Гром и Пепел

1 июля 1986 года

      Больничное крыло — самая молодая часть Дома. Каждый из воспитанников провёл в нём достаточно времени, чтобы не хотеть туда возвращаться. Могильник — это место, где обитатели Дома оказываются отрезанными от остального мира. Там царит тишина, одиночество и ощущение заброшенности. Это место, где время будто останавливается, а жизнь замирает. Это не просто больничное крыло — это место, где стираются границы между жизнью и смертью.       Никто не любит Могильник. Никто бы не согласился добровольно остаться в нём не то что на день, даже на ночь. Но вот уже вторую неделю двое тайно пробираются сюда по ночам. Для Лося это не было тайной, да и они особо не скрывались от него. А что знает Лось, то знает и Янус. Двуликий — такой же Паук, как остальные, но при этом совсем иной.       Утром, как обычно, Лось зашёл в палату Кузнечика.       — Доброе утро! — поприветствовал он детей. — Вы завтрак пропустили.       Слепой, сидящий на подоконнике, поднял голову и повернулся в сторону мужчины.       — Что говорит Янус?       — Я понятия не имею, что случилось с Кузнечиком. Все анализы и реакции организма практически в норме. Он в коме, вызванной… Догадок у меня нет, — ответил Паук, удивив этим не только Слепого, но и Лося.       — Понятно… — кивнув, Слепой снова уткнулся в свои колени.       — А где Ученик? — спросил Лось, оглядывая палату.       — Я его минут пять назад отправил к окулисту и кровь сдавать, — ответил Ян, подходя к кровати Кузнечика.       Вскоре Паук закончил осмотр и исчез в коридоре Могильника, а затем появился и Ученик.       — Чтоб я ещё раз оказался у этих… этих Пауков! Будто я и без них не знаю, что без очков ни черта не вижу. Ещё и кровь высосали.       — Что я говорил про ругань? — голос Лося прозвучал настолько строго, что по спине Ученика пробежали мурашки.       — Извини…       — Как я понимаю, вы не поедете?       — Куда?       — Точно, вы же не знаете. Каждое лето, на два месяца, все ездят на море. У нас там дом, который даже больше этого.       Ученик склонил голову и задумался. Он никогда не был на море. Но он не хотел оставлять Слепого одного. Особенно когда Кузнечик в коме.       — Я остаюсь, а ты? — повернулся Ученик к другу.       — Я с тобой, — ответил он, не поднимая головы.       — Опять весь Дом только для нас четверых, — усмехнулся Лось.       — Ты тоже остаёшься? — Слепой наконец поднял голову с колен.       — Кто-то из воспитателей же должен остаться. Вдруг придут новенькие, а тут только Пауки, Ящики да кухарки с уборщицами.

13 августа 1986 года

      Ученик бесцельно шёл по пустым коридорам Дома. Слепой пропадает где-то на чердаке. Кузнечик всё ещё в коме. Медсёстры начали называть его Тутмосиком, так как он совсем исхудал и начал походить на мумию.       Дом вывел Ученика на первый этаж к главному входу. Дверь распахнулась, и вошли двое. Немного косоглазый мужчина в странной растрёпанной одежде с не менее растрёпанными белыми волосами, похожими на сахарную вату. В глаза мальчика тут же бросился его кулон: треугольник, в котором заключён круг, а в нём вертикальная линия. За ним пряталась девочка в платье, словно сшитом из множества кусочков ткани, с такими же белыми волосами, как у мужчины.       Пока Ученик рассматривал гостей, Лось уже оказался перед ним и положил руку ему на плечо.       — Здравствуйте, как я понимаю, вы Лавгуды? — спросил он у гостей.       — Приветствую вас, да, я Ксенофилиус, а это, — он указал на девочку, — моя дочь, Полумна. — Мужчина пристально посмотрел на Ученика, от чего тому стало неуютно. — Если здесь оказался сам Гарри Поттер, то я могу не беспокоиться о безопасности своей дочери.       — О, так вы знакомы? — удивился Лось.       — Нет, мистер Поттер — кто-то вроде знаменитости в наших кругах, — усмехнулся мужчина и достал палочку из внутреннего кармана, взмахнув ею. — Все нужные документы у вас уже есть, не так ли?       — Документы? Мне ничего не передавали. Возможно, они попали сразу к директору.       — А мне кажется, что они у вас есть, — мужчина вновь махнул палочкой.       — Да что вы тут своей палкой машете? У меня документов вашей дочери нет, — Лось нахмурился. Почему-то его сильно раздражали действия Ксенофилиуса. Словно в них было что-то не так. Словно документы действительно были у него.       Ученик толкнул Лося в бок и поманил к себе. Мужчина опустился на колено перед мальчиком.       — Мне кажется, что он пытается тебе это внушить. От него веет чем-то странным, — шепнул он на ухо Лосю, на что тот кивнул в ответ.       Он встал с колена и обратился к Ксенофилиусу:       — Пройдёмте в кабинет директора, возможно, документы у него.       — В этом нет необходимости, я уверен, что они у него, — слегка раздражённо сказал мужчина. — На этом я покидаю вас. Луна, девочка моя, веди себя хорошо. Я буду тебя навещать и писать письма. — Он сел на корточки и обнял девочку.       — До встречи, папа.       Мужчина сделал пару шагов в сторону, и его словно засосало в точку. Ксенофилиус Лавгуд исчез из Дома со странным хлопком.

28 августа 1986 года

      Девочка с длинными белыми волосами сидит на подоконнике, а напротив неё — мальчик с чёрными волосами. Луна, выглядывая из-за туч, ярко освещала перекрёсток, на котором эти двое разместились.       — Завтра-послезавтра приедут остальные.       — Знаю, я спрашивала у Лося.       Тишина опять окутала Дом, лишь редкие завывания ветра нарушали её. Вскоре тучи окончательно закрыли Луну, и начался лёгкий дождь.       — Гарри, а почему тебя зовут Учеником?       — Это долгая история.       — Мы вроде никуда не торопимся.       Ветер и дождь усилились. После очередного порыва форточка соседнего окна с грохотом ударилась о стену, чудом не разбившись. Девочка вздрогнула от испуга.       — Раньше здесь были ещё и Старшие. Одного из них звали Седой. Седой делал различные амулеты и обереги… — начал мальчик.       Сверкнула молния, и тут же прогремел гром. Луна взвизгнула и спрыгнула с окна.       — Боишься грозы? — удивился Ученик, на что девочка смущённо кивнула. — Ну тогда пошли к Лосю, у него не страшно.

***

      Четверо сидят на диване. Девочка, закутанная в плед, жмётся к мужчине, а мальчики пьют чай. На улице настоящая буря, раскаты молнии освещают всю комнату.       — Прямо над нами.       — Сколько лет тут работаю, а такое впервые застал, — Лось повернулся к девочке.       — Хочешь, сказку расскажу, чтобы отвлечься?       Девочка слегка кивнула.

***

      В Лабиринте — так звали старый дом с бесконечными коридорами и скрипучими полами — темнота была не просто отсутствием света. Она жила, дышала, шепталась сама с собой. Дети, что обитали в этом доме, знали: ночью лучше не ходить по коридорам одному. Но иногда выбора не оставалось. И тогда приходили Ночники.       Ночники были маленькими, не больше ладони, с тонкими лапками и светящимися глазами, похожими на капли росы. Они появлялись из трещин в стенах, из-под плинтусов, из старых часов, что давно не тикали. Их шерсть переливалась, как звёзды, а на спинах горели крошечные огоньки — не яркие, но тёплые, словно угольки в остывшем костре. Говорили, что Ночники — это кусочки света, которые забыли погасить, и теперь они бродят по Лабиринту, освещая пути.       Однажды девочка по имени Тень — её так звали за привычку исчезать в полумраке — потеряла свою тень. Она не заметила, как это случилось: то ли оставила её в комнате с кривыми зеркалами, то ли забыла под кроватью в спальне близнецов. Но без тени Тень стала бледнеть, её голос дрожал, а руки холодели. Она решила найти пропажу, даже если придётся идти в самый тёмный коридор — тот, где стены шевелились, а пол скрипел, как живое существо.       Тень взяла с собой мелок, чтобы рисовать стрелки на стенах, и вышла в ночь. Темнота обняла её, густая, как чернила, и девочка поняла, что заблудилась. Она села на пол и тихо позвала:        — Ночники… помогите.       Сначала ничего не произошло. Но потом из-под старого шкафа выкатился крошечный огонёк. За ним другой, третий. Скоро вокруг Тени собралась дюжина Ночников. Они топтались на лапках, шевелили ушами и смотрели на неё своими светящимися глазами. Один, самый смелый, с огоньком цвета янтаря, подбежал ближе и пискнул:       — Где твоя тень? Без неё ты растаешь.       — Не знаю, — прошептала Тень. — Я её потеряла.       Ночники зашептались между собой, их голоса звенели, как стеклянные бусины. Потом янтарный Ночник махнул лапкой, и они выстроились в цепочку, освещая коридор мягким сиянием.       — Идём, — сказал он. — Мы найдём.       Они повели Тень через Лабиринт. Коридоры извивались, как змеи, двери хлопали без ветра, а из углов доносились шорохи. Ночники бежали впереди, их огоньки дрожали, но не гасли. Наконец они остановились у комнаты, где пол был усыпан осколками зеркал. В центре лежала тень — тонкая, серая, свернувшаяся, как клубок ниток.       — Вот она, — пискнул Ночник. — Но её поймала Зеркальная Пыль. Отдай что-то взамен, иначе не отпустит. Тень задумалась. У неё не было ничего ценного, кроме мелка. Она протянула его Ночнику:       — Отдай это. Я найду дорогу по памяти.       Янтарный Ночник взял мелок и бросил его в осколки. Зеркальная Пыль зашипела, поднялась облачком и рассеялась. Тень подбежала к своей тени, и та тут же прилипла к её ногам, снова став частью девочки. Она обернулась поблагодарить Ночников, но те уже исчезли, оставив лишь слабое мерцание в воздухе.       Вернувшись в свою комнату, Тень долго смотрела на стены, где остались её стрелки. Она знала: Ночники не ушли далеко. Они всегда где-то рядом, в трещинах и тенях, готовые зажечь свои огоньки для тех, кто потерялся в темноте Лабиринта.

30 августа 1986 года

      Они вернулись так же, как и в прошлый раз. Они привезли с собой холод, шум и веселье. Дом словно пробудился от спячки, в которую погрузился, чтобы переждать жару. Жизнь вернулась в привычное русло.       Впервые после выпуска Ученик пришёл к комнате Слепого. Знакомая дверь, знакомые надписи и главная вывеска: «Кара настигнет каждого вошедшего». Он толкнул дверь, но та не поддалась.       — Закрыто… — прошептал мальчик.       Ученик достал из кармана невидимку, которую тайком вытащил из волос Луны.       — Не отмычка, но, надеюсь, сработает… Интересно, как её назовут?       Замок легко поддался, и Ученик шагнул внутрь. Комната совсем не изменилась. Всё так же темно, повсюду валяется мусор, только нет густого дыма — Седой больше не курит здесь свои сигареты. Мальчик подошёл к столу и заметил конверт с единственной надписью: «От Седого своему Ученику».       Он тут же открыл его и достал содержимое. Внутри оказались тетрадный лист и браслет. Ученик надел браслет на левую руку и рассмотрел его поближе. Из приятной сине-зелёной ткани, с маленькой железной табличкой, на которой выбита фраза:       — Из пепла — гром.       Ученик взял лист и принялся читать.       Здравствуй, мой дорогой Ученик,       Мне жаль, что всё сложилось именно так. Мавр или Череп — один из них должен был уйти, ты это видел. Последующие жертвы были неизбежны, как тени после заката, или как мухи на стекле. Но сейчас не время оглядываться на кровь, что уже пролилась.       Мне являлись видения, и не мне одному. Ты — буря, что грядёт для Дома. Из-за тебя его стены затрясутся, а тишина обратится в гул. Я видел это в трещинах зеркал и слышал в шорохе теней. Сквозь дым всё кричит, но молчит       Придёт тот, кого Дом не ждёт. Чужак с расколотой душой, он проглотит луну и выплюнет кости. Но с тобой явится и другая — та, что станет твоим светом в золе. Имена вам — Гром и Пепел. Вместе вы пройдёте через Дом, как гроза через ночь: ты разорвёшь небеса молнией, а она укроет всё пеплом забвения. Дождь смоет старое, но не всё уцелеет. Крысы будут танцевать на обугленных досках       Браслет, что я оставил тебе, — не просто память. Это ключ. Когда пепел начнёт оседать, а гром стихнет, вспомни, чему я тебя учил. Зеркала лгут, но пальцы помнят. Ты должен найти свой путь среди развалин.

Прощай, мой мальчик. Не бойся грозы — она часть тебя. Или ты часть её? Седой