15. Судьба

Глава 15 Когда мы смотрели через Регулуса на то, как авроры уводят Петтигрю, внезапно мы почувствовали, как приличная часть нашего сознания словно начала тянуться куда-то вверх. Регулус пошатнулся, еле удержавшись на ногах, а спящая Андромеда потеряла сознание. Это было странно и неприятно: мысли текли крайне вяло, всё казалось слишком быстрым для осознания. А тем временем от другой части сознания перестали поступать странные ощущения притяжения, и вместо этого мы начали видеть причудливые образы. Сначала огромные весы: на одной чаше стоял одиннадцатилетний Гарри, а рядом с ним белые силуэты. Эта чаша была в равновесии с другой, на которой стоял знакомый нам по фильмам молодой Том Реддл, окружённый тёмными фигурами. Внезапно равновесие нарушилось появлением двух белых силуэтов, точь-в-точь как мы. Весы немного сместились, но перевес был пока невелик. Внезапно фокус внимания сместился на одну конкретную тёмную фигуру на другой чаше весов — Питера Петтигрю. Это уже была полноценная сцена: плачущий, напуганный толстяк, молящий о пощаде, стоял посреди мрачного острова на фоне каменной крепости, окружённый аврорами, а перед ним возвышался дементор. Чудовище подплывало всё ближе, словно стремясь напоследок насытиться его эмоциями. — Хватит тянуть, чудовище, делай свою работу, — внезапно приказал один из зрителей, сжимая в руке артефакт. Мы почти физически ощутили разочарование дементора тем, что его прервали: он подплыл вплотную к Петтигрю и откинул капюшон. У этого существа не было лица, только огромный рот, покрытый язвами. Под последний отчаянный крик Петтигрю оно резко рванулось к нему, накрыв ртом половину головы, а затем мы увидели, как из груди через горло вырвалось что-то ярко светящееся, просвечивая кожу и плоть насквозь, пока внезапно не погасло во рту дементора. Ещё живое, но уже бездушное тело упало на холодные камни. — Отдайте его труп Отделу тайн, — бросил, судя по всему, главный среди зрителей, и удалился. А мы в это время с сомнением разглядывали дементора с натянутым капюшоном. «Неужели дементоров интересуют скорее эмоции, чем души?» — подумали мы. Вдруг нас словно потянули назад, и мы опять увидели весы, сильно наклонившиеся в сторону Поттера. БАЛАНС, — внезапно загорелась золотая надпись посередине, а затем над стороной Волан-де-Морта появилась другая надпись: ШАНС. На той стороне показалась новая фигура, и мы увидели новую сцену. Уже знакомый нам аврор — тот самый, что спрашивал о падении Волан-де-Морта, — склонился перед отвратительным существом, отдалённо напоминающим младенца, рядом с которым спокойно лежала огромная змея. — Будет исполнено, повелитель, — сказал склонившийся Пожиратель Смерти. Весы пришли в равновесие. И нас будто резким рывком вернули в обычное состояние. Регулус, хоть и видел всё и даже спокойно стоял на ногах, только теперь начал осознавать происходящее вокруг, словно кто-то переключил рубильник. Он оказался в кабинете директора, сидящим в кресле, а Дамблдор обеспокоенно сжал его плечо, вглядываясь в лицо. — Что ты видел, мальчик мой? Прошу, расскажи, — спросил он, заметив, что мы пришли в себя. — Мы видели огромные весы с Гарри и Волан-де-Мортом по обе стороны, и… мы видели, как Петтигрю казнили, а затем, словно компенсируя его смерть, к Тёмному Лорду пришёл другой, более искусный слуга, — почувствовав лёгкое опьянение, ответил Регулус. — Ты видел, кто это был? — спросил Дамблдор, слегка нахмурившись. — Да, — кивнул Регулус, а мы окончательно отошли от неожиданного видения. — Это был тот мужчина, что в конце спрашивал о падении Волан-де-Морта: он стоял на коленях перед ещё не возродившимся лордом. — Вот как, — сказал Дамблдор, провожая взглядом кабинет. Мы наблюдали, как он подошёл к шкафу и открыл его: весь шкаф был отведён под один предмет — каменный сосуд на постаменте, внутри которого плескалась светящаяся жидкость. Если память нас не подводит, это был омут памяти. Дамблдор некоторое время лишь смотрел на жидкость, затем приставил палочку к виску и стал вытаскивать серебряную нить, которая вскоре опустилась в омут. Почти пять минут он только и делал, что вглядывался в омут, добавляя нити, пока мы, наконец, не решились задать вопрос. Часть нашего сознания не была затянута в «область предсказания» — или как она там называется? Мы знали, что Дамблдор быстро заметил наше состояние и с помощью феникса перенёс нас в кабинет. — Профессор? — позвал Регулус. — М? — слегка удивлённо дернулся Дамблдор, казалось, он настолько потерялся в мыслях, что забыл о посетителе, но вскоре собрался. — Прости старика, совсем забылся, — добродушно улыбнулся он. — Ты хотел что-то спросить? — То, что с нами было, — это пророчество? — задали мы через Регулуса наиболее волнующий нас вопрос. — Что ж, я был свидетелем и пророчеств, и предсказаний, и ваш случай напоминает именно пророчество, хоть и довольно необычное. — Необычное? — Да, — кивнул директор. — Думаю, стоит для начала объяснить, в чём разница между пророчествами и предсказаниями, а также чем был необычен ваш случай. — Если упростить, то предсказание — это попытка определить будущее на основе логики и анализа имеющейся информации. По сути, это доступно даже тем, кто не обладает даром, но степень неточности и вероятность ошибки остаются высокими. Обладатели дара могут использовать специальные средства, благодаря которым их предсказания становятся почти пророчествами, например хрустальный шар. Я лично знал одного такого человека, который мог довольно точно предсказывать будущее. И, пожалуй, главным отличием предсказаний от пророчеств является то, что предсказатель не впадает в транс и обычно запоминает увиденное, а кроме того, предсказанное можно изменить. — А пророчество изменить нельзя? — спросили мы. — Нет, — слегка помрачнев, покачал головой Дамблдор. — Поэтому пророков многие недолюбливают: ведь то, что они сказали, обязательно сбудется, и попытки избежать этого нередко приводят к самому предсказанному. — Вот как, — вздохнул Регулус. — Было бы лучше избавиться от того аврора и отпустить Питера, ведь без него Волан-де-Морт слабее. — А чем наше пророчество отличается от других? — вспомнили мы важный момент. — Тем, что у пророчеств всегда должен быть хотя бы один свидетель: разум пророков недостаточно силён, чтобы справиться с потоком информации, поступающим от Судьбы, и тогда вступает в дело магия, облекшая увиденное в слова, чтобы пророчество было услышано. Но в момент транса ты молчал. Могу лишь предположить, что это связано с твоим особым состоянием, благодаря которому ты стал свидетелем собственного пророчества. — Профессор, вы говорите о Судьбе как о материальном существе, а не просто абстракции. — Потому что я не смею к этому относиться пренебрежительно, — спокойно ответил Дамблдор. — На протяжении всей истории магический мир сопровождали три сущности, которым в различных сказках придавали человеческий облик: Смерть, Магия и Судьба. Итак, дитя моё, я тебя умоляю: не смей пренебрегать ни одной из этой троицы. — Хорошо, сэр, — немного ошеломлённо согласились мы. Эта информация уж точно не входила в планы на сегодняшний день. — Отлично. А теперь расскажи мне во всех подробностях, что вы видели и чувствовали, — сказал Дамблдор, садясь за стол и готовя пергамент с пером. — Всё началось с того, что мы почувствовали, как нас словно… Гостиная Гриффиндора, спальня девочек первого курса. — Андромедаааа… — раздался голос Гермионы, которая активно пыталась разбудить нашу женскую половину. — Ну что? —, сдавшись усилиям подруги, разлепила глаза Андромеда. — Давай рассказывай, — требовательно посмотрела ей прямо в глаза Гермиона. — … — тяжело вздохнув, Андромеда перешла в полусидящее положение и спросила: — Что именно ты хочешь узнать? — Почему Регулус оказался у директора, если ты говорила, что вы будете отдыхать? — в голосе Гермионы слышались нотки обиды. — Всё из-за близнецов. Они пришли и подняли нас, а там слово за слово, и нам пришлось идти к профессору Дамблдору, — вкратце объяснила Андромеда, прежде чем задать встречный вопрос. — А как ты так быстро уговорила Поттера пойти с тобой в библиотеку? — Я особо и не уговаривала: мы просто встретились по пути, и я мимоходом предложила ему заняться с нами, чтобы быстрее стать сильными магами, — пожала плечами Гермиона, после чего Андромеда слегка растерянно моргнула. — Не слишком ли просто? — Думаю, это из-за вас двоих. Все говорили, как искусно вы уже пользуетесь магией, вот он и замотивировался попробовать догнать вас. — Понятно, это хорошо, — кивнула Андромеда. — А где он сейчас? — Он сказал, что хочет побыть один, и ушёл в сторону совятни. — Ясно. — А где Регулус? — спросила Гермиона. — Он сейчас в кабинете директора. — Я так и не поняла, что произошло. Почему профессор так резко забрал его? Я, честно говоря, сначала испугалась, когда Регулус исчез в пламени. — Ну, это немного сложно объяснить, — начала Андромеда, неловко почесав щеку. — И всё же? — Гермиона пододвинулась ближе, полная любопытства. — У нас было видение, и профессор Дамблдор не хотел, чтобы об этом узнали другие. — Видение? — Гермиона взволнованно подалась вперёд. — Как пророки в сказках? — Да, что-то вроде того, — подтвердила Андромеда, чувствуя странное напряжение от того, как подруга всё ближе к ней подтягивается. — Что ты видела? Ну же, расскажи! — Гермиона заявила по-детски. — Ладно, расскажу, — закатила глаза Андромеда, прежде чем начать. Вот только она не знала, что на окне их спальни сидел крайне необычный жук, внимательно слушавший разговор девочек.