Правило девятое: отправляясь в иной мир, не забывай полотенце

      Стоило двери кабинета захлопнуться, как выражение внимательной приветливости слетело с лица женщины, сменившись холодной задумчивостью. Слишком часто в последнее время её планы шли наперекосяк. Быть может права Гриффин, она действительно теряет хватку.       Она ожидала добрых вестей с Домино. Наследница престола должна была вернуть свои силы, как минимум найти ключ к их возвращению, но всё без толку. Девушки вернулись потрёпанными и с дурными вестями.       Нахмурившись, Фарагонда поднялась со своего кресла. Панорамное окно позволяло во всей красе рассмотреть колдовские тучи, затянувшие обычно светлое небо. Срок, данный ведьмами, неумолимо стремился к концу, вынуждая искать новые варианты решения проблемы.       Тем более, она не имеет права потерять наследницу престола вновь. Королевской семье следовало доверить ребёнка ей, а не отправлять неизвестно куда. Впрочем, Блум выросла отличной девушкой, которой она поможет узнать всё необходимое. Главное, вернуть ей силы и веру в себя, об остальном Фарагонда тоже позаботится.       Беспокойства женщине добавляла и пропавшая девушка, Тенебрис. Она пообещала Винкс, что пошлёт за ней поисковый отряд, но намеренно умолчала о сроках отправки. Девушки же слишком устали, чтобы заострять внимание на её словах. Сейчас у школы нет ресурсов на поиски заплутавшей феи. И не факт, что действительно потерявшейся, а не скрывшейся намеренно.       Сцепив пальцы за спиной, директриса задумалась. Эта девушка ничем не выделялась на фоне прочих студентов. У неё не было большого магического потенциала или каких-то уникальных талантов. Да, дар необычный, но для жительницы Ноктуса вполне типичный. Злостной нарушительницей фея тоже не была. Прогулки по ночам и «тайные» посещения библиотек были за многими студентками. К тому же, ничего опасного она не искала, и походы эти прекратились почти сразу. Однако, было в Тенебрис что-то не поддающееся пониманию. Вроде бы не тёмное, но интуиция женщины кричала всякий раз, когда она видела её. А своей интуиции Фарагонда привыкла доверять.       Возможно, если фея сгинет на Домино, так будет лучше для всех. Объясняться с родителями будет намного проще, чем ждать условного удара с тыла. Печаль пролегла парой глубоких морщин на лице директрисы, стоило ей вспомнить о подобных случаях. Не всегда феи оказывались светлыми созданиями, пусть и случалось такое крайне редко.       Стряхнув все сомнения, Фарагонда коснулась энергетической структуры школы, созывая всех преподавателей к себе. Раз они остались без главного козыря, следовало подготовить план обороны.

***

      Единственное, что имелось у девушки на данный момент, это отстранённая мысль, что в последнее время она слишком часто теряет сознание. За неё Тенебрис и цеплялась как утопающий за соломинку. Фея не чувствовала страха, но знала, что должна бояться полного растворения в окружающей её черноте, пусть опасной она не выглядела. Скорее наоборот, манящей и тёплой.       Тьму её сознания разрезал не свет, как это обычно бывает в легендах, а забавный, немного гнусавый звук. И звук этот был «охохо». Возможно, она бы даже посмеялась, будь у неё на то силы.       Первое, что испытала Тенебрис по возвращении в себя, было противнейшим чувством в горле, совпадающим с описанием «как три кошки нагадили». Жутко хотелось пить, её тошнило и при всём при этом кружилась голова, всё тело ломило от ноющей боли.       На фоне постоянно слышался какой-то ритмичный перестук, чьё-то абсолютно невнятное бормотание. Она была бы и рада посмотреть, кому обязана жизнью, но слабость навалилась такая, что даже голову повернуть не получалось. Потолок, или то, что его заменяло, плыл перед глазами, смотрел на неё десятками пустых глазниц.       «Привидится же такое», — только и подумала девушка, вновь проваливаясь в беспамятство.       Следующая попытка вернуться в реальность была более успешной. Стало немного легче дышать, да и голова так сильно не кружилась, позволяя сориентироваться в пространстве. Сосредоточившись на ощущениях, фея попробовала почувствовать магию, но тщетно. И если в грёзах она не могла колдовать по причине разной природы грёз и магии, пошедшей от Дракона, то почему лишилась сил здесь? Неясно, непонятно. Впрочем, есть у неё одна чугунная мысль.       «Гримм?» — потянулась она к соседу по разуму.       «Добро пожаловать на руины Халлоунеста, Дитя», — одним махом ответил на половину вопросов Кошмар.       «У меня два важных вопроса: почему не работает моя магия и что произошло после перемещения? Раньше я сознания в грёзах не теряла».       «Раньше перемещение происходило лишь духовно, разум проходил сквозь завесу грёз, тело же оставалось в мире материальном. Сейчас ты шагнула в грёзы и телом, и душой, ибо руины, оставшиеся от Черва и Корня, нечто большее, чем чужой разум».       «Как обычно, всё очень понятно. То есть, меня не найдут в той пещере на Домино?»       «Надо полагать, нет».       Резко выдохнув, Тенебрис прикрыла глаза. И похоже, тем самым обратила на себя внимание хозяина кровати, в которой сейчас лежала.       Первой в поле зрения попала чудная шляпа из непонятного материала, похожего на полированный камень. Затем появилось лицо, абсолютно плоское и чёрное. Вместо глаз было лишь два белых, ничего не выражающих провала. И лишь потом на глаза попалось ожерелье, собранное из чьих-то чудных голов. Колоритный персонаж, ничего не скажешь.       — О-хо-хо, — снова выдало эту существо, покачивая головой. Косточки на посохе постукивали в такт движению.       — Я… Я вас… не понимаю, — с трудом выговорила фея через боль в горле.       На что её спаситель, и спаситель ли, снова издал звук, похожий на смех, звякнул ожерельем и начал водить над ней посохом. Белый свет струился из глазниц черепа с навершия, проходя сквозь неё, но никакого воздействия Тенебрис не ощущала.       Шляпник же, как окрестила этого товарища фея, что-то пробормотал себе под отсутствующий нос и отошёл, удовлетворённый увиденным. Пожалуй, от этого стало как-то спокойнее, уж больно неприятное ощущение вызывало чужое чародейство. Но за воду, поданную Шляпником, девушка была благодарна. Пить действительно хотелось чудовищно.       По ощущения самой Тенебрис, она провела в странном доме несколько дней. Слишком уж сильно одеревенели мышцы. Впрочем, помимо проблем с передвижением были и другие. Да, она перестала терять сознание, но осталась ломота и проблемы с дыханием. Видимо, местная атмосфера не предназначалась для людей.       Её спаситель, шаман, как назвал его Гримм, тоже это отметил, судя по тому, как качал головой, в очередной раз обходя её по кругу.       «Что он там бормочет?» — обратилась за переводом девушка.       «В полном восторге от столь необычного случая и знакомства с новым для себя созданием. И если я понял верно, то в твоём исцелении он видит вызов своим знаниям и умениям».       «Но полностью излечить меня он не может?»       «Судя по всему, нет».       Вскоре, слова Гримма подтвердились. Шляпник чем-то погремел в соседней комнате, пошуршал, а потом вернулся к ней, держа в руках листок серой бумаги, который и впихнул ей в руки. Начерченные углём линии складывались в подобие карты, что рисовали дети для своих импровизированных сокровищ. Ничего непонятно и разобраться сможет тот, кто знает дорогу до места.       Наконец, закончив с осмотром, Тенебрис протянула листок обратно.       — Я всё равно ничего не понимаю.       Но шаман буквально впечатал ей в грудь несчастную бумажку, снова что-то залопотав на своём чудном языке. Кошмар, привыкший к её просьбам о переводе, коротко изложил суть происходящего.       «Он не может исцелить тебя полностью, поэтому тебе нужно идти туда, где тебе смогут помочь».       «Ты эту карту видел? В конце концов, почему сам не проводит? Так ему всяко проще будет и мне не дать сдохнуть, и убедиться, что я не заблудилась в процессе».       «Шаманы не покидают своих курганов, Дитя. Слишком крепки их узы с местом рода».       Улитка, словно зная о беззвучном диалоге, вновь заговорил, вклиниваясь чётко в паузу их небольшого разговора.       «Он говорит, — тут же продолжил перевод Гримм, — что нужное место не далеко и ты не заблудишься. По его же словам, по-настоящему опасных тварей тут сейчас нет, поэтому ты можешь не беспокоиться и идти смело».       «Я на ногах стою с опорой, куда уж мне беспокоиться», — не удержалась от сарказма девушка.       Но делать было нечего. Лучше не становилось, запасы еды, взятые с собой, тоже заканчивались. Ей действительно следовало решить проблему со своим состоянием, прежде чем заниматься другими вопросами.       Перед тем, как покинуть жилище улитки, Тенебрис получила в качестве подарка крепкую трость из неизвестного материала. В отсутствии пригодных для опоры стен она было очень даже кстати.       До выхода её так же проводили. Дальше же лишь костями в след позвенели, словно это могло чем-то помочь. Всё же не нравился ей этот шаман, пусть за помощь ему фея была крайне признательна.       Дорога от жилища шамана была довольно просторной и относительно ровной первые шагов тридцать. А дальше был небольшой обрыв, похожий на гигантскую ступеньку. Пришлось буквально сползать вниз, цепляясь слабыми пальцами за край плиты.       И когда казалось, что эта пытка наконец-то кончилась, Тенебрис выдохнула, проходя под старую арку с истлевшим рычагом на полу. Зашла и глухо застонала, увидев уходивший вниз провал, противоположный край которого едва угадывался в темноте.       Сам же разлом был заполнен ступенями и платформами, бывшими не то природными образованиями, не то частями развалившейся лестницы. И прочность у них, на первый взгляд, была сомнительной. На второй, к слову, тоже.       Единственное, что обнадёживало, это полная тишина внизу. Не было никаких признаков жизни, что давало робкую веру в правоту шамана: ей тут действительно никто не угрожает. Кроме риска свернуть себе шею, разумеется.       Без особой надежды сверившись с каракулями шамана, девушка зло выдохнула. Без вариантов вниз, без вариантов. Хоть бы верёвку выдал, раз знал, через что идти придётся.       То, как она спускалась, будет сниться ей в кошмарах всю оставшуюся жизнь. Тело болело так, словно её сутки пинали ногами без остановки на обед, в лёгких булькало, а ещё жутко болели ноги и стёртые о камень пальцы.       На дне шахты она просто растянулась на земле, впадая в состояние полусна. Ещё повезло, что она спрыгнула вправо, так как с левой стороны высился частокол шипов, почти невидимых в темноте. Тенебрис обязательно дойдёт, просто потому, что обратно уже не вылезет, но потом. К тому же, земля была такой мягкой.       «Проснись, Дитя. Не стоит останавливаться, магия шамана не продержится долго».       «Отстань».       «Ты умираешь».       «Сказала же, отстань».       Признавать правоту Бога не хотелось. Сил идти не было совсем, а по данной улиткой карте было совсем непонятно, как много осталось. Масштаб-то никто не указывал. Нащупав трость, небрежно брошенную рядом, фея перевернулась на живот, медленно поднимаясь.       Дальнейший путь после спуска по шахте казался не таким сложным. Пока она не наткнулась на подъём. И никаких обходных дорог по карте не было видно. Там вообще был один-единственный путь. И вёл он куда-то вверх, откуда доносились странные, не поддающиеся опознанию звуки.       «Я понял, куда тебя ведёт этот путь. Соберись, Дитя, ты должна дойти».       Сил на сарказм не было. Последний подъём, с отмахиванием от странных мух тростью, отнял остатки сил. Рухнув на колени, Тенебрис уткнулась лбом в камень, необычайно остро ощущая кожей каждую шероховатость.       «Осталось немного, Дитя. Ты слышишь плеск воды, так иди к нему, прикоснись».       Воду она действительно слышала. Тихий, приятный шелест на фоне ощущался совсем близко. Не имея сил подняться, Тенебрис поползла на звук, вскоре ощутив сырость под руками. Забравшись в глубину по локоть, она перевернулась на спину, падая в воду. Если захлебнётся, то так тому и быть, она не будет возражать.       Вода оказалась необычайно тёплой. Видимо, она каким-то образом развернулась в бессознательном состоянии, оказавшись головой на берегу. С потолка иногда капало на нос, а в пещере пахло чем-то похожим на серу. В целом же, атмосфера оставалась довольно приятной, не считая впивавшихся в спину камушков.       Поднявшись на локтях, Тенебрис пригляделась к воде. Молочно-белая, она ручьями стекала с небольшого, ступенчатого водопада, ниспадавшего изо рта неизвестного существа, выточенного в камне. Хотелось пить, но пробовать содержимое своего бассейна она не рискнула. Неизвестно ещё, что это за вода и как она на ней скажется при приёме внутрь.       И только поднявшись на ноги, фея поняла, как легко это ей далось. Не болели исколотые ноги, пропущенные укусы, не было никакой забитости в мышцах. И дышалось необычайно легко, словно она в парке у пруда сидела, а не в мире с чужим воздухом.       Оторопь быстро сменилась радостным вскриком. Она даже подпрыгнула пару раз от переполнившей ее радости, поднимая веер брызг. На противоположном берегу пруда была старая кованая скамейка, непонятно как уцелевшая и кем поставленная. Вещи тут же были развешаны на спинку, благо в пещере было достаточно тепло. Сама же девушка, необычайно сонная, улеглась на скамью, потянувшись к Гримму мысленным зовом.       «Что произошло? Я тут помирала неизвестно сколько, а теперь словно и не было ничего».       «Это Бледный источник, Дитя, отголосок былого величия. Вода, способная исцелять раны и восстанавливать душу. Но куда более интересно иное».       «Что именно?»       «То, что источник помог тебе. Ты не жучьего племени, чужая, но вода исцелила тебя».       «Знаешь, мне сейчас вообще плевать, как это сработало. Если я и буду об этом думать, то завтра, причём в лучшем случае. Я жива, здорова и для полного счастья мне не хватает только еды».       «Возможно, резон в твоих словах есть. Отдыхай».       — Спасибо за разрешение, — зевнула Тенебрис, проваливаясь в сон. Ей нужны силы на обратную дорогу, ибо как минимум рюкзак забрать нужно.       Шаман встретил её, радостно позвякивая костями на ожерелье и посохе. Он едва ли не приплясывал вокруг девушки, тыкая пальцем то в плечи, то в спину. И снова что-то бормотал на своём похожем на ехидный смех языке. Вот честное слово, лучше бы молчал.       На очередной тычок живот ответил немузыкальной трелью, напоминая о голоде. Что об этом подумал Шляпник было неясно, но руки стал держать при себе. Рюкзак остался там, где она видела его в прошлый раз — на камне в углу. Судя по виду, абсолютно нетронутый. Гвоздь грёз, оброненный ей после перемещения, тоже лежал рядом, тускло поблёскивая в свете светильников.       Короткая ревизия дала плохую новость: еды у неё больше нет. То немногое, что было, она успела схомячить во время своего больничного. Так что вместо смерти от удушья её ждала смерть от голода, если она не найдёт решения этой проблемы.       Шаман, наблюдавший за её действиями с пристальным вниманием, словно прочёл мысли, поманив её за собой. До этого Тенебрис бывала лишь в одной комнате, отчего с любопытством рассматривала прочие помещения кургана, через которые они шли.       Узкий коридор, больше похожий на лаз, вывел на небольшую кухню. Тут был небольшой очаг, всевозможная посуда из раковин и камня. В углу бил небольшой родник, чей поток переливался через край чаши и утекал в щель на полу.       Пока она озиралась, шаман успел разлить по тарелкам нечто похожее на рагу. И сколько бы фея не ковырялась в нём вилкой, она не смогла опознать ни одного ингредиента. Кроме воды, разве что. Тут и мох плавал, и куски каких-то белёсых волокон, вроде как корни, порезанные непонятно как. Хотя, запах у варева был довольно приятный, травянистый.       Не смотря на голод, набрасываться на еду фея не спешила. Медленно, вылавливая компонент за компонентом, она пробовала всё, что было в тарелке, тщательно прислушиваясь к ощущениям. Да, отравиться можно не мгновенно, но всё же.       Улитку же происходящее забавляло. Похоже, это существо не умело не смеяться над всем вокруг. Так что, желание отыграться проявило себя в полной мере вечером. Условным вечером, так как смены дня и ночи тут не наблюдалось.       Шляпник что-то рассматривал в миске с костями, когда Тенебрис подкралась к нему со спины, занося гвоздь грёз. Ни она сама, ни Гримм не могли ответить на вопрос, что шаману от неё нужно. По словам Бога, альтруистами улитки не были, так что вопрос следовало прояснить как можно скорее.       «Заглядываешь в грёзы других… Меньше знаешь — крепче спишь, знаешь ли. Что ты надеешься найти в моём старом разуме?»       Когда короткое видение грёз кончилось, она столкнулась с улиткой нос к носу. Щёки и уши вспыхнули огнём стыда, заставляя прятать взгляд где-то в районе пола.       — Извините, — только и выдавила из себя девушка, спешно ретируясь. Как в глаза-то теперь смотреть ему?       Не желая сталкиваться с последствиями своей ошибки, фея прихватила ранее выданную трость, которая стала оружием, покидая курган.       «Надеюсь, он меня не выгонит на улицу за любопытство».       «Не стоит беспокоиться, Дитя, он не держит на тебя зла».       «Ты-то откуда знаешь?»       «Я достаточно знаю о шаманах, чтобы понимать это. Он знает о моём присутствии, так как твои грёзы для него не тайна».       Несколько мелких камешков со звоном полетели по тоннелю, когда Тенебрис резко остановилась, ошарашенная услышанным.       «Что значит «он знает о моём присутствии»? Откуда? Ты сам говорил, что нашу связь отследить невозможно».       «Для жителей мира, созданного Драконом, да. Тут же едва ли много можно встретить мастеров, способных заглянуть в чужой разум. Тем более, что от мира былого остались лишь осколки, разбросанные подобно гальке под ногами».       «Ты зубы-то не заговаривай. Чем это грозит?»       «Ничем, Дитя. Шаманы многое знают, но знаниями своими не делятся с окружающими. В большинстве случаев».       «Обрадовал, блин».       Впрочем, как предсказывал Гримм, улитка вёл себя так, словно ничего не произошло. Делился крышей над головой и едой, но во всём остальном ничем не ограничивал и ничего не требовал взамен.       Тенебрис пробовала предлагать свою помощь, но от предложения этого отмахивались. Пыталась попросить обучить местному языку, но и тут не преуспела. Так что девушке ничего не оставалось, кроме как изучать окрестности и знакомиться с новым миром.       Она отыскала место, в которое попала при переносе. Но ничего, что помогло бы вернуться, обнаружено не было. Хотя по логике, должно остаться хоть что-то, что послужило бы дверью обратно. Попытка проверить все камни подряд в этот раз успехом не увенчалась, так что в курган она возвращалась несолоно хлебавши. К тому же, прогулки по близлежащим пещерам выявили одну интересную вещь: руины Халлоунеста были отнюдь не необитаемыми. И сейчас речь шла не про странных жуков-ежей или мух-камикадзе, от которых приходилось отбиваться тростью.       Просто местные аборигены боялись Тенебрис больше, чем она их. Уж слишком часто слышались шорохи в придорожных зарослях, да и чужие взгляды девушка ощущала на себе регулярно. Но знакомиться первой не лезла, ибо смысл? Языка не знает, а напади на неё кто, отбиваться нечем.       Поэтому фея собирала знакомые по рагу шамана травки и мхи, изучала дороги и вообще тащила всё, что не приколочено. Именно таким образом она разжилась небольшим количеством местных денег, так похожих на вырезанные из раковин цветы. Плоские и лёгкие. Гримм назвал их гео и посоветовал не терять.       «Ну да, супермаркеты же тут на каждом шагу, сейчас как закупимся, ух!»       «Мир хоть и расколот, но продолжает жить, Дитя. Гео же, как ваши блесты, везде могут пригодиться».       «И не поспоришь».       В целом, местные угодья ей вполне нравились. Расписанные ракушечным узором стены, своеобразные скульптуры, большей частью разрушенные. Места дышали стариной и историей. К тому же, путанные ходы были раздольем для неё, как для феи тайных путей. Сколько неожиданных тайников она находила по воле случая? Начиная от непонятных рогатых тотемов, заканчивая кем-то спрятанными гео. Один раз даже нашла банку, высотой себе по пояс. Пустую, но от того не менее странную. Вот кому нужна банка в дальнем от хоженых дорог углу? Как её сюда вообще притащили, учитывая сложность подъёма? Так много вопросов и так мало ответов.       Одно только было плохо: магия к ней возвращаться не спешила, а без своих сил Тенебрис ощущала себя беззащитной и бесполезной. И настроение от этого становилось всё более мрачным.       Очередной день, являющийся седьмым по счёту после её выздоровления, был отмечен чёрточкой в блокноте. После импровизированного завтрака, шаман неожиданно поманил её за собой, уводя в новое для феи помещение.       Он остановил девушку в центре, жестом велев не двигаться. Сам же, отойдя на несколько шагов, что-то забормотал, потрясая посохом.       Вреда от него Тенебрис уже не ждала. Как показала практика, шаман зла ей не желал, хотя его истинных целей фея всё равно не понимала. Так что сейчас девушка с любопытством наблюдала, как перед ней образовывалась белая капля, весьма внушительных размеров.       «Гримм, что это?»       «Судя по всему, он решил обучить тебя магии. И тут, Дитя, советую быть осторожной, ибо долг он спросит сразу. Шаманы никогда и никого не обучают без причины».       «Ясно, спасибо».       Когда всё закончилось, девушка замерла в нерешительности. Как учиться-то? Попытаться создать вторую каплю? Но всё оказалось куда прозаичнее. Не дождавшись от феи каких-либо действий, улитка буквально подпрыгнул на месте, показывая, что нужно сделать.       И Тенебрис сделала. Странная субстанция обдала кожу прохладой, прошибая дрожью от макушки до пят. Она уже предвкушала, как создаст пульсар на ладони, как обойдёт все местные достопримечательности, открывая их заново с помощью дара. Но реальность оказалась куда прозаичнее, ибо чуда не произошло.       — О-хо-хо, — глубокомысленно изрёк шаман, едва ли не в припрыжку покидая помещение. И заодно таща её на буксире в только ему известном направлении.       Как оказалось, приволокли её в уже знакомую кладовку, забитую всяким хламом. И тот беспорядок, что царил в лавке Лемма, был просто образцом порядка на фоне местного бардака.       Шаман же самозабвенно ковырялся в груде каких-то камней и битого стекла, буквально ныряя в глубь кучи. Короткие ножки забавно дрыгались, заставляя против воли улыбаться.       Наконец, улитка вынырнул, протягивая ей черепок белого цвета.