24. Актриса погорелого театра.

***

На окраине Шервудского леса, вдалеке от туристических троп и любопытных глаз туристов, высился скрытый волшебным барьером обветшалый деревянный домишко с покосившимся крыльцом. Мелкие белые снежинки мерно опускались на землю, а раскидистые ветви деревьев тихо шелестели на слабом ветру, словно перешёптываясь между собой. Могли ли они говорить о наступающем на пятки Рождестве? В самом же доме, над небольшим письменным столом склонился мужчина средних лет, одетый в явно поношенный кардиган и шерстяные коричневые брюки с заплаткой на правом кармане. Испещрённой шрамами рукой, он каллиграфически точным почерком выводил последние пожелания в подарочной открытке. Ремус завёл традицию писать большие тёплые поздравления для друзей и близких ещё в школе. С тех пор, количество как первых, так и вторых, непростительно поредело. А оставшиеся из них в последнее время вели себя изрядно странно. Если быть конкретнее, то Сириус. Прошедший месяц с небольшим Люпин плохо понимал, что происходит с Бродягой, но изменения были на лицо. Глава рода Блэк, с тех самых пор как вышел из Азкабана и отбелил своё честное имя, никогда не пребывал в столь бодром расположении духа. Друг вёл себя так, словно отрастил крылья за спиной и вот-вот грозился взлететь ввысь, к самым небесам. По собственным ощущениям, Сириус именно там и находился, когда был рядом с ней. Лунатик едва ли не тисками вытянул из него правду о том, по какой же причине он весь сияет, как начищенный галеон, несмотря на происходящее в Хогвартсе и скверное поведение собственной дочери. Ответ оказался до нелепого прост, ведь в жизни ловеласа-аристократа появилась она. Кто конкретного, Блэк сознаваться наотрез отказывался, поначалу вовсе пытаясь убедить Ремуса в том, что просто завёл себе постоянную проститутку с упругой задницей (не дай Мерлин Андрэе узнать о сей подробности). В итоге, слегка перебрав виски в баре после известия о том, что его дорогая дочурка, как выяснилось, змееуст и, вероятно, наследница самого Салазара Слизерина, проболтался. Лишь только заслышав фамилию Розье, Люпин был уверен, что собственную челюсть с пола не поднимет с точностью, да никогда. Конечно, он не знал её лично. Да и откуда? Благородные дамы из высших сословий никогда не участвовали в кровавых бойнях и нападениях, кои зачинали Пожиратели смерти по приказу Тёмного Лорда. Все, за исключением Беллатрисы Лестрейндж, разумеется. Эта больная садистка, казалось, только и жила сражениями. Ремус сделал последний глоток из кружки, ощущая, как остатки сладкого остывшего какао плёнкой оседают на языке, и отогнал прочь мрачные мысли, более не желая вспоминать о пережитом в страшные военные годы. Стул с грохотом отъехал назад, а мужчина поднялся на ноги, взмахом палочки призывая все подарки в недра расширенной заклинанием, обветшалой сумки. Сунув увесистый конверт от неизвестного отправителя во внутренний карман пальто, он тяжело выдохнул и двинулся в сторону выхода из дома, прекрасно зная, что снова увидит за порогом. Шервудский лес, в очень глубоком детстве, воспринимался местом сказочным и волшебным. Вероятно, тому послужили истории о Робин Гуде, которые читала вслух перед сном почившая много лет назад мама. Маленький Рем видел в многовековых деревьях таинственную загадку, в свои пять лет совершенно не ожидая, что оттуда явится настоящий хтонический ужас. — Сивый… Это имя давно набило оскомину, туманило разум бредом в преддверии полнолуния, снилось в кошмарах… Это имя обрекло его на вечные страдания. Он обрёк. Тело потряхивало, мысли путались, а к горлу подступала тошнота, как и всегда, когда белёсый диск вот-вот грозился перевариваться в ровный круг, очерченный точно по циркулю. Люпин преодолел волшебный барьер и поправил покрытые зацепками лацканы пальто. Трансгерссировать в таком состоянии было не лучшей идеей, но… летучий порох закончился, а денег оплатить билет на «Ночной рыцарь» не хватало. Последние деньги ушли на рождественские подарки. Декабрь ужасно затратный месяц. Крутанувшись на месте, мужчина представил так хорошо знакомый, тёмный переулок неподалёку от дома лучшего друга, а если быть точнее, многовекового особняка с богатой историей. Болезненная тень исчезла во взметнувшемся вихре снежинок, а дорожка света из мутного окна более не освещала устланную белым покрывалом землю. Воцарилась оглушающая тишина. Где-то вдалеке раздался волчий вой.

***

Трансгрессия прошла ещё хуже, чем предполагалось. Ремус опёрся рукой на ближайшую стену в попытке отдышаться. Пот струями стекал по лбу, а во рту, казалось, воцарилась самая настоящая пустыня. «Чёртово полнолуние. Ненавижу». Кое-как выпрямившись, Люпин поднял с брусчатки потёртый портфель, выпавший из ослабевших рук. По-хорошему, стоило остаться дома, выпить зелье и проваляться в постели, изнемогая от страшных мук, всеми силами сдерживая рвущегося наружу зверя, которому отнюдь не нравились попытки запереть его в клетке. Вот только Сириус настоял и заставил откинуть подобные размышления, с утра прислав очередное письмо следующего содержания: «Зачем тогда, Луни, вообще нужны друзья, скажи на милость? Мне в шестнадцать-то было побоку на опасность. А сейчас? Ты даже не превращаешься, мать твою. Послезавтра просто выпьешь зелье и отлежишься, а я с тобой посижу, байки потравлю, как обычно. Кончай ныть и тащи свою пушистую задницу на Гриммо. Дети вечером приедут, Альфард по тебе соскучился, в курсе? Да и Касси будет рада видеть. К тому же, здесь Андрэа… знаешь, мне кажется, я никогда ещё не встречал таких женщин, Рем. Не терпится вас познакомить. Прости, что не рассказал сразу, просто… да я и не знаю, что «просто». Так вышло. Паршивый виски уже купил, ночью разопьём по традиции. Приезжай как сможешь, если не успеешь к ужину, Кикимер приготовит для тебя отдельно всё что захочешь.

Бродяга».

Ремус грустно улыбнулся, вспоминая о том, что ничего не ел со вчерашнего обеда. «Зато купил всем подарки. Это главное». Вывернув из переулка, мужчина сразу же оказался посреди невероятно оживлённой площади. В преддверии Рождества маглы будто сходили с ума, впадая в коллективное безумие. Взрослые и дети носились как угорелые, заканчивая последние приготовления к одному из самых важных праздников в году. Но разве лишь только маглы? Один его знакомый не так давно был в Хогсмиде и рассказал, что волшебная деревенька вспыхнула сотням гирлянд, а венки из остролиста едва ли не под ногами валялись. Пробравшись сквозь гущу толпы снующих туда-сюда людей, он преодолел невидимый барьер и оказался на месте. Особняк на площади Гриммо встречал своей мрачной и неприветливой, отталкивающей наружностью, которая вовсе не вязалась с атмосферой уюта, царившей внутри. Люпин сделал несколько шагов по направлению к крыльцу, а когда наконец смог рассмотреть, кто же на нём стоит, снова улыбнулся, но теперь уже радостно. Откинувшись на каменную стену, Дориан мерно выдыхал табачный дым из лёгких и скучающе следил за толпой прохожих, даже не подозревающих о том, что сейчас каждый из них находится под прицелом незримого хищника. «Этот изменяет жене с…» Отрывки чужой жизни хороводом пронеслись перед глазами. «..падчерицей? Какая мерзость». Мужчина в сером бушлате замер посреди улицы и бездумно уставился перед собой, внезапно осознавая, какой же он отвратительный подлец и извращенец. «Надо во всём сознаться. Но сначала сходить на исповедь». — Счастливого Рождества, ублюдок, — порыв ветра заглушил тихий шёпот. Грей скривился от головной боли, что принялась тисками сдавливать виски, по привычке покрутив ненавистное медное кольцо на безымянном пальце. Подарок от Дамблдора на десятилетие и единственная вещь, которая подарила шанс на жизнь обычного человека. Она, и годы лжи всем и вся, кроме парочки избранных доверенных людей. — Здравствуй, Дориан, — раздалось совсем рядом. — Привет, Ремус, — бычок рассыпался пеплом по щелчку пальцев, а чёрные глаза мазнули по болезненно бледному лицу оборотня, — Паршиво выглядишь, — новая сигарета зажата меж губ, а ладонь с длинными пальцами, отличительной чертой большинства аристократов, протянута вперёд для приветственного рукопожатия. — Спасибо, — израненную шрамами кожу обдало холодом чужой, — Ты как всегда прямолинеен, — он по-отечески похлопал парня по плечу, на что тот, к удивлению, не поморщился, а улыбнулся уголком губ, — Как роль старосты школы? Я уже писал, что горжусь тобой, но рад наконец сказать это лично. — Брось, Ремус. Какая гордость? — отмахнулся юноша, — Ничего особенного. — Верно, всего лишь годы безупречной учёбы и поведения. Ну почти, — Люпин потянулся, дабы забрать сигарету, но Грей ловко спрятал её за спиной, — Сколько раз мне нужно повторить вам с Альфардом, что курение вредная привычка? Травите свой организм. Как это терпит твой дядя? — Он мне не дядя, — лицо слизеринца в миг помрачнело, — Скорее личный надзиратель. Но, к счастью, уже нет, — напомнил парень, всем видом показывая, что продолжать обсуждение своих «родственников» не желает. — Северус любит тебя, Дориан. Просто по-своему, — не унимался Ремус, столько лет тщетно пытающийся убедить этого упёртого мальчишку в том, что его судьба действительно не безразлична опекуну. — Любит? — Дориан пренебрежительно хмыкнул, поражаясь наивности своего собеседника, — Такие как он не способны на любовь. Впрочем, в этом мы с ним похожи, — подытожил он, как самому казалось, справедливо. — Ты даже не представляешь, насколько сильно ошибаешься. — Спасибо за заклинание. В итоге получилось зачаровать ту вещицу, — перевести тему, дабы уйти от неприятного разговора, излюбленный приём в любой ситуации, — И за книги тоже спасибо. — Всегда пожалуйста. Рад, что сработало. А книги можешь вернуть, когда захочешь, я их помню едва ли не наизусть. С чего вдруг такой внезапный интерес к психологии? — были у Люпина парочка предположений, но высказывать их он пока не спешил. — Да так, расширяю кругозор, — размыто ответил Грей, абсолютно точно не собираясь откровенничать о том, что пытается узнать, как восстановить психику одной неуравновешенной катастрофы. А ещё, разобраться в загадках химических соединений человеческого мозга, выработке некоторых гормонов и их влиянии на разум. Если быть точнее, волновали его четыре всадника личностного апокалипсиса: окситоцин, дофамин, серотонин и эндорфин. — Похвально, — Ремус поёжился от очередного порыва ветра, который задувал в щели идеально начищенных, но все же дырявых ботинок, — А как дела с поступлением в Академию? Грей неоднозначно повёл плечом, подкуривая уже третью подряд. На время каникул он очень хотел забыть о данном неприятном аспекте своей жизни, сосредоточив всё внимание на Одри. В особенности, внимание своего языка, губ и некоторых других частей тела. — Никак, Рем. Снова отказ, чего и следовало ожидать, — не без доли тоски ответил он, — Их магистр ненавидел моего отца, с чего ему быть благосклонным к его отпрыску? — Ты не твой отец. Да и что значит «с чего»? У тебя врождённый талант к Зельеварению, который ты столько лет упорно развивал. Зарывать его — преступление. Как и винить детей за грехи родителей. — Мир вообще несправедливая штука. Хотя, мне ли тебе об этом рассказывать, Лунатик? — явно читаемый намёк с оттенком издёвки. — Как обычно прячешь переживания за язвительностью? Что же говорят на этот счёт книги по психологии? — насмешливо поинтересовался Люпин и потянулся во внутренний карман пальто, с намерением взять кусочек шоколада. Из-за приближающегося полнолуния начинало штормить. Раздражённый взгляд послужил ответом без слов. Дориан затушил третью сигарету и потянулся за четвёртой, подальше отгоняя мысли о том, что оставил Эдильфриду одну на съедение волками, в лице её отца и мадам Розье. С другой стороны, там он точно лишний. Не дай Мерлин не удержится и заступится, а потом пиши-пропало. Француженка и без того что-то подозревает. «Какая проницательная женщина. Понятно у кого Блэк понабралась». — Ладно, я понял, разговоры о чувствах, как и раньше, под запретом, — Ремус снова потянулся в карман, — Кстати, ты кое-что забыл в моём почтовом ящике. Грей наигранно-удивлённо вскинул бровь, пытаясь сделать вид, что вовсе не понимает, что за увесистый конверт попал в его ладонь. — Маглвоские наличные? У меня такого отродясь не водилось. — Дориан, — с нажимом произнёс мужчина, во мгновение становясь серьёзным. — Ремус? — Прекращай ёрничать, — строго наказал он, — Я не приму такую благодарность. Простого «спасибо» вполне достаточно. Дориан закатил глаза и цокнул языком, небрежно помахав перевязанной бечёвкой пачкой денег. — Без обид, но мой костюм стоит дороже, чем здесь есть, — прозвучало заносчиво, а значит, в привычной для Грея манере, — Я правда тебе очень благодарен, это меньшее, что могу предложить в качестве платы за помощь. — Я делал это не ради денег. — В этом и заключается твоя главная проблема, — со знанием дела заметил Дориан, не без усилий всучив конверт обратно Люпину, — Нельзя быть таким бескорыстным и благородным. Ты вроде меня вдвое старше, и тем не менее, из нас двоих идеалист здесь отнюдь не я. Для меня эта сумма — капля в море. Богатства Греев несметны, за целую жизнь не потратишь. С учётом того, что продлевать род и передавать проклятье потомкам я не планирую, придётся всё раздать. — Это ты сейчас так думаешь. А потом встретишь кого-нибудь и… — Не встречу. Я не из тех людей, что подвластны эмоциям. «Да-да, Демон. Кого ты опять пытаешься обмануть? Собственная теория с крахом провалилась, когда этот ангел упал с небес, свалившись на твою голову». — Бывают особенные девушки, уж поверь, посмотришь — и навсегда пропал. — Да ты романтик, Рем, — курить пятую подряд показалось чересчур, посему слизеринец принял решение собраться с силами и вернуться в гущу событий. Вот только кинет напоследок колкость, и обязательно вернётся, — Как дела у Тонкс? Люпин нахмурился и напрягся, осознавая, что упустил момент, когда этот наглый мальчишка успел влезть в его мысли. У Дориана же опять сдавило виски, а медное кольцо на безымянном пальце начало жечь кожу. — Мне написать Северусу? Или лучше сразу Дамблдору? — вскинув бровь беззлобно уточнил оборотень. — О своих тайных чувствах к Доре? Не думаю, что им будет интересно, — собственная язвительность всегда доставляла массу удовольствия и поднимала настроение, даже несмотря на разыгравшуюся пуще прежнего головную боль. — Мне опять заставить тебя писать доклад на тему того, почему нельзя себя так вести? — Как страшно, — саркастично воскликнул парень, театрально схватившись за сердце, — Ладно, прости. В своё оправдание скажу, что ты слишком громко думаешь, когда ослаблен. Очередной порыв ледяного ветра напомнил Ремусу о том, что пора бы зайти в дом и поскорее согреться у камина, уютно устроившись в кресле с чашечкой чая или чего покрепче. — На словах прощаю последний раз, потом не отделаешься, — Рем усмехнулся и, к ужасу и возмущению юноши, потрепал того по смоляным волосам, точно нашкодившего пятилетку, — А ты чего стоишь тут один и лёгкие травишь? Снова поругался с Сириусом? — Рем, тебя бес попутал?! — запротестовал Дориан и в раздражении скинул чужую руку с головы, после пытаясь поправить причёску, — Не ругался я ни с кем. Просто захотелось побыть в тишине, — в окончании фразы была доля правды, ведь крики Блэков резали слух как гвоздём по металлу. — В тишине? А внутри что? — Ничего особенного, просто Эдильфрида вернулась на каникулы и устроила любимому папочке очередной «приятный» сюрприз, — Грей позволил себе вольность и пальцами показал кавычки, на манер того, как любила делать Мишель. — Что ещё она натворила? — Сам послушай. Уверен, они до сих пор не закончили. Ладонь потянула за чугунную резную ручку, распахивая одну из створок дубовых дверей. До того наложенное слизеринцем заглушающее заклинание перестало действовать, позволяя гостю с головой погрузиться в происходящее. Откуда-то со стороны столовой раздался звон бьющейся посуды. Двое устремились прямиком туда. — А я ещё раз спрашиваю, чем ты думала, Эдильфрида Кассиопея Блэк?! — взревел Сириус, находясь в шаге от того, чтобы снять ремень и выпороть из этой малолетней проблемы всю дурь. — Тем чем надо! Он бы умер без меня! — срывая голос кричала Эффи, которая прямо сейчас бегала от отца, кружа вокруг стола, и следом запустила в полёт аккурат по направлению к полу очередную тарелку из сервиза. — Ты сама могла умереть из-за этого! И какой дьявол тебя понёс в Запретный лес? — терпение мадам Розье находилось на грани, вот-вот готовясь её перешагнуть. — Захотела и пошла! Ясно вам обоим?! И хватит на меня кричать! Я сама разберусь, что можно делать, а что нет! Указывайте кому-нибудь другому! — Сириус, давай ремень, — Андрэа, до того не участвовавшая в нелепых догонялках, взяла палочку в руку и двинулась вперёд, с намерением перекрыть этой обнаглевшей путь отступления, пока с другой стороны то же самое делал отец. Эдильфрида, заметив сей маневр, громко взвизгнула и не придумала ничего лучше, чем залезть сначала на стул, а с него и на стол, не забыв вооружиться ножом для масла. — Прекрати этот цирк и слезь со стола! Ты совсем страх потеряла? Что подумают наши гости? — француженка с ужасом наблюдала, как на белой накрахмаленной скатерти остаются грязные следы от подошв грубых ботинок. — А вот и не слезу! — подсвечник девятнадцатого века с пинка полетел навзничь, пламенем свечей поджигая бумажную салфетку. — Ну всё! — Блэк старший потянулся вперёд, в попытке схватить дочь за щиколотку и поставить на пол. Ремус так и замер в дверном проёме, с раскрытым от удивления ртом глядя на разворачивающуюся картину. Когда он ехал на Гриммо, то уж точно не ожидал стать свидетелем скандала таких масштабов, причиной которому послужил, как стало понятно из контекста, некий случай риска жизнью. На разгорающийся на столе пожар, казалось, всем плевать. Элисон пряталась за спинами Альфарда и Эвана, иногда боязно выглядывая и морщась от звона битого фарфора. Да, оказаться на месте подруги она определённо не желала. Хотя, говоря откровенно, и не смогла бы, ведь никогда в жизни не потащилась одна в лес, и уж тем более не спасла жизнь фестралу, так как попросту не смогла его увидеть. Леди, крепко прижатая к груди блондинки, жалобно скулила и подвывала. Гарри стоял перед старшим братом, всё порываясь броситься вперёд и защитить свою Эди (сам не зная от чего), но Ал крепко удерживал его за плечи, запрещая лезть в разборки. Блэк считал, что эту взбучку сестра ой-как заслужила, а может чего похлеще. С самого первого дня в Хогвартсе Эф мотала ему нервы с утра до ночи, а он и сделать ничего не мог. Быть может у отца получится вправить ей мозги. «Повезло, что мадам Розье сама заметила рунные порезы на ладони и обо всём догадалась. Даже ябедничать не пришлось». — Не смей! Если ты меня ещё раз тронешь, я пойду и спрыгну с крыши! — визжала и пиналась Эффи, пока Сириус всё пытался хоть как-то ухватиться за ткань джинсов или голенище ботинка. Ремус повернул голову в сторону и взглянул на Дориана, который стоял, прислонившись к дверному косяку, с выражением вселенской усталости на лице, которую Люпин ошибочно принял за скуку. Ему было невдомёк, что в голове Грея раз за разом крутилась лишь одна мысль: с подачки мистера Блэка, который разозлил эту катастрофу, скандал из-за кольца будет хлеще, чем предполагалось. Ну, разве что Одри выдохнется и выплеснет всю ярость сейчас. «Очень маловероятно. Чего-чего, а гнева в ней хоть отбавляй. И это она ещё на зелье». Поток воды стремительно хлынул на голову Эффи, стекая вниз по плечам на футболку, а затем и рваные джинсы. Крики в одночасье прекратились, а огонь, вспыхнувший из-за упавшего подсвечника, потух с тихим шипением. Однако же, огонь внутри Блэк разгорелся пуще прежнего. Эдильфрида развернулась вполоборота и одарила гостя ненавидящим взглядом, но вслух бодрящий душ посредством Агуаменти комментировать не стала. — Кикимер! — Эдильфрида, слезь со стола немедленно и подойди к нам с отцом, — сквозь зубы процедила Андрэа, глядя на то, как черная подводка, от соприкосновения с жидкостью, растекается по бледным девичьим щекам. — Кикимер! — снова позвала Блэк, проигнорировав просьбу. — Благородная Госпожа, Кикимер к вашим услугам, — эльф поклонился, цепляя горбатым носом пол, после злобно взглянув на оборотня, посмевшего направить палочку в сторону его хозяйки. — Эдильфрида. Кассиопея. Блэк. — по слогам отчеканил Сириус и снова попытался снять дочь со стола, но та, совершенно не стесняясь, двинулась вперёд по его поверхности, шествуя точно по подиуму. — Создай вокруг Тени барьер, такой, чтобы никто кроме меня не мог к нему приблизиться, — хрусталь и фарфор жалобно хрустели под подошвами мартинсов, — И накорми. Он любит мясо. Много сырого мяса. Эффи спрыгнула на пол, проигнорировав укол боли в области сломанной когда-то лодыжки, и схватила початую бутылку виски Black's, после двинувшись по направлению к выходу из столовой. — Немедленно поставь бутылку на место, юная леди! Ох, я тебе сейчас устрою! Француженка хотела пойти следом, но Сириус удержал её за локоть, не позволяя двинуться дальше. Не имело смысла. По дрожащим рукам и глубокому дыханию он понял, что дочь на грани срыва. Ещё немного и взорвётся, а вместе с ней и особняк на площади Гриммо. — Вы оба ничего не понимаете! — с обидой и раздражением в голосе кинула Эдильфрида, на полпути обернувшись обратно на родителей, — Я поступила правильно и не могла никак иначе. Буду в лаборатории. И только попробуйте снова начать кричать на меня — соберу вещи и уйду из дома вместе с Тенью! Не забыв с силой толкнуть Ремуса плечом и случайно наступить Дориану на ногу, она скрылась с глаз присутствующих, оставляя за собой мокрую дорожку из капель воды, которые мерно стекали с завитков каштановых кудрей. Со двора донеслось громкое лошадиное ржание, словно фестрал всё прекрасно слышал, видел и подписывается под каждым словом своей хозяйки. Хлопнула дверь, ведущая в подземелья древнего особняка, да с таким грохотом, что задрожала хрустальная люстра, висящая над столом. В воцарившемся гробовом молчании Грей прошёлся до полуразрушенного стола и наполнил чудом уцелевший бокал вином, намереваясь выйти покурить на задний двор. — Combien d’efforts j’ai déployés pour l’élever et tout cela en vain! — Андрэа обречённо покачала головой, а Сириус было хотел обнять её и утешить, но вовремя остановился, понимая, что вокруг по-прежнему полно тех, кто об их связи ни сном ни духом. — Все марш по своим комнатам, — властным тоном скомандовал Блэк, — Альфард, покажи Эвану и Элисон свободные, пусть выберут какие захотят. — Пап, но Рем только-только… — запротестовал Ал, успевший жутко соскучиться по лучшему в мире дяде, с которым до сих пор не успел даже поздороваться. — Что в моих словах показалось тебе непонятным, Альфард Кассиус? «Ну нееет, только не полное имя. Плохи дела. Надо реально валить, пока самому не прилетело». — Все за мной, — Ал недовольно поджал губы и, за плечи подтолкнув Гарри вперёд, двинулся в сторону выхода, а кучка подростков засеменила следом. Элисон ощутила на себе прожигающий взгляд мадам Розье и сначала не поняла, что послужило тому причиной (разве что само её существование), но после дошло. Она опустила Леди, которую до того прижимала к груди, на пол, и хотела было извиниться, но так и не нашлась со словами. Собака проследила за удаляющейся фигурой блондинки, а после повернула голову на хозяйку. Понадобилось лишь несколько секунд на принятие решения, и вот, белый пушистый комочек, абсолютно позабыв о том, что ещё минуту назад был напуган, весело скачет следом за Уолдорф. — Меня предала собственная собака, — с нечитаемым выражением лица едва слышно прошептала Андрэа, воспринимая случившееся не иначе, как личностную драму. Сириус неуместно весело хохотнул, хотя вышло скорее нервно, и убедившись, что все дети точно покинули столовую, опустил ладонь на хрупкое женское плечо, успокаивающе поглаживая. — Не драматизируй, Эдри. — Кажется, я пришёл очень вовремя, — прокашлявшись напомнил о своём присутствии Ремус. — Oh Merlin, где мои манеры, — Розье приосанилась и расправила несуществующие складки на бархатной юбке платья, — Вы должно быть мистер Люпин, верно? Рада встрече. — Я тоже, — он замялся лишь на мгновение, готовясь произнести фамилию, которую всегда до того сплёвывал с языка словно опаснейший яд, — Прекрасно выглядите, мадам Розье. Андрэа не была дурой, потому сумела уловить нотки презрения и недоверия в голосе собеседника, пускай тот и приложил все усилия, чтобы их скрыть. — Поднимемся в мой кабинет. Надо многое обсудить. «И выпить. Желательно тоже много». Блэк устало потёр переносицу и посмотрел на остатки ужина, который теперь представлял собой груду осколков вперемешку с ошмётками еды. — А вы можете хотя бы коротко объяснить, что случилось? Что за Тень? Эдильфрида завела лошадь? Кажется, я слышал ржание, — пребывая в полном непонимании уточнил Ремус. — Полагаю, это лучше увидеть своими глазами. Пройдёмте на задний двор, я бы хотела выкурить самокрутку. Возможно две.

***

Эдильфрида, теперь уже сухая благодаря заклинанию, яростно кромсала корень валерианы, а его аромат, который по идее должен был успокаивать, вызывал лишь больше раздражения и злости. Надрывающийся голос Курта, звучащий из проигрывателя, отлично передавал настроение и бурю, воцарившуюся внутри. «Какие же предки… такие!» — Эдильфрида Кассиопея Блэк, ты могла умереть! Да вы бы блять знали, сколько у меня и до этого было шансов, — нарезанный на мелкие кусочки ингредиент соскользнул с разделочной доски в котёл. Блэк вытащила волшебную палочку из волос, небрежно собранных в высокий пучок, и трижды помешала зелье против часовой стрелки, — Бла-бла-бла. Какие же душные!

Hey!

Hey!

Heyyyyyyy! Heyyyyy! Heyyyyy!

Орал Кобейн под басы и безумный ритм барабанов. В обычное время, Эдильфрида наверняка начала бы пританцовывать, но сейчас хотелось только убивать. Возможно себя. — Нет, ну я не могу! Просто не могу! — дикое желание что-нибудь разрушить подталкивало к решительным действиям, но нежная любовь к собственной лаборатории останавливала от необдуманных поступков, — Ещё и Грей с этим долбанным кольцом!

Mean heart,

cold heart,

cold heart,

cold heart!

Взгляд скользнул на тонкий обруч из белого золота, увенчанный ярко сияющим даже в полумраке подземелья, огранённый водами волшебного водопада, бриллиант. “ — Такие подарки делают на помолвки, скорее даже свадьбы, но уж точно не на Рождество». «Я должна его вернуть. Это слишком. Просто слишком». Вот только рука не поднималась снять это произведение ювелирного искусства с пальца. Подумать страшно, сколько оно стоило на самом деле, а ещё больше беспокоил вопрос о том, что всё это значит. Какой потаённый смысл Дориан вложил в этот подарок? “ — Не волнуйся, на мой вкус для помолвочного бриллиант маловат». «Помолвочного…?» — Маловат?! — собственный крик эхом отразился от стен, а ладонь потянулась к помятой пачке ментоловых сигарет, хотя хотелось к лезвию, — Маловат…? Мерлин, во что я ввязалась? Это же всё фикция, игра, эксперимент-развлечение! Не больше! Зажав фильтр меж зубов, Эффи принялась один за другим плашмя давить ножом дремоносные бобы, а песня на фоне сменилась.

I'm so warm and calm inside I no longer have to hide Let’s talk about someone else

До жути хотелось пойти и поговорить с Тенью, или же с Эваном и Элисон на худой конец, вывалить без утайки все размышления, чувства, тревоги, вот только появляться на верхних этажах дома желание отсутствовало. Упаси Салазар встретить отца или мадам Розье, Блэк ведь не шутила — ещё раз поднимут голос, и она сбежит. Нервов и без этих двоих хватало. Глаза мазнули по пробковой доске с заметками по Зельеварению, а в мыслях всплыла картина того, как несколько месяцев назад, в первую встречу, Фрея проводила по ней пальцами. Когда они увидятся снова? Кем всё же является эта мертвячка? Демон? Предок? Полтергейст? Точно не последнее, на Пивза не похожа. Непрошеная ассоциация заставила нервно хохотнуть. «Во что я уже успела вляпаться за четыре месяца в Хогвартсе? Реально, самое настоящее безумие». Ещё, воспоминания о путешествии за завесу принесли вместе с собой размышления о том, каким же образом пробраться в комнату Регулуса. Не сказать, что в обители почившего дядюшки она заметила что-то странное или необычное, но судя по горделивым рассказам бабушки, он был невероятно сведущ во всякого рода Тёмных обрядах и заклинаниях, несмотря на юный возраст. К тому же, та колдография младшего брата отца с незнакомым мужчиной никак не шла из головы, да настолько, что иногда вовсе снилась по ночам. Папа определённо пытался скрыть нечто важное, раз запечатал чёртову дверь десятком неизвестных заклинаний. А коль он так рьяно желал что-то утаить, это самое «что-то» жизненно необходимо узнать Эффи. Она нутром чуяла. — Великолепное создание, — неожиданно раздалось со стороны, заставляя выронить сигарету изо рта, — А имя-то какое. Тень! Звучит, — Ремус стоял в дверном проёме, облокотившись плечом на косяк, и тепло улыбался, уже с минуту наблюдая за тем, как любовно дочь Сириуса корпит над зельем. — Плохие полицейские ушли, пришёл хороший? — раздражённо отозвалась Эдильфрида, с размаху втыкая острие ножа в разделочную доску, — Стучаться не учили? А если бы я была не одета? — В лаборатории? — с ноткой иронии уточнил Люпин. — Само собой. Не поверишь, но меня дико заводят лягушачьи потроха. Люпин едва не подавился, а краска непрошено прилила к щетинистым щекам. За целую жизнь он мало общался с девушками, особенно подростками, даже тогда, когда они, в далёком прошлом, являлись его одногодками. Тем не менее сейчас, делал ставку на собственные познания в психологии и опыт прожитых лет. — Я стучался, — тяжёлая дверь с грохотом захлопнулась за спиной незваного гостя, который без приглашения прошёл вглубь комнаты, — У тебя музыка так орёт, что оглохнуть можно, — пластинка в проигрывателе замерла по мановению палочки. — Так оглохни и свали отсюда нахер. Я вроде прямо намекнула, что меня лучше не трогать. Хотя… — стальные глаза недобро блеснули в полумраке подземелий, а их хозяйка нахально улыбнулась, будто бы невзначай коснувшись кончиками пальцев тонкой кожи на ключице, виднеющейся из-под ворота футболки. Глубокий глоток виски из горла только подбивал к решительным действиям, — Быть может, ты наконец по достоинству оценил моё предложение? — Какое предложение, Эдильфрида? — мужчина прочистил горло и по привычке поправил лацканы потёртого кардигана, — Я пришёл поговорить, о чём не сложно догадаться. Вам с Сириусом стоит… — Разговоры? — Блэк щёлкнула пальцами и огонь под котлом погас. В моменте, она даже не задумалась над тем, что могла ненароком выдать себя с потрохами, ведь вопрос о том, кто научил её подобным фокусам, возникал сходу, — К чему болтовня? Можем перейти сразу к делу. После ссоры с родителями, всё внутри скакало вверх-вниз и делало головокружительные кульбиты, тело до сих пор потряхивало, а мысли, казалось, жили своей жизнью. Очень неправедной жизнью. « — Мне нужен блядский Грей! Желательно, своими губами где-нибудь пониже. Или чем другим…» « — Тебя кроет, Эффи, остановись! Это всё нервы, мы не хотим такое говорить!» « — Ты, может и не хочешь, а я? Играем по правилам и без, дрянь». — Эдильфрида, я действительно хочу поговорить. Как с другом. Твой отец и мадам Розье разъяснили мне ситуацию, — девичья поступь, точно у мартовской кошки, а во взгляде затаился сам дьявол, — Ты поступила благородно, спасла жизнь, но риск… — Жизнь скучна без риска, Рем. Тебе ли не знать? — она приблизилась вплотную и руками резко ухватилась за шерстяную ткань кофты, потянув на себя, — Слыхала, все мужчины мечтают хотя бы об одной ночи с девственницей. «Чего не имею, того не имею». — Что скажешь? Уверена, конкретно тебя папочка простит за то, что сорвёшь мой цветок невинности. Обещаю быть послушной, — описания из прочитанных грязных книжек, как никогда пришлись к слову. Где-то за спиной со звоном разлетелась стеклянная колба, а пламя свечей на настенных канделябрах взметнулось вверх. Погасший огонёк под котлом вновь зажёгся и распалился, к чертям портя своим жаром сотую вариацию Напитка Живой Смерти, который Эффи поклялась себе сварить безупречно, чтобы утереть нос Снейпу. — Тебе самой не стыдно говорить мне такие вещи? — призвав всё своё самообладание спросил Люпин, отстраняя в край обнаглевшую девчонку за плечи. Если уж кому-то из присутствующих и было неловко, так это ему. Откровенно говоря, сквозь землю хотелось провалиться. — Стыд? — надув губы уточнила Блэк и прищурилась, — Чувство мне незнакомое. — Надеешься скрыть переживания за напускной развязностью? Мне от этого не горячо, не холодно, Эффи. Разве что неприятно, — он за запястье перехватил девичью ладонь, которая заскользила по груди, и из-за приближающегося полнолуния не рассчитал силу, что понял, исходя из гримасы боли на юном лице, — Извини, я случайно. — Да как же вы все меня заебали! — абсолютно по-ребячески топнув ногой воскликнула Эффи и сжала кулаки, направившись обратно к рабочему столу, — Рисковала ли я жизнью? Да! Думала ли я об этом в тот момент? Нет! Нет, блять, потому что пыталась спасти Тень и плевать хотела на призрачную возможность умереть! Никто из вас даже не знает, как работает кровная магия, все эти предположения — лишь домыслы. Папа, мадам Розье и ты до кучи, совершенно ничего не понимаете! J'en ai marre! — Люди, пережившие войну, не понимают ценность жизни? — по недоумению, промелькнувшему в серых глазах, Люпин понял, что нашёл ниточку, за которую стоило дёрнуть с самого начала, — Никогда не размышляла над тем, сколько потерял твой отец? Родителей, брата… — Плевать он на них хотел! — от упоминания бабушки и дедушки из чужих уст сжалось сердце, — Папа ненавидел их! Терпеть не мог! — Это он сам тебе так сказал? Я присяду? Устал с дороги, — придвинув покосившийся стул, Ремус присел, с удовольствием отмечая, что Эдильфрида, кажется, потихоньку начинает сомневаться в собственных словах. — Нет, но по его тону с самого начала всё было понятно. Он имена Вальбурга и Орион произносит так, будто они — ругательство! Имена людей, которых я любила! Разговор начал приобретать неожиданный оборот. Самопровозглашённый психолог даже не ожидал, что сможет копнуть настолько глубоко. «Затаённые обиды и недосказанности. Сколько раз я советовал Бродяге начать открыто разговаривать с детьми? А всё бестолку». — Угостишь? — от сигаретного дыма, в свете приближающегося полнолуния, было тошно, но увидев как Эдильфрида подкурила очередную никотиновую палочку, Рем понял, что скопировав её жест, сможет выстроить диалог более доверительно. «Главный совет всем родителям и опекунам: будьте с подростком на одной волне, не пытайтесь задавить авторитетом и осудить. Изъясняйтесь спокойно и ясно». — Ты же не куришь, — Блэк нахмурила брови, но по инерции подошла и протянула полупустую пачку собеседнику. — Иногда, бывает, хочется вспомнить молодость. Спасибо, Эффи, присядь и ты тоже, — он вскинул палец, призывая не перебивать, когда заметил, как с девичьих уст готовились сорваться очередной протест или колкость, — Прошу, просто выслушай то, что я хочу сказать, а уже потом подумай над ответом. Мы ведь взрослые люди, к чему несуразные споры и крики? Эдильфрида сама не поняла почему, но то ли от его спокойного тембра голоса, то ли от мягкой улыбки на губах, послушалась и запрыгнула на деревянную поверхность стола, свесив ноги. — Ну валяй. Даю минуту, — ментоловый дым, пафосно выпущенный из лёгких, кольцами задрожал в воздухе. — Как скажешь, — Люпин прочистил горло и приосанился, осознавая всю важность предстоящего монолога, — Смотри. Вы ведь сходитесь с отцом во взглядах на мир, я прав? — Допустим. — А теперь представь, что Сириус во мгновение сделался жутким расистом, ненавидящим всех маглорождённых подчистую. — Бабушка была консерватором. Разница поколений, старо как мир. «Вроде всё понимает, а очевидной иронии в упор видеть не хочет». — Верно мыслишь. Так вот, у твоего отца были веские, как он тогда считал, причины сбежать из дома, хотя мне и в шестнадцать казалось, что та проблема могла решиться открытым диалогом. Что до Регулуса… ты себе не представляешь, насколько сильно Бродяга любил брата, как страдал, когда тот назвал его предателем и перестал общаться. А через пару лет и вовсе погиб, — слизеринка закусила губу и потупила взгляд в пол, на секунду представив, что бы ощущала, умри Альфард, Гарри или Эван. — Причём здесь это? — Всё дело в потерях и страхе. Возьмём, к примеру, твои ночные побеги из дома. Думаешь отца только алкоголь с курением волнуют? Поверь, это последнее о чём он думал, когда ты в очередной раз решала повеселиться. Мир полон ужасных людей, Эдильфрида, злых и опасных. Ты сильная волшебница и, даже не сомневаюсь, можешь за себя постоять в случае чего. Но, а что если не успеешь достать палочку? Никто не застрахован. Моему поколению, в своё время, пришлось слишком рано повзрослеть, очень много потерять. Представляешь, как больно хоронить дорогих людей? Смотреть на безжизненное лицо, которое совсем недавно улыбалось тебе в ответ на глупую шутку? А теперь осознай весь ужас ситуации. Ты уехала в школу, а вернулась с известием о том, что рисковала погибнуть в один из обычных вечеров? Знаешь, что первое промелькнуло перед глазами Сириуса после услышанного? Труп дочери, лежащий в гробу. — Но Тень… — На тот момент являлся для тебя лишь незнакомым раненым фестралом, — опасное замечание, которое могло привести к новому всплеску эмоций, но Эффи продолжила внимательно слушать молча, принявшись покачивать ногами в воздухе, — А ты по-прежнему оставалась любимым ребёнком. Из-за расшатанных нервов к горлу начали подступать слёзы, но позволить себе разреветься перед чужим человеком Блэк не собиралась. «А если бы правда погибла? А тогда с проекцией? А на кладбище во время ритуала…» Она шмыгнула носом и отвернулась, ощущая, как одинокая влажная дорожка скатилась по щеке. — Ощущение, что я в лечебнице, — пробурчала себе под нос Эффи, стараясь незаметно утереть солёную каплю с лица. — Почему? — Потому что вокруг одни психологи хреновы, — Люпин усмехнулся, поначалу не раскусив всю глубину сказанной фразы, но потом его посетила одна догадка. « — С чего вдруг такой внезапный интерес к психологии?» « — Да так, расширяю кругозор». — А кто ещё, кроме меня? — как бы невзначай поинтересовался Рем. Могли ли быть новые интересы Дориана с дочерью Бродяги? — Розье. Повадился мне душу лечить, — соврала девушка, даже не подозревая, что случайно брошенной шуткой дала собеседнику пищу для размышлений. — Сегодня ведь годовщина вашего знакомства, верно? — мужчина палочкой убрал с пола пепел от сигареты, из которой сделал едва ли затяжки три, но для нужной атмосферы того оказалось достаточно, — Я помню тебя год назад, Эффи. Напуганная и одинокая, тощая как спичка. — Ну спасибо. Хочешь сказать, теперь я стала толстой? — он не удержался и коротко рассмеялся, после поднимаясь на ноги. — Ты очень красивая девушка, Эдильфрида. Уверен, тебе ни раз об этом говорили, — Ремус остановился перед ней, а на душе сделалось радостно. Кажется, у него действительно вышло до неё достучаться, — А я, скорее имею ввиду некий образ. Была одна, оставленная и побитая жизнью, без гроша за душой. И вот теперь. — Что теперь? — На этот вопрос ответь себе сама, — он не был уверен, что имеет на это право, но всё же решился и положил ладонь на хрупкое девичье плечо, тем самым выказывая поддержку. Блэк, ожидаемо, скинула руку, но к огромному удивлению не из-за раздражения и неприязни. Спрыгнув со своего насеста, слизеринка, до жути неловко и неуверенно, пока внутри всё корёжило, сделала шаг вперёд и легко приобняла Люпина. Он опешил и удивился, если говорить честно, то просто до смерти, но виду не подал. Ремус понимал, как тяжело ей дался этот жест, неосознанно проводя ассоциацию с Дорианом. Тот тоже с трудом переносил тактильный контакт, а обнять себя позволял исключительно на Рождество, после длительных уговоров. — Спасибо, Рем, — она быстро отстранилась и смущённо отвела взгляд в сторону, ощущая, как к щекам прилила кровь. «Блять, я ж ему такого наговорила…» — Не знаешь, где папа? — Был в кабинете. — Пойду извинюсь. И перед мадам Андрэей тоже надо, она с Эвом наверное… Эдильфрида двинулась по направлению к выходу, но на пороге притормозила, сама не веря, что собирается сказать это. — И, это… Она замялась и распахнула дверь, готовясь вот-вот выскочить в неё, словно находится не в собственной лаборатории, а горящем самолёте. — Прости за моё поведение. Секунды не прошло, а её и след простыл. Улыбка на губах Люпина стала ещё шире, а настроение стремительно поползло вверх. Поставленную задачу он считал выполненной на все сто процентов: вселять здравые мысли в юные умы, очень хотелось однажды сделать своей профессией. — Вот только кто возьмёт на роль учителя оборотня… — в никуда прошептал он и потянулся к полупустой бутылке виски, стоящей на столе. Благодаря разговору с Ремусом, настроение сильно улучшилось, а эмоциональное состояние чуть стабилизировалось, помогая рассуждать здраво. «И почему папа не может быть таким же спокойным? Чуть что, сразу кричать надо обязательно. Ладно, я буду умнее и сделаю первый шаг». Конкретного плана, как начать разговор, у Эдильфриды так и не появилось, посему было принято решение импровизировать на ходу. В конце концов, отец в любом случае её простит, куда денется, любит ведь до потери пульса, не иначе. Разве что, иногда мечтает повеситься на собственном галстуке, после очередного скандала или ссоры, но оно мелочи. Сделав глубокий вдох, Блэк опустила ладонь на дверную ручку и потянула вниз, проходя внутрь кабинета. — Пап, короче, я тут… Ёб твою мать! Серые глаза расширились до размеров новеньких галеонов, а покраснели теперь не только щеки, но и все лицо целиком. Одному Мерлину известно, сколько бы она отдала за то, чтобы забыть сложившуюся картину. Пускай слизеринка и отвернулась сразу же, как только поняла, что здесь происходит, некоторые детали оголённого тела мадам Розье, сидящей на столе с раздвинутыми ногами, не заметить было сложно. Спасибо на том, что хоть отец стоял спиной и был одет. Почти. Сириус и Андрэа, с одинаковыми гримасами ужаса на лицах, со скоростью снитча принялись поправлять растрёпанную одежду, точно парочка школьников, которых застукали родители за чем-то неприличным, только в данном случае, ситуация была с точностью, да наоборот. — Касси… — Не-не-не, нахер-нахер-нахер, я лучше пойду… — наперекор своим словам, девушка не могла и шагу ступить, — Извините, что помешала. Собрав все силы, какие были, на ватных ногах, находясь словно под гипнозом, Эффи покинула кабинет, в моменте осознавая, что теперь по-настоящему поняла, как ощущается стыд. И она от него сгорала, грозясь вскоре превратиться в кучку пепла. — Сириус… дьявол… — Андрэа спрятала лицо в ладонях и громко страдальчески простонала, не имея понятия, что ещё сказать. — Это пиздец… — Сириус застегнул ширинку и, оставив ремень безвольно болтаться на шлёвках брюк, потянулся к пачке сигарет. Хотелось разом затянуться всеми, что там остались, — Я ведь запер дверь, как… — Запер? — Розье спрыгнула со стола, цокнув шпильками, после с силой толкая Блэка в плечо, — Я ведь просила тебя не бросать заклание не глядя! Le con! — Что нам делать? — находясь в полной прострации, мужчина глубоко втянул табачный дым, даже не заметив, что Андрэа впервые выругалась при нём матом. — Что делать? Достать Маховик времени, вернуться в прошлое и запереть чёртову дверь! Мерлин прости… — француженка покачала головой и подошла к окну, распахивая настежь. Морозный зимний воздух заставил кожу под тканью мятого платья покрыться мурашками, но охладиться сейчас было жизненно необходимо. Взгляд зелёных глаз-изумрудов сам собой зацепился за высокую фигуру в чёрном пальто. Дориан курил, откинувшись на каменную стену внутреннего двора-колодца, внимательно наблюдая за тем, как Тень безжалостно разрывает куски сырого мяса, а капли крови разлетаются вокруг, окрашивая покрывало снега в алый, — А если серьёзно, — тихо продолжила Андрэа, с помощью палочки проверяя, что наложенное ею заглушающее по-прежнему работает исправно, — Ты должен с ней поговорить. — О чём это? — О нас, объяснить ситуацию. А ещё о сексе, самой собой, — только начавший кое-как приходить в себя Бродяга поперхнулся и закашлялся, несколько раз стукнув себя кулаком по груди, — А чему ты удивляешься? Хочешь сделать вид, что она ничего не видела? — Ты как себе это вообще представляешь, Шпилька? С ума сошла? Она же ребёнок совсем. И почему сразу я? — Потому что она твоя дочь, очевидно. — Я уже говорил, что наша! — излишне громко воскликнул Блэк и, опустившись в кресло, принялся нервно барабанить пальцами по столу. — Она не ребёнок, Сириус, — ладони опустились на крепки мужские плечи, успокаивающе поглаживая, — А девушка-подросток. Раз Эффи уже целовалась, то когда-нибудь захочет зайти дальше. — Я ей, блять, зайду! Может запереть её дома? Мне так будет точно спокойнее, — манящими чарами Бродяга призвал из серванта бутылку виски и розового ликёра, который обожала его спутница, — А щенка, который лезть к ней посмел, найду и в порошок сотру, — кулаки инстинктивно сжались до побелевших костяшек. — Блэк, ты воспринимаешь всё слишком близко к сердцу, — француженка обошла кресло и опустилась к нему на колени, заглядывая в глаза, — Эффи взрослеет и это нормально. Представь, я ведь помню её совсем малышкой, а теперь она привлекательная девушка. Потому, уверена, у неё далеко не один поклонник… «И, возможно, один из них сейчас прямо у тебя под носом. Попробовать узнать у неё наедине? Не дай Мерлин натворят глупостей, а потом пелёнки-распашонки». — Считаешь, ей правда пора узнать о таком? — от одной мысли становилось плохо. — Во сколько лет случился твой первый раз? — глоток розового ликёра сладостью осел во рту, помогая чуть успокоить нервы. — В тринадцать… — нехотя сознался Сириус, в моменте задумавшись, что даже имени той девчонки теперь не помнит, а только стойкий привкус огневиски, желание самоутвердиться и тонну неловкости. — Вот именно, mon chе́ri, — Андрэа ехидно улыбнулась, — И советую тебе не затягивать с разговором, а особое внимание уделить методам контрацепции. Учитывая длину юбок Эдильфриды, она нам такими темпами в подоле принесёт через год-два, — Блэк снова поперхнулся, но теперь уже не дымом, а виски, и в ужасе уставился на Розье, которая тихонько расхохоталась. Сложно сказать, когда это самое «нам», которое поначалу и произносить было страшно, перестало резать слух. Иногда, засыпая на его груди, Андрэа думала, что всё произошло слишком быстро и стремительно, неправильно. Их роман вспыхнул, как спичка в костре, сжигая обоих без остатка. Быть может дело в том, что они были знакомы раньше? Или в детях? Вероятно, и то и другое. Люди говорят, что общие проблемы сближают, а в их случае, имелась не просто проблема, а настоящее стихийное бедствие имени Эдильфриды Кассиопеи Блэк. Сириус заправил прядь золотистых волос и нежно коснулся ладонью её щеки. Временами ему казалось, что он до конца жизни не сможет ей налюбоваться, точно сопливый мальчишка, втихую пишущий стихи о любви под одеялом. Она — квинтэссенция красоты, воспитания, обаяния и ума, совершенство, золотое сечение в лице одного человека. Лучше самого дорогого виски и кубинских сигар. Законная жена его заклятого врага. «А вот это мы ещё посмотрим».

***

Эдильфрида просидела на чердаке, обители Кикимера, целый час, первые минут сорок выпытывая из эльфа всю известную информацию об отношениях папы и мадам Андрэи. За этот промежуток времени, она выкурила полпачки ментоловых сигарет и выпила пинту медовухи, посредством которой любил расслабиться домовик по окончании тяжёлого рабочего дня. За следующие двадцать минут, прикончила таки пачку и ещё пол литра напитка, тупо пялясь на страницу волшебного журнала. Если быть точнее, того самого журнала-аукциона, который Кик недобросовестно умыкнул из комнаты француженки по приказу дорогой хозяйки. Глаза поочерёдно косились то на кольцо, надетое на безымянный палец, то на его же фотографию и стартовую цену. Если за ужином, который, казалось, прошёл целую вечность назад, она была в ярости и планировала закатить Дориану скандал таких масштабов, каких свет не видывал, то теперь поняла, что хочет задать лишь один вопрос. Распахнув дверь комнаты, она перешагнула порог и сразу же заметила его. Грей, одетый в брюки и чёрную рубашку, на которой были расстегнуты несколько верхних пуговиц, по-хозяйски расположился на кровати. Щёлкнула дверная задвижка. Он поднял взгляд. — О, малышка Блэк, ты вовремя. Как раз добрался до самого интересного, — глаза Эффи расширились от ужаса, а щёки вспыхнули десятый раз за вечер, когда она поняла, что он нашёл в одном из тайников, — «Он вогнал свой меч в её ножны. Вивьен простонала, когда Александр коснулся пальцами девственных лепестков», — Эффи бегом бросилась к кровати, намереваясь отобрать книгу, но парень перекатился и поднялся на ноги, вскинув руку с зажатым в ней бульварным романом. — Donne-le-moi, abruti! — Вот это да, дальше лучше: «Проникнув во врата запретного наслаждения на половину фаланги, он замедлился, давая своей богине привыкнуть к новым ощущениям». — Грей! Убью! Отдай! — Я конечно всё понимаю, ангел, но такого от тебя не ожидал, — Дориану было весело настолько, насколько оно вообще возможно. Благо за час, проведённый в её комнате, он успел посмеяться вдоволь. Хотя, тот истерический хохот сложно было назвать просто смехом, скорее приступом. Он захлопнул книгу и кинул на постель, а красная до ушей Блэк, точно собачка, которой сказали «апорт», кинулась к ней, желая поскорее скрыть с чужих глаз, — А только и слышал «Дориан, нет!», «Грей, я таким извращенством заниматься не буду!», — внезапно выяснилось, что пародист из старосты просто великолепный. Забросив сие произведение поглубже в шкаф, Эдильфрида, ныне мечтающая провалиться сквозь землю от стыда, приложила титанические усилия и приблизилась к своему парню, на губах которого играла издевательская ухмылка. Как бы Дориан не старался, избежать серьёзного разговора у него не выйдет. — Зачем? — сквозь зубы процедила Эффи, ощущая, как ярость планомерно вновь накрывает с головой. Возможно, скандалу всё же быть. — Зачем, что? Читать такую пошлятину? Ты мне скажи, моя богиня. «Я обязан показать этот шедевр Алу, он со смеху помрёт». — Вот это зачем? — она выхватила сверток журнала из-за пояса джинсов и с размаху впечатала в юношескую грудь. — Всё ещё не улавливаю сути вопроса, — ему даже мгновения было достаточно, дабы понять, что эта катастрофа какими-то образом отыскала тот самый журнал-аукцион. «Какая же любопытная». — Дориан, очнись! Да этот блядский особняк наверное стоит дешевле, чем твой подарок! — бабушка Вальбурга навряд ли бы пришла в восторг от подобных эпитетов внучки в сторону родового гнезда семейства Блэк. А вот от выбранного ею спутника, наверняка, — Это грёбаный эксперимент-развлечение! У нас не настоящие отношения, просто игра, а ты даришь мне такие вещи, словно мы завтра поженимся! — почему-то, сделалось до жути обидно. Эдильфриде начинало казаться, что он просто издевается над ней, — Сделаем вид, что ничего не было. Я тебе его возвращаю. — Стоять. Она и ахнуть не успела, как оказалась прижата спиной к стене. Лопатки больно заныли, а запястья властным движением были заведены над головой, без возможности и рыпнуться. — Мне плевать, сколько оно стоило. Захотел — подарил. Считаешь себя недостойной? — Считаю, что ты в край охуел, — лёгкий шлепок по губам за сквернословие. Острая девичья коленка метила прямо в причинное место, но не судьба. Слишком уж хорошо Дориан предугадывал все её повадки, — Осторожнее, псих, — сквозь зубы прошипела Эффи и взбрыкнулась, но сделала самой себе лишь хуже, — Мне стоит только закричать и сюда прибежит мой отец. Какие цветы хочешь на могилу? Гроб дубовый или ясеневый? — Грею стало донельзя забавно. «Она правда верит, что я боюсь её отца?» — Мне так страшно, что аж поджилки дрожат. Чувствуешь? Нет? Какая жалость, — попытка очередного удара была пресечена на корню, а он прижался вплотную, настолько, что стало нечем дышать, — А теперь, слушай и запоминай, моя дорогая. Первое: кольцо ты не снимешь, потому что там, в купе, пообещала, — язык прошёлся по пульсирующей венке на шее, оставляя после себя влажную дорожку. Блэк рвано вздохнула, к собственному ужасу осознавая, что даже сцена в кабинете отца и пережитый шок, не помешали вспыхнуть неуместным вожделением. Впрочем, как и всегда, когда он находился рядом, а в особенности начинал командовать. — Дориан… — неразборчиво сорвалось с губ, пока выпитый алкоголь только усиливал ощущения, запуская электрические импульсы по телу от каждого его прикосновения. — Второе, — пальцы до боли впились в кожу бедра и потянули вверх, заставляя Эффи поднять ногу на уровень его торса, — Всё верно говоришь, это игра, вот только правил ты не знаешь, ведь их придумываю и устанавливаю я, — Эдильфрида зажмурилась, утопая в пучине противоречивых эмоций: стыд, злость, непонимание и желание перемешались в одну гремучую смесь, и если по пути сюда ничем таким она заниматься точно не планировала, то теперь уже не была так уверена, — И открою тебе тайну, я планирую вертеть ими и менять как того пожелаю, а ты продолжишь подчиняться, потому что тебе нравится, но оно и понятно. Совершенно не умея контролировать себя и свою жизнь, ты получаешь кайф от того, что это делаю я: решаю проблемы, запрещаю совершать глупости, забочусь. Можешь сколько угодно отрицать, брыкаться, кричать о том, что тебе никто не нужен, спорить… это даже мило, — слушает и слова сказать не может, плавится, а в голове одна мольба: пожалуйста, пускай он меня поцелует, прошу, — Но заруби себе на носу, мой ангел, главный здесь я. «Я хочу его придушить. Но возможно не в том смысле. Мерлин… Господи… ненавижу…» Он улыбается поистине дьявольски и отступает, возвращая своей девушке возможность вдохнуть. Вот только она не может. Блэк едва по стеночке не съезжает, когда Дориан перестаёт её удерживать, ноги подкашиваются, а сердце отбивает чечётку. Знаменитые красные щёки — визитная карточка этого вечера, плавно перетекающего в ночь. — Ну и третье, малышка Блэк, — расстёгивает манжеты на рубашке и стройный ряд пуговиц, снимает, ведь знает, как сильно ей нравятся выступающие вены на предплечьях и косые мышцы пресса, — Раздевайся и ложись. Верну должок за чудесное окончание поездки до Лондона. Такая старательная, быстро учишься. Вроде и хочет что-то сказать в качестве протеста, начать убеждать, что его слова ложь и выдумки самодовольного болвана с манией величия, но вместо этого молча стоит и смотрит, утопая в пучине черноты омутов его глаз. Внутри — пожар, а поджигатель облизывает губы, предвкушая картину, которая вот-вот начнёт разворачиваться перед глазами. — Мне повторить ещё раз? Я жду. Неуверенно тянет вверх за края футболки и не глядя бросает на пол, а кожа покрывается мурашками. От холода или его взгляда? Словно под гипнозом делает несколько шагов и собирается лечь на кровать. — Джинсы и всё остальное забыла. — А ты… — А я посмотрю. Напряжение на пределе, но откуда-то возникшая скованность тормозит, хотя чего стесняться? Он уже сотню раз видел её без ничего, как есть, да с таких ракурсов, что представлять страшно. Пальцы плохо слушаются, но молния ползёт вниз. Простыни приятно холодят спину, а мягкий матрас позволяет телу наконец расслабиться. Она ждёт обещанного, но Грей тянется в карман, после подкуривая сигарету. — Начинай. Приподнимается на локтях и вопросительно вскидывает брови, без слов уточняя, неужели он имеет ввиду то самое. — Всё правильно поняла, — звучит насмешливо, с очевидными нотками превосходства в голосе. Дориан приставляет стул к кровати и садится, расслабленно откидываясь на спинку. Все действия — желание утвердить своё главенство, которое она прямо сейчас безропотно признаёт, скользя рукой вниз. Пускай Грей был горазд на выдумки, о таком он её ещё не просил, предпочитая всё делать самостоятельно. Но, в том и суть, ведь несмотря на то, что заученные движения пальцами она совершает сама, делает она их по его велению. Так красиво выглядит со стороны, что сдержаться тяжело. Хочется поскорее расстегнуть ремень, двинуться ближе, наконец ощутить её на себе, но… он ведь обещал вернуть должок. Джентльмены всегда держат своё слово. Окна плотно зашторены, замок на двери надёжно закрыт изнутри, а девушка дугой выгибается в позвоночнике. Заглушающее заклинание точно не позволит и единому стону покинуть пределы спальни. Сириус Блэк стоит на третьем этаже особняка на площади Гриммо 12, бездумно пялясь на запечатанную много лет назад дверь в комнату младшего брата, даже не подозревая, чем всего в паре метров, за толстой каменной стеной, занимается его дорогая Касси со своим воздыхателем.

***

— У меня всё болит, — страдальчески простонала вышедшая из ванной Эффи и мешком повалилась на кровать, раскинув руки. — Сама набросилась, а теперь ещё и жалуется. У меня на спине опять живого места не осталось, — насмешливо протянул Дориан, подкуривая виноградную сигарету. — Что? Чего? Я?! — возмущенно воскликнула Блэк, одаривая парня убийственным взглядом, — Да я вообще спать хотела лечь, когда в комнату вернулась! А тут ты, развалился значит, ещё и в вещах моих рылся как крыса. — Прятать такие книжки под половицей очень опрометчиво, — Грей поманил её пальцем и, с выражением вселенского недовольства на лице, Эдильфрида подползла выше и легла ему на грудь, после ощущая поцелуй на кудрявой макушке, — Знаешь, ничто не говорит о человеке лучше, как место, в котором он живёт. Вот и решил осмотреться, понять, что ты из себя представляешь. Дориан окинул помещение взглядом, желая рассмотреть как можно больше деталей. Большой круглый ковер в форме пластинки The Beatles на полу, стены выкрашенные тёмно-коричневой краской увешаны плакатами рок-групп, редкими постерами из сериалов и десятком вырезок из газет об известных в магловском мире маньяков, вроде Теда Банди и Джеффри Дамера. Плотные чёрные шторы испещрены мелкими металлическим колечками, а спинка кровати и ножки увиты железными цепями. — И что же? — Ты поехавшая фанатка всякой жути, со склонностью к насилию и проблемами с алкоголем, — девичий кулак впечатался ударом живот, но парень вовремя напряг пресс, из-за чего едва ли ощутил боль, — Вот, говорю же, склонность к насилию, — Эффи попыталась вывернуться из объятий, но он не позволил, притягивая ещё ближе, — Ммм, а какой стойкий запах перегара. — Пусти! А ты чмо зазнавшееся, вот ты кто, понял? — Касси, что у тебя там происходит? С кем ты разговариваешь? — внутри всё замерло, а сердце пропустило удар, — Открой. «Это пиздец». — Чего-чего? Прости, из-за двери плохо слышно! — Блэк подорвалась на ноги и бегом бросилась собирать разбросанную по полу одежду. Дориан и с места не двинулся. — Касси, открой. С кем ты там? Все уже давно завтракают в столовой. «Ёб твою мать, все да не все». — Ты чего разлёгся? Бегом отсюда! — тихо прошипела Эдильфрида, с размаху бросая брюки прямо в парня. — Куда? «И правда, блять, куда?» — Эдильфрида Кассиопея Блэк, — отец принялся нетерпеливо дергать за дверную ручку, но задвижка, благо, не позволяла её открыть. «В ванную? Нет, точно проверит. В шкаф? Палево. Господи боже блять! Дух Рождества, помоги!» Озарение пришло неожиданно. Она распахнула шторы, а затем и створки окна, после за руку потащив Дориана к подоконнику. — Больная? Я прыгать не буду, — он вырвал запястье из цепкой хватки девичьих пальцев, наскоро застегивая ширинку классический брюк. Оголённый торс покрылся мурашками от порыва ледяного зимнего ветра. — Там выступ слева, спрячешься пока я его выпровожу. Пожалуйста… — взмолилась Эффи, полными ужаса глазами глядя на своего парня, лицо которого не таило в себе и тени страха. «Да признаться уже, и дело с концом. Я что, в магловском анекдоте про любовника? Вот это вспомнилось… надо меньше общаться с Эдом и Крисом». — Еще секунда и моё терпение кончится! — Сириус потянулся за волшебной палочкой, дабы отпереть замок заклинанием. — Папочка, подожди! Я не одета! — двусмысленность прозвучавшей фразы сделала только хуже, — В смысле переодеваюсь после душа! — Так, ну все! — в последний момент Блэк успела пнуть ботинки Грея под кровать и накинуть свитер с высоким горлом поверх шелкового халата, дабы скрыть засосы на шее. Ярость на отцовском лице пригвоздила к полу, а в голове без конца мелькала мысль о том, что это конец. Сейчас ей казалось, что она размером едва ли с пикси, а папа огромный великан, нависающий над ней, точно грозовая туча. — Какой, к дьяволу, душ?! — Обычный… — она состроила самый невинный на свете взгляд и надула губы, на манер того, как делают маленькие дети, когда канючат у родителей очередную шоколадку. «Ох, чего только не делали эти губы за вчерашний день». — Кикимер перекрыл воду час назад и чистит трубы в подвале. Я повторюсь, какой душ? — он с порога двинулся прямиком в ванную комнату, проверяя на наличие нежданных гостей, а Эффи неосознанно попятилась на пару шагов, ощущая приближающийся крах собственной Империи Лжи. «Не сегодня!» — Агуаменти из палочки. Ремусу спасибо, подкинул отличную идейку, — на пепелище драматического театра, его ведущая актриса продолжала исправно играть свою роль. А всё лишь ради одного зрителя, — И вообще, знаешь что, вопросы здесь стоит задавать мне, папочка. Кик всё рассказал про вас с мадам Андрэей. Сколько ещё вы собирались врать нам с Эваном? Блэк скрестила руки на груди и с вызовом взглянула на Сириуса, который в растерянности пытался сообразить, что же ответить. Заподозрив, что дочка в комнате не одна, он и вовсе позабыл о том, зачем пришёл. «Зато теперь я точно понимаю, что не зря маман рубила головы домовикам». — Что с твоей постелью? — пытаясь уйти от темы, он принялся рассматривать окружающую обстановку, замечая, насколько сильно помята простынь. — Кошмары снились, видимо много ворочалась, — отмахнулась Блэк и закинула простынь покрывалом, дабы скрыть виднеющиеся на чёрной ткани засохшие пятна, вполне очевидного происхождения, — И не уходи от темы. Эффи присела на край постели, выжидающе глядя на отца, и хотела по привычке закинуть ногу на ногу, но сразу же передумала, вспоминая о синяках на бёдрах, оставленных чужими пальцами. Сириус прочистил горло и занял свободный стул, по какой-то причине стоящий возле кровати. — Касси… Прости, что предали твоё доверие. И за то что накричали вчера вечером. «Ох, папочка, тебе ли извиняться за враньё… но на слух так приятно звучит. Лучше было только тогда, когда он умолял». — Допустим прощаю, — за закрытым окном послышалось копошение, из-за чего закралась мысль, что стоило всё же заставить Грея спрыгнуть с третьего этажа, но папа ничего странного, к счастью, не заметил. — Мы действительно скрыли истинную природу наших с мадам Розье отношений, но… — Но? В моменте, Бродяге почудилось, что это он здесь зелёный подросток, пытающийся оправдаться перед родителем за проступок. Ах, если бы ему было известно больше о своей любимой Касси, ситуация приняла бы совершенно иной оборот. — Пойми, ситуация выглядит не слишком красиво со стороны. Андрэа ведь по-прежнему замужем, Эван… он лишился отца слишком рано, а ты… Мы просто боялись ранить ваши чувства. Мне известно, с какой нежностью ты вспоминаешь о маме, и поверь, я без памяти её любил, но иногда в жизни случается так, что… — Пап, — насмешливо перебила Эдильфрида, упиваясь смущением на лице всегда серьёзного и строгого отца, — Я не тупая. Люди не всегда хранят верность к ушедшим до гробовой доски. Это нормально, больше скажу, я даже рада за вас. Просто, знаешь ли, мог хотя бы в письме строчку черкануть. Или дверь запереть, ну так, к слову… — По этому поводу я тоже хотел поговорить. Блэк напряглась, плохо понимая, к чему он клонит. Но мелькала в мыслях одна ужасная догадка. «Нет, только не это». — Касси, думаю ты знаешь, что когда мужчина и женщина нравятся друг другу, они… — Сириус вновь прочистил горло, проклиная Андрэю за то, что она заставила именно его прочитать эту лекцию. — Пап, давай не будем, — Эффи неуютно заёрзала на месте, потупив взгляд в пол, — Я там когда-нибудь сама разберусь. По ситуации. Потом. «Да уже разобралась. Очень детально Знал бы он, насколько глубоко я погружена в тему». — Солнышко, — Сириус потянулся вперёд и взял ладони дочери в свои. Сталь глаз встретилась с точно такой же, родной и знакомой. Девичье лицо пылало румянцем, — Уверен, что-то ты да знаешь об… этом. Ты вступаешь в такой возраст, когда, кхм… Раз уж ты уже целовалась с мальчиком… — Какая гадость, пап! Перестань! Желание провалиться сквозь землю и приливший к щекам жар призвали подняться и направиться куда угодно, лишь бы избежать диалога о пестиках и тычинках. Ноги самый собой принесли к окну, в которое очень хотелось выйти. Эффи опёрлась руками на подоконник и заметила, что часть спины Дориана отлично просматривается по левую сторону рамы, если наклониться чуть вперёд. — Милая, присядь пожалуйста, — Сириус нахмурил брови, совершенно не понимая зачем дочка закрыла шторы на окнах, да ещё так резко. — Что? Я Королева тьмы, долой дневной свет! «Такими темпами Грей там околеет, а после задушит меня за то, что заставила лезть на парапет. Но, а какие варианты? Сознаться? Да папа убьёт нас обоих… возможно ещё себя следом». — Касси, я понимаю, что тебе неловко обсуждать такое со взрослым, — Сириусу и самому было неловко, но такая бурная реакция всегда наглой и самоуверенной Эдильфриды, кокетничающей со всеми направо-налево, забавляла, — Конечно, сейчас о таком тебе думать рано, но потом, быть может через год или два… — хотя сам он предпочёл бы скорее «никогда». — Ну пожалуйста, хватит, давай сделаем вид, что я ничего не видела… — взмолилась Блэк, принявшись нервно перебирать тюбики красных помад, разбросанные на туалетном столике. Воспоминания о том, из-за каких страстных действий они попадали со своих мест сегодня ночью, делали ситуацию только хуже. И абсурднее. «Шпилька, за что ты так со мной? Почему просто нельзя было подкинуть ей книжку о половом воспитании? С Альфардом сработало ведь». — Слушай, — он поднялся и подошёл к Эффи, разворачивая на себя за плечо. Разговаривать с её спиной уже порядком надоело, — Пускай ты смущена этим разговором, и я признаться честно тоже, в этом нет ничего стыдного. Просто хочу, чтобы ты имела правильное представление, ведь однажды… секс… — Всё! Стоп! — взвизгнула Эдильфрида и зажмурилась, — Я знаю, знаю… — неразборчиво промычала она, пряча лицо в ладонях и желая только одного: чтобы в дом врезался метеорит, — Пестики-тычинки, мальчик-девочка в одной постели, главное предохраняйся, используй презервативы и, пожалуйста, без ранней беременности, Касси. Ты это хотел сказать? — скороговоркой протараторила девушка, всё же найдя в себе силы посмотреть прямо на отца. Ну, точнее как прямо, куда-то чуть правее его головы. Сириус благодарил Мерлина, Моргану и самого Господа Бога, в которого беспрекословно верила Марлин, за то, что ему не придётся разъяснять азы. Конечно, стоило предполагать изначально, что Эдильфрида осведомлена о некоторых аспектах взрослой жизни. Подростковое любопытство не знает границ, как и девичьи сплетни на задних партах на скучной паре по Истории Магии. — Тебя обычно невозможно смутить, а сейчас, святой Годрик, красная, как знамя Гриффиндора, — усмехнулся Блэк, потрепав дочь по кудрявой макушке. — Не выражайся при мне так, будь добр, — пытаясь звучать как можно более серьёзно, отмахнулась Эффи, очень надеясь, что этот кошмарный диалог окончен, — Вот «святой Салазар» другое дело. На лице Бродяги промелькнула тень тревоги. Разговор об истинном происхождении дочери в кабинете директора вновь всплыл в голове. Хотя, а он разве хоть когда-то забывался? — А теперь, не мог мог бы ты уйти, дать мне нормально переодеться и спуститься к завтраку? С голоду умираю, — очередное враньё, ведь после состоявшегося разговора, аппетит пропал, кажется, навсегда. Да и Грей там наверняка уже всё себе отморозил, как никак конец декабря на дворе, а некоторых частей его тела ей было особенно жаль лишиться. — Мог бы, — Сириус отступил назад и сощурил глаза, — Только после того, как ты расскажешь мне, кто твой парень. — Да дракл тебя дери! — страдальчески простонала слизеринка, — Не парень он мне, просто воздыхатель. Точнее и не назовёшь. Он мне даже не нравится… « — Настолько не нравится, что у тебя на безымянном пальце кольцо». « — Но не помолвочное ведь! Заткнись». — Поэтому ты с ним целовалась? — Да любопытно просто стало! Мне вообще теперь ничего нельзя? Эван с Элис вообще на каждом углу в дёсна лобызаются, иди до них допытывайся! — снова вскипела Эффи и отвернулась обратно к туалетному столику, принявшись с излишним интересом изучать состав на одном из помадных тюбиков. — Если ты захочешь начать с кем-то встречаться, вначале я должен с ним познакомиться. «О, ты даже не представляешь, насколько давно вы знакомы, папочка. Спасибо Алу». — Как скажешь. С таким подходом проще уйти в монашки, — недовольно пробурчала девушка, а после, бросила как бы между делом, — Кстати, — она заправила прядь щекочущих щёку кудрей за ухо, — Эву я ничего не говорила. У него насчёт отца особый пунктик, так что… не волнуйтесь, мой рот под замком. «Если, конечно, не придётся подставить вас, чтобы самой прикрыться». Бродяга неприязненно поморщился, вновь старатель вбивая гвозди в крышку гроба собственной ревности к Розье старшему. По иронии судьбы, те три года в Азкабане они провели в соседних камерах. «Вот только я уже давно свободен, а этот подонок, надеюсь, скоро подохнет. Непростительно живучая тварь». — Хорошо, Касси, — напоследок он осторожно сжал её плечо, после двинувшись по направлению к выходу, — Очень надеюсь, — задержавшись на пороге продолжил отец, — Что ты будешь благоразумна и не станешь спешить. Жизнь длинная, всё успеется. Просто… — Просто не делай того, о чём потом будешь жалеть, — неосознанно сорвалась с губ фраза, сказанная братом ещё в сентябре, на следующий день после Ночи инициации. «Да если бы я хоть раз пожалела, было бы гораздо проще». Дверь бесшумно закрылась, наконец позволяя Эффи остаться в одиночестве. Но ненадолго. Заперев вход в комнату, она кинулась к палочке и наложила заглушающее заклинание, после бегом направившись к окну. Шторы вновь распахнуты, а дневной свет слепит глаза. Параллельно пытаясь проморгаться, она не теряя времени потянулась вперёд, дабы распахнуть створки и затащить Дориана в комнату, а затем и под одеяло, греться после неожиданной утренней закалки. — Грей, это ужас! — шёпотом, но достаточно громким произнесла Блэк, — Лезь обратно, скорее! — Одри. Внизу. — Дориан таки ступил обратно на подоконник, а потом спрыгнул на пол, становясь за её спиной. Зелёные глаза-изумруды с прищуром смотрели на девичью фигуру в окне третьего этажа, а на припудренном лице играла хитрая улыбка, лучше любых слов говорящая «попались». Эдильфрида с места сдвинуться не может, стоит точно к полу приросла. Тело начинает потряхивать, а в голове одна за другой скачут нелепые идеи о том, как оправдаться. «Я слишком долго плела эту паутину лжи, чтобы так тупо провалиться из-за нелепой случайности. Или собственной глупости». Однако же, Грей всё решает за неё и властным жестом прижимает к оголённой груди за талию, с вызовом вскидывая бровь. Француженка усмехается, выдыхая тонкую струйку дыма своей самокрутки, а после подносит указательный палец к губам. «Кажется, с разговором Сириус опоздал». Бычок падает на снежное покрывало и исчезает под острым носком кожаного сапожка на шпильке. Где-то неподалёку послышалось громкое кудахтанье, а затем звук металла рассекающего морозный воздух. Кикимер только что зарубил индейку для Рождественского ужина, обещавшего начаться совсем скоро, сегодняшним вечером. Вечером, до которого Эффи слабо надеялась дожить.

***

Эдильфрида стояла перед зеркалом, нервно поправляя то причёску, то платье, то макияж. Весь день прошёл как на иголках, хотя, в целом, на первый взгляд мог показаться спокойным, пропитанным сладким ароматом корицы, карамели и семейного единения. И Эффи правда радовалась. Широко улыбалась, пока сидела у папы на плечах, дабы надеть рождественскую звезду на макушку ёлки. Обычно, это всегда делал Гарри, но в этот раз младший брат уступил такую почётную миссию сестре. Звонко смеялась, когда Альфард жаловался на то, что в этом году еловые ветки колют руки больнее, чем в прошлые. « — А я просто хочу повесить чёртов шарик!». « — Альфард, будь добр, не выражайся при дамах. Мадам, ваша причёска само совершенство. А глаза… знаете как говорят поэты? Зрят в самую суть». Дориан разошёлся, а по мнению Блэк, попросту сошёл с ума. Если она сама весь день старалась не отсвечивать, и всеми силами избегать мадам Розье (а ещё держать её подальше от отца, переключая на себя всё его внимание), то Грей буквально искал компанию Андрэи, отвешивал комплименты, а в один из моментов и вовсе завёл разговор о том, что есть правда, а что ложь. Андрэа улыбалась и наслаждалась достойным соперником в излюбленной игре — лицемерии. Ей даже было жаль рассказывать всё Сириусу. Или не рассказывать? « — Поверь, мой ангел. Она не выдаст нас, ибо это скучно. Мадам Розье игрок, как и мы с тобой. Да и я ей, чего греха таить, очевидно нравлюсь. Достойная партия для любимой инфанты». — Партия блять, — Эдильфрида принялась нервно кусать губу, в очередной раз портя помаду, — Да сука! — она потянулась к одному из тюбиков, и вытерев расплывшийся контур салфеткой, подправила макияж, — Партия-хуяртия. « — Тупее рифмы не нашлось, дорогуша?». — Да завались ты, — сказала она своему отражению, а после странновато рассмеялась. «Нет, возможно Грей прав. Мадам Розье не из тех, кто побежит стучать по первому зову. Сколько раз она покрывала меня перед Горгонеей? Бесконечное множество. С другой стороны, они с папой ведь… Фу, мерзость. Может смерть и не так плоха». Последний раз поправив несуществующие складки на коротком платье, том самом, которое она надевала на Ночь Инициации, девушка бросила бычок в кружку с портретом Курта и двинулась прочь из комнаты. Серебряные узоры звёзд на бархатной чёрной ткани напоследок блеснули в свете девичьей спальни и погасли, чтобы совсем скоро вновь вспыхнуть в огнях уставленной свечами столовой. По ступеням многовековой лестницы более не ступали разорванные, стоптанные об улицы Лондона дырявые кеды. Они сменились массивными туфлями на каблуках от Vivienne Westwood, а простое на первый взгляд платье, которое на самом деле обошлось в кругленькую сумму галеонов, насмехалось над короткой юбкой, купленной в секонд-хенде. Юбки пускай длиннее и не стали, зато приобрели в цене. Только любимая футболка с эмблемой Nirvana, которую подарил Кевин на тринадцатилетие, так и осталась любимой частью гардероба. Двери в столовую с грохотом распахнулись, радостно приветствуя запоздавшую, впрочем как и обычно, гостью. — Добрый вечер, дамы и господа. Погода просто сказка, не правда ли? — Блэк присела в глубоком реверансе, со всей присущей ей грацией, едва сдерживая хохот. Альфард усмехнулся, в очередной раз задумываясь над тем, что его сестра — самая настоящая королева драмы. «Цитировать саму себя… Какая же самодовольная мелкая зараза. Но любимая». — Касси, — тепло отозвался Сириус, невольно вспоминая Рождество год назад, когда она заявилась с точно такой же фразой. Вот только теперь его солнышко совсем другая, — Присаживайся. Думаю, теперь ты наверняка знаешь куда, пускай и снова опоздала. — Точность — вежливость королей, — она направилась в сторону отца, дабы занять стул, стоящий слева от него, к собственному удовольствию отмечая то, как Дориан едва ли не облизнулся, завидев чулки на её ногах, — А я, увы, пока что лишь принцесса. Вот перепишешь на меня всё состояние Блэков, тогда и начну приходить вовремя, — деловито заявила Эффи и закинула ногу на ногу. Грей пригубил виски и сглотнул, завидев кружевную резинку чулок. В чем-то, очень редко, но Мишель бывала права, имел он некий пунктик на данный элемент женского гардероба. А Эдильфрида, исключительно ему назло, его не надевала. Разве что в редких случаях… Андрэа отпила вина, в моменте осознавая, что серьёзность происходящего, вероятно, куда глубже, нежели она предполагала. — Сириус, ты, как глава Дома, простишь меня, если я попрошу взять слово первой? «Да я тебе, блять, что угодно прощу, после того, что ты вытворяла прошлой ночью, девочка». — Конечно, Андрэа, дамы вперёд, — с наигранной незаинтересованностью бросил Блэк, усиленно стараясь не пялиться на её задницу, обтянутую бордовой шёлковой тканью. «А может обойдёмся без слов?». Эдильфриде сделалось донельзя неуютно, но виду она не подала. Как минимум, очень постаралась. — Мистер Грей, поухаживаете за дамой? — Прошу простить, но, кажется, ваш бокал полон, мадам Розье, — невероятно учтиво отозвался Дориан. «Салазар всемогущий, пожалуйста, хватит! Псих заткнись!» — Мой, несомненно, полон. Мистер Блэк об том позаботился, — Сириус нахмурил брови, совершенно не понимая к чему ведёт его Шпилька, — Но, боюсь, из-за опоздания Эдильфрида осталась без шампанского. В праздник даже таким юным барышням позволено немного взрослого напитка. «Однажды она с моей груди слизывала огневиски. Да и спустилась потом пониже. Что ещё предложите?» — Ох, прошу прощения за моё невежество. — Я сам наполню бокал дочери. Обойдёмся без посторонних, — глава рода сжал челюсти до такой степени, что на лице заходили жевалки. — Мистер Блэк, не стоит, — Грей едва сдержал нахальную улыбку, — Я с радостью уважу вашу дочь. Всего лишь бокал шампанского, к чему столько разговоров? «Особенно ночью. Уважу по полной программе». Парень взял в руки бутылку и поднялся на ноги, после потянувшись вперёд. С характерным шипением бокал Эффи наполнился золотистым напитком, со множеством скачущих пузырьков. Скачущих, как и её нервы. — Благодарю, — деланно-безразлично бросила Блэк, параллельно мечтая выпить его залпом. А лучше сразу целую бутылку. «Желательно виски. А лучше водки!» — Благодарю, мистер Грей, вы так любезны, — ничего хорошего тон её голоса не предвещал, — Мне радостно видеть за столом, кхм, — Элисон потупила взгляд в тарелку, прекрасно понимая, к кому относилось это самое «кхм», — Радостно видеть за столом всех вас, — вряд ли Андрэа была искренне рада некоторым, — Раз уж первое слово Сириус позволил сказать мне, — Эффи приосанилась и напряглась, когда женская рука опустилась на плечо, — Я хотела бы признаться, сколь сильно счастлива вновь обрести свою инфанту. Мою любимую, искреннюю и честную девочку. По этому поводу, я приготовила одну горячую закуску. Уверена, хозяина дома она заинтересует. Милое дитя, поможешь мне на кухне? «Это конец». Эффи с трудом сдержалась, дабы не посмотреть на Грея, а Альфард наоборот, вопросительно уставился на того, читая между строк, что что-то не так. Поведение лучшего друга и без того весь день казалось ему странным: лип к француженке как банный лист, комплименты отвешивал, а Эф от отца не отходила ни на шаг. Стук шпилек и каблуков затих за дверьми кухни. Мадам Розье взмахнула палочкой, накладывая заглушающее заклинание, и заперла дверь. Андрэа прошлась и облокотилась на столешницу, скрещивая руки на груди, пока Эдильфрида так и замерла на пороге, не смея пройти дальше. — Не рановато ли в твоём возрасте носить чулки, юная леди? Тем более таким образом. По обычаю, их резинку принято прятать под платье, а не выставлять на всеобщее обозрение. — Мадам Розье, я могу всё объяснить. Это не то, чем кажется, клянусь, — пытаясь звучать как можно увереннее начала оправдываться Блэк, подняв полный лживой искренности взгляд на названную маму. — Правда? — француженка перевела взор на окно за которым медленно падал снег, придавая Сочельнику ещё больше праздничной атмосферы, — С радостью послушаю объяснения на тему того, по какой причине из окна твоей спальни выпрыгнул полуголый юноша, — она достала из декольте портсигар и подкурила самокрутку, — Юноша, с расцарапанной в кровь спиной. Одна из уцелевших балок сгоревшего театра пошатнулась от порыва шквального ветра истины, грозясь свалиться своей ведущей солистке прямо на голову. Спасёт ли её следующая реплика? — Интересно узнать, как Эван отнесётся к тому, что вы спите с моим отцом? — Эффи скопировала жест собеседницы, так же скрещивая руки на груди, а мадам Розье в удивлении вскинула брови, но быстро взяла эмоции обратно под контроль. — Ну надо же, мы теперь и так умеем, — женщина усмехнулась и сощурила зелёные глаза-изумруды, — Похвально. Вот только с тобой в эти игры я играть не планирую, Эффи. Хотя, стоит признать, у мистера Грея к ним настоящий талант, — Андрэа кинула недокуренный бычок в раковину и приблизилась к девушке, заглядывая прямо в глаза, — А теперь немедленно рассказывай всё как есть, и уже потом я решу, что с тобой делать, актриса недоделанная. Совсем с ума сошла? Ты хоть понимаешь… С глухим ударом балка приземлилась прямо на кудрявую макушку подающей надежды артистки. Занавес закрылся, объявляя об окончании очередного акта. Империя лжи стремительно теряла свою императрицу.