. – Ну, кто проверит температуру, глубину, наличие острых камней? – хихикнула Алёнка. – Стоять, – спохватился Лёша. Прекрасно понимая, чем завершится этот диалог, он поспешно снял очки и дал задний ход. – Всё, я слепой. Девочки, если кого-то ущипну, это ваша проблема. – Если ты кого-то ущипнëшь, я утоплю тебя, – парировала Тая. – Так и напрашиваешься, – шепнул Валера ей на ухо так громко, что шёпот его услышали абсолютно все. И тут произошло то, что заставило Надю ошеломлённо ахнуть. Тая развернулась на пятках и без промедления пихнула брата в плечо. Валера покачнулся и, кажется, даже не пытаясь удержать равновесие, прямо в одежде неловко свалился в воду, поднимая тучу брызг. Алёнка согнулась пополам и захохотала. А бросив взгляд на обалдевшую Надю, и вовсе начала повизгивать от смеха. – Не пугайся, это нормально, – кое-как выговорила она. – С этого начинается каждый наш отдых… – Вот как... – протянула Надя, не выдерживая и расплываясь в улыбке. А Валера пока с возмущённым фырканьем всплыл на поверхность и ухватился руками за край мостика. – Как ты могла? Это просто чудовищное предательство! – зашипел он на сестру. – Ну ладно, ладно давай лапу, – со смехом сказала Тая, протягивая ему руку. Закончилось всё тем, чем и должно было закончиться. Валера без промедления ухватил протянутую руку и дёрнул сестру на себя. Тая с коротким визгом кувырнулась с пирса и грохнулась в воду вслед за ним. – Что они за близнецы Уизли, блин? – хихикнула Надя. – Так в этом-то и смысл, – откликнулся вернувшийся на край Лёша. – Меня только не толкайте! – взмолилась Надя. – Я не очень с водой дружу… – Тогда ждем тебя там, – хихикнула Алёнка и, подойдя к самому краю пирса, вытянула руки вверх и дельфинчиком сиганула в воду, окатывая брызгами только всплывшую на поверхность Таю. – Засранцы! – возмутилась Тая, откидывая назад прилипшие ко лбу волосы. – Меня подождите! – крикнул Лёша, решительно направляясь к воде. Кажется, насчёт своего зрения он не шутил. Или просто придуривался. Что бы там ни было, на краю он оступился и каким-то чудом не грохнулся на голову кому-то из друзей – завалился в другую сторону. В воздух снова взметнулась облако брызг. Стеклянные капли долетели до Нади, орошая её лицо пресной свежестью. Надя фыркнула и улыбнулась. Так и тянуло забыть о формальностях и вслед за ними плюхнуться в воду прямо в одежде. – Мелкая, давай к нам! – крикнула Тая, со смехом отмахиваясь от летящих в неё брызг. – Как ты меня назвала? – Надя аж поперхнулась от возмущения, тем не менее расплываясь в дурацкой улыбке. Почему-то она подумала, что если бы любой другой человек имел неосторожность заикнуться о её росте или возрасте, он немедленно попал бы в её внутренний черный список. Но сердиться на этих безбашенных ребят было невозможно. – Давай уже, пока тебя кто-то за пятку не стащил! – предупредила её Алёнка. – Во что я опять ввязалась… – прошептала Надя, покорно стягивая с ног кеды с носками и подходя к краю. – У тебя десять секунд! – прикрикнула на неё Тая. Надя снова фыркнула, бросила на ребят очень осуждающий взгляд и бесстрашно сиганула в воду. В первую секунду стало как-то по-зимнему морозно. Вода вцепилась в неё холодными-холодными пальцами. Одежда моментально прилипла к телу и потянула её вниз. Дыхание перекрыло. Она словно проснулась в комнате, в которой посреди зимы отключили отопление. Над кромкой воды послышался приглушенный смех. Надя приоткрыла зажмуренные глаза и оттолкнулась от тяжелой воды. Как только она вынырнула на поверхность, в её замороженную голову ворвалась жизнь. Она услышала нежный плеск воды. Беспорядочный щебет птиц. Шепот танцующих ивовых ветвей. Доносящуюся откуда-то музыку. Почувствовала соприкосновение теплого ветра со своей кожей. Солнечный поцелуй на макушке. Легкость болтающегося под водой тела. Увидела опустившуюся на край пирса бабочку. Одно темно-синее облачко среди десятков белых. Знойное дрожание воздуха. Надя вдруг подумала, что несколько недель назад она ненамеренно перестала реагировать на мир вокруг. А сейчас он вдруг снова возник перед глазами. Озёрная вода словно смыла повисшую перед ней пелену. – И что теперь? – с улыбкой фыркнула Надя, поворачивая голову в сторону осчастливленных ребят. – Как следует полощем одежду и наслаждаемся жизнью, – Тая запрокинула голову, улыбаясь радостному солнцу и доверчиво облокачиваясь на мягкую воду. – Окей… – Надя как-то растерянно кивнула и, толкнувшись руками, отплыла на пару метров в сторону. Ребята продолжали дурачиться, брызгаться и хохотать, а она расслабленно откинулась на спину и вытянула руки в сторону. Звуки снова потеряли отчетливость. Мир шумел. А она спрятала уши под водой и прикрыла глаза. Чем-то простым и прекрасным было на минуту отключиться от белого шума в голове. Вода Берлинской стеной оградила её от пожирающего душу самоанализа. Впервые за долгое время растрескавшееся сердце не оставляло на грудной клетке синяки, а размеренно стучало внутри; не изводило её своей глупой чувствительностью, а давало жизнь организму. Вскоре до заложенных Надиных ушей долетел приглушённый диалог ребят. – Рыжик дзен поймала, – кажется, это сказала Алёнка. Послышалось сдержанное хихиканье. Надя театрально поморщила нос и приоткрыла один глаз, чтобы окинуть друзей осуждающим взглядом. – Можно не касаться моих волос? – с театральным негодованием проворчала она, не выдерживая и улыбаясь уголками губ. – Бей тем же оружием, – посоветовал Лёша. – Назови её крашеной блондинкой. Алёнка фыркнула, подплыла к беззащитному очкарику со спины и надавила руками ему на макушку. Лёша рассеянно булькнул и скрылся под водой с головой. Надя тихонько засмеялась и даже подумала, что с этой жизнелюбивой девушкой она бы подружилась, – если бы умела дружить с девочками. Но вместе с тем ей неожиданно пришло осознание того, что ощущение абсолютного спокойствия рядом с ребятами было обусловлено примитивным эффектом попутчика. А потом они долго-долго обсыхали под раскалённым солнцем. Растянувшись на нагретом мостике прямо в прилипшей к телу одежде. И пролежали в полной тишине, наверное, порядка двух часов: пока солнце не впитало в себя пресную влагу. Кажется, все они ненадолго уснули. Знойный воздух, аромат смеющейся воды и чувство легкой-легкой радости на душе погрузили ребят в глубокую дрёму. Разбудила всех не способная усидеть на месте Алёнка с предложением отойти на лужайку неподалёку, чтобы помыть головы. У Нади снова возникло ощущение, словно она вернулась в детство: настолько всё было по-простому и по-доброму. Ребята достали из рюкзака прихваченные с собой кухонные ковшики, набрали в них воды, а затем поочередно наклонялись, чтобы кто-то из друзей заботливо облил их волосы. Остатков дешёвого хвойного шампуня едва хватило на пятерых. – Нет, мы такими темпами совсем одичаем, – заявила Алёнка, руками выживая воду из своей шевелюры. – Мальчики, сгоняете до заправки наверху? Там рядом магазин должен быть. – Под предлогом купить шампунь? – хихикнул Леша, протирая стёкла очков краем футболки. – Именно, – Алёнка заговорщически мигнула глазом. – Нам как обычно. – Хорошо, – Лёша кивнул и наклонился к рюкзаку, доставая из кармана кошелек. – Надь, ты что-нибудь пьёшь? – Всё, что горит, – отозвалась Надя. Ребята обменялись удивлёнными улыбками. Алёнка присвистнула. – В тихом омуте… – только и сказала Тая и одобрительна махнула друзьям рукой. Надя смущённо хихикнула и обернулась на девочек. – Вы скидывайтесь? – на всякий случай уточнила она. – Да ты что, у нас же мальчики, – Алёнка покачала головой. – Только на бензин и еду скидываемся, всё остальное хорошее – за их счёт, – добавила Тая, изумлённо вскидывая брови. Кажется, такой стиль общения был для обеих чем-то самим собой разумеющимся. – Отвыкла я от мужественного поведения, – фыркнула Надя, накручивая влажную прядь волос на палец. – Бедняжка. Пойдём поговорим об этом, – Тая с улыбкой похлопала её по плечу и снова зашагала к краю пирса. Алёнка же запустила руку в свою небольшую сумку, достала оттуда что-то подозрительно напоминающее пачку сигарет и пошла за подругой. Надя немного сконфуженно засеменила за ними. Девочки сели на краю, свесили босые ноги вниз, почти касаясь пальцами кромки воды и подставляя вымытые волосы солнечным лучам. – У тебя комбез-то высох? – спросила Тая, заботливо проводя ладошкой по бедру одногруппницы. – Почти, – Алёнка смешно сморщила нос. – Но больше в джинсах купаться не буду. До сих пор мокро. И, словно в знак протеста естественному свойству воды, она достала из пачки тонкую сигарету, следом протягивая коробок Тае. – Ну не соблазняй, я же почти бросила… – застонала Тая. – Тебе что, сорок лет? Рано бросать, у нас только начались годы уничтожения здоровья, – Алёнка звонко рассмеялась. – Я уже уничтожила его в четырнадцать, хватит, – замахала руками Тая. – Становишься такой же занудой, как твой братец, – хихикнула Алёнка и обернулась на Надю. – А ты будешь? – Разве что из вежливости, – Надя улыбнулась уголками губ и взяла сигарету. Таю с её примитивной дилеммой она прекрасно понимала: сама не первый год боролась со своим слабоволием и всякий раз ему проигрывала. В последнее время бороться не хотелось. Казалось, чем больше она будет тестировать на прочность своё тело, тем целее останется её душа. – Ненавижу, – зашипела сдавшаяся Тая и протянула руку. – Дай. Алёнка снова рассмеялась, всучила ей пачку и, зажав сигарету между зубами, проворно подожгла её кончик, прикрывая пламя старой зажигалки от беспутного ветра. Зажигалка щёлкнула ещё два раза, связывая три желания выговориться. Беспокойство легко прилипало к скрученной бумаге, стлевало на конце, осыпалось на воду, доски, одежду... А время также легко хватало поводы, откровения, воспоминания; хватало и оставляло лежать рядом с пылинками пепла. – Тебе сколько лет-то? – поинтересовалась Алёнка спустя одну молчаливую минуту, оборачиваясь на Надю. – Я не особо вслушивалась в ваш разговор в машине. – Восемнадцать, – Надя вдруг хмыкнула. Подумала, что за несколько месяцев своего первого взрослого года она успела буквально всё, во что взрослый может вляпаться. – Ну и славно, – кажется, Алёнке стало легче от уверенности в том, что они не подают дурной пример несовершеннолетней. – И чего ты так к родителям драпанула? Надоели тараканы и пьянки? – В том числе, – Надя заулыбалась. – Как ты поняла, что я из общаги? – Да я ж сама в общаге жила, – откликнулась Алёнка. – Я из Владимира переехала… Из Владимира сбежала, в смысле. Без денег, знакомых и планов на жизнь. Университет был единственной возможностью не возвращаться домой, так что – тараканы и пьянки. Я своих за километр вижу. – Маленький город? – с пониманием спросила Надя. – У нас с тобой много общего, – Алёнка ей подмигнула. – Тай, а вы с Валерой с родителями? – решила не отходить от вечной жилищной боли студенчества Надя. – Не, мы с начала второго курса разъехались, – отозвалась Тая. – Снимаем однушки… Даже комнатки, скорее. – Сраные москвичи, – прокомментировала Алёнка. Тая засмеялась и пнула её в плечо. – Уже полгода, как свалила из общаги, а всё ещё гештальты закрыть не может, – подколола она подругу. – Куда свалила? – заинтересованно уточнила Надя. Честно говоря, наблюдать за их перепалкой было совершенно умилительно. – К парню, – невозмутимо отчиталась Алёнка. Поймав очередной иронический взгляд, она с театральной рассудительностью добавила: – Что? Я жертва патриархата. Получу диплом, выйду замуж и никогда не буду работать. Тут уж девочки не выдержали и расхохотались в унисон. – Подожди, – отсмеявшись, вновь заговорила Надя. – То есть у тебя есть парень, а ты на целый месяц умотала на другой конец страны со своими друзьями? – У него свои дела, у меня – свои, – беззаботно ответила Алёнка. – Лёшкина девчонка вообще с подругой в Турцию улетела, а он на этой развалюхе с нами поехал. Отношения отношениями, а авантюры с лучшими друзьями – это святое. – Переживут как-нибудь, – добавила Тая, после чего между подругами завязалась очередная шуточная потасовка. Надя с улыбкой опустила взгляд на дымящуюся сигарету. Здравая часть её сознания понимала, что девчонки говорят о чём-то правильном и естественном. Но превалирующее – душевное – упрямо отрицало реальность, в которой существует любовь без ревности и зависимости; в которой чувства не связывают по рукам и ногам, а дают свободу. – Я смотрю, вы не терпите условностей, – только и сказала она, сдавленно хихикая. – Мы их разрушаем, – заявила Алёнка. – Блин, девчонки, мы ещё пить не начали, а вас уже понесло, – усмехнулась Тая, глубоко затягиваясь. – Сегодня будет долгий разговор, – протянула Алёнка и снова подняла взгляд. – Что, Надь, эффект попутчика? – Есть такое, – кивнула Надя. И тут же подумала, что так сильно эффект попутчика её ещё ни с кем не накрывал. – Девчонки, холодильник! – послышалось за их спинами радостное Лёшино. Прошло ещё минут пятнадцать. Девочки почти не разговаривали. В расслабленной тишине докурили и подняли глаза на противоположный берег, где почти не было людей и теплый ветер качал высокую траву. Тая с Алёнкой порой снова начинали болтать и хихикать, но Надя к разговору уже не подключалась, вслушиваясь в благостную летнюю тишину. – Чего так долго? На охоту за мамонтами, что ли, ходили? – засмеялась Алёнка, подскакивая на месте. – Сама же знаешь, что творится на единственной в диапазоне пятидесяти километров «Пятёрочке», – хмыкнул Валера. – Хуже метро в восемь утра, – подтвердил Лёша. С чувством исполненного долга ребята вручили ей пять небольших бутылок соджу. – Я что-то не вижу детского шампанского для разнояйцевых, – с улыбкой зафыркала Алёнка. – Кто машину поведёт, гении? – Тая опьянеет, только если пузырь коньяка впитает, – беззаботно возразил Лёша. – Что ей этот лимонад? С края пирса послышалось возмущенное Таино «Лёш, давно по шее не получал?!» – Протрезвеем: здесь такой воздух! – добавил Валера. – Ну смотрите, – хихикнула Алёнка. – Если нас остановят, я скажу, что вы меня похитили. И с этими словами она вернулась к мостику и положила бутылки в воду в его тени. Тая поднялась на ноги и с улыбкой побежала к друзьям. Они скучковались возле своих вещей, без остановки молотя языками. Надя же осталась сидеть на тёплом дереве, свесив ноги вниз и задумчиво глядя вдаль. – Всё в порядке? – тихонько спросил Валера, кивнув головой в сторону поникшей путешественницы. – Оставьте малявку в покое, – Алёнка неопределённо пожала плечами. – Чует женское сердце: что-то у неё случилось. – На то, чтобы автостопом рвануть на другой конец страны, должна быть веская причина, – согласился Лёша. И тут беззаботно спросил: – Идём за ветками для костра? В июле сумерки ранние и долгие. Когда солнце скатывается на западную сторону, воздух приобретает неповторимый сиреневый оттенок и становится лёгким-лёгким, прохладным и покладистым. Темнеть начнёт только несколько часов спустя, но уже в этот момент ощущается приближение мягкого летнего вечера, наполненного песней сверчков. В этот сиреневый час неподалёку от деревянного мостика, с видом на засыпающее озеро заполыхал небольшой костерок. Ребята сели в круг и наскоро перекусили оставшимися со вчера запасами: пожарили на огне сваренные в котелке картофелины и немного зачерствевшие куски хлеба. Картошка подгорела снаружи, а внутри осталось холодной и рыхлой, но уставшие за день студенты были такие голодные, что ни у кого не нашлось сил привередничать. Да и, чего греха таить, в такой компании невозможно было обращать внимание на подобные мелочи. Особенно это распространялось на Лёшу и Таю с Алёнкой, которые, себе не изменяя, продолжали чесать языками. Как они про этом умудрились успеть поесть – для молчаливых Нади и Валеры осталось загадкой. – Ты жуёшь хоть? – с заботливой улыбкой спросил Валера под конец трапезы, поучительно хлопая сестру по плечу. – Не учи меня жить. Я тебя старше, – колко отозвалась Тая, отряхивая ладошки над скрипящим костром. – Сколько у них разница? – тихонько спросила Надя у сидящей рядом Алёнки, с улыбкой наблюдая за перепалкой близнецов. – Тая на 15 минут старше, а Валера – на полчаса умнее, – выдала излюбленную шутку Алёнка. – Да опять вы меня!.. – театрально захныкала Тая, натянула на голову капюшон толстовки и дёрнула шнурки вперёд, затягивая его так, что только кончик носа остался виден. – Задай ещё какой-нибудь типичный «вопрос близнецам», она обожает на них отвечать, – взмолился Валера, заботливо обнимая обиженную сестру за плечи. – Бывает такое, что вы говорите одновременно или делаете что-то синхронно? – с неподдельным любопытством поинтересовалась Надя. – Не бывает, – в абсолютный унисон отозвались близнецы. Алёнка снова захохотала, а Тая вырвалась из капюшонного плена и, едва сдерживая смех, вцепилось в Валерино запястье. – Не воруй мои мысли, сколько можно нас позорить! – заголосила она. – У них сто процентов один мозг на двоих, – кивнул Лёша. – Но, вообще-то, они очень разные. – Валера паинька, а у этой – шило, – добавила Алёнка. Тая, наверное, кинула бы в неё чем-нибудь, если бы Валера не впихнул ей в руки бутылку, содержимое которой к тому времени охладело в озерной воде и было перетащено к костру. – Ну что за моветон? – фыркнул Лёша. – Не шило, а великое спортивное прошлое. – И вот на этой ноте надо начинать пить, – резюмировала Алёнка, открывая свою бутылку. – Ты занималась спортом? Профессионально, что ли? – заинтересованно спросила Надя, с благодарным кивком принимая от Валеры соджу. – Десять лет балета, – Тая сказала это с таким выражением лица, словно ей резко стало нехорошо. – Скажи, она не похожа на балерину, – вновь затараторила Алёнка. – А то нам уже не верит. – Никогда бы не подумала, – абсолютно честно ответила Надя, на всякий случай приглядываясь к девушке. Тая и правда была довольно худощавой, но для балерины – слишком высокой и фигуристой. Очевидно, десять лет балета для неё давно остались в прошлом. – Я поняла, – добавила Надя. – Когда ты на пирсе сказала, что уничтожила здоровье в четырнадцать лет, ты имела в виду не сигареты и круглосуточные тусовки. – Даже это гуманнее того, что делает с людьми профспорт, – Тая снова рассмеялась, но от Нади не ускользнул немного обеспокоенный Валерин взгляд, мимолетом брошенный на сестру. – Могу себе представить… – бестолково пробормотала Надя, при этом прекрасно понимая, что ничего подобного она себе представить не может. И несмело улыбнулась: – А я с детства любила на коньках кататься… Мне же до Байкала пару часов на электричке ехать – зимой я оттуда не вылезала. Я так мечтала заниматься фигурным катанием, а сейчас думаю: как хорошо, что в моей деревне не было никаких секций. – Ну приходи к Тае на занятие, она тебя всем этим пируэтам научит, – не удержался от очередного подкола Лёша. – Так ты до сих пор танцуешь? – Надя удивлённо приподняла брови, делая небольшой глоток и невольно жмурясь от обжёгшей горло терпкости. – Ну, из балета я свалила в старшей школе, но сейчас преподаю, так что… получается, да, – Тая очень смешно и совершенно неожиданно застеснялась. – Но сейчас это просто для души, я не готовлю профессионалов. Это нас малолетних родители пытались в искусство запихнуть, вот так и получилось. – Что, Валера тоже танцевал? – невинная шутка от застенчивой Нади была так внезапна, что Алёнка чуть не поперхнулась. – Не, я в художку ходил, – Валера и сам тихонько прыснул, удивлённо глянув на Надю. – Тогда у меня остался только один вопрос: как вы попали в физмат? – Надя изумлённо развела руками. Надо сказать, пара глотков попавшего в её организм алкоголя с удивительной быстротой развязала молчаливой девушке язык. Близнецы переглянулись, в один голос хихикнули и синхронно пожали плечами. – А я в детстве дворовых пацанов с арматурой гоняла, – высказалась Алёнка. – А я с бомжами пиво пил, – поддержал её Лёша. – Проклятая столичная интеллигенция. – А я на свиньях каталась, – Надя фыркнула и дала сидящей рядом Алёнке «кулачок». – Понаехали… – только и сказал Валера. Ребята снова рассмеялись. Удивительно было наблюдать это абсолютно гармоничное сочетание абсолютно несочетаемых миров. Надя вдруг поняла, что нечто подобное она видит чуть ли не впервые. В университете она сама неосознанно тянулась к приезжим и большую часть времени проводила с друзьями из общаги, вместе с ними пытаясь понять безумную систему координат Москвы. Попадая в компанию коренных москвичей, уверенных в себе ребят из обеспеченных семей, у которых не было надобности зубами прогрызать себе путь вперёд, она чувствовала себя не в своей тарелке. А теперь девушка подумала, что ей просто не везло с компаниями или что её загнали в рамки собственные предрассудки. На некоторое время тема беседы сместилась. Надя умолкла, близнецы переключились на добрые университетские байки, а Лёша и Алёнка выхватили лежащие в рюкзаке телефоны и с мечтательными улыбками застучали по клавиатуре. – Какие новости из реального мира? – поинтересовалась Тая несколько минут спустя. – Настя с Ленкой сгорели на солнце, и их чуть не ограбили туристы из Италии, – радостно поделился Лёша. Близнецы в унисон прыснули. – Колыбель цивилизации, – фыркнула Тая и перепела взгляд на подругу. – Саша пересдал информатику, – с абсолютно сияющими глазами отозвалась Алёнка. – Я не девушка солдата! – Это надо будет отметить, – сказал Валера. – Всего со второго раза. На рекорд идет. – Может, он следующую сессию вообще без пересдач закроет? – поддержала его Тая. – Зато меня любят, – ехидно парировала Алёнка. – Это был удар ниже пояса, подруга, – с наигранной обидой заявила Тая. И снова обернулась на увлечённо наблюдающую за ними Надю. – Ребят, мы опять про приползыша забыли. – Ничего страшного, продолжайте, – Надя рассмеялась. – Я как будто ситком смотрю. – Мы на самом деле добрые, – на всякий случай сказала уже немного захмелевшая Тая. – Все же стебут парней своих подруг? – Не знаю, все мои подруги одиноки, – Надя на секунду задумалась. – Бывших мы не стебем, мы их… Я не буду произносить это слово. И снова близнецы синхронно обернулись друг на друга и прыснули. У Нади не осталось никаких сомнений в параллельности их мышления. – Как это похоже на наши с тобой посиделки, – зафыркала Тая. – Надавали друг другу советов по отношениям и оба остались одиноки, – поддакнул Валера. Тая рассмеялась ещё громче, и они звонко чокнулись бутылками. – За пошли они нахер, – произнесла тост Тая. – А мы с Алёнкой для баланса вселенной выпьем за любовь, – хихикнул Лёша, также ударяя свою бутылку об Алёнкину. – По логике, я должна пошатнуть баланс вселенной? – с какой-то грустной улыбкой поинтересовалась Надя минуту спустя, когда развеселившиеся близнецы завершили веселье по поводу своего одиночеством. – Давай, Надь, выбери своего бойца, – Алёнка с надеждой протянула бутылку в её сторону. – Извини, но я пью за пошёл он нахер, – Надя и сама в этот момент невольно рассмеялась, и смех у неё вышел натянутым, как струна. Ни сейчас, ни в дальнейшем Наде так и не хватило смелости озвучить причину своего спонтанного побега из столицы, но ребята, кажется, и так сразу всё поняли. Или, по крайней мере, выстроили несколько наиболее предсказуемых теорий. – Это было неожиданно, – сокрушенно прокомментировала Алёнка и сделала большой глоток, очевидно, с трудом переваривая полученную информацию. – Ты точно наутро не пожалеешь о том, что рассказываешь сейчас? – на всякий случай осведомился Лёша. – Я могу и не вспомнить, – с неестественным спокойствием в голосе откликнулась Надя. И как-то грустно улыбнулась. – Да и, какая по сути разница? Завтра вы высадите меня на подъезде к области, и мы никогда больше не увидимся. Можем воспользоваться ситуацией и излить душу. Только без соплей, – добавила она, выразительно глянув на чересчур чувствительную Алёнку, которая, кажется, была готова ободряюще разреветься. – Я не буду, – пообещала Алёнка. – Я просто сопереживаю. – Не сопереживай. Я рада, что бегу от него, а не за ним, – Надя хмыкнула. – Буквально, блин, на другой конец страны. – Ты такая спокойная, – с плохо скрываемой завистью высказалась Тая. – Да я в целом не слишком эмоциональная, – Надя снова натянуто рассмеялась. – Деревенское воспитание, знаете. Родители не слишком любвеобильные, вот и я не научилась в людях разбираться. – Да ерунда это всё, – махнула рукой Алёнка. – Семья здесь не причём. – Думаете, это не влияет? – с сомнением переспросила Надя. – Не всегда, – Алёнка окинула друзей многозначительным взглядом. Ребята переглянулись и стали тихо посмеиваться только им понятной шутке. – Что вы ржёте? – Надя не выдержала и снова заулыбалась. – Либо этот стереотип правда лишь стереотип, либо мы, как всегда, отличились, – фыркнул Лёша. – Да, Надь, – подключилась Тая и глянула на брата. – Знаешь, мы из офигенной семьи. Наши родители сделали всё, чтобы наше детство прошло счастливо и беззаботно. Это уже редкость, наверное, но мы именно из семьи узнавали, что такое любовь, а не по сплетням друзей и не из интернета. Вот только нам в личной жизни это как-то не особо помогло. – Во-во, – снова встряла Алёнка, кладя руку Лёше на плечо. – А мы… Ну, ты и сама поняла по нашим рассказам. Не знаю, мне сложно объективно что-то оценивать, – она хмыкнула. – Меня не били, я не голодала, значит, всё не так уж и плохо. Но родителей в своём детстве я не особо помню. – У меня всё по традиционному сценарию, – дополнил Лёша. – У отца пол-России детей, а брошенная мама всю жизнь сетовала о том, какой он негодяй. – И тем не менее у нас никогда не было какой-то херни в отношениях, – резюмировала Алёнка. – А я всегда говорил, что этому не научишь, – негромко добавил Валера, задумчиво вырисовывая дном бутылки круги на песке. – Что бы там родители в детстве ни рассказывали, ты во взрослом возрасте всё равно сам будешь в этом копаться. – Жесть, – на более развёрнутый комментарий Надя оказалась неспособна. На дне её бутылки всё ещё тихонько шипела корейская водка. – Самый большой провал заключается в том, что мы всегда слишком переживаем из-за этого, – вздохнула Тая. – Хотя все они дешевле этой бодяги. – Кстати, пьём мы тоже одинаково, – заметил Лёша. – Вот вам и интеллигенция московская, – передразнила ребят Тая. – Которая, между прочим, всегда выигрывает, когда мы на Новый год соревнуемся, кто быстрее впитает бутылку вискаря, – припомнил Валера. Они с Таей снова расхохотались и дали друг другу «пять». Вслед за ними прыснули и Алёнка с Лёшей. Да и сама Надя. Лишь на секунду на глазах её выступили горячие слёзы. Но они высохли, так и не замерев на светлых ресницах. К автобусу они вернулись часа три спустя. Уже совсем стемнело. На небе зажглись холодные звёзды. Отдыхающие либо разбрелись по палаткам, либо, наоборот, высыпали на берега озера, задумчиво глядя на шепчущую что-то в воду. Было тихо-тихо. Но это была не знойная полуденная тишина, от которой клонило в сон. Эта тишина была наполнена мерным треском сверчков да плеском воды. Девчонок изрядно развезло. Ещё немного пофилософствовав о бренности бытия, они заснули на плечах мальчиков: Алёнка на Лёше, Тая на Валере. Те преданно сидели без движения, давая им отоспаться. Ребята, конечно, тоже немного захмелели, но каким-то чудом умудрились остаться в трезвом уме, чего нельзя сказать о Наде. Она изрядно насмешила их в тот вечер. Как только «алкоголь впитался в клетки мозга», Надя растянулась прямо на холодном песке, улеглась на спину, устремила взгляд на тусклые звёзды и начала нести околесицу. То путано рассказывала нетленные университетские байки, то бессвязно материла бывшего, то начинала подкалывать попутчиков и засыпать их вопросами. Лёша с Валерой с трудом сдерживали смех и даже пытались на полном серьёзе поддерживать тему разговора. Когда настало время возвращаться к дому на колёсах и ехать дальше, девочки кое-как вынырнули из дрёмы, захватили свои рюкзаки и, крепко держась за руки, чтобы не упасть, поплелись вверх по склону. Тая, очевидно, за счёт своих танцевальных навыков, ещё умудрялась держать стройный шаг, а вот бедную Алёнку ей пришлось буквально ловить. Стало ясно, что сегодня девчонки уже ничего не смогут. – Кто из нас более трезвый? – обратился к другу Лёша и на всякий случай ненатурально покачнулся, очевидно, стремясь откосить от работы. – Я поведу, – вызвался Валера. – Проследи за этими бездонными бочками. – А спереди кого посадим? – Меня, – послышался вдруг голос пришедшей в себя Нади. – Иди ложись, – дала она добро Лёше и засеменила вслед за девочками. – Если она опять начнёт чудить – не стесняйся попросить помощи, – хмыкнул Лёша. И как-то очень многозначительно глянул на приятеля. – Отвали, – пресёк его попытку выдать остроумную шутку Валера. С улыбкой забрал оставшиеся вещи, и ребята тоже направились к своему старенькому автобусу. С трудом удалось весёленьким Тае и Алёнке забраться на верхнюю полку. Дождавшись, пока девчонки устроятся поудобнее и перестанут пихаться, Лёша задёрнул клетчатую занавеску и сам завалился на нижнюю. Надя уже расположилась на переднем сидении, сбросила кеды, подогнула одну ногу и обняла своё колено. В огненных волосах, выбившихся из-под резинки и рассыпавшихся по худеньким плечам, запутались мелкие веточки и камушки. Её кожа, и так очень бледная, теперь и вовсе стала какой-то зеленоватой, а под глазами проступили следы бессонных ночей. Кажется, даже веснушки её померкли от невысказанной тоски. При взгляде на неё Валера вспомнил стикер с грустным рыжим котёнком, которым Алёнка при любом удобном случае дополняла свои сообщения в их общем чате. – У тебя песок в волосах, – с улыбкой пробормотал он, садясь на водительское сидение и на всякий случай ещё раз оборачиваясь на засыпающих друзей. – Досадно, – Надя сокрушённо вздохнула и начала пальцами прочёсывать немного завившиеся после помывки волосы. – Ты как вообще? Тебе плохо не станет? – с душещипательной заботой спросил Валера. – Не, у меня похмелье по-другому выражается, – Надя хмыкнула и потёрла нос. – Либо сплю, либо плачу. Сейчас я не буду плакать. Заболтай меня, и я усну. – Понял, – Валера с улыбкой завёл мотор и опустил оба передних окна, чтобы проветрить в салоне. Или чтобы любопытные друзья не подслушивали. – Спасибо вам ещё раз, – сказала Надя тихо-тихо, когда автобус с фырканьем тронулся с места. И снова хихикнула: – Подвезли, накормили, напоили… Вы знаете, что о таких попутчиках мечтает каждый, кто путешествует автостопом? – Да, наверное, – откликнулся Валера, по привычке укладывая руку поверх опущенного стекла и перебирая пальцами летящий навстречу ветер. – И всё же. Почему автостоп? Это же реально опасно. – Ну… – Надя пожала плечами. – Я провинциалка из малообеспеченной семьи, живу в общаге, подрабатываю репетиторством, а на билеты Москва – Иркутск уйдёт годовой бюджет моего родного города. Банально. А ещё мне срочно нужно домой, – она чуть-чуть помолчала и тоже несмело высунула руку в окно. – Понимаю, что, несмотря на мои фиговые отношения с родителями, ближе у меня никого нет. – И правда, – хмыкнул Валера. – В нашем возрасте родители досаждают. Но когда что-то случается, мы всё равно первым делом бежим домой. – Думаешь, стоит им рассказать? – Надя приложила свободную руку ко лбу и измученно рассмеялась. – Или они сразу прибьют меня? – Ну, наш отец всё время грозится, что если Тая снова свяжется с каким-то придурком, он его пристрелит, – Валера покачал головой, а Надя снова прыснула. – Но на деле ругают только нас. – Беспокоятся, – Надя понимающе кивнула. И снова надолго замолчала. На губах её осталась грустная-грустная улыбка. А потом из неё как-то неожиданно вырвалось: – Измены – это такой отстой. – Знаю, – только и ответил Валера. – Полный отстой. И этого короткого ответа оказалось достаточно для того, чтобы обоим стало чуть легче. Отрадно было, не ощущая никакой ответственности за малодушное признание, разделить боль с незнакомым человеком. С человеком, с которым их не свяжут никакие обязательства, но показавшимся таким близким буквально с первых минут… Наде вдруг стало как-то тоскливо. Она поймала себя на мысли о том, что ей совсем не хочется расставаться с этими дурашливыми ребятами. Но и обмениваться номерами телефона и договариваться о встрече было глупо. У попутчиков так не принято. – И как оно? – спросил Валера несколько минут спустя. Надя даже рассмеялась. – Вот и собрался клуб по интересам, – отозвалась она. – Не знаю. Бывало и лучше. Может, у тебя есть заумный совет? – Не думаю, что мой совет тебе поможет, – Валера тихонько посмеялся. – Какой совет? – Родиться близнецом. – Да блин, – Надя фыркнула и снова улыбнулась: – Круто, на самом деле. Никогда не видела таких дружных братьев и сестёр. Валера в ответ лишь пожал плечами, бросая на попутчицу понимающий взгляд. – Моя младшая сестра действует на нервы, – с усмешкой добавила Надя. – И ей двенадцать, так что поделиться не получится ближайшие года четыре. Я в пролёте. – Самое страшное ещё впереди, – обнадёжил её Валера. – В четырнадцать она проест тебе плешь. А пожаловаться на парня ты не успеешь, потому что она начнёт жаловаться первая. Надя в ответ лишь рассмеялась. Этот прогноз в отношении её непоседы-сестры звучал очень уж правдоподобно. – А если серьёзно, – добавил Валера, – можешь и пожаловаться. Ей же не пять лет, всё понимает уже. Заодно и предостережёшь её от неверного выбора в будущем. – Ладно, это умно, – согласилась Надя. Около минуты стояла тишина. В открытые окна всё ещё заливался ночной ветер. Было немного холодно. Но зато сознание окончательно прояснилось. – А ещё можешь в окно высунуться, – неожиданно предложил Валера. Надя посмотрела на него с явным недоумением во взгляде. – Встань и на пару минут высуни голову. Только не выпади, – добавил Валера и едва заметно ей подмигнул. – Ну, ладно… – пробурчала Надя, поднялась с кресла, как и была, без обуви, ухватилась руками за раму и несмело высунула верхнюю часть туловища наружу. В первую секунду ей стало очень холодно. Ветер летел навстречу быстро-быстро. Надя едва не потеряла равновесие. Но всё же устояла на ногах, одной рукой вцепилась в ручку над окном, а другую вытянула в сторону, пробуя ночь на ощупь. Не потребовалось много времени на то, чтобы понять, что имел в виду Валера. Надя расслабила вечно напряжённое тело, и ветер перестал обжигать её лицо. Он проник в неё сквозь кожу, впитался в выжженные табачным дымом лёгкие, распространился по засохшим сердечным сосудам, спутался с волосами, пожал протянутую ему руку. Кажется, дом на колёсах немного ускорил ход. Надя тряхнула головой, откидывая со лба назойливую прядь. Закрыла глаза, полностью доверяясь воздуху, темноте, ярким летним звёздам. Она услышала дурманящий хвойный аромат. До слуха долетело далёкое уханье совы. Ветер подхватил солнцем окрашенные волосы, по одной вынимая из них застрявшие песчинки и веточки. И на душе вдруг стало так свободно и легко, словно не было кровоточащих ран на сердце. Словно не было обгрызенных ногтей, до крови искусанных губ, покрасневших от слёз и сигаретного дыма глаз. Словно её примитивно больная любовь уже куда-то исчезла. Надя завалилась обратно в салон, потому что ноги её снова подогнулись. Она плюхнулась в кресло и несколько секунд с горящими глазами пялилась в одну точку. Щёки её немного зарумянились от схватившегося за них холода. Волосы вспушились ещё больше. А пустота внутри наконец заполнилась живыми человеческими чувствами. Наскоро переварив произошедшее, Надя разом вышла из ступора и обернулась. Поймала на себе чужой тёплый взгляд и вдруг так засмущалась, что у неё аж уши покраснели. – На дорогу смотри, – потребовала она, едва ли не заикнувшись, и снова поджала одну ногу, обняла своё колено и сама себе улыбнулась. Валера лишь хихикнул в ответ, покорно повернул голову и поднял наконец опущенные стёкла. В салоне стало тихо и тепло. Сзади раздалось размеренное сопение. Кажется, шум ветра и чужая болтовня не помешали ребятам быстро провалиться в хмельной сон. – И как оно? – снова спросил Валера пару минут спустя. Тихо-тихо. Так, что только Надя и услышала. – Бывало и лучше, – снова ответила она. И застенчиво улыбнулась. – Но теперь я больше верю в то, что когда-то смогу забыть. – Не забудешь, – Валера грустно усмехнулся. – Просто научишься жить с этим. Это даже лучше. – Научусь? – на всякий случай тихонько переспросила Надя. Словно ей нужно было чьё-то подтверждение. – Научишься, – Валера пожал плечами. – Однажды будешь вспоминать с чувством благодарности. Да и, когда плохое уходит, освобождается место для хорошего. Надю растрясли пару часов спустя. На этот раз над ней нависла немного заспанная, но уже окончательно протрезвевшая и развеселившаяся Тая. – Иди поспи, малыш, – шепнула она. – Не разогнёшься завтра. – Куда? – не сообразила спросонья Надя. – С Алёнкой. Я поведу, а Валерик последит, – продолжила шептать Тая. Надя протёрла заспанные глаза тыльной стороной ладони, кое-как подняла затёкшее тело с сиденья, оглянулась. Автобус сделал небольшую остановку. Валеры в салоне не было. Судя по всему, он выбежал в круглосуточный придорожный киоск, тускло сияющий неподалёку от дома на колёсах. Лёша и Алёнка сладко сопели на спальных полках. Лёшины очки, оставленные на столешнице, блестели в лунном свете. Кажется, было около двух часов ночи. – С Алёнкой? – не без смущения уточнила Надя. – Да не бойся, она не кусается, – хихикнула Тая. – Только ворочается очень. – Хорошо… – Надя покорно вздохнула и заковыляла к спальной полке. Несмело вскарабкалась наверх и забралась под одеяло. Алёнка спала отвернувшись к стене. Перед лицом Нади оказалась её густая растрёпанная коса, всё ещё пахнущая хвойным шампунем. Надя почти сразу провалилась в хрупкий сон. Однако несколько минут спустя вновь из него вынырнула. Приоткрыла один глаз и прислушалась к послышавшимся спереди голосам. Заговорили близнецы. – Ты точно в сознании? – с тихой усмешкой спросил Валера. – Воды. Литр, – театрально прохрипела Тая и сдавленно прыснула. – Да я отлично. Усни уже. Или ты решил попасть в книгу рекордов Гиннеса? – Да сейчас посплю, не ворчи, – пообещал Валера. Они расселись по сиденьям. Тая завела мотор, и автобус нехотя тронулся с места. Шины снова зашуршали по асфальту, а спальная полка размеренно закачалась, убаюкивая и без того сонную Надю. – Ваше воркование даже с открытым окном было слышно, – выдала вдруг Тая. Если бы Надя так сильно не хотела спать, она бы нашла в себе силы смущённо покраснеть. Валера ничего не ответил, но, судя по Таиному хихиканью, очень выразительно на неё посмотрел. – Философствовали о несчастной любви? – продолжила подкалывать его девушка. – Извини, тебя пьяную не позвали, – фыркнул Валера. – Ладно, ладно, – примирительно протянула Тая. – Как она вообще? Меня пугает её отрешённое спокойствие. – Себя вспомни, когда тебя на спор в постель затащили, – пробурчал Валера. – Вот в том-то и дело, что помню, – откликнулась Тая. – Сколько я тогда у тебя прорыдала? – Ну ты сравнила, – заметил Валера. – Мы с ней знакомы так-то один день. А поболтали просто… Эффект попутчика. – Зато душу отвели, – хмыкнула Тая. – Но всё равно. Жалко смотреть на человека, которому так больно, что у него даже сил на эмоции нет. – Угу, – невразумительно согласился Валера. Надя ненамеренно вслушивалась в разговор и сквозь дрёму, кажется, не до конца понимала, что ребята говорят именно о ней. Но в сердце, тем не менее, в этот момент что-то едва ощутимо сжалось. – В этом вы похожи, – возобновила разговор Тая. – Вот честно, хуже этого вашего спокойствия ничего быть не может. – Мы же её совсем не знаем, – вновь со всей рассудительностью напомнил Валера. – Да и, мне кажется, не стоит стремиться узнать лучше. По крайней мере нам с тобой. – Почему? – Потому что нас не связывает ничего, помимо этого хренового опыта. Сама знаешь, что чувство одиночества – это слишком ненадёжный фундамент. Понимаю, когда встречаешь человека с похожей проблемой, так и хочется с ним поговорить и задружиться. Но это ничем хорошим не кончится. Последней мыслью, которую осилил Надин мозг, была мысль о том, что Валера высказал что-то очень грустное, но очень правильное. А потом она уснула. И на утро не была уверена, что ей не приснился этот разговор. На следующее утро они сделали остановку на заправке и сразу же поехали дальше. До Иркутской области оставалось совсем недолго. Надя ненадолго зависла у водительского сиденья, выискивая в картах на Лёшином телефоне нужную ей станцию, от которой она планировала с детства знакомой электричкой добираться до дома. А потом ушла назад. Близнецы снова уселись на нижней полке. Валера уронил голову Тае на плечо и провалился в сон. Тая же прислонилась к стене и взяла в руки телефон, с кем-то переписываясь. Надя тоже вытащила из рюкзака свой мобильник и уселась рядом с попутчиками. Впервые за сутки Надя не без опасения включила интернет. И, как оказалось, опасалась она не зря. Как только телефон поймал соединение, он забулькал на весь автобус, а на экране высветился десяток непрочитанных сообщений. – Настырный, – внезапно прокомментировала Тая, не поворачивая головы и тихонько хихикая. – Иначе и не скажешь, – фыркнула Надя, тяжело вздыхая. Большинство сообщений и пропущенных звонков пришли вчера от её соседки по комнате, близкой университетской подруги Светы. Стало стыдно, что она заставила переживать дорогого человека. Надя закусила губу и, чуть-чуть помявшись, перезвонила. Света взяла трубку сразу же. – Это ты? – донеслось встревоженное с другого конца провода вместо приветствия. – Я, – тихо ответила Надя и на всякий случай глянула на наблюдающую за ней краем глаза Таю. – Комарова, ты совсем сбрендила, что ли?! – заверещала вдруг Света так, что даже Тая услышала и приложила ладонь ко рту, с трудом сдерживая смех. – Ты где?! Ты какого чёрта трубку не берёшь?! Я в общагу вчера вернулась, а мне говорят, что тебя уже две недели никто не видел! – Тише ты, – с грустной улыбкой остановила подругу Надя. – Что значит никто? Я сказала Кристине, что уезжаю… – Так Кристина сама уехала! – продолжила возмущаться Света. – Я и не додумалась ей позвонить, а никто больше не знает… Что случилось, блин?! Когда ты уехала? – Неделю назад, – покорно объяснилась Надя. – И ты за всю неделю не удосужилась мне об этом сказать?! Мы же списывались! – Прости, – вздохнула Надя. – Знаю, сглупила. – Когда я возвращалась, я этого твоего на остановке встретила, – уже чуть спокойнее сказала Света. – Он сказал, что ты и его динамишь. Что случилось-то? – Ничего. Потом расскажу, – отмахнулась Надя. Стало ясно, что разговор пора сворачивать. – Мне ему что-то передать? – ещё более удивлённо уточнила Света. – Передай, чтобы кастрировался, – не дав Свете и слова вставить, Надя добавила: – Всё, у меня времени нет. Я тебе перезвоню, как до дома доберусь. И положила трубку. С подругой она помирится. Света была вспыльчивой, но отходчивой. – Это было хорошо, – оценила Тая. – Ага… подругу только жалко. Зная её, она уже готова была морги обзванивать, – хихикнула Надя и снова бросила взгляд на не прочитанные ещё сообщения. – Не будешь отвечать? – со всем пониманием спросила Тая. – Нет. Пусть думает, что я пропала без вести, – резюмировала Надя и отложила телефон. На душе почему-то стало чуть легче. – Ну и молодец. Давай тик токи про котиков смотреть, – предложила Тая. – О, бесплатная деградация. Это как раз то, что мне сейчас нужно. Оставшаяся часть пути прошла в тщетных попытках сдержать смех. Тая с Надей привалились друг к другу, стали листать ленту, состоящую из невыносимо глупых и смешных видео, и сдавленно хихикать в кулак. Несколько раз спящий Валера начинал что-то ворчать и пихать сестру вбок, и тогда девочкам ещё труднее было вести себя тихо. Одним словом, последние пару часов в этой удивительной компании Надя провела как нельзя лучше. Тяжёлые мысли не грызли мозг, а в сердце забралось подобие её былой чувствительности. Дом на колёсах остановился неподалёку от невзрачного пригородного вокзала. Надя с тихим вздохом посмотрела на загрустившую вдруг Таю, спрыгнула со спальной полки, подхватила свой рюкзак и первой выскочила наружу. Ребята друг за дружкой высыпали за ней и выстроились в линейку. – Блин, я даже не знаю, что сказать, – вступила Надя, становясь напротив них и молитвенно складывая руки на груди. – Спасибо вам большое. Вы меня так выручили. Мне аж неловко… – Тебе спасибо за компанию, – откликнулся Лёша. Некоторое время все молчали. Наверное, каждому из них в этот момент захотелось сделать то, что они, повинуясь никем не писаным предрассудкам, упорно отвергали. – Номерами обмениваться и договариваться о встрече в Москве не будем? – с широкой улыбкой обратилась к ней Тая. – Не будем, – Надя мотнула головой. – У попутчиков так не принято. – Ну тогда пока. Без соплей, – Алёнка усмехнулась и раскрыла руки для объятий. И Надя без раздумий шагнула вперёд и крепко её обняла. Потом обняла улыбающегося Лёшу, который на прощание ласково взъерошил ей волосы. Обняла абсолютно очаровавшую её Таю. Обняла вновь притихшего Валеру, который как-то умилительно-грустно посмотрел прямо ей в глаза. А потом махнула рукой, развернулась и зашагала к заплёванной кассе. Ей тоже было грустно. И, усевшись на жёсткое сиденье пригородной электрички, она всё думала о том, что поспешила в принятии решения. Ведь её симпатия очевидно была взаимна. И почему попутчики не обмениваются номерами? Ладно, – подумала она. – Если жизнь захочет – она снова нас сведёт. И всю дорогу до дома она представляла, как старенький дом на колёсах с четырьмя неразлучными друзьями внутри размеренно колесит к берегам Байкала. /// Полгода спустя. Январь. В день последнего экзамена снег под ногами скрипел особенно громко и радостно. Голые ветви деревьев были обёрнуты белыми кружевами. Воздух пах морозом и волшебством. В парке неподалёку от университета тут и там кучковались студенты. Кто-то громко смеялся и радовался своим пятёркам, кто-то материл несправедливых преподавателей, кто-то устроил эмоциональный разбор полётов. Этот дискус после зимней сессии на третий год обучения стал таким родным, что трое друзей, идущих по заснеженной дорожке, не могли искренне не сопереживать провалившимся и от всей души не радоваться за победивших. Алёнка скакала впереди всех абсолютно счастливая, размахивая своей сумкой. Вот уже пятую сессию подряд она уверенно закрывала на «отлично». Тая сдержанно радовалась тому, что вновь каким-то чудом осталась в статусе хорошистки. Лёша дулся на единственную тройку по геометрическому анализу. – Да ладно тебе! – ободряюще сказала Тая. – Главное – не пересдача. – Ага. А стипендии лишат, – проворчал Лёша. – На что мне жить? – Невелика потеря, – фыркнула Алёнка, оборачиваясь на друзей. – На нашу стипендию в Москве один раз на такси проехаться можно. – Теперь и одного раза не проеду! – воскликнул Лёша. – Вот же старая ведьма, за что она так с нами… – Надо было на филолога поступать, Лёш, там мальчиков больше любят, – заметила Алёнка. Девчонки рассмеялись. Лёша заулыбался и театрально закатил глаза. – Всё, ребят, забейте, мы снова это пережили, – резюмировала Тая, обнимая обоих за плечи и подпрыгивая от радости. – Уже небось забыли, как спать дольше трёх часов. – Уже забыл, как спать, – сократил предложение Лёша. – Значит, сейчас напиваемся кофе и идём спать. А на выходных просто напиваемся, – заключила Тая. – Давайте срежем через пруд, – махнул рукой Лёша и свернул с дорожки. Небольшой прямоугольный пруд, вода в котором после декабрьских морозов промёрзла почти до дна, оказался предусмотрительно расчищен. Лёд был усыпан катающимися на коньках людьми. В одном его углу пытались устоять на ногах дошколята под присмотром родителей. В другом – романтично кружила парочка. В центре дурачились неуклюжие подростки, едва не сбивая с ног проезжающих мимо взрослых. Едва оказавшись на льду, выступать начала развеселившаяся Тая. Пока Лёша с Алёнкой, взявшись под руки, пытались устоять на скользком льду, она во всю скользила туда-сюда, кружилась на месте, подпрыгивала и вообще ни в чём себе не отказывала. – Тай, ну ты сейчас шею свернёшь! – смеялась Алёнка. А Тая продолжала беззаботно скакать вверх-вниз и что-то напевать себе под нос. В конце концов она всё-таки поскользнулась и растянулась на припорошённом льду. Как и полагается танцору, сделала вид, что всё так и было задумано, с безмятежной улыбкой подпёрла голову рукой и вытянула ногу вверх. – Всё, молодец, вставай, – со смехом потребовал Лёша, протягивая ей руку. Они двинулись дальше, на другую сторону замёрзшего пруда, заинтересованно рассматривая отдыхающих. От одного вида беззаботно хохочущих подростков, нелепо скользящих вперёд-назад малышей и умилённых этим зрелищем родителей на душе становилось теплее. – Ой, смотрите, как красиво! – запищала вдруг Алёнка, указывая рукой в сторону. Ребята повернули голову и увидели кружащуюся в дальнем углу фигуристку. Из тёплой одежды на ней был лишь белый свитер с высоким горлом. Куртка, ботинки и шапка лежали прямо на льду. Там же сидел ещё один человек, кажется, ребёнок с телефоном в руках. Девушка расслабленно наматывала круги, оставляя за собой витиеватые следы, а ребёнок снимал её на камеру и заливисто смеялся. Издали длинные волосы фигуристки казались почти красными. На пару секунд девушка остановилась и что-то сказала маленькому оператору. Малыш кивнул, и в воздухе неожиданно зазвенел тонкий, совсем детский, но удивительно сильный и гибкий голосок. – Жди меня! Я когда-нибудь вырвусь из пламени!.. Зачарованные ребята продолжали неспешно идти вперёд и наблюдать за движением девушки, которая начала плавно скользить по льду, порой стремительно закручиваясь на месте, подпрыгивая, изящно взмахивая руками… – Жди меня! Я вернусь этой осенью каменной!.. – Земфира, – установила Тая, прищуриваясь и замирая на месте. – Ребят… можно ерунду скажу?.. – Кажется, я думаю о том же, – кивнула Алёнка. Лёша лишь ошарашенно глянул на девочек и неуверенно сделал шаг в сторону фигуристки. – Жди меня! За меня там все молятся, жмурятся!.. Мягкий, очевидно, девчоночий, голос всё чище и свободнее разливался над холодной гладью пруда. Рыжеволосая фигуристка ловко закружилась на одной ноге, вытягивая руки вверх. Взгляды практически всех собравшихся на пруду оказались прикованы к ней. Дети, подростки, взрослые замерли на месте и стали наблюдать за её ледяным танцем, ловить каждое невесомое движение… – Жди меня! Как бы не сгореть мне, как бы не обжечь их!.. Раз – и, зацепившись о неровность, льда, девушка споткнулась, неловко качнулась в сторону, но всё же сумела вырулить и профессионально замереть в финальной позиции. А потом громко рассмеялась в камеру телефона и снова обратилась к девочке: – Соф, ну можно что-нибудь повеселее? – и два смеха слились в один. И в этот момент у ребят не осталось никаких сомнений, что они и впрямь подумали об одной и той же ерунде. – Это что, та девчонка, которую мы летом подвозили? – на всякий случай произнёс это вслух Лёша. – Либо коллективная галлюцинация, – протянула Алёнка. Не сговариваясь, они медленно зашагали в сторону «галлюцинации». Всё ещё думая, что им показалось. Но не узнать с первого взгляда этот звонкий голос, эту миниатюрную комплекцию, эти необыкновенно рыжие волосы было невозможно. Да и ребята почему-то сразу вспомнили, что их попутчица упоминала о своей любви к катанию на коньках. Подробности откровенного разговора у костра всплыли в голове так ярко, что у друзей не осталось никаких сомнений в том, что они не обознались. – Ты откуда вообще эту песню знаешь? И вставай уже со льда! – продолжала журить маленькую певицу девушка, не оборачиваясь. Замотанная тёплым шарфом малышка весело смеялась, но, заметив приближающихся к ним незнакомцев, растерянно умолкла и вытаращила на них глаза. Заметив её смятение, девушка замолчала и резко обернулась, враждебно нахмурив светлые брови и, очевидно, готовясь защищать малышку от опасности. На секунду ребятам показалось, что они всё-таки обознались. А потом, когда фигуристка, на секунду обомлевшая, недоуменно улыбнулась, поняли, что она просто очень изменилась… – Не поняла… – протянула Надя, вытаращив на них глаза. Кажется, она даже не сразу вспомнила старых знакомых. Или не сразу поняла узнала. Или не сразу поверила. – Ну привет… – только и пролепетала Алёнка, расплываясь в дурацкой улыбке. – Это вы… Ну нифига себе… – Надя заложила за ухо выбившуюся прядь и улыбнулась ещё шире. – Вы что здесь делаете? – Так тут же Бауманка рядом, – абсолютно растерянно ответила Алёнка. – С экзамена идём… А ты что здесь делаешь? – А я вчера последний сдала и вот, мелкую развлекаю… – и, не завершив фразы, Надя вдруг скользнула им навстречу и с улыбкой обняла совсем не ожидающую этого Алёнку за шею. – Я так рада вас видеть! Кто бы мог подумать… – Спустя минуту после нашего расставания в июне мы пожалели, что не обменялись номерами, – выпалила Тая, в свою очередь обнимая обеих девчонок. Совершенно растерявшийся Лёша, немного попереминавшись с ноги на ногу, тоже присоединился к объятиям. – Кажется, сама жизнь пожалела, – откликнулась Надя, жмурясь от радости. – А я сразу и подумала, что если нам суждено, то мы ещё встретимся… – Москва ведь очень маленькая, – заметил Лёша, в своей манере взъерошивая ей волосы. – Нет-нет да и встретишь того, кого совсем не ожидал. – Большая деревня, – согласилась Надя, аккуратно вырываясь из объятий и обнимая за плечо застеснявшуюся девочку. – А ко мне мама с сестрой на каникулы приехали… это Соня. – Соня, ты очень красиво поёшь, – сказала Алёнка. Ребята посмотрели на девочку и невольно заулыбались. Соня была буквально уменьшенной копией Нади. Причём той Нади, которую они запомнили. Торчащие из-под шапки рыжие волосы, коричневые веснушки на щеках и носу, виноватая улыбка, мультяшные шоколадные глаза. Соня стояла с опущенной головой, от волнения сжимая пальцами одной руки пальцы другой. Тая готова была поклясться, что именно такую Надю они с братом обнаружили на трассе в четыре часа утра: потерянную и робкую. Сейчас же её было не узнать. Кажется, она немного поправилась и вытянулась – а может, просто перестала сутулиться. Кожа её уже не была мертвенно-бледной, она приобрела здоровый румянец. Улыбка её больше не была усталой и натянутой. Она стала счастливой и искренней. – Растёт талантище, – согласилась Надя, улыбаясь во все тридцать два кривоватых зуба. На секунду она замолчала, заинтересованно оглядывая старых знакомых. – Я брежу или кого-то не хватает? Тая, я не воспринимаю тебя по отдельности. – Ну спасибо, – проворчала Тая. – Валерик ещё сдаётся, – объяснила Алёнка. – Нас вперёд отправил столик в кафешке занимать… – Надь, пойдём с нами? – предложил Лёша, а девочки закивали. Надя на минуту задумалась, глянула на Соню. – Проголодалась? – спросила она у сестры. Соня уверенно кивнула головой, на всякий случай беря её за руку. – Ну, тогда пойдём. Мы с удовольствием. – Оденься, холодно же, – с заботой сказала Алёнка, многозначительно переглядываясь с друзьями. – Мы ему скажем? – шепнул Лёша девчонкам, пока Надя торопливо снимала с себя и с сестры коньки. – Давайте сделаем ему сюрприз, – шепнула Тая в ответ, заговорщически хихикая. – Если вы понимаете, о чём я. Конечно, они понимали. То, что между Надей и Валерой пробежала шаловливая искра, всем стало очевидно в момент расставания. Это, разумеется, в компании ни разу не обсуждалось. Но теперь ребята не смогли отказать себе в удовольствии устроить своему застенчивому приятелю эмоциональную встряску. Надя обулась, накинула куртку и шапку, поплотнее замотала Соню в шарф и свалила две пары коньков в спортивную сумку. – Куда пойдём? – с улыбкой спросила Надя, беря сестрёнку за руку. Кажется, она всё ещё не могла поверить в случившееся. Внезапно проснувшиеся в ней эмоции бились через край. Глаза сияли. Улыбка словно прилипла к её губам. – Да тут через дорогу кафешка, мы в ней после каждого экзамена сидим, – объяснил Лёша и протянул руку. – Давай сумку. – Спасибо, – улыбнулась Надя и легко вручила ему поклажу. Друзья снова заинтересованно переглянулись. Надю словно подменили. Им запомнилось, с каким недоверием и какой опаской она принимала помощь тогда; как мало вопросов она задавала; как она не решалась обнять или взять за руку; как она улыбалась исключительно из вежливости… Теперь всё было по-другому. Предложение помощи больше не казались ей угрозой; она первая потянулась обниматься; по дороге к кофейне скорее она становилась инициатором разговора; а совершенно искренняя улыбка не сходила с её лица ни на секунду. В небольшом заведении, примостившемся на углу дома, было тепло и очаровательно пахло кофе. Посетителей – в основном молодых парней и девчонок – было много. Кажется, кофейня пользовалась популярностью у местных студентов. Ребята обнаружили единственный свободный столик у дальнего окна. Тая, Лёша и Алёнка, не сговариваясь, завалились на один небольшой диванчик. Надя с застеснявшейся Соней уселись напротив. – Вам не тесно? – с улыбкой спросила Надя, помогая сестре снять куртку. – Нет, – мотнула головой Алёнка. – Сейчас мы к вам ещё одного пассажира подсадим. – Ладно, – кивнула Надя. Молчаливая Соня, оставшаяся в вязаном коричневом свитере, пока отползла к окну и завертела головой. Дёрнула Надю за рукав, заставляя её наклониться. – Кто это? – шепнула она сестре на ухо. – Да друзья мои. Не бойся, – шепнула Надя в ответ. И добавила уже громче: – Выбирай пока что-нибудь. Сегодня сестра тебя балует. – А где она живёт, Надь? – спросила Алёнка, очевидно, уже проникшаяся симпатией к застенчивой школьнице. – Ты же в общаге. – Они с мамой у знакомой остановились, – объяснила Надя. С улыбкой посмотрела на ребят: – Вы изменились с лета. Такие деловые. В рубашках. Я вас запомнила такими… Запомнила, как вы в озеро друг друга сталкивали. Ребята не выдержали и в один голос прыснули. – Ты тоже изменилась… – призналась Тая. – Я даже сначала подумала, что мы обознались. – Да, наверное… Оклемалась чуток, – хмыкнула Надя. – Провела время с семьёй, потом в Москву вернулась, работу получше нашла, с людьми крутыми пообщалась… Потихоньку всё и наладилось. – Молодец, – улыбнулась Тая. Полуминутная тишина была прервана бульком её телефона. Тая просмотрела уведомление и чертыхнулась. А ребята, с полуслова поняв суть дела, снова расхохотались. – Эти клоуны всё время спорят, кто экзамен лучше сдаст, – со смехом пояснила Алёнка, поймав заинтересованный взгляд Нади. – Похоже, сегодня счёт на Тае. – Да ну его, – заворчала Тая. – Он, наверное, аспирантке сдавал… – Где он вообще? – осведомился Лёша. – Будет через две минуты, – продолжила бухтеть Тая. Однако, глянув на Надю, она не выдержала и с заговорщической улыбкой переглянулась с друзьями. Валера, готовый торжествовать над поверженной сестрой, и впрямь появился на пороге совсем скоро. Издалека рассмотрев собравшихся за столиком друзей, он заулыбался и направился к ним. – Чего вы уселись все вместе, цыплята? – обратился он к едва сдерживающим смех ребятам, ещё не заметив их неожиданную находку из-за спинки дивана. Друзья ничего не ответили. Растянулись в дурацких улыбках, ожидая его реакции. – Вас контузило? – осведомился Валера, подступая к столу. Когда он повернул голову, ребята не выдержали и расхохотались. Валера посмотрел на Надю с таким изумлением, словно увидел привидение. А она, в свою очередь, заулыбалась ещё больше и, кажется, даже смущённо покраснела. Они неотрывно смотрели друг на друга, наверное, целую минуту. В воспоминаниях обоих стремительно пронеслись невыносимо тёплые воспоминания о прохладной летней ночи. Об одной из самых ярких и чарующих ночей того лета. – Что за чертовщина? – спросил наконец Валера, когда к нему вернулся дар речи. – Мы снова случайно встретились, – отозвался Лёша, разводя руками. – Неожиданно, – только и прокомментировал Валера. А Надя наконец осмелилась подскочить с места и крепко-крепко его обнять, словно старого друга. Совершенно очаровательно было наблюдать за тем, как Наде, той самой холодной и неприступной Наде, теперь сложно было сдерживать переполняющие её эмоции. Тая с Алёнкой скосили глаза друг на друга и снова чуть не прыснули. – Мы на что-то спорили? – шепнула Алёнка. – А что тут спорить? – хихикнула Тая в ответ. – Тай, – присоединился к перешептываниям Лёша, левой рукой показывая один палец, а правую – протягивая Тае. Это означало, что Лёша даёт им один месяц. Тая уверенно мотнула головой. И показала три пальца. Пожала ему руку. Алёнка разбила. Валера, наблюдающий за этой сценой, одной рукой приветливо похлопал Надю по плечу, второй – погрозил друзьям кулаком, делая страшные глаза. Надя наконец отлипла от Валеры и застенчиво юркнула обратно на своё место. Всё ещё изумлённый Валера кое-как сбросил с плеч куртку и присел рядом с ней, обращая внимание на притаившуюся в углу девочку. – Это сестра моя. Соня, – с улыбкой пояснила Надя. – Та самая? – припомнил их разговор Валера, протягивая Соне руку. – Привет. И зашуганная Соня вдруг абсолютно уверенно протянула руку в ответ. Тая с Алёнкой снова переглянулись и снова прыснули, заваливаясь друг на друга. – Мне кто-нибудь объяснит, что произошло? – потребовал Валера, бросая на девочек уничтожающий взгляд. – Ну, мы шли через парк, – начал со знанием дела излагать Лёша. – Выходим на озеро, через лёд срезать. Видим… – Видим – две рыжие девочки на коньках, – перехватила чуть-чуть успокоившаяся Алёнка. – А я сразу вспомнила наши посиделки у костра, – ввернула Тая. – Сразу подумала, что не так много существует рыжих девочек, которые умеют кататься на коньках. – Мы все об этом подумали, – признался Лёша. – Сначала решили, что у нас коллективная галлюцинация. – А потом подошли ближе и поняли, что нужно было всё-таки обменяться номерами, – резюмировала Надя, с улыбкой оглядывая ребят. – Ну, теперь-то обменяемся… – пробормотал Валера, прикладывая руку ко лбу. – Как такое могло произойти? – Москва – большая деревня, – повторила Надя уже озвученный ранее вывод. – Мы же об этом ещё летом говорили, – с улыбкой заметила Алёнка. – А помните?.. Они просидели за дальним столиком у окна часа четыре, вплоть до наступления ранней зимней темноты. Ребята согревались ароматным кофе, осчастливленная Соня пила какао с большими белыми зефирками и с любопытством прислушивалась к их разговорам. Они вспоминали два тёплых июльских дня. Зелёный микроавтобус, бескрайние сибирские леса, заливистую песню стрекоз и треск костра. Долгие разговоры под бутылку дешёвого соджу, внезапные признания и открытия. Ночной воздух, бьющий в лицо. Скорое расставание, после которого все они дружно пожалели о том, что не договорились о следующей встрече. – У нас потом были и другие попутчики, – резюмировал поток воспоминаний Лёша. – Но те два дня как-то особенно запомнились. А затем они переключились на настоящее и даже немного на будущее. Поделились впечатлениями от зимней сессии и учёбы в целом. Надя, Лёша и Алёнка потравили общажные байки. Поговорили о работе, друзьях, ближайших планах. Договорились о следующей встрече. Пообещали Наде обеспечить её сестре самые весёлые московские каникулы. Для ребят всё это было как-то удивительно. Каждый из них волей-неволей имел достаточно широкий круг общения: к их неразлучный компании порой примыкали однокурсники, общие знакомые, постоянные или регулярно сменяющиеся вторые половинки… Но никто не вливался в неё так гармонично, как это сделала малознакомая девчонка, которую они подобрали в буреломе в четыре утра. Может, всё дело как раз было в этом. В очаровательной нелепости их первой встречи и совершенной неожиданности второй. Может, всё дело было в том, что они, поддавшись эффекту попутчика, опрометчиво доверились друг другу полгода назад, а сейчас это ощущение надёжности вернулось. Что бы там ни было, на улицу они высыпали немного другие. Эта встреча словно была недостающим элементом их красочного жизненного пазла, который наконец нашёлся и встал на своё место. – До встречи? – только и сказала Тая, когда ребята встали друг напротив друга, чтобы попрощаться. – Обязательно, – с улыбкой отозвалась Надя. – Напишите мне. А потом шагнула вперёд и снова поочерёдно их обняла. Когда две рыжие девочки – повыше и пониже – исчезли за углом, ребята медленно обернулись друг на друга. – Ну что, идём спать? – как ни в чём не бывало спросила Алёнка. – Да, погнали, – согласился Лёша. И они безмятежно захрустели по только что выпавшему снегу, словно ничего необычного и не случилось. На душе уже не осталось бурного изумления. Было тепло, как бывает после встречи с давним другом.