О тех, кто никогда не постареет

             — Деда, а почему тут два папы?       Спрашивает Фред, держа в руках старый альбом: в нём хранились колдографии десятилетней давности и старше, и, когда Виктуар случайно нашла его на одной из полок в гостиной, они вместе принялись его рассматривать. И, что поразило их обоих, так это что на многих изображениях почему-то сразу два Джорджа — и всегда рядом! Двоюродная сестрёнка предположила, что это, наверное, какая-то ошибка, но разве может быть так много ошибок? Поэтому, Фред решил пойти проверенным путём, чтобы узнать правду.       Дедушка отвлекается от чтения газеты, и, взглянув на них, а после на альбом, как-то очень странно удивляется и сразу же тянется взять книжонку в руки, чтобы очень нежно провести пальцем по колдографии, где стоял он, бабушка, дяди и тётя Фреда, а также его дублированный отец.       — Это, Фредди, тот, в честь кого тебя назвали, мой четвёртый сын... — отвечает он, и слабая улыбка трогает его губы.       — У дяди Джорджа есть брат-близнец? — раскрыв рот, спрашивает Виктуар, осознав информацию на секунду раньше, чем младший.       — Был.       Они переглядываются, и оба смотрят на альбом недоверчиво.       — А куда он делся? — спрашивает Фред, а дедушка вздыхает как-то совсем тяжело, и Виктуар даже кладёт ладошку ему на колено, поглаживая, на что Артур улыбается ей тепло, и берёт за эту руку.       — Перед тем, как ваш дядя Гарри победил Тёмного Лорда, Фред был одним из многих, кто пал, защищая наш мир, — отвечает он, и вновь с грустной нежностью смотрит на старую колдографию, где близнецы широко улыбаются.       После этого, Фред забрал альбом себе в комнату, и перед сном разглядывал, как оказалось, ещё одного дядю. Он придирчиво всматривался в его черты, но неизменно видел копию своего папы, и это было немного странно, но и круто. Жалко, что они не могут познакомиться. Тедди говорил, что те, кто ушёл во время битвы с Лордом, никогда не возвращаются — поэтому он живёт с бабушкой Андромедой, а не со своими родителями.       На следующий день, когда Джи-Джей пришёл в гости, Фред сразу же утащил его на третий этаж, — он всегда, приезжая в Нору на лето, занимал старую комнату дяди Рона под самой крышей, потому что считал это очень крутым местом, — и принялся показывать альбом, рассказывая то, что узнал вечером от дедушки.       — Они тоже Фред и Джордж, — взволнованно произносит друг, — Слушай, а мы же тоже в один день родились! И близнецы всегда вместе рождаются...       — Но мы не братья... — расстроенно замечает он, взъерошив свои рыжие волосы.       — Папа говорил, что дядя Джордж ему как брат, — вспоминает Джи-Джей, широко улыбаясь, и его тёмные глаза сияют, — То есть, мы будто двоюродные. И раз родились в один день, прямо как близнецы. Просто у нас разные родители.       Фред задумчиво хмурится, а после кивает, и с серьёзным лицом кладёт ладонь на плечо лучшего друга.       — Ты для меня как брат-близнец от другой матери.       — Ты для меня тоже! — активно кивает тот, и лезет обниматься.       После этого они вдвоём побежали на второй этаж, чтобы найти дядю Билла. Нашёлся он вообще на кухне с Доминик на коленках, но это было неважно. Когда они начали расспрашивать, лицо дяди разгладилось, и он улыбался почти также, как дедушка вчера.       — Фред был удивительным человеком, — произносит он, гладя маленькую дочь по волосам, — Знаете, он научился летать на метле, когда ему было пять. Я это как сейчас помню, хотя столько лет прошло... ваша бабушка очень ругалась, когда узнала, что я разрешил Фреду покататься на моей метле.       Выслушав ещё несколько историй от Билла, мальчики сразу побежали в сарай, чтобы найти там старые мётла дяди Рона и тёти Джинни. Как оказалось, новоявленный дядя Фред был таким же крутым, как папа! И он решил, что собирается стать таким же, тем более, его ведь не зря назвали также? Значит, нельзя быть хуже. И вообще, надо превзойти!       Тедди, оказывается, сидел в саду, и Джи-Джей, насколько ему хватало его словарного запаса, которого он нахватался от отца, пока слушал его по радио, изо всех сил уговаривал старшего ничего не говорить тёте Флёр или, тем более, бабушке. Он согласился только тогда, когда Фред начал и ему пересказывать их общее открытие, и вообще, у него всего несколько месяцев до того, как ему будет шесть, надо торопиться! И на лице Люпина сразу появилось какое-то странное выражение, но главное, что он позволил им попробовать научиться летать, и даже давал советы. Единственный минус, что это всё увидел Джеймс, и всё же рассказал бабушке, откуда у Фреда царапины и синяки на руках и ногах. Виктуар сказала, что младший сделал это не специально, а потому что волновался, что ему больно, но мальчикам было сложно не обидеться. Тем более если учесть, что Тедди вообще остался не при чём и избежал наказание. А быть ябедой — последнее дело.       Фред никак не мог дождаться, когда мама и папа придут в Нору, чтобы проведать их. Он ну очень хотел поспрашивать про брата-близнеца, рассказать, что теперь он с Джи-Джеем тоже братья, а ещё что он научился летать на метле — он знает, что папа и мама не будут ругаться, потому что сами обожают квиддич, — и, в целом, пересказать было много что. А, ну и, по сестрёнке он тоже соскучился, конечно, просто Роксана ещё совсем маленькая, и с ней даже не поиграть...       ***       Фред не любил четвёртое мая — вся семья всегда становилась очень грустной, и взрослые уходили куда-то на пару часов, прежде чем вернуться очень печальными, а бабушка едва сдерживала слёзы.       Он нервно ёрзает на стуле и пыхтит, ужасно хмурясь. Ему не нравится, когда дома такая атмосфера, хотя казалось, будто это замечает только он. Ну, Виктуар и Тедди тоже, но они старше, взрослые рассказывают им больше. Его это бесит.       Молли предпочитала делать вид, будто она ничего не замечает, и просто играла вместе с Люси. Но Фред знает, что она тоже чувствует неладное. В неведении только мелкие. Ну и Джеймс, потому что он дурак.       — Папа расстроен, — вздыхает Джи-Джей, сев рядом с ним за столом, и тоже ковыряет изысканную яичницу, которую приготовила тётя Флёр.       Так как Луи ещё очень маленький, она осталась с ними, тем более, нужно было, чтобы кто-то за ними присматривал — Тедди навряд-ли справится сам. Ещё с ними осталась тётя Лейла, мама Джи-Джея, потому что дядя Ли всегда уходил вместе с остальной семьёй.       Фред знал, что если дядя Ли расстроен четвёртого мая, это значит, что он непривычно мрачный и тихий, невероятно печальный, плохо ходит, не может завязать шнурки и от него странно пахнет. Джеймс обычно хихикал над тем, как у него заплетается язык. Фреду же всегда казалось, что у дяди Ли, наверное, очень высокая температура, раз он так непонятно себя ведёт.       Также он знал, что в этот день мама никогда не ругает папу, даже если он ей грубит. И что какое-то время после возвращения домой все делают вид, будто папы нет — на него никто не смотрит и никто с ним не разговаривает, кроме мамы и дяди Ли.       — Тётя Флёр?       Он дёргает её за рукав её чёрной блузки, — почему-то они все носят чёрное в этот день, — и, когда женщина обращает на него внимание, Фред спрашивает.       — Почему папа такой грустный, когда наступает четвёртое мая?       Ему было непонятно, почему в целом все такие грустные, но за папу сердце болело больше всего. Он будто был расстроен настолько, что мог просто лечь на пол и плакать, как делал сам Фред в более раннем детстве, когда ему снился кошмар.       — О, милый, — вздыхает тяжело-тяжело тётя Флёр, после чего садится перед ним на колени, чтобы быть одного уровня, и её нежные руки обхватывают его лицо, — Ты уже достаточно взрослый. Понимаешь, мой хороший, в этот день... в этот день мы попрощались с твоим дядей Фредом. Все уходят, чтобы вспомнить его. Для твоего папы это очень тяжело.       Фред удивлённо смотрит на неё, и поджимает губы в задумчивости.       — Он скучает? — расстроенно спрашивает он, и видя, как она кивает ему, хмурится, — А почему нам нельзя тоже пойти вспомнить дядю Фреда? Даже Тедди вы не разрешаете, хотя он уже пошёл в Хогвартс...       — Вы ещё слишком маленькие, — качает головой тётя Флёр, и ему даже не хочется на это обижаться, потому что она звучит слишком нежно и грустно, — Когда подрастёте, вы тоже будете ходить и вспоминать его. Пусть вы не успели познакомиться с дядей Фредом, но я знаю, что он бы очень любил вас, и ему было бы приятно, что вы приходите.       Он вздыхает и ничего больше не спрашивает, но обнимает её, потому что она выглядит слишком печальной.       Естественно, Фред рассказал про это Джи-Джею, а после начал спрашивать у Виктуар, которая делала что-то в саду вместе с Доминик.       — Это называется поминки, — произносит сестра с умным видом, а после паузы добавляет: — У родителей Тедди тоже проходят поминки каждый год.       Фред кивает. Он знает, потому что его папа также уходит шестого мая, говоря, что он идёт в гости к бабушке Андромеде.       Вернувшись домой, дедушка и дяди Билл с Чарли как всегда рассказывали много всего про дядю Фреда, и наверное это было единственным плюсом этого дня. Потому что папа редко говорил про брата-близнеца, как будто бы с трудом вспоминал, что интересного можно упомянуть, а ещё он всегда расстраивался и начинал говорить тише, так что он предпочитал не спрашивать его. Мама была не лучше, а вот дядя Ли немного сговорчивее, но у Фреда не всегда была возможность спросить его об этом.       Дядя Рон очень крепко обнимал папу перед тем, как уйти домой вместе с тётей Гермионой. Роза капризничала, потому что не хотела уходить, но он погладил сестрёнку по волосам и улыбнулся ей, сказав, что они смогут поиграть в следующий раз. Младшая немного успокоилась, да и, её папа взял её на руки, так что она была совсем довольна. Хьюго спал у тёти на руках.       Фред заметил, что в этом году всё было не так тяжело и плохо. Он, ложась спать, задумался о том, что было бы, если бы дядя, в честь которого его назвали, не ушёл.       ***       Фред был взволнован, потому что сегодня он мог тоже пойти на поминки. Он знал, что взрослые разрешают пойти, если тебе уже четырнадцать, так что он сразу же попросил освобождения от занятий у директора — профессор Макгонагалл, узнав, для чего ему это нужно, как-то очень нежно улыбнулась, давая разрешение пропустить уроки.       — Фред был моим учеником. Он с братом были просто неуправляемыми, но в Хогвартсе их все очень любили, — произносит она, — Твой отец и его брат приносили счастье в этот замок.       Эта фраза долго не выходила у него из головы. Он потом, перед днём поминок, заново рассматривал старые альбомы, вспоминал все истории, которые ему рассказывали старшие. Дядя Фред был таким... живым. В нём, как говорил дядя Гарри, пылал огонь, он веселился и помогал другим, он был очень храбрым и сильным волшебником. Папа умеет пользоваться беспалочковой магией, а также очень хорошо разбирается в алхимии, но при этом он говорит, что его брат-близнец был лучше него в этих вещах.       Это несправедливо, что такой человек погиб.       Фред даже фантазировал, что бы было, если бы его такой взбалмошный дядя был рядом. Наверное, мама бы ругалась в два раза больше, и папа бы покупал в два раза пышнее букеты, чтобы извиниться. Наверное, это было бы очень весело, хаотично. Он бы научил его и Джи-Джея ещё кучи разным приколам, о которых папа и дядя Ли им ещё не рассказывали.       Молли и Виктуар тоже отпросились, хотя у первой СОВ на носу, а второй надо готовиться к ЖАБА на следующий учебный год. Тедди вовсе уже закончил Хогвартс, и учился в Аврорской Академии. Сам Фред решил, что сдаст в следующем году СОВ и уйдёт — ему тоже хочется заняться чем-то интересным, чем-то своим. Как папа. И, тем более, он вместе со своим близнецом тоже не закончили седьмой курс.       Надевать на себя чёрное было странно — он такое не носит. Хотелось против правил нацепить на себя привычную яркую одежду, и встать перед семьёй, как пугало перед воронами.       Но он хотел уважать традиции. Бабушка может расстроиться, если он всё испортит.       Шли они пешком, в полной тишине, отчего ему было неуютно. Дядя Ли, как и всегда, выпил перед тем, как отправиться на кладбище. Он не был алкоголиком или что-то такое, но когда Джи-Джей спросил об этом, он ответил, что такое нельзя пережить на трезвую голову. Лучший друг, к счастью, тоже был рядом с ним, тоже отпросился с занятий. Он не мог не поддержать его здесь, и Фред был очень благодарен ему. Они до сих пор называли друг друга братья-близнецами от разных матерей, вызывая смех у взрослых, и пусть это действительно было своего рода шуткой, он чувствовал, что младший Джордан ему действительно как брат. Его присутствие в этот день успокаивает так, как никогда.       Увидев надгробие, он даже вздрогнул. Джи-Джей тоже замер, глядя на камень во все глаза, а после неловко потёр шею и отвёл взгляд, поджимая губы и беря его за руку. Молли сочувственно похлопала его по плечу — она прекрасно знала, о чём он думает, и тоже некомфортно мялась на месте. Она не смотрела, больше обращая внимание на родню.       Фред смотрел на лицо своего родного отца, нанесённое на надгробии. Альфред Авитус Уизли. 1 апреля 1978–2 мая 1998г.       Он невольно взглянул на Виктуар и Тедди, стоящих неподалёку и держащихся за руки. Из него вырвался нервный смешок, и он закрыл рот рукой, вздрогнув от этого звука. Он испугался, что кто-то это услышал, что кто-то в семье подумает, что он насмехается. Но никто не услышал, кроме дяди Перси — и он смотрел на него сочувственно, явно понимая, какими эмоциями вызван резкий смех.       Забавно, как дата рождения его двоюродной сестры и год рождения хорошего друга семьи сложилась в день, когда его папа потерял половину себя.       Дяде Фреду было двадцать — и это почему-то бьёт ему поддых. Джордж не выглядел старо, но годы на нём всё равно отразились, и было очевидно, что ему уже больше тридцати. А его близнец... он выглядел молодо, так, как будто его можно было бы спокойно увидеть среди старшекурсников в Хогвартсе. Он ярко улыбался, и несмотря на мрачность надгробного камня, словно освещал всё вокруг своей радостью. Жизнелюбием. Амбициями и идеями для новых вредилок в их с братом магазин.       У папы есть шрам, пересекающий его грудную клетку, и он, криво усмехаясь, говорил что это так им вежливо намекнули закрыть магазин, потому что они шли против пропаганды, и потому что дядя Рон помогал дяде Гарри.       Были ли шрамы у дяди Фреда? Как именно он погиб? Ему хотелось узнать, и при этом он абсолютно не желал даже думать об этом. Но никто ему в любом случае не расскажет — все взрослые в целом избегают разговоров о битве за Хогвартс, в которую Тёмный Лорд был побеждён. Успел ли он осознать, что умрёт? Что никогда не воплотит в жизнь свои мечты, не увидит племянников, не сможет жить в мирное время, когда Пожиратели Смерти все уже пересажены, а Авроры под руководством Гарри Поттера отлавливают нарушителей, понизив преступность и обезопасив волшебную Британию?       Успел ли он пожалеть, что не доживёт до старости?       В груди всё сжимается, и Фред с трудом сглатывает, и просто уходит с кладбища, надеясь, что на него не рассердятся. Мысли клубились и пульсировали в голове, сердце бешено колотилось, ему было очень жарко, и при этом холодный пот покрывал поясницу, заставляя его поёжиться. Плохо. Как же это плохо.       Его хватает и прижимает к себе папа — крепко обнимает, гладит по волосам, и говорит что-то хорошее, чтобы утешить, хотя утешать, наверное, надо его. Фред утыкается лицом ему в плечо, и жмётся к отцу, пытаясь успокоиться.       — Хочешь домой? — тихо спрашивает его Джордж, поцеловав в висок, как ребёнка, но по какой-то причине это именно то, что ему необходимо.       — Да.       Они вернулись в Нору раньше всех, после чего сидели вместе и пили чай. Ничего не обсуждая при этом, абсолютно молча, но это помогло Фреду привести мысли в порядок. Потом пришёл Джи-Джей — он не пошёл за ним сразу, потому что волновался за своего отца, не хотел оставлять Ли, грубо говоря, наедине с могилой, пусть и вокруг полно родственников. Тогда Джордж ушёл обратно на кладбище. Зная, как это тяжело для папы, Фред хотел попросить его остаться. Но не смог заставить себя говорить.       Они сидели вдвоём, и тиканье часов было единственным, что нарушало тишину. Джи-Джей прижался к нему плечом к плечу, безмолвно поддерживая.       — Знаешь, видеть твоё имя на надгробии – жутко. А видеть лицо дяди Джорджа там ещё хуже.. — тихо произносит друг через несколько минут, и Фред кивает понимающе.       Они снова погружаются в молчание, и мысли всё крутятся вокруг одного и того же — его дядя умер слишком рано. Многие на той войне погибли, а Тедди вовсе осиротел, будучи не старше пары месяцев, и именно сегодня тяжесть этого легла на плечи Фреда, как самый тяжёлый камень, который ты так хочешь сбросить, но не можешь. Он никогда не сможет познакомиться со своим весёлым, крутым дядей, потому что какой-то спятивший тёмный маг решил, что может распоряжаться чужими жизнями. Хотелось кинуть кружку в стену, но он не сделал этого, разве что представив, как осколки разлетаются во все стороны, а легче ему не становится.       Собственные мысли бесят.       — Фред, знаешь, — начинает Джи-Джей осторожно, — А ты ведь похож на своего отца. Значит, и на его близнеца. И тебя назвали в его честь. Может, ты его реинкарнация? Считай, вторая попытка..       Он нервно хихикает, а Фред почему-то за эту мысль цепляется. Это, конечно, глупое предположение — сам он, по крайней мере, во всякие перерождения не верил, — но почему-то такая возможность утешает. Если бы он был реинкарнацией погибшего дяди, это бы означало, что он сможет увидеть будущее, познакомиться с племянниками, убедиться, что родные живут в спокойствии и безопасности, что у всех всё хорошо.       — Значит, я буду жить за него, — кивает Фред в ответ на слова лучшего друга, смотря на колдографию, где изображены они – все внуки Артура и Молли Уизли. Тедди тоже, потому что он часть семьи.       Наверное, они с Джи-Джеем тоже не закончат седьмой курс. И откроют своё дело — он знает, что друг его поддержит в любых начинаниях. Он будет жить лучшую жизнь ради своего дяди, который не смог.