Часть 1

Новый год — это время волшебства. Для большинства он является одним из любимых праздников, и я не исключение. Конечно, так было не всегда. Когда мне было пять, я решила, что Новый год праздновать необязательно, ведь это бессмысленный праздник. А всё из-за того, что девочка в детском саду сказала, что Новый год нужно праздновать с мамой и папой, а из этого набора мне досталась только мама и бабушка. Последняя и то не всегда могла выбраться к нам из своей деревни. После этого я не помогала собирать ёлку, перестала наряжаться тридцать первого, меньше участвовала в подготовке новогоднего стола, еле-как дожидалась боя курантов и шла спать. Настроения не было от слова «совсем», но желание всегда загадывала, да и подарки первого января открывала с большим энтузиазмом. В девять лет я поняла, что отсутствие моего интереса к Новому году очень ранит маму, так как она его обожала. Решив, что не хочу больше её расстраивать, я стала принимать более активное участие в подготовке к празднику. В десять лет я позвонила парочке маминых подруг и уговорила их прийти к нам. В тот вечер моя мама была очень счастлива. Я поклялась себе, что отныне на Новый год маме больше не придется выдавливать из себя улыбку и придумывать необычные истории, чтобы хоть как-то поднять мне праздничное настроение. Но на следующий Новый год мне даже не пришлось стараться, ведь к нашей маленькой семье присоединилась ещё одна. В квартиру напротив переехали отец с сыном. В один вечер Женя решил, что их милые соседки нуждаются компании. Женя с Владиком сходили в магазин, купили тортик, конфет и отправились знакомиться с нами. Моя мама подумала и все же пустила их в квартиру. С того дня мою любимую мамочку словно подменили. Всегда собранная, аккуратная и внимательная Аля стала очень рассеянной, но с улыбкой до ушей. По словам Влада странности происходили не только с ней, но и с нашим соседом. Через семь месяцев меня и Влада, с которым хоть у нас и была разница в год, я нашла много общих интересов, позвали на разговор, где родители объявили нам, что теперь вместе. В то время, когда у нас была только бабушка и какие-то дальние родственники, о которых мы слышали пару раз, у отчима и сводного брата родных был вагон и маленькая тележка, чему я была несказанно рада. Потом наша семья стала пополняться. На тринадцатилетние Влада родители подарили ему собаку. Черного мопса, придумать кличку которому Влад поручил мне. Я, которая в то время я была фанаткой сериала «Дневники вампира», недолго думая, назвала его Джереми. На мой день рождения мне подарили кота по кличке Бульон. А вот на Новый год родители преподнесли нам самый лучший подарок — они объявили, что мама беременна близнецами. Следующий Новый год мы встречали уже с маленькими крикливыми мальчиками-близнецами и в новой большой квартире. Вот так у меня появилась большая и счастливая семья. Сейчас мне двадцать два, и двадцать пятый год мы договорились встречать у меня в квартире. Гости будут через три часа, а у меня конь не валялся. Именно поэтому я сейчас бегаю по всему дому и навожу красоту, стараясь успеть к приходу гостей. Через сорок минут я уже развесила все гирлянды, разложила по тарелкам закуски и начала сервировать стол. Поставив последний бокал, я глянула на таймер. Осталось два часа. Решив, что не только квартиру надо принарядить, но и себя, я пошла в свою комнату. Открыв шкаф, я сняла с вешалки черное атласное платье в пол с разрезом, затем приступила к макияжу. Достав косметичку, я нанесла легкий макияж, со стойки с украшениями взяла цепочку с подвеской (кулончиком) в виде совы, которую мне подарила бабушка, и небольшие серьги-кольца. Дальше я завила волосы и в завершении я надела ободок с в виде оленьих рожек. Смарт-часы на моей руке завибрировали, на маленьком экранчике отобразилось имя моей лучшей подруги. Я оглянулась в поисках самого телефона, но поняв, что, видимо, оставила его на кухне, направилась туда. Там на столе вибрировал мой старенький айфон. Подойдя к нему, я нажала зеленую кнопку, и на экране отобразилось лицо Марины. —Арин, это ужас какой-то! Тут такие пробки, не пробиться. — Марина поджала губы, выказывая свое негодование. — Марин, конечно в городе будут пробки. Все спешат к родственникам и друзьям. Скоро же Новый год. — я улыбнулась ей, — ты вместо того, чтоб губы дуть, лучше посмотри как я тут все сделала, — перевернув камеру телефона, я начала медленно ей все показывать. — Арин, я скоро приеду… Куда ты прешь, дубина!? — подруга резко прервалась. По ту сторону экрана я услышала гудок машины. Марина кинула быстрый взгляд на свой телефон, — Так о чем это я? Ах, да, я скоро приеду и сама все увижу. — Ну, в том что ты приедешь скоро, я сильно сомневаюсь. Так что посмотри внимательно и скажи, чего не хватает, по твоему мнению. — Ну-ка, наведи камеру на стол — лицо Марины осветил красный свет, и она перевела взгляд на телефон. Я сделала так, как она попросила, — Так,я не поняла, а где алкашка? — она недовольном осмотрела в экран. — А ты все об одном. — я перевернула камеру на себя и закатила глаза, — Все напитки сейчас стоят в холодильнике. — Я считаю, что уже самое время доставать все и ставить на стол. — вместо красного цвета лицо Марины теперь освещал зеленый — Ну наконец-то! Арина, слушай меня сюда. До прихода гостей осталось буквально пятнадцать минут, — я кинула взгляд на левый верхний угол телефона и обнаружила, что времени и правда осталось не так много. — Так что расчехляй свои запасы и выставляй на стол. — Ладно, сейчас буду всё делать. — Прям сейчас, при мне, а то я тебя знаю. Скажешь: «Да-да, сейчас всё будет» и, как всегда, залипнешь в каком-то приложении, листая ленту, — дразнящим голосом сказала подруга. — Так, ставь телефон куда-нибудь и начинай. С тяжелым показным вздохом, я поставила телефон около телевизора, там лучший обзор, и пошла к холодильнику, где стояли несколько бутылок шампанского, ягодный сок, детское шампанское, газировка и компот. Я, слушая монолог подруги про ее нового ухажера, стала по очереди ставить напитки на столешницу. Первым делом, я взяла три бутылки шампанского, и под одобрительное «УРАА, пьем» от Марины, понесла это на стол. Дальше пошло детское шампанское и сок. На третий раз я оставила пару бутылок газировки и компот, который надо перелить в красивый стеклянный графин, что я и сделала. Одну бутылку я засунула подмышку, другую взяла в правую руку, а графин взяла левой. Так как я немного перелила компота, да ещё и графин взяла более слабой рукой, пришлось поднапрячься. Левую руку начало потряхивать, это привело к тому, что компот начал проливаться и на полу образовалась лужа. Эх, а до стола оставался буквально шаг. — Ну ты и криворукая. — Маринка хихикнула. — Ой, иди ты! — я нахмурила брови и постаралась как можно быстрее донести до стола компот и газировку. — Вытирай давай, а не бухти. — я косо посмотрела на лицо Маринка. Донеся до стола напитки, я выдохнула и взяла с фруктовой тарелки четыре виноградинки. По пути за шваброй я закинула сразу все в рот и начала жевать. И тут все пошло не по плану. Маринка опять принялась на кого-то орать, да так смешно, что я с полным ртом винограда начала смеяться. В момент ягодный сок попадает мне не в то горло, и я начинаю кашлять и смеяться. Заполненный виноградом рот ситуацию не облегчает. Мои глаза начинают слезиться, я, пытаясь не обращать ни на что внимание, продолжаю идти к своей цели. И тут я наступаю на что-то мокрое, начиная терять равновесие. Было ощущение, что я нахожусь в замедленной съемке. Я начинаю заваливаться назад, попутно задыхаясь от кашля. Чувствую сильную боль в задней части головы, понимаю, что ударилась о что-то острое. В глазах темнеет, я ещё раз ударяюсь головой, только теперь об пол. Словно сквозь дымку слышу взволнованный голос Марины, которая спрашивает о том, все ли у меня нормально. Хочу сказать, что я в порядке, но не могу выдавить из себя ничего, кроме небольшого мычания. На моменте, когда Марина начинает говорить что-то про Влада, сознание полностью покидает меня. Ну вот и все, пришел мой конец. *** Я лежала в темноте, не чувствуя своего тела. Всё вокруг было незнакомым и пугающим. Я ничего не понимаю. Я попыталась открыть глаза, но не могу. В голове была пустота, а мысли разбегались в разные стороны, как испуганные мыши. Через какое-то время стали появляться звуки: тихое жужжание, писк приборов. Я попыталась сосредоточиться на них, чтобы хоть как-то понять, где я нахожусь. Постепенно начали возвращаться запахи. Я почувствовала слабый запах антисептика и чего-то ещё, что было трудно определить. Затем вернулись ощущения. Я почувствовала, как что-то обвивает мои запястья. Я попыталась пошевелить пальцами, но они не слушались. Складывалось такое ощущение, что это не мое тело. Решив повторить попытку чуть позже, я попыталась вспомнить события, которые со мной произошли. Во-первых, я, кажется, знатно испортила всем Новый год , во-вторых, Влад, по всей видимости, все же успел прискакать ко мне домой, слава богу он живет в соседней квартире и у него есть ключи, и теперь я нахожусь в больнице. В-третьих, возможно, я каким-то образом повредила предплечья, или что-то вроде того, раз они у меня перевязаны. Голоса, раздавшиеся за стеной, прервали мои мысли. Кажется, я слышу шаги, которые движутся по направлению моей палаты. Мне надо открыть глаза или пошевелить пальцем, в конце концов. Надо подать знак, что я проснулась. Пошевелиться я не могу, мои конечности сильно затекли, и двигаться было неприятно. Остается только открыть глаза. Я пытаюсь разомкнуть глаза, мои веки, которые словно скреплены степлером, отказываются отлепляться друг от друга. Но всё же, с большим усилием, мне кажется открыть глаза. Холодный свет лампы в палате ослепляет. Хочу осмотреться, но перед глазами всё плывет. Я моргаю несколько раз, пытаясь сфокусировать свой взгляд. Как только пятна перед глазами складываются в целую картину, я осматриваюсь, аккуратно поворачивая голову из стороны в сторону. В глаза бросается то, что здесь я нахожусь одна. Отдельная палата выглядит роскошно, по меркам русских больниц. Сколько же родители отвалили за нее денег? Я слышу, как дёргается ручка двери. Мой взгляд перемещается на дверь, в которую заходит молодая медсестра в синем костюме и медицинском халате, надетым поверх, а на шее у неё висит стетоскоп. Она подходит ближе, держа в руках доску-планшет с бланком. Планшет прикрывал бейджик на груди, что не позволяло прочесть её имя. Увидев, что я открыла глаза, девушка улыбается и подходит ко мне, начиная диалог: — Вы проснулась! Сейчас придется ответить на пару моих вопросов, а после я пойду позвоню твоим родным, сообщу, что ты проснулась. Договорились? — спрашивает она меня, наклоняя голову в правую сторону. Я хочу ответить ей, но как только собираюсь это сделать, понимаю, что в моем рту сухо, как в пустыне. Я издаю сухой кашель. — Оц, щас, секундочку, — девушка быстро направляется к кулеру с водой, берет пластиковый стакан и набирает туда воду, после чего идет ко мне и помогает мне сделать пару глотков. — Теперь лучше? — Да, спасибо, — я кивнула ей как можно аккуратней. — Теперь можем поговорить. — Как Вы себя чувствуете? — она наконец отодвинула планшет от груди и поудобнее взяла его, а я смогла разглядеть имя. На ее бейдже написано «Стейси Уайт» английскими буквами. Всё бы ничего, но я живу в России, какая к черту Стейси. Никогда не видела, что в больницах пишут не на русском. — Вам все еще сложно разговаривать? — она обеспокоенно нахмурилась. — Нет, все хорошо, со мной все хорошо. — за исключение того, что я не понимаю, что происходит. — Хорошо, — она сделала пометку в своем листочке. — Ощущаете ли Вы боли или дискомфорт в теле? — Только легкий дискомфорт. — ещё одна пометка. —Это нормально, ты пролежала несколько дней, должно быть, у тебя все затекло, — она улыбнулась мне. Несколько дней? —Что Вы помните о том, что происходило до больницы? Ваши чувства и мысли в последнее время? — спросила она меня не отрываясь от листа бумаги. — Ну, я собиралась встречать Новый год, как, в общем-то, и большинство людей, — я невесело усмехнулась. —Новый год? — и опять этот обеспокоенный взгляд. Ее взгляд забегал, она попятилась назад. — Я скоро вернусь. — она развернулась и пулей вылетела из палаты. Через несколько минут я снова услышала шаги, которые приближались к моей палате, но перед самой дверью они остановились. За дверью послышались голоса, я прислушалась.. — Последнее ее воспоминание — это Новый год? —Да. —Хорошо. — ручка двери опустилась. Дверь открылась и в нее вошел мужчина лет сорока в синей униформе. На бейдже было написано «Доктор Эдвард Мартин». — Здравствуй, сейчас я задам Вам несколько вопросов, хорошо? — аккуратно спросил доктор Мартин. Такое ощущение, что он боится спугнуть меня. — Но для начала, давай немного попробуем подвигаться. — дождавшись от меня положительного ответа, он начал помогать мне разминать мои косточки, которые вряд ли были рады такому раскладу. В конце концов, когда я устроилась поудобнее в полулежачем положении, Эдвард приступил к опросу: — Итак, как тебя зовут? — Арина. — Очень приятно, я Эдвард Мартин, — мужчина улыбнулся мне. — Вы понимаете, где сейчас находитесь? — Предполагаю, что в больнице. — Были ли у Вас травмы головы? — В возрасте одиннадцати-двенадцати лет я часто билась головой. — доктор кивнул — У вас когда-нибудь были проблемы с памятью? — Ну, если считается, что я часто забываю куда кладу свои носки, то да, бывают. — Вы сказали, что последнее воспоминание это Новый год, верно? — я кивнула. — А можете рассказать более подробно? — Я подготавливала дом к приходу гостей, потом поскользнулась, упала и вот я здесь. — Ладно, что ж… — не успел он закончить, как в палату влетают три человека. Я перевожу взгляд на них. До боли знакомы две девушки и парень. Я всматриваюсь в их лица. В моей голове появилось колесико загрузки и цифры, обозначающие, сколько осталось до взрыва мозга. И вот остались пару процентов до полной загрузки. Я чувствую, как мои глаза сейчас выкатятся из глазниц, а брови грозятся прирасти к линии роста волос. Мать моя женщина, это же актеры, которые играли Дженну, Елену и Джереми в «Дневниках вампира»! Это персонажи сериала, который я пересматривала раз сто с двенадцати лет. Сейчас два развития событий. Либо я ловлю галлюцинации, либо я сплю. — А вот и родственники. Здравствуйте, вы быстро добрались. — Люди и не на такое способны, после звонка из больницы со словами: «Приезжайте скорее, Ваша племянница очнулась и у нее амнезия.». — Дженна обеспокоено начала поправлять волосы, несколько раз подряд зачесывая челку наверх. Дженна перевела взгляд на меня. — Ариана, ты как? — она подходит ко мне и берет меня за руку. Моей взгляд бегает по ее лицу. Я не понимаю, что здесь происходит. — Ты не узнаешь меня, да? — конечно я знаю ее, но сказать этого не могу и просто киваю, в подтверждение ее слов. — А своих брата и сестру? — я перевожу взгляд на Елену, и стоящего слева от нее Джереми, которые однозначно не знают как себя вести со мной. Елена, видимо, решила, что лучше хоть как-то взаимодействовать со мной, чем просто стоять, поэтому медленно поднимает правую руку, сгибая ее в локте, и медленно машет мне. — Привет, я Елена, если ты забыла. — робко произносит брюнетка, выдавливая из себя неуверенную улыбку. Она немного пихает в бок своего брата, чтобы тот не стоял как истукан, а начал действовать. Джереми косо посмотрел на нее, но ничего не стал говорить. — А это Джереми. Он наш брат. — второй раз за этот день мои глаза становятся размером в пятирублевую монету. На этом моменте доктор решил прервать нашу «замечательную» беседу и попросил Дженну выйти с ним и обсудить некоторые детали. — Я оставлю вас. — медсестра быстро юркнула за дверь. И вот, в палате повисло неловкое молчание. Елена стояла, неловко стояла и осматривалась по сторонам, прижимая ладошки к джинсам. Джереми же просто достал плеер с наушниками и принялся из распутывать. Постояв так ещё пару минут, Елена набраласьсмелости подойти ближе к кровати. — Привет, ещё раз. Как твои дела? —Ну, я чувствую как ноет все мое тело, после нескольких дней лежания в одном положении, у меня немного болит голова, и, почему-то руки. — я перевала взгляд на свои руки, обмотанные бинтами. На сгибе левой руки, также был приклеен катетер. — Ты не помнишь, но… — Елена замялась, пытаясь подобрать правильные слова. — Да, боже, Елена, она не хрустальная! — Джереми вклинился в наш разговор. Он перевел на меня взгляд полный обвинений. — Ты раскромсала себе предплечья, именно поэтому они забинтованы. Но ты, конечно же, этого не помнишь. Как удобно. — последнее он пробормотал так тихо, что я неуверенна, хотел ли он чтобы мы это услышали. — Джереми, нас же просили помягче с ней! — воскликнула Елена на своего, нет, нашего брата, но тот уже не слушал. — Все нормально, Елена. Ему сейчас больно от моего поступка, вот он и нападает. — я ободряюще улыбнулась. — Как долго я тут лежу? — Четыре дня. — Ого, я проспала в одной позе целых четыре дня. Ужас. — И правда. — она заправила передние пряди за ухо. В этот момент в палату вошли Дженна и доктор Мартин. — Ариана, мы выпишем тебя через неделю, если все будет хорошо и твое состояние резко не ухудшится. — доктор посмотрел на моих, вроде как, родственников. — Простите, но на сегодня время посещений уже закончилось. Прошу на выход. — он повел всех на выход. Дженна с Еленой помогали мне на прощание, а Джереми не оглядываясь, вышел из палаты. Ко мне подошла медсестра и стала рассказывать о моем расписании на завтра: — Подъем в семь тридцать, через полчаса завтрак. В девять придется идти на процедуры. Потом перерыв на обед, время для посещений, ужин и в десять отбой. Через несколько дней, если анализы будут хорошими, и тебе не станет плохо, то тебя можно будет забирать. А теперь постарайся уснуть, — она замолкла на пару секунд, обдумывая следующие слова. — Или ты можешь включить телевизор и посмотреть что-нибудь. Сегодня дежурю я, так что проблем не будет, но громко не смотри. Если что, пульт находиться в первом ящике тумбочки. — она лукаво улыбнулась и подмигнула мне. Стейси пошла к двери, щелкнула выключателем и собиралась уже уйти, но я окликнула ее: — Извините, а Вы не подскажете какое сегодня число? — она посмотрела на меня из-за плеча. — Сегодня девятое июня две тысячи девятого года. — Большое спасибо. Больше ничего не говоря, она вышла из палаты, оставляя меня одну. Я тяжело выдохнула, посмотрела в сторону тумбочки и аккуратно потянулась к первому ящику, чтобы достать пульт. Недолго рассматривала его, находя знакомые кнопки, я направила пульт на телевизор, висящий на стене, и тыкнула на красную кнопку. Телевизор включился, я начала листать незнакомые мне каналы, но тут я увидела «Дисней», на который и пал мой выбор. Там как раз показывали «Красавица и чудовище». Любовь к этому мультфильму у меня ещё с детства. Помню, как к нам приезжала бабушка, меня отпрашивали со школы, и мы весь день гуляли. Ближе к вечеру мы возвращались домой и, по традиции, готовили на ужин плов с салатом. В девять часов домой приходила мама, мы накладывали еду, шли на диван и включали запись «Красавицы и чудовища». Я чувствую, как мои глаза намокают, одинокая слеза скатывается по щеке, прежде, чем я успеваю ее стереть. Скорее всего, шок от сегодняшнего вечера прошел и теперь, когда запоздавшее осознание настигло меня, мне придется надеяться только на то, что я сейчас лежу либо в своей квартире и ловлю галлюцинации, либо уже отсыпаюсь где-нибудь в российской в больнице и все, что сейчас происходит - это последствия удара моей головы об пол. У меня остается надежда на то, что сейчас я засну здесь, а проснусь уже оттого, то медсестра с каким-нибудь именем, по типу Марии, бесцеремонно разбудит меня. Посмотрев ещё немного телевизор, меня начало клониться в сон. Я отключила телевизор, положила пульт на место и, заняв удобное, на сколько это возможно, положение на кровати, начала надеятся, что этот кошмар закончен. *** Сквозь туман в моей голове, я слышу, как меня кто-то зовет, нежно гладя по плечу. Недовольная тем, что на мой сон кто-то покушается, я перевернулась на другой бок с головой накрываясь одеялом. Я снова начинаю уплывать в сладкий сон, в который опять вмешивается посторонний голос: — Эй, так дело не пойдет. Уже половина восьмого, пора вставать. — слышу как обладательница незнакомого голоса недовольно цокает. — Ариана, через пол часа завтрак. Надо вставать. — Ещё немного. — Еле слышно пробормотала я. — У нас тут не курорт. Если сказано, что подъем в семь, значит поднимаемся в семь, ясно? — меня снова начинают расталкивать. Мое сонное сознание все больше и больше проясняется. На меня накатывает воспоминание прошлого вечера. Меня словно окатило ведром ледяной воды. Хочу убедиться, что вчерашние события были лишь плодом моего воображения. Я резко открываю глаза и переворачиваюсь на спину, начинаю оглядываться, ища подтверждения тому, что сегодня ко мне придет моя настоящая семья, а не персонажи сериала. Я суетливо кручу головой то в одну сторону, то в другую, цепляясь взглядом за тот же самый телевизор, то же окно и ту же постель, меня начинает накрывать паника, которая не усиливается только потому, что в груди ещё тлеет надежда на то, что это только совпадение, или я мельком увидела эту палату, когда меня сюда положили, и всё, что происходило до этого, всего лишь сон. Я смотрю на медсестру. Она в той же одежде, что и прошлая, имя прикрыто. Это просто совпадение. Но вот мой взгляд доходит до за. До моих перевязанных рук. Нарастающая истерика застревает огромным комом в горле. Этого не может быть. — Нет, нет, нет, нет, только не это! — с каждым словом мой голос становится громче, из глаз водопадом льются слезы. Я перевожу затуманенный от слез взгляд на медсестру и прикрикивая, говорю: — Покажи мне свой бейдж! — Что, простите? — девушка выглядит удивленной и, я бы даже сказала, слегка испуганной, но мне на это наплевать, я хочу знать, как ее зовут. — Что непонятного в моих словах? Убери от груди планшет! — она делает как я прошу. На бейдже красуется имя написанное английскими буквами. Маргарет Ньюман.Дыхание перехватывает, я чувствую, как мои руки начинает потряхивать, слезы льются все сильнее. — Черт, черт, ЧЕРТ! Этого не может быть, это просто не возможно. Как я могла здесь оказаться? — я хватаюсь руками за волосы и крепко сжимаю ладони в кулаки, сгибая колени и подтягивая их к груди. Я слышу как медсестра выбегает из моей палаты, но сейчас мне все равно, я продолжаю сидеть в таком положении, раз за разом повторяя слово «Нет». Дверь снова открывается, слышу как в палату заходит больше одного человека. Маргарет привела подкрепление. Чувствую, как в плече входит игла. Я не дергаюсь, просто сижу и жду, когда это закончится. Через некоторое время то, что они мне вкололи начинает действовать. Каждая мышца в моем теле начинает расслабляться, мне хочется поудобней улечься и ни о чем не думать. Все напряжение и переживания уходят на задний план, оставляя после себя небольшую пустоту. Сил думать о чем-то серьезном, попросту нет. Легкая сонливость начинает одолевать меня. Я бросаю взгляд на настенные часы: сейчас семь сорок. Реакция немного заторможенна, но решение поспать, раз дали возможность, я принимаю без промедлений. После маленькой эмоциональной встряски организму просто необходимо восстановить силы. *** В следующий раз, глаза я открываю только к половине четвертого. В этот раз просыпаться ещё сложнее, чем в прошлый. Я прилагая усилия и открываю глаза. Какое-то количество времени я смотрю в одну точку, не думаю ни о чем. В конце-концов мысли медленно, но все же начинают крутиться в моей голове. Я понимаю, что пропустила сдачу анализов, и теперь мне придется задержаться тут ещё. Также, пораскинув мозгами, я приняла решение, что все истерики буду закатывать уже после того, как меня выпишут. А то желания продлениесвое одинокое пребывание здесь, как не было, так и нет. Мой мыслительный процесс прерывает звук урчания живота. Я вспомнила, что пропустила завтрак. Воспоминания от всех просмотренных мной американских сериалов подсказывают мне, что где-то рядом должна быть кнопка, для вызова медперсонала. Я медленно переворачиваюсь на спину, а затем принимаю сидячее положение. Осматриваюсь, замечаю на стене красную кнопку, на которую и нажимаю. Через несколько минут в палату заходит медсестра Маргарет. — С пробуждением. Что-то беспокоит? — без особого интереса спрашивает Маргарет. Где милая и добрая Стейси? Верните ее обратно, пожалуйста. Маргаритка меня уже начинает бесить. — Да, когда будет смена Стейси? — Если ты вызвала меня только для того, чтобы спросить про Стейси, то это было глупо. — Маргаритка закатила глаза. — Не только для этого, а ещё и для того, чтобы попросить обед. Я сильно проголодалась. И, все же, хотела бы услышать ответ на свой вопрос. — Я попрошу, чтобы тебе принесли что-нибудь. — Маргаритка немного помедлила. — Стейси будет послезавтра. — эта новость заставила меня улыбнуться. Лучше находиться в обществе приятного человека, чем такого, особенно в моем положении. Через пятнадцать минут мне привезли еду. На подносе лежал травяной чай, вареная куриная кружка и небольшое количество риса. Да, не густо. Но все лучше, чем тушеная капуста или макароны, утопленные в какой-то непонятной жиже, из наших больниц. Включив телевизор, по которому шло какое-то комедийное шоу, я принялась за еду. Спустя час, я увидела, как дверь открывается. В палату в ходит медсестра. — К тебе пришли, — она немного отходит от двери, чтобы не заслонять проход. Там стоят Дженна с Еленой. Они подходят ко мне. — Я оставлю вас. Я решаю поздороваться первой: — Привет. — Привет. Нам сказали, что ты себя не важно чувствуешь? — аккуратно спрашивает Дженна. — Да, сегодня произошел неприятный инцидент. — я бы даже сказал, что он очень неприятный. — Нам сказали, что это может быть связано с перенесенным стрессом. Эмоции накопились и это вылилось таким образом. — Елена решила поведать мне и том, что передал им врач. — Это было ожидаемо, — я не знаю, что можно ещё сказать. Это слишком неловкое посещение. — Как жизнь? Как… дома? — я помедлила, прежде, чем произнести это слово, в отношении совсем чужого жилья. — Там все как обычно. — Дженна улыбнулась правым уголком губ. — Я смотрю, вы сегодня не полным составом. Где же Джереми? — Ааа, у него живот прихватило. — быстро проговорила Дженна. Мне стало понятно, что он просто не захотел сюда идти.До нас доноситься легкий стук в дверь, прежде, чем в нее входит доктор Мартин. — Масс Соммерс, нам надо поговорить с Вами. — Да, конечно. Девочки, я скоро. — она поспешила выйти к нему. Я смотрю на Елену, она потупила взгляд в пол. Почему-то у меня возникло такое ощущение, что со словами, ранее сказанными Дженной, она не согласна. — Мне кажется, что ты считаешь иначе, я права? — она подняла на меня взгляд, а-ля «Ты вообще о чем? — Елена, не строй из себя дурочку. Я вижу, что тебя что-то беспокоит. Не знаю, какие у нас были отношения до всего этого, — я приподняла свои перевязанные конечности над кроватью. — Но сейчас, я, во-первых, ничего, что было до, а во-вторых, ты можешь мне все рассказать. — Елена, будто только и ждала того, кто может ее послушать, начала говорить. — Без тебя и родителей там очень пусто. Радует то, что скоро ты вернешься домой. Но после смерти родителей это место теперь сложно назвать домом, — с грустью сказала Еленой. — Я стала плохо спать, всякие навязчивые мысли не дают уснуть почти до самого утра. Джереми весь день не выходит из своей комнаты, только по ближе к полуночи, я слышу, как открывается окно в его комнате. Ближе к пяти утра он возвращается. Джереми старается делать это как можно тише, но у него никогда это не получается, — Елена грустно усмехнулась. Боже, мой бедный малыш Джер, ему всего пятнадцать, если моя память меня не подводит. А дальше будет только хуже, по вине его непутевой сестры. — Дженна почти не заходит на второй этаж, только чтобы не видеть дверь, ведущую в комнату наших родителей. Днем она нам улыбается, но когда Дженна уверенна, что мы спим, она достает альбом с фотографиями и начинает безудержно плакать. А наша морозилка забита ведерками с мороженым, — из Елены вырвался небольшой смешок. — Надо сказать ей, что столько мороженного вредно для фигуры. — мы с Еленой заулыбались. — Точно. — А как переживала эту ситуацию я? — что-то мне подсказывает, что раз я нахожусь здесь, то очень хреново. — Ты и так была очень замкнутой, но после аварии ситуация усугубилась. Если Джереми выходит поесть, в ванну и на улицу, то ты стала пропускать почти все приемы пищи. Если бы Дженна не оставляла тебе поднос с едой за дверью, то ты бы растворилась, — она посмотрела на бинты, которые покрывали половину моих рук. — Тебе хочется знать, как ты попала сюда, да? — я нетерпеливо закивала. —Детали мне не известны.Буквально несколько дней назад, когда Дженна пошла на собеседование, я была на прогулке, — говоря про свои дела Елена немного занервничала, заправляя передние пряди за ухо. Думаю «прогулкой» она свое времяпрепровождение. на кладбище с дневником и ручкой в руках. — Джереми как всегда сидел в своей комнате и слушал музыку. Дженна позвонила мне только когда тебя уже везли сюда. По приезде я увидела заплаканную Дженну, разговаривающую со врачом и Джереми, сидящего в холле, — Елена тяжело вздохнула. — Мы просидели ещё пару часов здесь. Тебе зашили раны, сделали переливание и отвезли в палату. Нас отправили домой, заверив, что как только очнешься, нам позвонят. И вот вчера поступил долгожданный звонок из больницы. Мы приехали и оказалось, что для тебя мы теперь совершенно чужие люди. — с грустной улыбкой Елена заверши рассказ и, наконец-то, оторвала взгляд от моих рук, посмотрев мне в глаза. — Какой же я была сукой. — от моих слов глаза Елены увеличилось. — Нет, боже мой, ты что такой говоришь? Мы не виним тебя, правда. Мы знаем, как тебе было тяжело. — она кинулась ближе ко мне и положила свою свою руку поверх моей ладони, намереваясь переубедить. — Всем вам было тяжело, Елена, но вы не хватались за лезвие, чтобы укоротить свою жизнь. — я перевернула ладонь и сплела наши пальцы, сжимая ладонь настолько крепко, насколько сейчас могла себе позволить. Как тут все сложно, ужас. Почему мне придется разгребать то, чего даже не делала? — Я хочу принести свои извинения за тот случай. Хоть я ничего и не помню, но все равно чувствую себя виноватой. — ее взгляд, который до этого был более напряженным, начал смягчаться. Ей были нужны эти слова. — Теперь все хорошо. Сейчас самое главное, чтобы тебя быстрее выписали. — думаю, что я начала прокладывать дорожку к своему мирному пребыванию здесь. Дальше мы вели диалог на более непринужденные темы. — Елена, нам пора уходить. — мы с Еленой так заговорились, что не заметили, как в палату зашла Дженна с медсестрой. — Время визитов закончилось, — Маргаритка обратила на себя наше внимание. — Вам пора уходить. Ариана, через пятнадцать минут у тебя перевязка и осмотр швов. — Пока, дорогая. Мы придем завтра, обещаю. — Пока. Я буду ждать. — девушки вышли за дверь, и я свора осталась одна. Или почти одна. — Завтра ты без завтрака, у тебя будут брать кровь из вены. — с капелькой злорадства сообщила мне Маргаритка. — Скоро тебе привезут ужин. Через десять минут Маргарет пришла вновь, сообщив, что надо идти на перевязку. Вернувшись обратно в палату, я увидела свой ужин, состоящий из отварных макарон и котлеты на пару. Так как ничего, кроме как смотреть телевизор, мне не останется, я его включила, нашла «Дисней», на этот раз это был какой-то сериал про волшебников. Просмотром этого сериала я и занималась ещё часа два, пока не зашла Маргарет и не заставила меня выключить телевизор, так как уже отбой. Делать было нечего, надо было ложиться спать. Но сон ко мне категорически отказывался приходить, зато разные мысли начали лезть в мою голову. Я всегда умела мыслить рационально в самых хреновых ситуациях. Но эта события выходит за пределы моей шкалы хреновых ситуаций. Надежды на то, что был хороший сон, пропали ещё утром. За обедом ко мне пришли все те книги, которые я читала, в этот список входили также и книги про попаданцев. Мне было интересно читать, но стать главным персонажем этих историй, нет, спасибо, совсем не интересовало. Ладно, если бы это был мир, который более безопасен, чем этот с вампирами, оборотнями, ведьмами и так далее по списку. Или если бы я была кем-нибудь со стороны, но, увы, мое везение отправило меня прямиком в тело старшеклассницы, являющейся сестрой Елены, а этот факт уже сильно омрачает всю мою новую жизнь. Большим везением будет, если я продержусь до начала событий сериала, а раз сейчас только середина июня, то задача усложняется. Но, так как моего желания жить уж явно больше, чем у прошлой девушки, мне нужно разработать план. Пока только в голове. Первый пункт плана, а самый главный: не выделяться, сидеть тихо, словно мышь. Как это сделать, я без понятия. Второй: мне надо поддерживать хорошие отношения с каждым членом моей семьи, с друзьями Елены, к дружкам Джереми, боже упаси, я даже не сунусь, и, наконец, с семьями основателей. Хорошие отношения с ними никогда не повредят. К большинству можно найти подход через их детей. Это значительно облегчает задачу, как и то, что я теперь Гилберт, кто также являются основателями. Третий: мне надо записать каждую деталь, которую я помню о сериале. И четвертый пункт моего гениального плана заключается в том, что как только в Мистик Фоллс приезжают первородные, я постараюсь свалить из города вместе с Дженной и Джереми, под предлогом того, что мы едем в оздоровительный лагерь. Ну, возможно, не сразу, а после того, как я увижу Элайджа, но мы все равно свалим отсюда, я не могу позволить им умереть. Как только смогу нормально держать ручку и писать что-либо, перенесу этот план из головы на лист. Я почувствовала, как постепенно начинаю засыпать. Но мысль про Новый год не могла покинуть меня. Я старательно пытаюсь ее отогнать. Я не имею права сейчас расклеиваться. Мне надо влиться в ритм новой жизни. Мне необходимо отгонять все чувства и мысли про прошлую жизнь, ведь я не верну ее даже при большом желании. Хотя право попытаться это сделать, я оставляю за собой. В моей голове резко всплывает воспоминание. С момента того случая прошло много лет. Я упомянула, что обожаю Новый год, мои желания всегда сбывались, кроме одного. Новый год — это праздник, когда могут исполниться все твои желания. Даже если оно глупое и было загадано в подростковые годы. Даже если ты про него забываешь. Мое глупое желание было загадано в возрасте четырнадцати лет. Тогда был пик моего фанатизма не только по «Дневникам вампира», но ещё и по «Первородным». Да и в семье был маленький разлад, и я гасила стресс вкусняшками и сериалами. А на Новый год мой подростковый мозг решил, что написать на бумажке «Я хочу прожить жизнь в сериале «Дневники вампира» — это круто. Я знала, что оно глупое, и с вероятностью что процентов оно не сбудется, но все равно загадала. И так как все мои желания магическим образом, а сейчас я не сомневаюсь в том, что дело без нее не обошлось, сбывались, ни одна моя нелепая хотелка не разрушила традицию. Даже если спустя почти девять лет. Я кинула взгляд на часы. Половина двенадцатого. Поняв, что если не засну, то начну вспоминать все хорошее, что было до чертового винограда. Я перевернулась на живот, разместила подушку так, чтобы моя голова лежала на ее крае, но в то же время, я могла ее обнять, согнула правую ногу в колене и выдохнула. Мое тело начало расслабляться, разум начал мутнеть, я стала засыпать. *** Следующие десять дней были похожи на день сурка. Семь тридцать подъем, в восемь завтрак, после девяти ходишь по разным процедурам или ничего не делаешь, тупо залипая в телек, в двенадцать обед, с часу до двух тихий час, после него время для посещений. Дженна с Еленой не пропустили ни одного дня. Обычно они приходят после к трем и уходят через полтора часа. Остальная часть расписания также проходит по плану. Но сегодня день начался по-другому. Стейси, которая, как оказалось, взяла лишнюю смену, зашла ко мне без десяти девять, вместо половины девятого. А потом сообщила мне радостную новость: — Тебя интересует, почему сегодня я, а не заноза Маргарет? — я кивнула. — Ну, что ж, поздравляю, тебя сегодня выписывают! — она хлопнула в ладоши, радостно улыбаясь мне.За те дни, в которые она тут работала мы нашли общий язык. — Выписка уже готова, мы позвонили твоей тете, скоро за тобой придут. А до этого нам надо успеть на перевязку, так что ты сейчас поднимаешься с кровати, идешь умываться и бегом на перевязку. Я подожду тут. Спустя десять минут я была готова. Стейси повела меня в уже знакомый кабинет. Там доктор осмотрела меня, сказав, что раны на мне заживают как на собаке, что, безусловно, хорошо. Ещё через пятнадцать минут приехали Дженна и Елена. Они обе кинулись меня обнимать, после чего дали мне пакет с одеждой и все вышли из палаты, давая мне время переодеться. Я вывернула содержимое пакета на кровать и начала рассматривать. Черная длинная футболка с названием какой-то группы, черные джинсы-скинни, черные конверсы, да здесь даже носки черные. У нее что, была аллергия на все цвета, кроме черного? Делать было нечего, пришлось надевать то, что дали. Я вышла из палаты, где меня уже встречали с моей долгожданной выпиской. —Мисс Соммерс, Вам необходимо заполнить бумаги, — Стейси обратилась к Дженне. — Пройдите, пожалуйста, к стойке администратора. — Дженна кивнула и отправилась на ресепшен. — Стейси, не могла бы ты дать мне свой номер? — не хотелось бы терять общение с нормальным человеком. — Да, конечно! Я вообще и сама хотела тебе предложить обменяться номера, так что вот, держи, — она потянулась к кармашку, находящемуся на рабочей рубашке и вытащила оттуда листик. — Надо будет как-нибудь встреться. — Обязательно. О, Дженна так быстро все закончила. — опекунша уже шла обратно улыбаясь во все тридцать два. — Я все сделала. Мы можем идти? — Дженна обратилась с Стейси. —Почти. Каждые десять семь-десять дней надо приходить на перевязку, также необходимо посещать приемы у психотерапевта. Если появятся вопросы, то загляните в выписку, ну, или если всё совсем будет непонятно, то Ариана всегда может позвонить мне. На крайний случай приходите сюда, вам помогут, — проговорив всё на одном дыхании, Стейси наконец выдохнула. — Теперь можете идти. Счастливого пути. — Мы попрощались, и впервые за десять дней я вышла на улицу. — Мать моя женщина, я готова целовать асфальт и обнимать деревья. — Дженна посмотрела на меня с весельем в глаза. —Десять дней с невозможностью выйти из больницы были моим личным адом. — Пойдем в машину, миролюбивая племянница. — Дженна указала пальцем в сторону машины и потянула меня к ней. — Чур, я на переднем. — так как мышцы уже более менее восстановились, я чуть ли не вприпрыжку пошла в сторону той машины, на которую указала мне Дженна. — Конечно, Арина, я и не претендовала. — Эта ситуация казалась Елене смешной. Но все же ее немного беспокоило то, что ее сестра была так не похожа на себя прежнюю. Даже улыбки были разные, хотя Елена уже и не помнила, когда в последний Арина улыбалась по-настоящему, обычно это была усмешка. А сейчас Ариана улыбается так, будто ей дали что-то по-настоящему ценное, а не просто выписали из больницы. Но Елене определенно нравится смотреть на такую сестру. Девушки подошли к машине, Дженна ее открыла, и я залезла на переднее сидение. Дженна завела машину, включила радио, и мы поехали в мой новый дом. В больнице я была словно в каком-то куполе. Там ничего нового не происходило, всё на своих местах, и только сейчас я начала отчетливо понимать, что изменений не избежать. У меня будет не только новый дом и комната, но также круг общения, новые привычки и, самое главное, у меня будет новая семья, а это будет самым сложным для меня испытанием. Я тяжело вздохнула, облокотилась на дверь и стала смотреть в окно, наблюдая за сменяющимися незнакомыми магазинами и домами. Да, все однозначно будет по-другому