✨Глава 2: Десять галеонов

Селена медленно открыла глаза и увидела белый потолок. Она лежала, не шевелясь, стараясь осознать, где находится. Повернув голову, она заметила светлую штору, колышущуюся от легкого ветерка. Её тело было облачено в чистую ночнушку, а над её головой находилось окно закованное в изящную решетку, словно охраняющая сон. Напротив стояли пустые кровати, создавая ощущение одиночества. Селена медленно приподнялась на локтях, собираясь сесть, но едва её плечи оторвались от подушки – раздался мягкий, но твёрдый женский голос: – Don't get up just yet, dear. You need to rest. Селена повернула голову и увидела женщину в старой, почти винтажной медицинской форме. Чепчик скрывал её тёмные волосы, но не мог скрыть взгляда – пронзительного и вдумчивого. В её руках – склянка. Стекло тусклое, матовое, а внутри – жидкость цвета болотной тины. – Пей, – сказала она, протягивая склянку. Голос звучал не как приказ, а как неизбежность. – Залпом. И не вздумай выплюнуть. Селена хотела спросить: «Где я?», но женщина уже вложила ей в руки склянку, плотно сжав её пальцы вокруг стекла. – Давай, деточка, пей. Селена поднесла склянку к губам. Запах ударил первым – затхлый, густой, как болотный ил, смешанный с чем-то непонятным. Она зажмурилась и одним глотком влила содержимое в рот. Жидкость обожгла язык, потекла по горлу, оставляя после себя жгучую горечь и металлическое послевкусие. Её передёрнуло – желудок сжался, в глазах потемнело. Она едва сдержала рвотный рефлекс, вцепившись в край простыни. – Молодец! — сказала медсестра, забирая пустую склянку. – Через полчаса тебе станет легче. – Где я? И кто вы? – наконец выдохнула Селена. – Ты в безопасном месте, деточка, я Мадам Помфри. – Медсестра улыбнулась. Селена замерла. – Вы… Мадам Помфри? – Да, – спокойно кивнула женщина, забирая склянку из рук Селены. – А что тебя так удивляет? Селена открыла рот, но слова застряли. Она сглотнула, отвела взгляд к потолку, будто ища там ответ. – Нет… ничего, – прошептала она. «Я сплю. Это сон. Глубокий, странный, слишком яркий. Или… Или я сошла с ума… Или…» Её мысли оборвались резко – вместе с распахнувшейся дверью. В палату вошёл мужчина. Высокий, с рыжей, но уже поседевшей бородой, ниспадающей, как водопад мудрости. На носу – очки в форме половинок лимона, слегка поблёскивающие в солнечном свете. На нём – свободный костюм нежно-красного оттенка, будто сотканный из заката, и поверх – длинная, струящаяся мантия цвета тёплого янтаря. Он двигался легко, почти бесшумно, но каждое его движение источало… значимость. Мужчина подошёл к кушетке, глядя на Селену с тёплым, чуть искрящимися весельем глазами. – А-а, – произнёс он, и его голос был мягким, глубоким, с оттенком лёгкой иронии. – Наша гостья уже проснулась. Как самочувствие, мисс? Мадам Помфри, не оборачиваясь, ответила за неё: – Выпила эликсир восстановления без возражений, сэр. Молодец. Через полчаса начнёт чувствовать себя значительно лучше. – Прекрасно, прекрасно, – кивнул мужчина, присаживаясь на край соседней кровати, не спеша, с достоинством. – Я рад, что вы с нами, мисс…? – Селена, сэр – прошептала она, всё ещё не веря своим глазам. – Селена, – повторил он, будто пробуя имя на вкус. – Красивое имя. Это ведь имя греческой богини Луны, покровительницы ночи и света. Селена продолжала смотреть на него – во все глаза, не моргая, будто боялась, что если отведёт взгляд, он исчезнет, растворится, как утренний туман. В ней боролись тысяча чувств: изумление, трепет, сомнения, надежда… и почти детский восторг. – Да, сэр, – наконец выдавила она. Мужчина улыбнулся и, к её изумлению, из кармана мантии он извлёк… конфету. – Кусающих помадок не жалеете? – спросил он с лукавым блеском в глазах, протягивая ей сладость. – Гарантирует щекотку в животе. – Альбус! — возмутилась Мадам Помфри, резко обернувшись. – Ей нельзя! Она только что выпила эликсир! Помадка нейтрализует действие лунной травы! Вы же знаете! – Ох! Прошу прощения, мисс Селена, мадам Помфри совершенно права. Я, как всегда, опередил здравый смысл энтузиазмом. – Он бережно убрал конфету обратно. – Тогда… оставим их на потом. Когда вы окрепнете. Обещаю – они будут ждать вас и, возможно, даже научатся петь гимн Хогвартса. Он снова посмотрел на Селену – мягко, внимательно, будто читал саму суть её души. – Позвольте представиться, – сказал он, слегка склонив голову. – Альбус Дамблдор. Директор Хогвартса, школы чародейства и волшебства. Селена не моргнула и не отвела взгляд. Её губы сами собой разомкнулись – тихо, но чётко, как колокольчик на ветру: – Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. Дамблдор медленно поднял брови, глаза слегка прищурились не в подозрении, а в интересе, как у учёного, впервые увидевшего редкий артефакт. –…Надо же, вы знаете моё полное имя. Даже мой брат забывает третье имя, а иногда – и второе. Особенно после тыквенного эля. Он повернулся к Мадам Помфри, и в его глазах мелькнул тот самый озорной огонёк, что заставлял даже самых строгих профессоров вздыхать и сдаваться. – Мадам Помфри, не могли бы вы оставить нас на несколько минут? С юной леди. Мадам Помфри скрестила руки на груди, глядя на него с подозрением старого дракона, охраняющего сокровища. – Хорошо. Но если я узнаю, что вы дали ей хоть кроху сладкого – я лично заменю ваш утренний кофе на отвар из мандрагоровых корней. – О, ужас! Вы же знаете, мадам, я не рискнул бы. Даже в мыслях такого не было! Он поднял обе руки вверх – жест капитуляции, но с такой улыбкой, что было ясно, если он что-то задумал, то его ничего не остановит. Мадам Помфри фыркнула, но всё же кивнула, поправила чепчик и, бросив на Селену ещё один заботливый взгляд, вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Тишина вновь наполнила палату – но теперь она была другой. Полной ожидания. – Мисс Селена, – сказал он тихо, – я не стану спрашивать, откуда вы знаете моё полное имя. Потому что, я чувствую… это не просто знание. – Сэр… – начала она, голос дрожал, но глаза горели решимостью. – Я должна вам рассказать. Я… я не отсюда. Я из другого мира. Я не знаю… В моём мире – это книга. Я не знаю, как объяснить. Я хочу помочь. Я должна помочь. Дамблдор поднял руку – мягко, но твёрдо, как учитель, останавливающий слишком горячий спор. – Селена, – сказал он, и в его голосе не было удивления. Только глубокая, спокойная мудрость. – Пожалуйста. Не говорите мне. Знание будущего – искажает настоящее. Я не хочу знать, что написано в вашей «книге». Потому что здесь – реальность. Здесь – люди. Здесь – вы. Он сделал паузу, и в его глазах – тех самых, что видели войну, любовь и предательство – появилась тень… сочувствия. Не жалости. Не снисхождения. Искреннего, глубокого понимания. – Я понимаю, что вам сейчас не легко, – продолжил он тихо, почти шёпотом. – Вас наверняка ждут родные люди, которые любят вас. Слово «родные» ударило Селену, как заклинание, от которого не защитишься. Мама… Сердце сжалось так резко, что она едва не всхлипнула. Глаза защипало. Она сглотнула, отвела взгляд к окну – будто искала там хоть намёк на дорогу домой. – Но вы сейчас здесь, – продолжил он мягко. – С нами. В мире, где магия – не сказка, а дыхание. И… – он слегка наклонился вперёд, – …помочь вам вернуться назад… я, увы, не способен. По крайней мере – сейчас. Но я постараюсь. Я найду каждую книгу, каждый артефакт, каждый намёк. Я сделаю всё, что в моих силах. – Он положил руку поверх её ладони. – Пока же… просто живите. Наслаждайтесь юностью. Учитесь. Смейтесь. Дружите. Влюбляйтесь. Сердитесь. Падайте. Вставайте. Это – ваше право. Подарок судьбы. Даже если он дался вам… необычным путём. Он тепло улыбнулся. – Если я не ошибаюсь, вам, наверное, где-то шестнадцать? – Да. – Прекрасный возраст, – кивнул он. – Ну, что ж, как вы себя чувствуете? Только честно. – Хорошо, сэр – сказала она, и на этот раз – без колебаний. – Мне тепло и голова не кружится. – Отлично! – воскликнул он, хлопнув в ладоши. – Значит, мы можем позволить себе… маленькую шалость. Вставайте, Селена. – Но… Мадам Помфри сказала… – Мадам Помфри – гений медицины, – перебил он с невозмутимым достоинством, – но даже гении иногда… преувеличивают. Он встал – не спеша и из-за пояса мантии он извлёк палочку. Длинную. Тёмную. С рукоятью, отполированной годами, и узором, будто вырезанным самой судьбой. Бузинная палочка. Палочка Смерти. Самая могущественная в мире. И сейчас она лежала в руке Дамблдора – не как оружие. Дамблдор взмахнул и простыня вспыхнула мягким, золотисто-серебряным светом – в мгновение ока превратилась в мантию. Не чёрную, как у студентов, а синюю – с тонкой вышивкой по краям: узор из звёзд, будто сотканных из северного сияния. Ткань мягко упала в руки Селены, лёгкая, как облачко, но тёплая, как объятие. Следующий взмах – и подушка с тихим пух! превратилась в пару туфелек – синих, как мантия, с тонкими серебряными пряжками в форме полумесяцев. Подошвы – мягкие, как облачко, но крепкие – будто созданы для долгих прогулок по замку. – Вот так, – одобрительно кивнул Дамблдор, оглядывая своё творение. – У нас сегодня очень много дел. – сказал Дамблдор, направляясь к двери. – Если мы хотим, чтобы вы уже завтра сели за парту – придётся поторопиться. Они вышли из больничного крыла. – Сэр… – начала она, чуть запыхавшись от быстрого шага, – а куда мы идём? – О, планов – на весь день! – оживился он, не замедляя шага. – Сначала – палочка. Без неё вы – как сова без перьев. Затем – форма, учебники и прочее. А вечером – ужин в Большом зале и ваше распределение. Они поднимались по крутой винтовой лестнице, мимо портретов, которые кланялись директору и любопытно поглядывали на Селену. Один старый рыцарь даже снял шлем и поклонился ей. – Кстати, – спросил Дамблдор, не оборачиваясь, – откуда вы, Селена? Если не секрет. — Я… из России, — ответила она, немного смутившись. – Россия! – воскликнул он с восторгом и обернулся, улыбаясь, — у вас очень хороший английский. – Спасибо, сэр, – смущённо улыбнулась она и тут же спохватилась. – А… а если во мне нет магии? Вдруг это… ошибка? Дамблдор остановился. Повернулся к ней полностью. Положил руки на плечи – мягко, но с весом. И в его глазах – уверенность. – Селена, – сказал он тихо, серьёзно, – я чувствую магию в вас. Она – как мерцание звезды за тучами. Она есть. И она — ваша. Не сомневайтесь в этом. Он снова двинулся вперёд, и они поднялись ещё на один пролёт – к самой вершине башни. Свежий ветер хлестнул им в лица, развевая синюю мантию Селены, заставляя звёзды на ней вспыхивать тонким серебристым светом. Небо раскинулось над головой – бескрайнее, синее, живое. А внизу – весь Хогвартс лежал у их ног, окружённый лесами, озером и тропинками, по которым сновали студенты, будто муравьи в гигантском муравейнике. – Возьмитесь за мою руку, – сказал Дамблдор, протягивая ей свою ладонь. Селена осторожно взяла его руку, и в следующий момент мир закружился в вихре цветов и звуков. Её будто подхватили в огромные ладони – сжали, сдавили, вытянули, как тесто, потом – скрутили, как узел, и – бросили. Она почувствовала, как желудок поднялся к горлу. Как в ушах зашумела кровь. Как кости стали невесомыми, а кожа – слишком тугой. Казалось, её разбирают на части – и собирают заново, но не в том порядке. И вдруг – БАМ. Твердая почва под ногами. Селена едва не рухнула на колени – ноги подкосились, голова закружилась с новой силой, но Дамблдор подхватил её под локоть. – Вот мы и на месте, – сказал он, не выпуская её руки. – Как вы себя чувствуете? Селена прижала ладонь ко лбу, пытаясь собрать мысли в кучу. – Немного… мутит, – произнесла она, с трудом сдерживая тошноту. – Меня будто родили заново. Дамблдор рассмеялся – добродушно. – Да. Первое трансгрессирование – всегда неприятное. Но вы, перенесли её удивительно хорошо. Как только Селена смогла снова дышать – глубоко, полной грудью, без тошноты и головокружения – она медленно подняла взгляд. Перед ней – раскрылась картина. Не просто переулок. Живой, пульсирующий мир магии. Косая аллея, узкая, извилистая, вымощенная старинными булыжниками, блестящими, будто кто-то только что вымыл их заклинанием. По обе стороны – здания, будто сошедшие со страниц сказки: с нависающими верхними этажами, резными наличниками, окнами, в которых мерцали витрины – то вспыхивали синим, то переливались золотом, то вдруг раскрывались, чтобы показать летающие книги или танцующие шляпы. Наконец, они остановились перед небольшой лавкой, прижавшейся к соседним зданиям, будто стесняясь своей славы. Фасад – потрёпанный временем, но гордый. Окна – чуть запылённые, но за стеклом – тьма, пронизанная мерцающими искорками, как будто внутри парили тысячи звёзд. Над дверью висела вывеска. Старая. Потемневшая от времени. «Семейство Олливандер – производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры». Дамблдор открыл дверь, и они вошли внутрь. Лавка была заполнена полками, уставленными коробками. Воздух был пропитан ароматами дерева и магии. Селена почувствовала, как сердце забилось быстрее. Вся её жизнь была наполнена фантазиями о волшебстве, и теперь, когда она находилась всего в шаге от получения своей волшебной палочки, её сердце билось от предвкушения. – Ах, мистер Дамблдор, – раздался бархатистый голос. – Я только что заварил чай. И, как вы знаете, я не делюсь им с теми, кто нарушает мое расписание. Из-за высокого стеллажа вышел мистер Олливандер. Он был элегантен. Лет пятидесяти, не больше. Стройный, в безупречно сшитом тёмно-сером жилете и белой рубашкой с манжетами, на которых тонко поблёскивали серебряные запонки. Волосы – густые, волнистые, с первыми, гордыми прядями седины у висков, аккуратно зачёсанные назад. Глаза – серебристо-серые, внимательные с лёгкой искоркой – будто он только что придумал шутку, но решил приберечь её на потом. – Здравствуйте, Олливандер, – ответил Дамблдор, кивнув. – Эта молодая леди нуждается в волшебной палочке. Мистер Олливандер повернулся к Селене, его глаза внимательно изучали её. – Приятно познакомиться, мисс...? – Селена, – представилась она. – Мисс Селена, – повторил он с лёгким поклоном, будто приветствуя гостью, которую давно ждали. – Добро пожаловать. Здесь палочка выбирает волшебника, а не волшебник палочку. И, честно говоря, иногда они выбирают очень странных людей. – Он бросил взгляд на Дамблдора. – Я обижен, Гаррик, – притворно вздохнул Дамблдор. – После всех этих лет ты всё ещё считаешь меня «странным»? – Я считаю тебя опасным для графика, – усмехнулся Олливандер, уже направляясь к шкафу. – Ты в последний раз приходил «на минутку» – и мы пили «чай» до полуночи, обсуждая, может ли палочка из мандрагорового корня петь колыбельные. – И она могла! – возразил Дамблдор. – Просто ты был слишком упрям, чтобы дать ей шанс! Селена смотрела на них, едва сдерживая улыбку. – Ладно, ладно, – махнул рукой Олливандер, доставая первую коробку. – Давайте займёмся делом, пока Альбус не начал рассказывать, как он в юности пытался сделать палочку из леденца. Мисс Селена, возьмите эту палочку и пробуйте почувствовать её. Если палочка не ваша – она вам это скажет. Селена пробовала почувствовать каждую палочку, которую ей предлагал Олливандер, стараясь сосредоточиться на своих ощущениях. Некоторые палочки казались ей слишком холодными, другие – слишком тяжёлыми. Но, наконец, когда она взяла одну из последних предложенных палочек, она почувствовала, как энергия потекла через неё, наполняя силой и уверенностью. – Вот она, ваша палочка, мисс Селена. Она сделана из рябины, с сердцевиной из волоса единорога. Длина – 12 дюймов. Гибкая и очень верная. – Спасибо вам, мистер Олливандер, – сказала Селена, не в силах оторвать взгляд от палочки. Её глаза сияли от радости. – Не за что, мисс Селена, – ответил он. – Это – честь для меня. Он подошёл ближе, сложив руки за спиной, и добавил, понизив голос, как будто делясь тайной: – Позвольте мне рассказать вам немного больше о вашей палочке. Обычно утверждается, что ни одна тёмная ведьма или волшебник никогда не владели палочкой из рябины, и я не могу вспомнить ни одного случая, когда одна из моих собственных палочек рябины делала зло. Рябина наиболее счастлива с ясными и чистосердечными, но эта репутация добродетели не должна никого обманывать – эти палочки равны любому, часто лучше, и часто превосходят других в дуэлях. Ваша – особенно. Она чувствует… необычность в вас. И откликается на неё. Это редкость и большая сила. Дамблдор, не удержавшись, шагнул вперёд, положив руку на плечо Селены – не как опекун, а как тот, кто уже гордится. – Кстати,– сказал он, обращаясь к Олливандеру с лёгкой торжественностью, – сегодня вечером юная леди пройдёт распределение. И, как человек, который видел тысячи студентов, я с полной уверенностью заявляю – она будет в Гриффиндоре. Олливандер фыркнул – громко, театрально, как будто его только что вызвали на дуэль с клоуном. – Ха! – Он закатил глаза. – Ты всегда видишь льва, даже в котле! Даже если студент приходит в очках и с книгой по астрономии в руках – ты всё равно кричишь: «ГРИФФИНДОР!» – Ты просто обижен, что в детстве тебя не взяли в Гриффиндор! – засмеялся Дамблдор. – А ты просто боишься, что если она попадёт в Когтевран, тебе придётся делиться перспективным студентом с Флитвиком! – парировал Олливандер. – Десять галеонов? – мгновенно сказал Дамблдор, протягивая руку с широкой, победной улыбкой. – Принято! – хлопнул по его ладони Олливандер, не моргнув. Оба волшебника разом повернулись к Селене – и посмотрели на неё с одинаковым выражением лица: «Не подведи». Будто заговорщики, поставившие на неё последний галеон. Олливандер мягко улыбнулся ей – уже с настоящей теплотой. – Удачи вам, мисс Селена. Берегите палочку. Я уверен – мы ещё увидимся. Особенно… – он бросил взгляд на Дамблдора, – …когда придёт время платить. – Я уже приготовил кошелёк, – невозмутимо сказал Дамблдор, доставая из внутреннего кармана мантии небольшой бархатный мешочек и протягивая его Олливандеру. Селена, всё ещё стоявшая с палочкой в руке, вдруг опомнилась. – Сэр! – воскликнула она, растерянно переводя взгляд с одного волшебника на другого. – Я… – Считайте, что мы её отбили, – сказал он, понизив голос до заговорщического шёпота, но так, чтобы Олливандер тоже услышал. Олливандер, принимая мешочек, не удержался – хитро прищурился и, взвесив его в руке, произнёс с лёгкой усмешкой: – Между чашкой и ртом кусочек может и упасть. – Иди уже, а то стоишь здесь, как студент, опоздавший на зельеварение. – Сказал другой студент. – парировал Дамблдор, кладя руку на плечо Селене. – Вперёд, мисс Селена, нас ждут великие дела. Олливандер махнул им рукой – жестом, полным лёгкой иронии и тёплого прощания. – Удачи, мисс Селена. – Спасибо, – сказала она, прижимая палочку к груди. Они вышли на улицу. Солнце заливало Косую аллею золотистым светом. Витрины мерцали, прохожие смеялись, совы хлопали крыльями над головой. Воздух пах магией и свежим хлебом. Селена шла рядом с Дамблдором, чувствуя, как синяя мантия мягко шелестит за спиной, а палочка в кармане тихо пульсирует – будто радуется каждому шагу. – А теперь, Селена, – сказал Дамблдор, слегка прищурившись от солнца, — нам нужно заглянуть к Мадам Малкин. Не гоже юной леди ходить в больничной ночнушке и мантии созданной из одеяла. Селена смущённо посмотрела на свою мантию. – Но она… красивая. – Это – домашняя магия. А Мадам Малкин – это искусство. Точная подгонка. Защитные чары на подкладке. Карманы, которые не рвутся, даже если вы случайно положите туда живого Венгерского хвосторога. – Сэр… – начала она, – У вас наверняка куча дел. – она слабо улыбнулась, но глаза оставались серьёзными. – А вы… проводите со мной весь день. Мне… неловко. Что вы тратите на меня столько времени. Я ведь даже не студентка ещё. Я – никто. Просто… появилась. – Мисс Селена, – сказал он мягко, так, что каждое слово легло в её душу, как тёплое одеяло, – никто не появляется просто так. Особенно – в Хогвартсе. Воспитывать. Помогать. Вести. Особенно – тем, кто пришёл неожиданно – это – и есть моё дело. А что до магазинов… – он перешел не шепот, – …я обожаю магазины. Особенно когда есть повод купить что-то красивое. А сегодня – у меня прекрасный повод. Так что не смущайтесь. Лучше подумайте – хотите ли вы на мантии серебряную кайму… или золотую? Потому что Мадам Малкин обожает спорить об этом. Селена посмотрела на него – и впервые за этот день… расслабилась. – …Золотую, – улыбнулась она. — Я хочу золотую кайму. – Отличный выбор, – подмигнул Дамблдор, распахивая дверь лавки.