Глава 50. Надоедливый павлин.

Глава 50. Надоедливый павлин. Используя маховик времени, для нас время стало идти в три раза медленнее, за один день мы проживали три. Первое время, благодаря строгому соблюдению графика, это было несложно. Мы просто спокойно проводили обычный школьный день: ходили на занятия, общались с остальными и занимались своими делами, в том числе и в Выручай-комнате. Затем, после сна в гостиной, были занятия с Дамблдором, который также позволил присутствовать Гермионе, что хоть первое время и удивилась теме уроков, вскоре просто начала стараться впитать как можно больше знаний. Но как только прошёл первый месяц учёбы, это стало немного некомфортно в эмоциональном плане. Несмотря на всю нашу интровертность, а также то, сколько времени даже на каникулах мы посвящаем обучению, было немного тяжело осознавать, что, несмотря на то, что для нас прошло уже три месяца, что лишь немного не дотягивает до трети учебного года, для остальных прошёл лишь месяц. Да и сам учебный год по сути своей был в самом начале. И не будь у нас абсолютной памяти, скорее всего проблем было бы намного больше. Но постепенно мы привыкали, тем более что в большинстве своём нас больше интересовал наш будущий ритуал. Из-за того, насколько ритуал опасен, Дамблдор начал разбирать его вместе с нами. И вскоре были найдены факторы, из-за которых нам, по сути, было необходимо этот ритуал переделать, и без помощи директора это было бы проблемой. Главная проблема этого ритуала заключалась в том, что он воздействует на саму душу волшебника, а через неё уже на само тело. Вот только тел-то у нас два! И если бы мы всё оставили как есть, то слишком велика вероятность того, что результат-то мы получим, вот только вместо того, чтобы на выходе получить, кроме нужных нам усилений, также небольшое изменение во внешности, нас вполне могло бы превратить во что-то непонятное или и вовсе попытаться слить два тела в одно с, мягко говоря, катастрофическими последствиями. Становление сиамскими близнецами было бы ещё очень удачным развитием событий. Поэтому нам с директором пришлось углубиться в магию душ, что, впрочем, и так было необходимо, просто пришлось взяться за неё немного раньше. Сама по себе эта магия была в основном направлена на то, чтобы изучать строение души, то, как она связана с физическим телом, разумом и магией. И также, как ни странно, столь знаменитая авада как раз является заклинанием магии душ. Это заклинание по сути своей буквально просто выбивает из тела душу и обрывает с ним связь, из-за чего достигается эффект мгновенной смерти. И было к этому заклинанию несколько подходов. Один, наиболее распространённый, — через эмоции и искреннее желание смерти врагу, что заклинание как раз и превращало в так называемую тёмную магию. Ведь если намеренно погружать себя в подобные эмоции, то это действительно начнёт постепенно влиять на психику. Есть также и второй способ, завязанный на полном понимании процесса работы заклинания, — в таком случае это заклинание становится скорее программой, направленной на конечный результат. Если так подумать, то магия в большинстве своём — это и есть наука, просто магловские учёные пока не добились достаточных результатов для обнаружения магической энергии, а также её последующего изучения. Волшебники же в этом плане похожи на модераторов реальности, которым дали доступ к магии. В будущем вполне возможно, что маглы смогут искусственно создавать магов. А вместо известных сейчас видов энергии мир начнёт переходить на магическую. Вот только главный вопрос — каким будет достигнуто это будущее? К сожалению, мы склонны думать, что через войну магов против маглов, в ходе которой устои магического мира будут разрушены. И хоть такая позиция, возможно, неправильная, но мы бы к тому времени предпочли уже давно покинуть этот мир и, с багажом возможностей, отправиться в следующий. Впрочем, это мы уже совсем ушли в ненужные дебри на фоне очередного дня занятий с директором. Есть у него один такой недостаток, что его слова часто заставляют задуматься о будущем этого мира. Что также влияло и на Гермиону, что, в отличие от нас, похоже, всё больше начала загораться идеей о том, чтобы быть той, кто это самое будущее сгладит. И вот она уже, в отличие от нас, была гораздо сильнее сосредоточена на нашей изначальной цели становления метаморфмагом. Нет, полностью от этой идеи мы не отказались, просто мы расставили приоритеты. Никогда не знаешь, как и что может измениться и когда может наступить внезапная смерть, потому нам было предпочтительнее подготовиться к будущему, попутно нарастив свою силу в гораздо большем масштабе, чем это мог бы дать метаморфизм, а уже дальше, если это в принципе будет возможно, то можно будет и самим попытаться стать метаморфмагами. Однако даже так, со всеми нашими экспериментами, мы отнюдь не планировали забрасывать также и фехтование наряду с физическими тренировками и дуэлями. И этим мы уже занимались на третьи сутки в одном дне, которые мы проводили у нас дома, и, честно говоря, эти третьи сутки были самыми приятными и спокойными. А самой ненавистной частью для нас стало обычное время в школе. Нет, никаких внезапных нападений или происшествий не было, но зато был он. Златопуст Локонс. Его присутствие невероятно бесило. Каждый завтрак, обед и ужин превращался в балаган из-за его бешеных фанаток. Казалось бы, всё должно было закончиться довольно быстро. Но, увы, этому павлину нравилось такое внимание, и он каждый раз подливал масла в огонь, чем, кроме нас, вызвал ненависть и многих других. Но в особенности мы ненавидели его занятия. Первый урок был в принципе спокойным: он повилял хвостом, мы написали анкеты о нём. И на том всё закончилось. Второй урок тоже был неплох. Он притащил пикси, и с ними довольно быстро разобрались. Но вот дальше… этот ублюдок решил превратить уроки в театр. И как вы думаете, кому на постоянной основе доставалась роль злодеев, над которыми он героически одерживал победу? Конечно же представителям темнейшего и древнейшего рода Блэк. И роль эта в большинстве своём была отведена Регулусу. Первое время мы иногда, так сказать, огрызались — всё же победить этого слабосилка было несложно, — но вскоре, поняв, что так он лишь потеряет репутацию, в отличие от нашей надежды на то, что тот оставит нас в покое, он просто, вместо того чтобы становиться к нам в пару для сценки, начал вместо себя ставить, кто бы мог подумать, великого и светлого Гарри Поттера. А ему гадить нам уже не было смысла, тем более что и мальчику это всё нравилось не больше нашего. Так в итоге время шло, пока в один прекрасный день у нас не лопнуло терпение. Словно застывшие изваяния, мы мрачно сидели за второй партой в кабинете защиты от тёмных искусств, пока Златопуст сверкал перед классом своей белоснежной улыбкой. — Итак! — воскликнул Локонс, эффектно взмахнув мантией. — Сегодня мы воссоздадим мою великую победу над банши из Бандонга! Гарри, мой мальчик, выходи. Ты будешь мной. Гарри обречённо поднялся, ловя сочувственные взгляды гриффиндорцев. Он уже давно смирился. — А на роль злобного привидения… — Локонс обвёл класс взглядом и ткнул пальцем в Андромеду. — Вы, мисс Блэк! У вас как раз подходящий… драматический взгляд. Вставайте сюда! В этот момент пришла только одна мысль: «Задолбал!» Андромеда поднялась молча, при этом, словно почувствовавший неладное, Невилл, глядя ей в спину, нервно сглотнул настолько громко, что его было прекрасно слышно. Она вышла в центр кабинета, встав напротив Гарри, что, видя выражение лица нашей женской половины, занервничал. — Прекрасно, мисс Блэк! — Локонс замахал руками. — Теперь вы должны издать леденящий душу вопль банши! А затем я — то есть Гарри — наложит на вас воображаемое заклинание «Остолбеней». Ну же, начали! Гарри неуверенно поднял палочку. Андромеда не шелохнулась. Её холодные глаза впились в лицо профессора. — Профессор Локонс, — произнесла Андромеда низким, ровным голосом, — вы уверены, что готовы услышать крик, сравнимый с банши? — О, дорогая, я слышал их сотни! — рассмеялся тот, не замечая, как Регулус за партой уже наложил чары на Гарри и ближайших учеников. — Не стесняйтесь! Андромеда едва заметно склонила голову набок, а на лице мелькнула немного зловещая улыбка. — Я предупредила. Несколькими движениями Андромеда быстро наложила на себя заклинание для защиты, а затем, приложив кончик своей палочки к горлу под недоумевающим взглядом Локонса, она добавила короткое заклинание: — Снорус. А затем, глубоко вздохнув, она закричала. — А-А-А-А-А-А! Звон разбитого стекла заполнил комнату — все окна в кабинете одновременно взорвались внутрь сверкающим дождём, что останавливался о подготовленный заранее щит. Портреты Локонса на стенах задрожали, а сам «герой» рухнул на колени, прижимая ладони к ушам. Из-под его пальцев быстро потекла тонкая струйка крови. Он был единственным, кто не был защищён. В тишине, наступившей после, были слышны лишь стоны боли раненого профессора. Андромеда поправила воротник мантии, её лицо оставалось абсолютно спокойным. — Кажется, — холодно заметили мы, глядя на корчащегося профессора, что, впрочем, всё равно не слышал, — вы переоценили свою готовность.