Кодиак-афродизиак

Холодное зимнее солнце стояло в зените, даже не думая раздаривать тепло, и город Ном лежал под ним - худой и жухлый, как обглоданная кость. С утра небо затянуло патлатыми свинцовыми облаками, снег старался пробиться сквозь них, и изредка падал невесомыми хлопьями, как будто силился добавить лёгкости заиндевевшему, грязновато-белому миру под собой. Кодиак шёл по улице, тоскливо оглядываясь по сторонам, но ничто не цепляло пылкий молодой взор, ничто не радовало рыжих ушей. Странное время, полное странных мыслей и ощущений - то ему казалось, что тонкие лапы без капли домашнего жирка полны сил, чтобы преодолевать островерхие горы и ледяные пустоши, то он с трудом заставлял себя выползти из почтовой псарни наружу. Время будто сгустилось в этом густом колком воздухе ранней зимы, повисло в нём как объявление WANTED с мордой какого-то нехорошего человека, сорванное ветром и застывшее в ледяном плену большой лужи. Почты не было - только радио-сообщения, не было гонок - лишь обыденные перебежки других, более объезженных упряжек в соседние городки. А главное - в этом было стыдно и неловко признаваться - у него не было настоящих друзей и подруги. Отец уже вторую луну пребывал где-то на востоке, в Руби или Нулато, в Танане или Грант Крик. И, по сути, он был его единственным настоящим другом - тем, с кем можно ничего не стесняться, называть вещи своими именами, он всегда мог выслушать и подсказать. От желающих прикоснуться к легенде отбою не было, так что Балто стаптывал лапы до крови в вечных перебежках со своим каюром, пока его сын со скукой глядел на падающий снег. - Здарова, дружище! Как сам? Как самочувствие? - спрашивали псы-одногодки, подобострастно повиливая хвостами. - Всё хорошо. Спасибо. Успехов, - Коди с трудом сдерживал рык от этих однообразных, ничего не значащих вопросов. При чем тут его самочувствие? Разумеется, с ним всё хорошо. Так и хотелось бросить в ответ: очень плохо, вчера подвернул лапу, когда метил кусты. Но он был воспитанный пёс и хороший мальчик, и пусть эти статусы меркли в тени отцовских - но терять их совсем не хотелось. Потому молодой хаски улыбался, улыбался, улыбался, иногда до боли смыкая клыки. Что-то творилось с ним - нечто новое, игриво-кусачее, но что именно - попробуй разберись. Борис вроде начал что-то каркать и скрежетать по-гусиному, типа: "O moi malchik ti stanovishsa bolshim i vzroslim", но Кодиак не дослушал, и дал дёру подальше от траулера, где тот обитался вместе с белыми медвежатами. Самочек в городе почти не осталось, не считая тех, что едва могли допрыгнуть до его мордахи или обладали таким количеством шерсти, за которым трудно было разглядеть глаза. Коди не верил маме, когда она рассказывала, что эти забавные мутанты - их далекие-предалекие родственники. - Поглядите, кто пришёл! - весело загавкал человек с седой шерстью на морде в мясной галантерее. - Что такое, сын Балто, учуял запах моего отменного ростбифа? Сын Балто, - мысленно повторил Кодиак, издав глубокий вдох. - Ну да, моё главное достижение... Впрочем, от пары кусочков сырой говядинки отказываться он не стал, и осторожно слизнул их с щербатой розовой лапы старика. - Надо же, гуляет сам по себе, - тявкнула высокая пожилая особа в норковой шубе, держа маленькую собачку с серой гладкой шерстью и мордочкой, сплющенной так сильно, будто её сбил поезд. - Пфарх, пфах, приффет, - просопливила собачка. - Здрасти, - воспитанно гавкнул Коди, немало пугаясь хлюпающему дыханию из этой странной миниатюрной пасти, раззявленной и полной слюней. - Пфрхк, пххх, убей меня, пхарх. - Что, простите? - хаски в ужасе вскинул брови. - Убе-е-й, - простонал пёсик, безвольно повисая в лапах хозяйки, вздрогнул от сквозняка из открытой двери и закатил маленькие и тёмные как у сороки глазки. - Пойду-ка я отсюда, - рассудил Коди, рыжей пулей выметаясь из галантереи. Он поёжился - скорее от новых эмоций, чем от колкого холода, лизнувшего каждую шерстинку его поджарого сильного тельца. Все девочки-хаски, с кем он порой перенюхивался, отсутствовали. Дасти, Шельма, Найроби - их упряжки доставляли корреспонденцию или провиант, а в городке остались только две старые сварливые сучки - Гаморра и Бритни, всегда провожающие его выразительным оскалом, они могли вслух обсуждать его стыдливо прикрытые причиндалы или гадали, какого это - иметь сношение с волком. Мама просила не обращать на них внимание, вроде как, им студёные ветра всё хорошее из головы выдули, остались только похоть и ехидство. Единственный, с кем Кодиаку было бы интересно поговорить - пожилой и матёрый Того, почему-то его игнорировал или сварливо отвечал, что у него нет времени на чужой помёт. Иногда складывалось впечатление, что между ним и отцом какая-то кошка пробежала. Завечерело. Серое небо обволокло прилипшие к небу тяжёлые облачка, в домах начали зажигаться окна, а на улице фонари. Кодиак сидел на задворках города, спасённого отцом, и глядел, как рождаются первые звёзды. Кусачий снежок приятно лип к белому подшёрстку его плоского брюшка, остужая юношеский пыл, а коричневые глаза следили за мирными всполохами искрящегося снега в плоской тундре, окружающей Ном. - Не думала тебя здесь найти, - раздался за спиной уютный голос матери. - Привет, - рыжий щенок спрыгнул с насиженного местечка и лизнул её красивый нос. - А ты куда путь держишь? - Хотела проведать Бориса, чтобы он там не прорастал мхом в одиночестве, - лайка хмыкнула и принялась привычно вылизывать сыну ушки. - Ну, думаю, пернатый подождёт. - Почему в одиночестве? У него Мак и Лак. - Ой, и правда, как это я медведей в комнате не разглядела, - Дженна уселась на примятый снежок и оправила носиком красный платок на шее. - Но они ведь по сути - детёныши. А ему иногда нужно поговорить с кем-нибудь повзрослее. - Не знаю, по мне так вполне умные ребята, - пожал плечом Кодиак. - Это потому что ты сам мальчишка, - добродушно улыбнулась мать, уткнувшись носом в его загривок. - Ой, ну, конечно! - взрыкнул хаски, отпрянув, и разметал лапами снег, попавшийся на пути. - Мальчишка, а в упряжке уже бегал, вообще-то. Пусть и не так далеко как папа. Его куда угодно берут, понятное дело, герой Нома. - Милый, - янтарные глаза Дженны ласково блеснули, когда она приблизилась на шаг. - Ты чего такой нервный? - Ничего, - сморщил нос Кодиак, усевшись и поджав роскошный хвост. - Просто. - Всё у тебя хорошо? - Да, всё оху... отлично, - он сглотнул, пряча глаза, а после вздрогнул, ощутив тепло материнского бока. - Ты всегда и обо всём можешь со мной поговорить, ты ведь помнишь это? - Ну да, конечно, - Кодиак залихватски улыбнулся и лизнул её изящное ушко. - Да ты не парься, просто я шучу так. - Шутишь, значит, - Дженна приподняла мордаху, вглядываясь снизу-вверх, и молодого пса обуяли непрошеные горячие эмоции. - Да о чём тут говорить, мам, - пробормотал он, отпрыгнув, хотел вырвать бедный кустик из земли, но тот оказался сильнее, и хаски получил шлепок по бело-рыжей морде. - Ауф, сволочь... - Побереги силы, - ласково подмигнула Дженна, слегка виляя хвостом. - Они пригодятся тебе в долгих путешествиях. - Ну да, пригодятся, - Кодиак сплюнул горьковатое древесное крошево. - Только вот когда. КОГДА?! Мать аж прижала ушки от его горестного собачьего рыка. - Думаю, когда придёт время, - заметила она мягко, затем скользнула по снегу, чтобы прижаться к вздымающемуся боку сына. - Я понимаю, ждать - очень трудно, невыносимо. Но иногда только это и остаётся. - Правда понимаешь? - потешно склонил мордаху хаски. - А чем ты думаешь я занимаюсь с тех пор, как полюбила твоего отца? - Ну, ты всегда ему помогала во всём. - Я один раз сбегала недалеко от города, принесла ему платок. Невелика заслуга, будем честны. Когда он провожал нашу дочь-волчицу за океан или спасал пилота - я просто сидела дома, и ждала его, чтобы согреть, как только он вернётся. - Ох, блин, в таком ключе я об этом не думал, - сглотнул Кодиак, разглядывая её красивую мордаху. - Да, у самцов всего один ключик, и он думает за них, - ехидно сверкнули янтарные очи рыжей лайки, и она поспешила отвернуться. - Это... ты о чем... - порыхлил когтями землю Кодиак. - Узнаешь, когда придёт время, - Дженна кокетливо поворочала изящными боками, обернулась бело-рыжим как у лисицы хвостом. - Главное не грусти. - Хорошо, - хаски покусал губы, приглядываясь к зажигающимся звёздам меж белесого атласа монолитных облаков. - Скажешь мне что-нибудь вдохновляющее, хм? Вроде как "у каждого своя судьба" или типа того. - Скажу так, - изящная мордочка матери сосредоточилась, глазки блеснули. - Мы не знаем, что нас ждёт. Твой отец застал самую свирепую эпидемию в истории городка, и сделал всё, что смог, чтобы помочь. Может быть на твой век не выпадет ничего кроме долгих буранов, а может быть, нас ждут потрясения, которые не приснились бы ему и в кошмарах. Мы этого не знаем. - Так... и каков твой совет, - Коди нахмурился услышанным мыслям, уселся вплотную к тёплому рыжему боку матери. - Не забивать себе мозги. Жить и радоваться. Вот и всё. - Рад бы я порадоваться... было бы с кем, - сморщил нос Кодиак. - Всё так плохо? - усмехнулась Дженна, шлёпнув его хвостом по бедру. - В городе нет той, кто придётся тебе по вкусу? - Не знаю, не видел, - щенок подавил скулёж и покусал свои губы. - Или может быть "того", кто тебе понравится... - хитро сверкнули янтарные очи. - Что?! Фу, мам, о чем речь! - хаски вздёрнулся, испуганно топая лапами. - Я не хочу, чтобы мне... всё самое ценное отгрызли. - ЧЕГО?! - совсем по-отцовски хохотнула Дженна, задрав брови. - Отгрызли?! Кто тебе это сказал? - Да, в смысле, ну, все говорят... - Кто все?! - Слышал пару раз... - О боже, о боже, - Дженна запрокинулась на спину и тявкала так искренне, что он видел, как хвост прыгает над тёмной кожей её чрева, так что стыдливо отвернулся. - Коди... милый мой Коди... - Чего? - прогавкал щенок, нависнув сверху. - Это Аляска. Если бы самцы отгрызали причиндалы, когда подозревают друг друга в подобных связях - нас бы окружали полусамочки. - Ну, не знаю, - Кодиак ощутил, как пылают ушки, и от её смеха и от всех этих мыслей. - Говоришь, как будто это что-то нормальное. - Знаешь, иногда буря застаёт упряжку посреди тундры, - Дженна улеглась на бок и пристроила красивую мордочку на скрещенных, по-лисичьи тонких лапках. - И целой дюжине ребят нужно согреться в узкой ямке, которую они вырыли в снегу. - И что? - хаски нахмурился и отвернулся, но всё равно ощущал её ехидный взор, сверлящий меж его ушек. - А то, что в ледяном окопе кончаются два типа самцов, - мирно улыбнулась Дженна, с любовью взирая на его топорщащийся от ветра загривок. - Те, кто не веруют, и те, кто не хотят близости своего друга. - Сильное заявление, мама, - не сдавался Кодиак, уложив лапы на заиндевевший камень, отвернул голову. - А ты прям такая верующая. - Мне нравится, что люди ходят в ту нору, где у них стоит деревянный крест, - задумчиво хмыкнула лайка. - Там вкусно пахнет... и дым очень красивый. Как от костра, но другой, ты замечал? Это интересное место. Но... куда сильнее я верю в то, что вижу своими глазами. Например в то, как трогательно прощаются наши парни после длительных забегов. Как друг на друга смотрят. - Да ну, - Коди расселся в снегу и попробовал отогнать от себя все эти дурацкие и неловкие мысли, которые мама озвучивала, потому что ей стало скучно сидеть у хозяйского камина. - Тебя послушать, так я не знаю... всё просто как будто. - Почему же? - фыркнула Дженна. - Нет ничего простого, и нет ничего сложного в нашем мире. Всё... заковыристо. - Заковыристо? - задрал хаски коричневые глаза. - Окей, объясни мне, почему Того от нас воротит нос? Чем мы провинились? - Ох, милый, это долгая история, - стыдливо хихикнула Дженна, и на миг перенеслась в чертоги своей памяти. - Поглядите, сам герой Нома явился, - бесстрастно промолвил Того, проводив мирно проходящего мимо Балто серыми глазами. - Как сам? Комфортно у хозяйского камина? Нормально топят? - Заткнись, старик, - полуволк уселся на пъедестале и выпятил грудь. - Быстрее бы лапами двигал, сидел бы на моём месте. - Нахуй иди. - Сам иди нахуй. - Ебало завали, шавка безродная! Ублюдина лесная! - Кто ублюдина, слышишь ты?! Я тебе сейчас ебало отгрызу! - Хвост себе отгрызи, волчара недоделанный, я таких как ты воем отпугиваю. - Я тебе своим воем уши вынесу, тварь. - Чё ты лаешь? Иди ссы в лес, чучело. - Может морду тебе обоссать, кончелыга старая, блядь, я тебе глаза выгрызу. - Кажется, на этом постаменте слишком мало места для всех героев Нома! - бодро возвестил репортёр, демонстрируя варешкой лающих псов. - Того, Балто, Лис! Сегодня все они здесь, чтобы передать большой привет из морозной Аляски во все уголки страны! Алабама, Миннесота, Вашингтон, Юта и Каролина! Слышите этот весёлый лай? Наши пушистые защитники шлют привет! - Хули ты разлаялся, проблядь?! - рычал Того. - Я тебе сказал, чтобы ты ебало завалил, уёбок, - бросался Балто в ответ, и хмурый каюр чудом удерживал его на поводке. - А ты хули молчишь?! - Того обернулся к Лису, и худой хаски вжал голову от испуга. - Ну я не знаю... я просто... ну, а что тут говорить... - промямлил он. - Понятно, тоже нахуй иди, - рыкнул Того. - Чо ты блять, волчара хуева, давай у котельной выйдем, клык на клык. - Иди нахуй, у тебя из клыков только хозяйский, и то внутри тебя. - Ты чо щас сказал?! - опешил пожилой хаски. - Чо слышал, уёбок. - Блять, тварь, я тебя снесу сейчас нахуй, пустите меня, ПУСТИТЕ!!! - Какие звонкие у них голоса, какой громкий лай! - репортёр подошел к остолбеневшему Лису, погладил его тёмную холку. - А ты молчаливый пёсик, верно? Не хочешь тоже что-нибудь сказать? - Ну... - хаски оглядел свои лапы, испуганно округлил глаза. - Это... главное мир... чтобы мир в каждом доме... мирно жить надо...  - Ох, какой воспитанный пёс! - репортёр встряхнул мордой и вернул сползающую пушистую шапку на лоб.  - Пизда тебе, - устало выдохнул Того, до боли скрипя клыками. - Иди нахуй, - фыркнул Балто. - Проще всего сказать так - он нам завидует, - стыдливо прижала мать рыжие ушки, с невинной улыбкой разглядывая темнеющий горизонт. - А, ну тогда ладно, - нахмурился Кодиак. - В этом городе вообще есть кто-нибудь, кто не завидует или не хочет загрызть нашего отца? - Ну, пожалуй: ты, я, Борис и медведи. - Звучит... обнадёживающе, - Кодиак прошёл от неё пару шагов и завалился на мягкий пружинящий снежный покров, вгляделся в млечные очертания городка посреди серых пустошей и наползающей пурги. - Эх. - Что такое? - Дженна шустро, с грацией лисички вскинулась на лапы, отряхиваясь от снежной пудры, налипшей к белому подшёрстку. - Мрачные мысли обуревают тебя, юный пряжкован? - Да не прям мрачные, просто не знаю, - он повернул голову, и вздрогнул, встретив её кожаный носик рядом со своим. - Ох. Просто тоскливо. Не знаю, куда себя деть. Мама хотела приобнять его лапкой, но Коди деликатно улизнул и отряхнулся, обдав её озоновой свежестью талых капель, задумчиво потявкал. - Мне кажется, я рождён для чего-то большего, чем это, - произнёс он воодушевленно, блуждая перед её спокойным взором. - Не знаю, как объяснить... у меня бурлит всё, понимаешь? И чешется, и полыхает как огонь. У меня... - Шишкан дымит? - Ну да. СТОП. Что?! - Коди резко затормозил в снегу, приоскалился. - Блин, мам, о чём речь... - О том, что ты сейчас переживаешь, - спокойно покрутила Дженна в воздухе тонкой лапкой. - Ты в своей лучшей форме, на пике возможностей, кровь бурлит, яйца болят, хочется кого-нибудь подмять, а ты сидишь здесь, в маленьком городе без самочек и каюров. - Ты... - Коди замер в воцарившейся темноте, даже не ощущая оседающих на рыжей шкуре снежинок. - Ну ты скажешь, конечно... Лайка игриво склонила мордаху и пригляделась к его белому брюшку. - Если я не права, то что это торчит из твоих милых ножен? - Мам! Фу! Не смотри! - хаски взметнулся на месте, укрыл выглянувшую пунцовую наготу хвостом, носик его подпрыгивал в ярости. - Какого чёрта ты пялишься?! - Ну, ладно, - Дженна грустно вздохнула, плавно вставая на лапы, стряхнула снежок и двинулась прочь, опустив мордашку. - Извини, милый, не хотела тебя обидеть. Коди будто ледяные шипы насквозь пронзили, из горла вырвался жалобный скулёж. - Мам, подожди! - протявкал он в полутьму, уже обхватившую изящные бока лайка. - Ты извини, мне очень стыдно. Просто... не хочу, чтобы ты смотрела. - Думаешь, я чего-то не видела там? - смешливо пролаяла хаски, даже не думая останавливаться. - Или не пробовала своим языком? - Мама! - взвыл Кодиак, совсем как маленький, будто всерьёз боялся, что сейчас чернильная тьма утащит небольшую рыжую лаечку в свой чертог, и никогда не вернёт. - Ну, чо ты дуешься? - Дуются только твои щёчки, когда ты пытаешься себе отсосать, - заявила Дженна, выныривая из темноты, и стремительным рывком завалила его на лопатки. - Чего?! - опешил хаски, надувая ноздри под её мягким и тёплым весом. - Я никогда себе... Фу... - Неужели? - янтарные очи сверкали так близко, так горячо, так просто, буравя его насквозь. - Откуда ты знаешь? - проскулил щенок, млея от её медового дыхания на щеках. - От мамы ничего не укроется, - Дженна хмыкнула, склоняясь к его шее, прочесала тёплым языком подшёрсток, щекотнула за ушком. Хаски вдруг кое-что понял, кристально чётко осознал и поспешил озвучить это в своём горячем тявканье: - Ты самая красивая лайка на планете! - Ты бывал лишь в двух городах Аляски, и делаешь такие выводы, - кокетливо повиляла Дженна бёдрами, отогревая его тёплой шёрсткой плоского брюшка. - Я... я уверен! - Ну, если уверен, - она по-самцовому хохотнула, игриво кусая его за ухо. - Давай, покажи, какой ты уверенный. Шкодливая рыжая морда. - Так и ты рыжая! - Ох, матушки-гусыни! Ты научился чуять цвета?! - Но ведь ты сказала...- Да, это то, что говорит хозяин, когда меня гладит за ушком, или просит что-нибудь облизать. - Щенячьи нежности, - хихикнул Кодиак, гордый и независимый почтовый пёс. - Я думал, людям не нравится, когда мы их лижем. - Ну, я часто целую его верхние лапы, которыми люди делают всякие штуки, - задумчиво молвила Дженна, любуясь мирным танцем невесомых снежинок. - Ещё он любит, чтобы я лизала одну из трёх нижних лап, ту, что покороче, даже мажет её арахисовым маслом. Но это когда никого нет дома. - Эммм... одну из трёх, - прикусил губы молодой пёс, смущённо прижимая рыжие ушки. - Мам... как бы тебе сказать... - Я знаю, что это его член, глупенький, - звонкий лаячий смех салютиками повис в густом морозном воздухе. - По запаху чую. Ну, что поделать, такие у хозяев иногда причуды. Арахисовое масло просто невероятно вкусное. - Ух, - Кодиак обронил слюну, пытаясь представить этот вкус. Вспомнилась кухонька в доме Роузи и хозяев - пряный дух незатейливых специй, шкворчащий бекон на сковороде, баночки с ягодным джемом, который люди с любовью намазывают на хлеб с маслом, покрытые сахарной пудрой леденцы в вазочке, и та самая цветастая колбочка с арахисовым маслом. - Давай попробуем её погрызть, - рассуждал отец, тайком стряхнув заветное лакомство с полки, и оно с гулким звуком ударилось о пол, а следом просыпались мятные конфеты в тонких фантиках. - Хм. Стекло упругое, почему-то не бьётся. Он попробовал надкусить крышку, оставляя на ней глубокие следы, растерянно поклацал клыками. Маленький Кодиак разгрыз одну из конфет и тут же сплюнул, слишком она была горькой и невкусной, а бумажная оболочка липла к нёбу. - Пап, а нас за это не выгонят?! - испуганно проскулил рыжий щенок, оглядываясь на гостиную, где хозяйка лениво беседовала с соседкой за кружечкой кофе. - Не, не бойся, лапочка, - Балто подмигнул, так и сяк ворочая банку, шлёпал её о пол, давил лапами, и в какой-то момент она поддалась - истерзанная крышка пулей выстрелила в другой конец кухни. - О-о-о! Иди-ка сюда, попробуй! В маленький кожаный носик ударил уютный аромат арахисовой пасты, и Коди уже свесил язык, чтобы его лизнуть, но тут раздался яростный крик. - Это что такое?! - бородатый хозяин влетел в кухню и схватил рычащего отца за серую холку. - Кто это сделал?! Кто это сделал?! Нельзя! Это фу! Это фу, мать твою! - Сударь, давайте проясним всю неловкость возникшей ситуации, - отец с достоинством уселся, выпятив грудь и наблюдая за суетливым хозяином, собирающим рассыпанные конфеты, он говорил медленно и беззлобно. - Как вы безусловно знаете, я - тот самый герой Нома, благодаря кому жива и ваша дочь и прочие человеческие детёныши сего города. Опираясь на эти факты я позволил себе подобную вольность, и реквизировал баночку прекрасного арахисового масла, чтобы показать сыну его вкус. Считаю, что с вашей стороны довольно не тактично в столь грубой форме препятствовать выполнению моего замысла... - У-у-у, сволочь! Пошёл вон! Все вон! - взвыл хозяин, топая ногами, забавно маленькими без валенок. - А ну марш отсюда! Бегом! - Вижу, понимания мы здесь не сыщем, - грустно вздохнул отец, плавно удаляясь с кухни, и испуганный Кодиак семенил за ним, клацая коготками по полу и оглядываясь. - Псина неблагодарная! - ярился хозяин, пытаясь прикрутить разгрызенную крышку. - На минуточку, господин, я наполовину благородный хаски, а на другую волк, - Балто замер в дверях, и приподнял лапу над комодом, чтобы основательнее донести мысль до человека.  - Пошёл вон, паскуда! - заорал бородач, хватая скалку. - Сволочь, я тебя пристрелю сейчас! - Идём, сынок, попробуем арахисовое масло в другой раз, - флегматично вздохнул отец, ласково подталкивая остолбеневшего Кодиака носом. - Эй? Ты куда выпал? В каких лесах бегаешь? - мордашка матери возникла перед его взором, горячий язык всколыхнул губы и кожаный нос, оставаясь там эхом телячьей нежности. - Задумался что-то. - Да, извини, вспомнилось вот... - Кодиак задумчиво поворошил лапой снег, но откопал лишь чёрную задубелую землю. - Ты меня запутала потому что. Плутовка. - Плутовка, значит? - приподняла Дженна бровь, хозяйски растянувшись на брюшке сына, и тот от возмущения едва не тявкнул. - Ну, я имел в виду, что ты такая... такая... - Хм-м? - Не знаю... - А ты попробуй, - клацнула Дженна клыками, взирая на него вплотную, он видел как снежинки тают на её рыжих ушках, а в глазах блестит скромная половинчатая луна. - Я не знаю, во что мы играем, - смущённо проурчал Коди, ткнувшись носом ей в снежную мокрую шею. - Ох, блин... - Что? - вопросительно склонила лайка красивую мордочку, наблюдая, как он вылазит из ласкового плена и отходит, вздёргивая хвостом. - Ничего, - Коди бегло глянул себе меж лап и заскулил, увидев алеющий крепкий колышек в напряжённых распухших ножнах. - Мне надо на снегу полежать, короче. - Да, тебе нужно где-то остудить свой агрегат, - ехидно хихикнула Дженна, пряча улыбку за лапкой. - Тебе лишь бы поржать, - хаски с тявканьем закружился, вздымая снег, внизу живота пульсировало с такой силой, что когти рыхлили чёрную землю. - Так и есть, - соблазнительно произнесла лайка ко-кошачьи мурлычущим голоском, смешно откинулась в снег, подняв сахарную пургу, и расправила лапы. - О, нееет, кажется, у меня сердечный приступ. - Что ты городишь? Блин! - Кодиак сначала напрыгнул сверху, на краткий миг поддавшись машинальной собачьей панике, затем осознал своё глупое положение, и постарался осторожно отступить, не задев ничего лапами. Взору предстали нежные колышки её розоватых сосков в белоснежном подшёрстке на покатом сгибе живота, а там, где мягкие снежные лапы упруго расходились по сторонам, образуя кончиками черных когтей манящее сердечко, в центре изящной ракушкой темнела гладкая плоть её лона. - Ох, блин, - хаски испуганно дохнул паром в морозном воздухе, и вдруг понял, что пунцовый кончик его восставшего естества висит над белой шёрсткой матери, сверкая прозрачной каплей в игривом взоре её янтарных глаз. - Фырк? - Дженна будто бы невзначай облизала чёрные губки, кокетливо стреляя глазками. - Давно мы с тобой не боролись... - Ну да, - хрипло проблеял хаски, ощущая горячие волны, пробегающие под шкурой, наклонил мордочку и ткнулся большим носиком в мягкую влажную раковину её нутра, втянул игристый и пряный мускус.  Множество образов пронеслись в сознании - ускользающих, диковатых, страстных и нежных. Он будто понял о ней всё сразу, но тут же забыл. Не пресытившись одним вдохом, хаски вновь погрузил холодный нос в самое материнское естество, попробовал дотянуться до глубин. Им овладели танцующие смешливые фигуры, сознание утонуло в полутенях, каждая из которых норовила мягко куснуть за попу или лизнуть под хвост. Он ещё не был так близок к самке, и, даже если она того желала, не позволял себе нырять так глубоко. Робея и жарко выдыхая от хлынувших раскатов сладко-солёного мускуса, он приподнял осоловевшую мордаху, нечаянно капнул слюной на белоснежную шерсть материнского чрева. - Извини, - Коди небрежно стёр лапой слюну с её живота, хрипло взрыкнул почти как тот бедный мутант в лапах у незнакомой хозяйки. - О боже, какой позор! Только поглядите! - смешливо взвизгнула лайка, прижимая передние лапки к мордахе, попробовала спрятать свои голые закрома. - Опять шуткуешь, - хаски навис сверху, уже не думая притворяться, дыхание с котельным жаром вырывалось из пасти, лапы прижимали её изящные бока, а воспрявший наполовину толстый пунцовый член капал слюдой предвкушения. - Вообще-то… Я хочу тебя выебать, мам. - Ещё чего! - гавкнула Дженна, с внезапным проворством вырываясь, и шлёпнула его, опешившего, по щеке бархатистым хвостом. - Идиот что ли?! Коди в полном замешательстве глядел на неё, яростно гарцующую на снегу в вечерней полутьме, и его неистовый петух нелепо подрыгивал в ледяном воздухе красным кончиком. - Думаешь, можно надругаться над собственной матерью? - Дженна приблизилась, не сводя с него пылающего янтарного взора, затем с невероятной грацией занырнула под его расставленные лапы, куснула за белую мошонку, и бросилась прочь, смеясь и ликуя. - Дурачок! Кто с таким цуциком к маме приходит? Снежная ночь вздрогнула от его яростного лая, белый снежный полог взметнулся во все стороны, когда щенок кинулся следом, бешено виляя хвостом, роняя слюну и прекум. Он догнал её в сотне метров от застывшего во льду траулера, где безмятежно дрыхли Борис и медведи, свирепо но ласково вдавил лапами в снег. - Ты хочешь, чтобы я тебя выебал?! - взревел Коди, горячо и слюняво выдыхая в её красивую нестареющую мордашку. - Уффф. Какой ужас, - содрогнулась рыжая лаечка, безвольно метаясь в плену его лап, и он безнаказанно разглядывал тёмный бугорок её первозданной мускусной плоти в белой шёрстке. - Так я тебя воспитала, да? Кодиак хитро прищурился, провёл подушечками лапы по плавному сгибу её белоснежного брюшка, щекоча когтями нежные упругие соски. - Ты воспитала меня... достаточно, - пророкотал он, опуская мордаху, и впился в сладкий мех её упругой тонкой шеи, мигом разомлев от пульсации крови, что отдалась в клыки. - Скажи... мне что-нибудь... грубое, - пролепетала мама, бессильно дёргаясь в плену. - Ты просто сучка! - взрыкнул Кодиак, кусая кряжистые рыжие ушки, чуть не взвыл от того, какие они вкусные и приятные на клык. - Ну, это не считается, разве это грубо, - изящные лапки оплели его загривок, горячее дыхание защекотало большой кожаный нос, а следом, с диким вызовом глянули янтарные, совсем не родные в этот момент очи. - Давай, щенок, покажи, что ты можешь. - Хм, - Кодиак вдохнул нежный сливочный запах её белого подшёрстка, ощущая, как крепнет и без того пульсирующий от тесноты член, и тихонько заурчал, помахивая хвостом. - От тебя пахнет шлюхой. - Что за выражения, Кодиак?! - зло сверкнула глазами лайка. - Прости... я не подумал... точнее я думал, что тебе понравится, - заскулил щенок, отпрянув, и северный ветер лизнул пунцовую головку его нагого члена. - Мам... - Да шучу я! Дурак! Мне понравилось, - широко и ласково заулыбалась Дженна, вновь вытягиваясь на спине, и он невольно выхватил взглядом из темноты её сверкающий кожаный острог. - Хороший мальчик. Хотя и корни у тебя... ну, не знаю. Сомнительные. - Не смей говорить плохо об отце, - рассмеялся Кодиак, легко хватая её и запрокидывая на спину, мягко впился клыками в белесую шею. - А что он сделает? На луну повоет? - профыркала Дженна снизу. - Какая же ты... какая... - Продолжай, - приглашающе сверкнули материнские очи, а рыжий хвост издевательски шлёпнул его по мошонке. - Сука, - веско проговорил, а, вернее, прорычал Кодиак, нагло наступая на основание её хвоста, чтобы она никуда не делась, обратил жаркий взор на повлажневший тёмный хомуток, и с придыханием лизнул его, но не так как раньше, а уверенно и сильно. - Не трогай, - утробно взбрыкнула Дженна, гневно сверкая янтарными глазами и упёрлась изящными лапками ему в грудь. - Не твоё. - Знаю, - прищурился Кодиак, уже понимая правила этой сладкой и хитрой игры, и потому лизнул ещё раз, наглее и глубже. - Сволочь, - проскулила мать, но тоненько и испуганно. Коди каким-то первобытным приёмом впился клыками в её нежный рыжий загривок, рывком перевернул на живот и тут же захватил в лапы. - О нет, - пискнула лайка, в безвольной надежде вскинув мордашку, но он уже крепким узлом обхватил её бёдра, и принялся тыкаться алчным пылающим членом в белый подшёрсток лап, пока пунцовый кончик не обнаружил горячий и тесный лаз. Ныряя в него, Коди утробно заурчал, душа взметнулась куда-то прочь, но он поймал её на лету, и вернул в ножны. Уверенные и сильные толчки, от которых рыжая сука содрогалась, тявкая и визжа, привели его к цели - её узкий и мокрый, трепетно-нежный коридор всячески сопротивлялся давлению его крупного свежего пениса, пытался остановить или хотя бы задержать порывистые тычки, но чем больше лайка противилась, тем сильнее и решительнее молодой пёс терзал её немолодое тело. Когти его мягко вонзались в беззащитный подшёрсток её брюшка, с высунутого языка на носик матери капала слюна. Он долбил её. Терзал и мучал. Он владел ей. Он любил её. Любил каждым мускулом пылающего тела. Дженне казалось, что своим натиском он хочет затмить отца, но на деле, хаски не думал ни о чем, кроме как о её пизде, пылающей как котельная Нома, и все его мысли были обращены к ней, и член терзал, не ведая пощады лишь потому, что она была первой и единственной в его кругозоре. И так или иначе - была лучшей. - Высунь! Быстрее! - взвыла мама, когда он ощутил струйки спермы, стреляющие у неё внутри, но лишь исступлённо растёкся поверх её шкуры. - ДУРАК! Высунь узел!!! - Ага, - Коди даже не подумал выпускать её из крепкого плена, пребывая в сладких объятиях полусна, и пульсирующая боль внизу перешла в такие же пульсирующие объятия плоти, когда мясистая луковка вздулась у неё внутри. - У-у-у, - утробно и непритворно зарычала мама, хищно клацая белыми клыками в воздухе, метнулась и дёрнулась, затем обвисла. - Ну, ты чего? - хаски поцеловал её прижатые ушки, подивился вздыбленному меху на загривке. - Тебе больно? - Идиот! - гаркнула Дженна, дрожа межлапьем, и он осязал тряску её плоти сквозь тесный хомут своих лап, трогательный домашний мускус её влаги бил в ноздри. - Как хорошо, - Коди обратил взгляд к звёздному небу, и сознание его сползло набок, вместе с телом, но если тело повисло, сцепленное членом с материнским лоном, то сознание отправилось дальше к сверкающим светлячкам звёзд. - Мам, как тут красиво, - пролепетал щенок, откидываясь на спину и распластывая лапы. Несколько мгновений Дженна яростно скалилась, зафиксированная его узлом, хвост её трепетно вздымался, обнажая розочку плоти под собой, и все мысли лайки не могли оторваться от ноющей мокрой боли в самом своём нутре. Но всё же, разглядывая дурашливую мордаху сына, разлёгшегося в снегу с блаженной улыбкой, его беззащитные белые яички и покатое брюшко, она сглотнула и нашла в себе силы перегрызть инстинкт самосохранения. - Красиво, да, - вздохнула Дженна, прижимая ушки, взгляд то и дело метался к своему приподнятому рыжему заду завидной красоты, куда пристыковался сын. - Ну, что?Ты доволен? - А ты нет? - Кодиак приподнялся, перекинул лапу через связывающий их член, жалобно тявкнул. - Мам? - Дурында, - Дженна с глубоким вдохом притянула его мордаху и вонзила клыки под самым горлом, ощущая биение его горячей крови, и пробурчала сквозь бело-рыжий мех. - Фсё харафо. - Ух, - Коди мечтательно заулыбался, сворачиваясь клубком, и ей невольно пришлось шагнуть навстречу, расцепить удушающий поцелуй. - Значит, вот так всё устроено? - Угу, - Дженна покачнулась от стылого северного дуновения, после чего поспешила приникнуть к его боку, всё ещё ощущая кожаный мостик их родства, покусывающий нутро своим тесным мясистым натиском. - Холодает. Зима идёт. - Да, надеюсь, у папы там всё хорошо, - произнёс Кодиак, а затем весь вздрогнул и прикусил губки на рыжей шёрстке её загривка. - Блин. Мы ведь ему не будем ничего говорить, так? Это ведь ужас... - Не беспокойся, лапка, я скажу, что ты взял меня силой, - промурлыкала Дженна ему на ушко. - Что?! - Коди поперхнулся её мехом и поглядел сверху-вниз, поскуливая от ужаса. - Мам!!! - Да шучу я, глупыш. - Ну ты и чертовка! - Я думаю, всё будет хорошо, - она задумчиво хмыкнула и попробовала освободиться, но узел по-прежнему не пускал. - Твой отец любит нас обоих... А мы любим друг друга. Не вижу в этом проблемы. - Мне кажется, всё куда сложнее, - нахмурился Кодиак. - Мне кажется, всё будет сложнее у тебя, когда он узнает, - хихикнула Дженна. - Да хватит пугать, - Коди тявкнул и улыбнулся, а затем перекатился от неё вбок, ощущая свежий ветер на своём освобождённом от горячего плена пунцовом петухе. - К тому же ты сама виновата, ты меня на это вдохновила. - Неужели, - Дженна прошла пару шагов, широко расставляя лапы, привыкая к щекотной пустоте в своём чреве, бегло глянула на его алеющую на снегу сарделину. - Кто так обращается с матерью? - Тот, кто её любит, - Кодиак вдруг весь подобрался и заграбастал лайку в объятия, ткнувшись носиком в её шею, и несколько мгновений раздавались только его горячие вдохи и выдохи, сметаемые всполохами нарастающей пурги. - Я тебя очень люблю, мам. Очень, очень сильно. - Знаю, - прошептала Дженна, поглаживая вибрирующий от холода и волнения загривок сына. - Слушай, отец скоро должен вернуться. - Вот как, - обрадовался Кодиак. - Ага, - лайка хмыкнула, выпуская его из горячих объятий, хвост её подрагивал, а лапки нетерпеливо переступали, взрыхляя снег. - Давай поприветствуем его. Кажется… это нам по силам. - Надеюсь, это не то, что я думаю, - густо алея серыми ушками, молвил Балто, пронзая густой снег широкими шагами, и быстрые колкие снежинки секли ему глаза. - Не. Походу твои постарались, - ехидно залаял Калтаг, то и дело подгоняя его сзади, ехидно принюхиваясь и улыбаясь. - Да... постарались. Весёлая у тебя семейка. Хотя, вы же волки, что тут взять. - Жопу побереги, придурок, - взрыкнул Балто. - Я на твою всю дорогу заглядываюсь. Смотрится неплохо. - Ебало на ноль. Полуволк замедлился, ведя упряжку вдоль холма перед Номом. На снежном покрове пахучими жёлтыми буквами считывалось "HOME DAD". Густо пахло Дженной и Кодиаком. - Эх, кто бы меня так встречал, - горемычно проскулил худой хаски Стар. Балто смерил его весьма сумрачным взором, и тот покорно замолчал. И всё-таки пахнет домом, - подумал Балто, ощущая силу в стонущих от усталости лапах, когда они коснулись заиндевевшей дороги рядом с рыболовным траулером, вмёрзшим в вековечные льды. - Пахнет Семьей.