Часть 3.5

***

Колизей глупцов. Сколько в этом слове — граничащее с трепетом выдержка и плевательство на глобальный катаклизм, на ряду с беспросветной узколобостью. Колизей зарекомендовал среди остатков выживших себя не как место, в котором хорошо живётся, но как вообще одно из немногих мест, где можно жить.. Численность держится при этом на хороших показателях. Благодаря личным яслям, где рождаются жуки самых разных мастей и форм, спасибо обильным приезжим, Колизей может не беспокоиться о нехватке, или не разнообразий населения. Об этом месте ходили слухи по всем закоулкам королевства. Кто-то отмечал в первую очередь Колизей, его жителей, сноровку и выдержку в столь непростое время, оплот незаражённой чумой жизни. Другие отмечали Глупцов, что жили в нём, их глупость, их нежелание действовать дальше устоев, которые, возможно, старше Лорда Глупцов. Сам призрак слышал об этом месте из разных уст, пару раз ходил сквозь нижние раздевалки, где готовились войны для битвы (Mothman. : Сколько войн готовится? :D), но никогда сам не принимал участие в этом действе. Получив свободу, голос и возможность жить в обществе слишком притягательно, чтобы жертвовать своей тушей, кидая её на арену. Пусть даже времена не те, что раньше. Хотя, по правде сказать, из «тех» времён он видел лишь белый дворец. Вальяжной походкой проходя вниз, он стал расспрашивать жуков об возможном нахождении комнаты. Он так и не узнал имя жука, но допрашивать того ещё сильнее он не решился. Отношения между ними и так шаткие, а с ним контакт нужно установить. Полый проходил от лавочки к лавочке, от дома к дому, дабы узнавать о том, где комната того глупца. На удивление, все присутствующие косвенно знали, о ком идёт речь. Кто-то говорил о нём как о странном жуке, что должен был выйти на очередной бой, но смылся за последние часы перед битвой. Кто-то говорил о нём как о перспективном воине, с которым бы хотел схлестнуться на мечах, дабы за счёт его головы доказать, что он сильнее таких рьяных бойцов. Третьи же подмечали, как тот дрожал, когда уходил... Но общими уговорами все провели его в одну единственную комнату. Комнат в Колизее была уйма, так что бояться за перенаполнение не стоило. А учитывая смертность, то всегда были свободные... Слава богу ещё ни кто не занял комнату именно его клиента. Зайдя в комнату на краю Колизея, он вошёл в тёмное помещение. Достав фонарик с свето`мухами, тот огляделся вокруг. Это была неприметная комнатка, заваленная разным мусором. В основном большим количеством бумаги. Стол, на нём устройство для письма, которое явно стоит много гео, особенно в это время дефицита нормальных вещей, и кровать в углу... Подойдя к столу, тот заметил прикрытую книгу. На ней написано имя большими, красиво выведенными, кажется, с животным трепетом буквами. "Личный дневник Ума Бо`Факта" Открыв его, сразу было видно: некоторые страницы вырваны, некоторые слова зачёркнуты, но всё же, кажется, тут можно было прочитать некоторые детали.

***

"День 3 Ах! Город слёз! Я столько отдал бы просто за то, чтобы попасть в него из убогой глуши, что не сосчитать словами! Впрочем выложить пришлось не мало финансов. Но наконец я смогу реализовать свою мечту. Я уже давно горел идеей писательства. Меня всегда манила магия слов, то, как поэты этого города складывали их в длинные мелодичные стихи, пропевали своими голосами причудливые песни... Теперь у меня есть шанс влиться в это общество." "День 9 Увы, кажется, ни одна газета или Союз писателей не заинтересовались мной. Работаю грузчиком на вокзале рогачей. Надеюсь, долго это не продлится. У меня уже лапки болят от обилия ящиков." "День 40 Это ужас. Тихий и беспросветный! Я писал много разных черновиковых произведений за свою жизнь, но ни одно из них не сможет наскрести слов от этого ужаса. День сменяет утро, я работаю до ночи и потом валюсь в кровать. Потом снова и снова и снова. В выходные я отдыхаю и занимаюсь уборкой. Сил на стихи нет. Думаю обратно вырваться к старому дому. Я слышал, его ещё не продали." "День 42 Город закрыли на карантин, так как снаружи появилась чума. Я видел одним глазком, что там происходит. Заражённый трескун, которого облепили оранжевые миазмы, завалился на главную улицу. Его сразу же устранила стража... Хорошо, что я остался в городе. Из хороших новостей. Кажется, грузов стало меньше, и теперь наша контора перебивается внутренней логистикой. Больше никаких больших дурацких ящиков - только посылки." "День 59 Узнал чуть больше об этом. Оказывается, ещё до того, как я стал разумным членом общества, даже до моего рождения, уже был прецедент чумы. Её появление мало того что не сулит ничего хорошего, так ещё говорят, что в скором времени всё может только ухудшиться, ибо лекарства пока ещё не придумали от болезни. А некоторые умудряются приплетать каких-то богов и лучезарность. Психи." "День 60 Я попал под сокращение — всё меньше в городе незаражённых районов с клиентурой, конторе банально нечем нам платить, поэтому увольняют кого только можно. Увы, я больше здесь не смогу находиться. Благо я откладывал деньги. Чтобы успокоиться, думаю начать писать. Никому до моих зарисовок дела не будет, но я смогу успокоиться." "День 68 Деньги кончились... Кажется, надо валить из города. Я слышал про некий Колизей Глупцов. Никто не отзывался о нём как о месте, где можно будет хорошо жить. Но и о том, что оно в упадке, тоже. Думаю, я морально готов к плохим трудовым условиям, так что иду ва-банк. Продаю квартирку возле вокзала, оставляю здесь тайник с моим сокровищем и ухожу куда глаза глядят. Лучше умереть попытавшись сделать всё что в твоих силах - чем сгинуть в этом гиблом месте." "День 70 Кое-как прокравшись в колизей, выяснил, что я не один такой умник, кто сюда полез. Но я отличился от остальных: многие здесь ищут боевую славу, битву и испытание, а я пришёл просто пожить, не горя желанием драться, благо и мне нашлось тут место. Поэтому меня назначили тут грузчиком. Иронично: место поменялось, но работа та же." "День 72 На утро меня спутали с местными войнами и пинком вывели драться с ползунами, как они сказали, для разогрева толпы. И знаете, это было чудно! Я впервые почувствовал себя живым! Адреналин! Звук металла! Толпа! Может быть, я искал всё время не то?" "День 76

На паре боёв меня пару раз ударили по голове... Память не очень. Вспоминаю про всё из своего дневника. Вся память до удара как в тумане. Может быть, сходить к врачу? Стоит, но только явно не здесь — я не уверен в местном уровне медицины."

***

После этого все остальные страницы разорваны... Беря в руки разные бумажки уже на полу, рядом со столом - полый находит старые записи. В них были неумелые стихи, дурацкая проза, и просто бестолковые произведения, которые пели о чудности боя. Хмыкнув про себя, и запомнив про тайник на вокзале рогачей в грузовой части - призрак решил пока повременить с тем что бы вернуться к жуку. Но каждый стих стоит сложить в свёрток и оставить на потом... Нужно узнать больше про этого жука. И особенно откуда он знает о том, что он сосуд, что он не должен говорить, и что он не совершенен в том смысле - который закладывал ОТЕЦ.

***

....в небосводе над миром грёз....

...долгое время, уже неизвестно сколько...

...глупец бросал вызов богу...

Сияние было в ярости. Не той, в которой она бы разорвала обидчика на много маленьких кусков, но в той, в которой она ничего не может сделать, в бессильной слабости перед чем-то незначительным, но при этом раздражающим на каком-то невообразимом уровне. Даже когда основной носитель той туши умудрился свалить куда подальше от яйца к большому кипишу её слуг, даже когда её щупальца тянулись сильней к нему, чем вообще такое было возможно, тот не подавался. Она его рубила, убивала, расчленяла, но, кажется, он только этого и ждал. Это его раззадоривало. В грёзах всё равно на тело — важен разум. Пока жив и не сломлен разум — жук будет стоять до конца здесь. Она знала, что глупца только могила исправит, но никогда не подозревала, что всё настолько запущено. И ведь убить его в настоящем она тоже не могла — тот как будто знал все самые опасные проходы, обходя их за версту, стараясь оставаться чистеньким в самых мокрых ситуациях города слёз, спорных случайностях грибных пустошей и зелёных проблемах в садах королевы. Но отступит ли она? Нет. Это уже дело принципа. Он может вставать из мёртвых по десятку раз? Она сломает его десяток и один раз. Он готов вечность идти на неё? Она готова две вечности убить его. Он думает, что, дождавшись нужного момента, выучив все её удары, убьёт? Она знает, что ждёт долго, выучивая все подколки тьмы, королевства и неприкаянных. И когда она наконец полностью выберется, первого, кого она размажет, будет неполный. Первого, кого она порвёт, будет этот жук, его носитель, что дал память глупцу и неудачнику писателю. И тогда посмотрим, кто кого.