Как стать Вестающей

— Ну ты посмотри, хотел сходить в Льван, купить кой-чё, к кузнецу зайти, и болваны на вратах не выпустили. Говорят, до распоряжения Хозяйки все как-бы сидят, — жаловался Арзис Таю. Тот неопределённо кивнул, потягивая пиво. Ну раз, то так. — Значит, поедем скоро куда-нить. — Да поскорее уже бы, — маялся Арзис от безделья в этой крепости. Даже Тою поднадоело каждый день мучить. Они уселись в том, что здесь, в крепости, назвали столовой; им с Хозяйкой выделили пол-этажа. Тоя пряла рядом, стоя крутила веретено, у неё смешная привычка закусить язык и усердно что делать. Она очень хотела что-то связать, какие-то прожекты, и хоть в этом не было необходимости, но говорила, что нить «спрядёт сама-сама». — Той, дай мне ещё нити. Это Мирь, она свечки делает, любые, и пахучие — тоже. Мауна оценила её свечки по великому достоинству, Мирь говорила, что у её матери было такое дело — делала свечки и продавала, и львёной она только то и делала, что свечки. Поэтому — ходила ко всяким читающим головам. Поэтому — переводчица. Она рассказывала, что можно даже ядовитую сделать. Делаешь такие, жжёшь день за днём, и будет тебе всё хуже, и хуже. Арзис оттягивал дело с женитьбой, ибо думал, что со дня на день уедут, и нечего соваться для этого во Льван. Но решил: ну его, делов-то на полдня, не больше. — Меня тоже сегодня не выпустили наружу, я воды хотела набрать. Сказали сидеть-сидеть внутри, — отметила Тоя. Арзис стукнул по столу. — Всё, Тоя, надоело, кольца надо тебе снимать. Завтра попрошусь у Хозяйки, она устроит нам пропуск и пойдём во Льван, я узнал тут есть одна церемониальная Ашаи, да и не одна. Она быстро всё устроит, намекнём, что мы от Хозяйки, — подморгнул ей. — Хорошо. Ой, я тогда завтра оденусь. — Ла, не надо, одевай всё самое плохое, — посоветовала Мирь. — А хорошее возьми с собой в мешок. — Почему? — испугалась Тоя. — Ашаи тебя разденет всю и всё бросит в огонь. Кольца с ушей тоже, амулеты, всё. Хотя нет, кольца, наверное, просто заберёт. Ты ему голая достанешься, и всё, одевайся потом. — Вот и бухнём, — нашёл и свою радость Тай. — У тебя, Арзис, метрика есть? — спросила Мирь. — Не. В Листигии, кажись — почесал он гриву, стараясь припомнить, где эта метрика. — Э, не, ла. Пойдёшь к Хозяйке, скажешь, что тебе бумагу какую-то вып… Зашла Мауна. Ничего себе, такой Хозяйку они ещё не видели — вся разодетая, просто как Императору, алый-алый пласис. Маска-лиса в руке, какая-то шкатулка в руке. Всех особо впечатлила чёрная вуаль, до самого пояса, Арзис такой никогда не видел (но видел Тай). — Ого, Хозяйка, едем куда? — с надеждой спросил Арзис. — Скоро, сейчас поедем. — Да! — стукнул Арзис по столу, Тай одобрительно поднял кружку. — Мирь, оставь всё, иди со мной. Мирь ушла. — Оделась на молчание, — сказал Тай. — Молчать сейчас будет. — На миненин? — Миненин, — кивнул Тай, и они оба рассмеялись. — Пивка будешь? — Давай. — Мож во флис сыграем? — Давай. Так и сидели, но не очень долго, потому что пришла Мирь: — Хозяйка сейчас в миеине, будет молчать. Слушайте сюда. Пошли распоряжения от Мауны-Мири. Упаковать то-то и то-то в сундуки. Экипаж, лошади. Но только сами. Тоя, будь тут, занимайся своим делом. Делом так делом. Тоя хотела накрутить побольше нити, она насовала себе за пазуху побольше овечьей шерсти и начала ходить по комнате, выглядывая иногда в окно, представляя себе, как завтра выйдет замуж. За Истинного Сунга! Как жаль, вот бы мама Ири видела, сестра, тётя Селе и тётя Басти. Надо будем попросить, чтобы Арзис помог написать ей письмо маме. Или… ой нет, Тоя несмело отмела такую мысль. Попросить Хозяйку помочь написать, у неё такие красивые сунгские буквы. Или… это уже безумие… может, она может провестать? Нет, Ахей, ой, то есть уже скоро Ваал, ой Ваал, о таком стыдно даже просить, та ну. Нет. — Тоя, иди к Хозяйке, — отрывисто приказала Мирь, несмотря на тихий вход. — Но не к ней. В свою комнату иди, там где ты с Арзисом. Тоя торопливо вынула шерсть из-за пазухи, бросила всё, пошла к Арзису и себе; прошла мимо стражника, что охранял их комнату (даже вот так у них теперь!), вошла. Мауна стояла к ней хвостом, она держала зеркальце в руке и крутила его в опущенной, расслабленной руке. — Хозяйка? — Входи, входи, — очень негромко сказала Хозяйка. — Иди ко мне. Тоя предстала перед ней. — Раздевайся, полностью. Складывай всё на кровать. Снимай совершенно всё. Чуть выждав, Тоя принялась выполнять. Но то же самое делала и Хозяйка: вуаль, накидка, обруч, подвески с ушей, амулет, бросила сирну на кровать, стамп, зеркальце (уже в защите), сняла пояс, даже шемизу сбросила, кнемиды. И кольцо с хвоста. «Мыться?», — неуверенно подумала Тоя. Но какое мыться — ванны тут нет. — Кольца тоже снимай, — показала Тое на уши. — Хоз… Та резко закрыла рот ей рукой. — Тихо. Ты в миеине. Не говори ни слова. Я запрещаю. Делай. С кольцами не заладилось: как и серебряное кольцо сестринства, Тоя не снимала их лунами. Штука в том, что их надо разжимать, и самой это делать очень трудно; помогла сама Мауна, и кое-как справились. Раз-два-три. Затем: четыре-пять-шесть. Вот и всё, предстали так друг перед дружкой. — Тоя, слушай очень внимательно, — тихо говорила Мауна, глядя ей с глазу в глаз. — Ты должна превратиться в меня. Ты сейчас оденешь всё моё, я тебе покажу, что и как. Ты — Вестающая Ваалу-Мауна, ты — в миеине, это значит, что ты приняла обет молчания. Ты ни с кем не говоришь, пока тебе не скажет Мирь, что можно. А можно будет далеко от крепости, — постучала лапой по полу. — Поняла? Тоя кивнула. Ну, как бы да. И нет. — Ты должна всё сделать хорошо. Это очень важно для… меня. Если ты ошибёшься, ты меня сильно подведёшь. Поняла? Да. — Это как тогда, когда ехали в Гельсию. Тогда ты просто себе ехала в дилижансе. Теперь ты снова будешь в нём ехать, только уже совсем как я. Не бойся, хальсидов не будет. Да. — Ты должна сойти вниз. Сесть в экипаж, с Арзисом, Таем и Мирью. И ехать. Веди себя, как я. Что бы ни происходило, веди себя, как я. И строго соблюдай миеин. Ты поняла, что это такое? Да. — Хорошо, Мауна, — сказала Мауна, — облачаемся. Бери мою шемизу. Вот так. Теперь иди сюда, к зеркалу. Угум. Садись. Тоя села, Мауна взяла банку тентуши и кисти. — Когда ты облачаешься, как Вестающая, и берёшь весь декорум, как Вестающая, то это… — Мауна начала внимательно водить по мордашке Тои кистью. — То это называется дистанция. Сейчас я… буду… тебе делать часть дистанции: узоры на мордахе. Сделаем тебе много, — обмакнула кисть. Наблюдая в зеркале, как на её облике рождаются чёрные узоры, Тоя поглядывала на Мауну, взволнованно дыша. Мауна выглядела спокойно, серьёзно, внимательно. Она глядела на Тою так, эдак, не в глаза. Ей ужасно хотелось спросить. Ей очень-очень ужасно хотелось. Но ведь Хозяйка и миеин. — Закрой глаза. Справились и с этим. — Чуть подними голову. Подбородок, часть шеи — всё стало черно. Тое ещё очень хотелось сказать, что они завтра с Арзисом хотели пойти к Ашаи-Китрах, чтобы пожениться, и она хотела попросить у неё разрешения; она знала, что Арзис уже с нею говорил и что «с Хозяйкой всё хорошо»; но, наверное, завтра это не случится, потому что… вот. Посмотрелась в зеркало. Ну тут даже не узнаешь, кто это такая. Мауна немного подула на неё, и отставила тентушь. Встала к ней хвостом, её инсигния чуть-ли не под носом; что-то на Тою нашло, хоть со времён спасения она (как могла) соблюдала правило «Вестающую без позволения не трогать», и она поставила ладонь на неё. Мауна перестала делать, что делала, обернулась вполоборота, Тоя быстро забрала ладонь и посмотрела долу. Её взор бегал по узорам ковра на каменном полу. Мауна повернулась обратно и продолжила делать, что считала нужным. — Хорошо. Пласисы ты уже надевала на себя, насколько помню. Озорная. Тоя невольно хихикнула. Мауна говорила всё тихо. — Так, давай. Смотри, тут есть рукава, на них — шлейфы. Ой, нет, стой, надень ещё кольцо на хвост… Вот так. Шлейфы прячутся вот тут, в карман на тылу. Не вытаскивай их, не тереби их. Вот. Этот мой красный пласис должен быть на тебя хорош. Чуть великоват. Я потолще буду… лисуня-толстюня. Так сказала бы Амая. Жаль, она не видит, как мы хулиганим, ей бы понравилось. Покрутись. Тоя покрутилась. — Нет, не так. Крутись, как я, Мауна, — сказала Мауна. — Смотри. Вестающая (?) провернулась голой, дхаарка (Вестающая?) — одетой в пласис. — Руку вот так. Эту в пояс, эту — вверх. Ах, да, пояс. Взялся пояс, наделся. — Затяни себе, но не очень туго. Чтобы сойдёжно было. Тоя снова улыбнулась, хотя не хотела улыбаться. — На поясе есть сумка. Там ничего нет. Хотя… — покопалась в ней Мауна. — Яд есть, на шею. Тебе не надо, — отставила на столик. Первой заткни в него сирну, видишь, слева. Вот тут есть такая штука, дырка. Вот в неё пихай. Всё. Вынь сирну, погляди. Придержи ножны левой. Вот. Тоя вытянула, поглядела на сирну. На ней что-то написано, но это надо читать, а это будет медленно. — Спрячь. Теперь стамп. Его за сирной носят, как правило. Его надо вязать к поясу. Не спрашивай почему, традиция такая. Я его тебе сама завяжу, ты его просто не трогай. Сделок сегодня проворачивать не будешь. Наверное, это была шутка от Хозяйки, и Тое стало очень жаль, что она её не поняла. — Зеркальце. Вон, оно в защите. Этот чехол, он защита называется. Вытащи его. Ой, да не так. Держи за эту… ну эту штучку. Тяни. Тоя взяла его и даже поглядела в него, сзади за плечом встала Мауна, и теперь они обе в нём были. Правда, всё очень нестройно — зеркальце оказалось треснутым. — На нём написано: «Воля Ваала: видящая себя видит всё». Можешь запомнить, если хочешь. Тоя показала и себя, и Мауну, подвинув к ней поближе. — Всё, спрячь в защиту. Его прячут за пояс справа, иногда сзади. Да и сирну можно сзади, просто там ниши нет. Давай справа. Погляделись в большое зеркало. Вот так-так. Тоя, если честно, себя уже не узнавала. — Теперь амулет Ваала, — надела на неё Мауна амулет. — Можешь его гладить, теребить. Если теребить цепь вот так, посильнее, по сторонам — это значит, что ты раздражена. Ходи его и дёргай, чтоб не приставали. Вот. На пласисе есть там такой ворот… вот… амулет будет хорошо… сидеть, — Мауна всё поправляла. Мауна потёрла глаз, потеребила ухо, оценивая работу. Продолжая хлопотать нагой, туда-сюда, взяла подвески. — Они выглядят тяжёлыми, но на самом деле ничего. В дхаарские уши, с большими такими дырами от железных колец, кольца подвесок Вестающей вошли просто, играючи. — Расправь их по плечам. Так. Теперь накидка. Она на хинастру похожа, но тоньше, вот… а ну уши навостри… есть. Ой, втай, обруч. Стой. Сняли, надели обруч, исправили ошибку. Надели и накидку. Тоя уже меньше стеснялась и всё помогала. — Так. Теперь символ миеина — чёрная вуаль. Ты молчишь. Ты молчишь. Думаешь себе что-то. Замышляешь… Расправим её, ещё. Не снимай ни в коем случае, иначе найду и расстреляю в Нахейме. Это, наверное, ещё она шутка от Хозяйки, и Тое стало ещё больше жаль, что она её не понимает. — Теперь как быть Вестающей. Это просто. Мы возьмёмся только за экзотерику, на эзотерику нету времени, да и не надо. Мир видит только экзо. Ходи как я. Ты видела. Поворачивайся, как я. Вынь зеркальце. Всё, ходи с ним. Держи его или ровно вниз, или на груди, отражением к себе. Показывай на то, что тебе не нравится. Покажи на меня. Тоя показала, и неплохо. — Очень хорошо. Видишь, изумительная Ваалу-Мауна, — сказала Мауна, — всё выходит. На всех смотри как на… на говно. Или курицу, которую хочешь зарезать. Всё. Походи ещё. Тоя ещё походила, показала на Мауну, на окно. Мауна взяла себе кувшин, попила с него воды, оперлась задом о стол, смотрела. «А чего, неплохо выгляжу со стороны», — подумала и отставила кувшин, утёршись. Тоя так всё и запомнила: Хозяйка, голая, смотрит сбоку, скрестив лапы, хвост у лап, пьёт из кувшина и смотрит. — Ваал мой, чуть не забыла — сереброкольцо, — Мауна начала мучительно стаскивать кольцо с ладони. — Давай палец, левая ладонь. Ну, мы это уже проходили, да, — всё хорошо, но Мауне снова не получилось снять. — Вот же… У тебя есть та мазь кири? Нет, покачала Тоя: она отдала её Мири. Но нашлась, хотя это такой стыд — показала зеркальцем под кровать. Мауна поглядела на жест, одобрила это своим жестом, и полезла под неё, и вытащила бутылку с олеамором. Тоя в Льване его купила, когда ещё могла выходить. Арзис рассказал и показал, что это такое. Кошмар. — Что надо, — и теперь кольцо снялось без трудностей, и кольцо наделось на ладонь Тои. — Так… Ладони чуть выдают. Перчатки бы. С другой стороны, я перчаток никогда в декоруме не ношу, — хмурилась Мауна. — Будешь ладони в рукавах прятать. Ну, всё. — Так, ты уже готова. Но теперь меня надо превратить в дхаари. Это, наверное, будет сложней. Тое очень хотелось сказать ей: «Да нет же, Хозяйка, быть дхааркой — это очень просто». Но не могла, поэтому просто замахала зеркальцем, и это было забавно; ибо ни Мауна, ни даже сама Тоя, не могли понять что она хочет сказать. Мауна натянула Тоину шемизу, и ничего. С платьем оказалось сложней, потому что Тоя стройнее. — Лисуня-толстюня, — всё пыталась Мауна, и как-то вышло. Она надела и знак Ахея, прямо с кольцом на нём. Обнаружив такое несоответствие, она сняла обратно и попыталась развязать шнурок, чтоб отдать Тое. Но та показала на неё зеркальцем. — Чего? Я тебе отдам, а ты отдашь Арзису. Тоя-Мауна яростно замахала зеркальцем, кажется, сейчас аж вмажет Мауне-Тое по мордасам. — Ну ладно. Некоторые сложности с мрамрийским поясом, попробуй ещё защёлкни. В ход пошли дхаарские кольца, и они входили туго в уши Вестающей, Мауна морщилась и скалилась. Тоя нашла выход — просто намазала их олеамором. Мауна не забыла ещё вот что — маску лисы, и натянула себе. И посмотрелась в зеркало, уставив руки в бока. — Это я уж оставлю себе, прости. Ну, Мауна, иди. Мирь всё знает, она тебя будет вести. Всё помни. Храни тебя Ваал. Тоя показала на неё ладонью: на кольца, на всё. Мол, зачем это? Мауна отмахнулась, посмотрев на неё искоса. — Так надо. Иди Тоя, иди. Времени нет. Тоя всхлипнула, что-то ей своё стало ясно-понятно. — Не вздумай! Дистанция! Разотрёшь, растечёшь! — зашипела Мауна. Тоя-Мауна полезла обниматься, Мауна-Тоя-лиса засопротивлялась: — Держи дистанцию, не надо, не надо, иди… Тоя покачала головой. Неа, не пойдёт. — Не говори! Вас тут четверо, а я — одна. Ну! Всё, стала Мауной, пошла. Не подведи. Тоя схватила её за руку, чуть не уронив зеркальце, но поняла, что поцелуй невозможен — вуаль не даст, дистанция разотрётся. И так с ней и застыла у подбородка. Мауна отпихнула её, и вдруг Тоя осанилась и вышла; обернулась, поглядев на Хозяйку, но та уже повернулась хвостом, к окну, широко расставив лапы (снова только хлыста не хватает в руках), и лисьи уши. Всё, стало одиноко, Мауна походила по комнате. И что теперь делать? Наверное, что угодно. Можно вот посидеть на кровати. Надумалась, вот что там дхаарки-Мрамри делают. Да, вот что, они молятся Ахею. Они с ним в интересных отношениях, менее понятных, чем Сунги с Ваалом; Ваал, это довольно простой и ясный эгрегор, можно его увидеть в сновидении, нет проблем. Как бы там ни было, теперь ей, наверное, так и пристало. Мауна знает, что дхаары молятся на коленях (Ваалу не молятся, нет такой вещи вообще, это бессмысленно), но не знает почти ни слова мрамрийского, кроме «йан» (да) и «Ахей, вергиб мир мейн шулд» (Тоя говорила такое, если всё особенно ужасно; что-то вроде энграммы на снятие страха, наверное). Ладно, встанем, даже напротив зеркала, где можно увидеть себя-лису. — Итак, Ахей, есть просьба. Кто взывает: Ваалу-Мауна, Ашаи Вестания Сунгов. Почесала нос под маской. — У меня нет связи с твоим эгрегором, только с нашим, с Ваалом. Подумала. — И тебя я там, в сновидении, не видела. Но это ничего; полагаю, наше личное знакомство не имеет значения. Да, кстати, Ваала не могу попросить: Ваал ничего не станет делать, потому что это мы его все вместе ведём, Сунги — наша воля первична. Потрогала себя за высокие лисьи уши. — У тебя и мрамри, предполагаю, всё по-другому, я не сведуща, как именно, признаю. Отмечу, что Тоя ещё под твоим эгрегором. Если Арзис её не обманет и возьмет замуж, то тогда будет вскоре под Ваалом. Арзис, он честный, хоть и разбойник, и убийца. Подняла палец. — Ты помоги ей перевоплотиться, она спасет Арзиса, и Тая, и Мирь. Принял Весть? Спасибо. Мирь молча провожала Тою-Мауну по коридору. Спустились по ступеням. Ей кивнул кто-то важный. Стоял вовсе не дилижанс, а лёгкий открытый экипаж, правил Тай, а ещё сидел Арзис. К экипажу ещё привязались две лошади. Какая-то охрана. — Что, Хозяйка, Тою не берём что-ли? — спросил Арзис, когда тронулись. Не зная, что делать, Тоя-Мауна показала на него зеркальцем. — Ты её очень скоро увидишь, — сказала за неё Мирь. Арзис пожал плечами, засмотрелся на крепость, потом на Тою-Мауну. Проехали ров. — Слушай, а когда увижу? А, Мирь? — Очень скоро. — Эй, я серьёзно. Ну Хозяйка, ну скажи. А то я, это самое. Жениться завтра собрался. — Арзис, я тебе клянусь кровью предков, что ты её увидишь через пару мгновений, — склонилась к нему Мирь. — Ничего себе, ну тайны. А куда едем, Мирь? Знаешь? — На север. Ты смотри лучше по сторонам. Проедем первый мост — скажешь, остановились ли палатные на нём. — Так ты тоже увидишь, не? — Ты тоже смотри. Мост проехали, палатные — их телоохрана — не стали его переезжать. — Проехали, те остались. Мирь не доверилась, повернулась назад, всё сама проверила. — Тоя, можешь говорить. Арзис обернулся кругом. В смысле? — Арзис, это я-я. Тот вцепился Тое-Мауне в колени. — Я-то думаю что-то не то с тобой! С Мауной! То есть… с Тоей. Тоя? Тай повернулся, но Мирь сказала ему: — Тай, не вздумай останавливаться, это смертельно опасно! — Где Хозяйка? — потребовал Тай, не останавливаясь. — Её приказ: ехать на север, спасаться, потеряться в Империи. Тебе, мне, Арзису и Тое. Ни в коем случае не возвращаться — это смертельно опасно. — Так, блять, — сказал Тай, но ехать не прекратил. — Хозяйка меня переодела в себя, — сказала Тоя, ничего с себя не снимая, даже вуаль, — сказала садиться и ехать-ехать, но больше ничего. Она там осталась, Арзис. Она оделась как дхаарка. — Что? Зачем? Тай, ты чё-то понимаешь? Тай молчал. — Тай? — Не. Так, дай подумать. Только теперь Арзис додумался поднять вуаль и поглядеть. Да, Тоя, вся в тентуши — но Тоя. Он потрогал её по щеке. — Что делаем? — спросил Арзис у Тая. — Отъедем. Съедем в лесу. Или… Где-то съедем, чтоб не видно было. Дальше решим. — Мирь, что она ещё говорила? — Ничего больше. Там, в сундуках, есть всякие вещи, деньги. Их можно разобрать, переодеться, взять лошадей вот. И ехать отсюда прочь, как можно быстрее, куда угодно. — Значит, всё верно… Была эта вся встреча. И нас захотели завалить после всего этого… Она устроила побег. Но зачем всё так сложно? — показал на Тою-Вестающую. — А, Тай? Чё всё так сложно? — Не знаю. Но Мауна осталась там. И, кажется, она в жопе. — Я ей, суке, говорил! — зарычал Арзис. Выдернул копьё, заложенное за спинкой вертикально вверх, но не знал, что с ним делать. — Я говорил, я ей говорил, чтобы мы сразу так сделали! — Арзис, завали, не ори. Тихо. Съехали просто возле опушки лесочка, на развилке. Кругом никого, уже дело к сумеркам. Красиво: дорога уходит вниз, всё видно вдаль. Тут-то Арзис нашел применение копью: начал им бить о землю, как палкой. — Дура, блять! Я ж тебе говорил! — рычал он на юг. — Что я теперь, что нам теперь делать?! Я ж говорил, — копьё о землю, — что её, — копьё о землю, — хотят завалить свои же, и нас всех впридачу! Мауна! — швырнул его вперёд, хоть оно и не метательное. Сделав красивую дугу, оно уткнулось землю, болтаясь. — Арзиссс, не надо-не надо, — Тоя его такого не убоялась и бросилась обниматься. Рисковое, опасное действо; как ни странно, он не взъярился ещё больше, — не надо, — зацеловала его. — Не ругай Хозяйку. — Тоенька, Хозяйке пиздец, уже некого ругать, — сел он просто на траву, уткнув голову в руки, села с ним и Тоя. — Она мне так сказала, Арзис, прости-прости, она мне так приказала… Я не хотела ехать, она… сказала… — Ну ты бы ещё не поехала, чудно, я б тебя сам задушил, — сгрёб он её себе, абы как. Слез Тай, слезла Мирь. — Надо было не вести вас в Верин. Надо было взять вас и просто уйти… куда-нибудь… Тоя гладила его, её рукава и ладони стали совсем черны от тентуши. Тай пошёл и забрал копьё из травы, протянул его молча Арзису. Тот взял не сразу — долго что-то там утирал себе на морде. Взял. — Чё делать будем? — спросил он Тая; странный вопрос от него. Все ему его задают, а теперь вот — он. — Бери коляску, бери львиц и езжай отсюда. Только переоденьтесь все, давай глянем, что в сундуках. Тоя, слушай, Тоя. Иди сюда. — Да, сир Тай? — А где она была, где ты её оставила, как? — В нашей с Арзисом комнате была. Там она меня переодела, и сама в дхаарку переоделась, и там осталась. Кольца дхаарские даже надела, Ахея надела. С Арзисовым кольцом… Арзис, я оставила Хозяйке твоё кольцо. — Она не сказала, зачем переоделась в дхаарку? — требовал внимания, ответа Тай. — Нет, — ответила Тоя. — Оставила, и оставила. И хорошо, — сказал Арзис. Глянули, что в сундуках. Переоделись, прямо так, у дороги. Арзис набил всё на себе деньгами (их оказалось ненормально много). — Заработал. Заработал, — приговаривал. — Наварился, блять. Просто на все деньги наварился. Просто подарок, а не работа, — стукнул по коляске, лошади испугались. — Мы её не вытащим. Там крепость, — сказал Тай. — Нет. Забей. Думаю, чудо, что мы выехали. Провернула какую-то махинацию наша Хозяйка. Мож, заплатила палатным. Только чего сама осталась? — Не знаю, — смотрел Тай на юг. — Дура потому-что. Умница, а дура. Самая лучшая дура в мире, — и Арзис поглядел на юг. — Мож, не убьют, а? Она ж Вестающая, Тай. Тай пожал плечами и отвязал себе лошадь от экипажа. Вскочил на неё. — Ладно, я поеду отдельно. Разбегаемся. Бери львиц и мотай. — Ну… это… давай, Ваал в силу, — пожал ему руку Арзис. — Удачи. — Эй, Тоя, скажи сиру Таю «пока»! — Пока, сир Тай! — Тоя, уже обычная, но вся потемневшая от растёртой тентуши, выглядывала из-за дивана экипажа, только глаза блестят. Мирь сидела рядом, не оборачиваясь на прощающихся самцов, подложив ладонь под морду; она пребывала вообще не здесь. Тай поехал на восток, ну а им вроде как на север. Арзис вылез на экипаж, встал на диван лапами и смотрел туда, где крепость; туда же смотрела и Тоя. Он снова взялся за копьё, но Тоя схватила его за лапу, чтобы он не вздумал чего, он же может. Он просто поднял копьё вверх.