Сияние с осколками

      Катя с легкой улыбкой приоткрыла дверь и жестом пригласила Леру пройти первой. Лера сделала шаг в сторону, и Шибанова наконец увидела своих девочек. Диана сидела у зеркала, разглядывая свое отражение с легкой неуверенностью, будто все еще не верила, что видит себя. Аккуратный низкий пучок с косой и элегантный макияж - образ получился сдержанным, зрелым, но не утратившим юности. Рядом Таня уже вертелась перед зеркалом, пытаясь разглядеть прическу со всех сторон. Французская ракушка выглядела безупречно: гладкие пряди, утонченная форма, легкий блеск. Макияж был чуть нежнее - с едва заметным розовым оттенком на губах и легким сиянием на скулах. - Ого… - прошептала Диана, увидев Катю. - Ты... просто шикарна. Катя усмехнулась и, подходя ближе, оглядела их обеих: - Я бы сказала то же самое. Не знаю, кого здесь больше хочется сфотографировать - моделей или тех, кто их создавал. - Прям как с обложки, - добавила Таня, бросив взгляд на Катю с тихим восхищением. - У нас еще будет шанс это доказать, - с улыбкой отозвалась Катя и кивнула Лере. - Спасибо, девочки. Вы и правда волшебницы. - Рады, что вам понравилось, — с улыбкой ответила Лера, потом повернулась к своим девочкам и сказала: - Чего стоим? Про задание хозяйки забыли? Девочки переглянулись и побежали в холл. - Что происходит? Куда это они? - шепотом спросила Катя. - Все хорошо, сейчас все узнаете. Через пару минут Женя и Юля вернулись с тремя подарочными пакетами. - В честь Нового года, наш салон дарит своим клиентам небольшие подарочки. - с улыбкой сказала Юля. - Желаем вам в новом году оставаться такими же прекрасными. Пусть эти небольшие подарки приносят радость. - подытожила Женя, протягивая пакеты. - Спасибо, девочки. Очень приятно, но нам, к сожалению, пора - иначе все пробки наши будут. - виновато ответила Шибанова. Мастера понимающе кивнули и попрощавшись начали готовиться к приходу следующих клиентов, а Катя с девочками направились к выходу. - Как все прошло? Вам понравилось? - с улыбкой спросила администратор. - Все замечательно, нам очень понравилось, - ответила Катя. - Прекрасно. С Вас 24 000. Как будете оплачивать? - Карточкой. - ответила Катя, доставая кошелек. - Оплата принята. Спасибо что посетили наш салон. Приятного вечера и с наступающим. - Спасибо, Вас тоже. Попращавшись, они сели в машину и поехали в ресторан.             Катя вела спокойно, мягко, будто дорога знала ее движения заранее. В салоне царила тишина, нарушаемая лишь звуками новогоднего плейлиста, играющего фоном. Таня рассматривала в телефоне своефото с новой прической, слегка повернувшись к Диане, делилась впечатлениями. Диана отвечала сдержанно, но с той теплотой, что бывает только между по-настоящему близкими. Катя бросила на них взгляд в зеркало заднего вида - и на секунду перехватило дыхание. Так естественно, так по-семейному... Чуть прищурившись, она на миг перестала видеть Таню и Диану - перед глазами всплыл совсем другой кадр: она сама, лет на десять моложе, сидит в машине рядом с Мишей. Они смеются, спорят о машинах, и он шутливо бросает: «Ты всё равно ничего не понимаешь в машинах».       Было время, когда они с братом могли говорить обо всем - легко, без фильтров, считывая настроение друг друга с полувзгляда. Катя вздохнула. Они с Мишей все еще были близки, но за последние два года что-то изменилось. Не навсегда, она это знала - просто между ними встал опыт, служба, усталость и молчаливая недосказанность, которую никто не торопился разрушить. Она снова посмотрела в зеркало. Таня что-то рассказывала Диане с воодушевлением, а та кивала, немного улыбаясь. В их жестах, взглядах было что-то очень знакомое - родное, упрямое и безусловное. Катя улыбнулась и, слегка подув на ресницы, чтобы смахнуть подступившие слслезы сказала: - Девочки, я вами горжусь. Диана удивленно подняла взгляд. - Чем это мы успели отличиться? - Тем, какие вы. Каждая по-своему. Я просто… рада, что у нас есть вот такие дни. И вы в них - настоящие. Они замолчали. Даже Таня. В этой тишине было что-то особенное - не обремененное нуждой ответить, просто момент, когда между людьми все ясно без слов. - А я рада, что у нас есть ты, - спустя паузу сказала Диана. - С твоим появлением в нашей жизни появились новые краски. - Ага, - добавила Таня. - Очень много ярких красок. - Я рада, что смогла раскрасить вашу жизнь. - Мы тебя любим, - сказали девочки в один голос. Эти слова приятно отозвались в груди Шибановой. Она провела ладонью по рулю, словно пытаясь нащупать пульс момента, и, улыбнувшись, спросила: - Ну что, красотки мои, поразим своим видом сильную половину человечества? Диана усмехнулась, Таня кивнула с предвкушением, и в машине снова воцарилась легкая, уютная тишина - уже без грусти, только с ожиданием чего-то доброго.       Спустя несколько минут на горизонте показался ресторан. Высокие окна мерцали в свете гирлянд, а перед входом уже собирались первые гости. Катя припарковалась, заглушила двигатель и повернулась к девочкам: - Ну что, готовы блестать? - Готовы! - А веселиться? - с лисьей улыбкой уточнила Хатти. - Всегда, - уверенно ответила Диана, и Таня согласно кивнула. Катя вздохнула - уже не от грусти, а от гордости - и первой открыла дверь, впуская их в вечер, который обещал быть незабываемым.       Девочки вышли из машины, аккуратно придерживая полы одежды. Хруст снега под ногами казался особенно звонким на фоне праздничной суеты - на парковке перед рестораном уже собирались гости, кто-то фотографировался у елки, кто-то договаривался о встрече внутри. - Таня! - окликнула девочку Катя. - Да? - Ты ничего не забыла? - Вроде бы нет... А что? - растерялась Таня. - Ничего. Просто твои прекрасные туфельки никто не увидит, - с улыбкой подняв пакет, ответила Катя. - Ой... - Таня виновато прикусила губу. - Я так хотела, чтобы папа меня первой увидел, что совсем про них забыла. Спасибо, Кать. - Пожалуйста. Катя включила сигнализацию и, взяв Таню за руку, направилась к ресторану, стараясь не поскользнуться на утоптанном, скользком снегу.       У входа, под мягким светом гирлянд, стояли Богатов, Фомин и Колодин. Мужчины о чем-то переговаривались, пока Дима, бросив взгляд в сторону парковки, не присвистнул и не толкнул Сергея локтем: - Серег, ты не говорил, что встречаешься с голливудской красоткой Скарлетт Йоханссон. - Чего?! - усмехнулся Богатов. - Всем привет. Мы не опоздали? - с улыбкой спросила Катя, подходя ближе. - Разве такие красотки, как Скарлетт Йоханссон и ее прекрасные подруги могут опоздать? - не унимался Колодин. - Ромео, не смешно, - строго, но без злости бросила Катя, метнув в его сторону полувзгляд. Диана и Таня скромно улыбнулись - будто поймали луч прожектора и не до конца понимали, что с ним делать. - Да ладно тебе, Катюш, пусть по-хохмит, - усмехнулся Сергей, обняв ее за талию. - И потом, он прав. Вы действительно выглядите как звезды. Особенно ты, Танюш… Та смутилась, опустила глаза и едва слышно прошептала: - Спасибо... - Ну что, все в сборе? - немного поеживаясь от холода, спросила Катя. - Почти. Наталья Игоревна немного задерживается, - ответил Богатов. - Ну раз пока ждем, может, мы с девочками переобуемся? - предложила Хатти. - Сереж, ты привез то, о чем я просила? - Конечно. Вот. - Отлично, - улыбнулась Катя и, взяв пакет, повернулась к Диане. - Диан, это тебе. Как обещала. Диана приоткрыла коробку - и дыхание перехватило. - Нравится? - заметив ее улыбку, спросила Катя. - Не то слово… Они… они прекрасны, - едва дыша, ответила Диана. - Спасибо. - Носи на здоровье. - Катенок, дай-ка ключи, - приобняв ее, сказал Сергей. - Зачем? - протянув ключи, спросила Катя. - Машину ближе поставлю. Ромео, придержи-ка вот это место. Колодин кивнул, и Богатов направился к парковке. Через пару минут слегка припорошенный снегом кроссовер уже стоял ближе ко входу. - Вот теперь можете переобуваться, - сказал он, выходя из машины. Девочки улыбнулись и быстро юркнули внутрь.       В это время к ресторану подъехало такси. Дверь открылась - и из машины вышла Зубкова. Ее образ приятно ошеломил мужчин… по крайней мере двух из трех. Ведь чаще всего Богатов, Колодин - да и все Трефы - видели ее в строгой форме следственного комитета. Только Фомин знал, насколько впечатляющей могла быть Наташа вне протокола. - Прошу прощения, в городе просто адские пробки, - поправляя пальто, сказала она. Мужчины вежливо кивнули. Фомин поподошел ближе, легко поцеловал ей руку и тихо произнес: - Ты потрясающе выглядишь. - Спасибо, - улыбнулась Наталья и, краем глаза заметив выходящих из машины девушек, добавила: - Девушки, глядя на вас, я, кажется, догадываюсь, кто сегодня получит титул «Королевы вечера». Те скромно улыбнулись. После короткого, но насыщенного протокола взаимных комплиментов, вся компания направилась внутрь - в теплое, мерцающее ожидание праздника.       Они шли по освещенному коридору, стены которого были инкрустированы стеклянной мозаикой - она отражала свет гирлянд и придавала блестящим нарядам девочек еще больше сияния. Ромео, шагавший рядом с Дианой, осторожно взял ее за руку. Жест был настолько неожиданным, что она вздрогнула - неосознанно, почти нервно. Но, убедившись, что отец занят восторженными комментариями к Таниному образу, расслабилась и сжала теплую мужскую ладонь. - Если честно, ты выглядишь в миллион раз лучше, любой голливудской звезды, - прошептал Колодин, едва касаясь губами ее уха. - Спасибо, - смущенно ответила Диана. - И, кстати, в этом есть твоя заслуга. Это ты посоветовал серебристый наряд. - Я просто знаю, что тебе нужно, - с ноткой самодовольной гордости ответил Ромео. Диана ничего не сказала - только одарила его мягкой полуулыбкой.       Пара поворотов - и они вошли в зал. Он казался ожившей рождественской открыткой. Просторный, с высокими потолками и мягким рассеянным светом, он словно обнимал теплом и тихим предвкушением чуда. От свечей на столах и золотистых гирлянд вдоль стен рождалось ощущение уюта - будто зима осталась за стеклом, а здесь царили покой, свет и аромат праздника. Основные цвета - глубокий изумруд, сливочный и золотой - перекликались в каждой детали: в скатертях, лентах на стульях, тонких свечах в хрустальных подсвечниках. В центре зала стояла елка - не слишком высокая, но утонченная, украшенная стеклянными шарами, хлопком и деревянными игрушками, будто принесенными из прошлого века. Она сияла неярко, по-домашнему, отражая теплый свет гирлянд.       У дальней стены располагалась невысокая сцена - оформленная легко, без пафоса: еловые ветви, золотые огоньки, пара барных стульев и микрофон. Здесь сегодня должны были звучать голоса. Живая музыка. Что-то, что останется в памяти надолго. Хотя зал мог бы вместить с десяток столов, накрыт был лишь один - длинный, с белоснежной скатертью, хрусталем и свечами. За ним уже сидели Шмаков с Полиной: она поправляла складку на его пиджаке, он с улыбкой что-то шептал в ответ. Лиза Пряникова смеялась над очередной шуткой мужа, а Гарик, сосредоточенно нахмурившись, слушал, как Варя рисует на салфетке правила карточной игры. Казалось, вечер уже начался: бокалы наполовину полны, в воздухе витал аромат хвои и запеченных груш, а игрушки на елке ловили световые блики. Но чего-то - или кого-то - все еще не хватало. И когда дверь отворилась, взгляды невольно обернулись. - Ну наконец-то, - строго, но с теплом сказал Шмаков. - Хотел уже выговор объявить, но ваши наряды говорят сами за себя. Опоздание оправдано. - Виновата. Исправлюсь, - отшутилась Шибанова. - Вольно, боец. - Олег, ну пожалуйста… хотя бы сегодня - без службы, - мягко сказала Полина. - Как скажешь, дорогая, - поцеловал ей руку полковник.       Снова раздался смех - теплый, легкий, как и должно быть в такие вечера. Кто-то шутил, кто-то наливал шампанское, кто-то поправлял стул для только что вошедших. Гарик поднял глаза - и на мгновение застыл. Диана. Ее макияж был элегантен и сдержан - как вечерний наряд, не кричащий, но безупречный. Тон - ровный, с легким сатиновым свечением, подчеркивающим фарфоровую гладкость кожи. Акцент на скулах придавал лицу утонченность. Глаза - центр образа. Дымчатые тени в холодных серо-коричневых тонах создавали глубину и легкую отстраненность. Черная подводка вытягивала взгляд в миндалевидную форму, пушистые ресницы завершали эффект - внимательный, спокойный, чуть ранимый. Губы - нюдовые, с розоватым подтоном. Ни намека на агрессию - только вечерняя мягкость. Макияж девушки, умеющей молчать выразительно. Слегка мотнув головой, он сделал глоток - и понял, что сегодня должен с ней поговорить.       Диана уже собиралась пройти за стол, когда рядом раздался знакомый голос: - Привет, - сказал он, подходя ближе. - Привет, - отозвалась Диана. Спокойно. Без напряжения. Улыбнулась - коротко, чуть отстраненно, но не холодно. - Выглядишь шикарно. - Спасибо. - Правда, не совсем по уставу. - В смысле? - Ну... весь этот гламур - это ведь не твой стиль. - Ах вот как? - прищурилась она. - Не злись, я просто хотел пошутить, - замялся он, расплываясь в своей дурашливой улыбке. - А если серьезно… ты выглядишь потрясающе. Новый наряд? - Да. Она не флиртовала. Не отталкивала. Просто вела себя по-взрослому. Спокойно. И именно это всегда бесило Диму - ее сдержанность. Эта способность держать баланс. Даже перед тем, кто ее когда-то предал. - Не знал, что тебе нравится такой стиль. Диана улыбнулась - легко, почти театрально: - Ну, как говорится: новая жизнь - новая я.       Сцена длилась не больше минуты. Но за это время Дима успел прожить целый спектр чувств. Он не слушал - он смотрел. Видел, как Гарик смотрит на нее. Слишком долго. Слишком внимательно. И как Диана не отводит взгляд. Не просто улыбается «для приличия», а по-настоящему. Это была не влюбленность. Но и не равнодушие. И это бесило. Не потому, что Гарик был опасен. Он не был. Он был слабее - Дима это знал. И морально, и как мужчина. Но он был до него. Был рядом в тот момент, когда Диана открылась, доверилась, влюбилась. Он - часть ее личной истории. А с этим уже ничего не сделаешь. И Дима, каким бы сильным он не был, не мог это не чувствовать. Он попытался отвлечься. Но внутри уже поднималось это мерзкое, липкое раздражение.       Горло пересохло. Пальцы непроизвольно сжались. Взгляд Дианы снова скользнул к Гарику. Она улыбнулась - чуть шире. Дима отвел взгляд Секунда. Другая. Он вдохнул. Еще раз. Не помогло. - Я… сейчас вернусь, - пробормотал он себе под нос, едва кивнув одному из своих, и, не дожидаясь ответа, медленно пошел прочь. Без резких движений. Без театра. Но с той самой сосредоточенностью, в которой прячется буря. Уже в коридоре, подальше от зала, он позволил себе выдох. Потом - вдохнул глубже. И только когда толкнул стеклянную дверь, ведущую наружу, понял: пальцы все еще сжаты в кулаки.