Глава 14: Бал

      Самодержцам необходимо поддерживать свой статус как наивысших представителей всего человечества. В современных условиях, начиная с XX века, переосмысления роли Самодержца и частой розни между их личностью с правительством в некоторых моментах поставило божественную сущность под вопрос. Проблема кроется в том, что со временем они перестали полностью соответствовать ожиданиям правящих партий, особенно когда дело касается изменчивой власти: США и Франция являются яркими примерами, чего только стоят упоминания недавних конфликтов первого с президентом Д. Трампом, а также неоднозначности отношений французского правительства с британским, что привело к громкому скандалу между двумя Самодержцами. То, что мнение Самодержцев в частных случаях перестаёт иметь однозначно авторитетного значения, позволявшее ранее блокировать какие-угодно решения правительства, создаёт огромную угрозу для их статуса. Нужно крайне бережно относиться к своей репутации, чтобы при мелкой ошибки рядом с тобой не пожелали видеть другого Самодержца, который, что самое страшное, не стал марионеткой. Да и самим не нужно себя до такого доводить — Венгрии это до боли в животе знакомо. На такую тему философствуют ещё со времён Античности, когда преимущественно обсуждали роль олицетворения городов как проявление божьей сущности для управления огромным людским стадом. Значительное падение авторитета религий, особенно христианства, и загадки появления сущности Самодержца ещё позволяет удержаться им за единственный столб автократической власти.       Один из способов подчеркнуть свой статус — считаться отдельным слоем общества, обеспечивая, в том числе, создание узкого круга общения, состоящее в основном из Самодержцев. В частности, эти отношения характеризуются как приятельские, что создаёт контраст между ними и деловыми отношениями с правительством и членами конкретных организаций. Это одна из причин, почему Самодержцы крайне ограничивают общение с людьми, которое может выходить за пределы государственной работы. По крайней мере, так делают именно европейцы, а такие как США могут втихую подшучивать с солистом Imagine Dragons над кем-то из республиканцев где-то за сценой. Вместо этого европейцы предпочитают устраивать закрытые вечеринки, организовывать внерабочие встречи на уровне большого ужина в полностью свободном для них ресторане или идя куда выше, например, в дворцовых комплексах. Это ещё не считая общих отпусков, которые организовывает Евросоюз, а часть обязательств берёт тот, в чьём государстве почти что вся Европа будет загорать или покорять горы.       Если брать во внимание целые мероприятия, то в последний раз половина штаба, в основном Западный отдел, устроил благотворительный светский вечер в Нидерландах четыре года назад. Там были люди, причём порой члены королевских семей и прочие богачи, пожертвовавшие немалые суммы на реконструкцию социальной инфраструктуры с деоккупированной зоны и территории, что пострадала в следствии боевых действий в Украине. Помнится, что тогда продали одну из живописных творений Франции, написанной её руками более века назад. Никто не отрицает, что эти события стали поводом устроить статусный вечер, но события 2014 года что до, что после мероприятия не оставили остальную Европу в покое.       И вот, в этом году намечается новое мероприятие, более масштабное и долгожданное, о котором не может умолкнуть пресса уже как несколько месяцев. Эта вечеринка будет закрытой, а увидеть Самодержцев можно будет только по их дороге из аэропорта Лондона до момента, пока королевская гвардия и столичная полиция не перегородят папарацци вид на стран. Это не только культурный вечер в кругу всем знакомых старых монархов, с которыми можно с ностальгией вспомнить бушующее прошлое, и прогрессивных молодых демократов с ещё молодой кровью. Не в характере Британии и Франции устраивать мероприятие, которое будет всего лишь одним из многих. Это — настоящий бал, что позволит старым монархиям с наслаждением вернуться в дико роскошные времена XIX века, а молодым странам — вспомнить свою молодость в том веке, а некоторым другим — впервые почувствовать себя Самодержцами, коими были их предки. Лёгкое недовольство могут испытывать разве что Нидерланды и Мальта, чьи города — Валлетта и Леуварден — стали в этом году культурными столицами Европы, а ведь благотворительный вечер, что забавно и давит им прямо в грудную клетку, посвящён году европейского культурного наследия. Все пожертвования пойдут на радость ЮНЕСКО, многим европейским историко-краеведческим и искусствоведческим музеям, историческим фондам, архивам и многим вспомогательным проектам, что указаны в долгом списке Франции — той ещё ценительнице пышного искусства. Цифровизация культурного наследия — звучит довольно интересно, но больше всего странам Восточной Европы нравится обещание ознакомить другие страны со своей национальной кухней во время ужина. Теперь Австрии точно не отвертеться от венгерского гуляша, а его трапезу обязательно заснимет Чехия и выложит во все доступные сети.       Польша на этот бал приглашена лично Францией, которая чуть ли не церемониально вручила ей приглашение. Это не требует официальности, ибо каждого европейца, в том числе и за рамками Евросоюза, рады видеть. Та хотела немного позабавиться с детской, но искренней реакции Поли, что раньше читала о подобном только в старых книгах. В тот день она чуть ли не прыгала на каблуках от переполняющей радости, всё ещё немного стыдясь за свою несдержанность перед француженкой. Организация лежала на плечах Британии и Франции, но каждое государство обязывалось подготовить свою небольшую часть, а именно представление о культуре и искусстве своего народа. По большей части это касалось стран, представление о которых среди стран бывшего Западного блока Холодной войны было слишком поверхностным. В общем, такие как Швейцария могут выйти и за пять минут рассказать историю своего «успешного успеха», пока для воодушевлённого Хорватии или Словении понадобится полчаса и плюс штрукли.       Польша могла бы всех завлечь тем, что может самостоятельно с нуля приготовить наилучшие блюда своей национальной кухни, но тогда у неё не останется времени на то, чтобы прихорошиться. Это будет её первый бал, который её мать не видала, а бабушка давно позабыла. Если же Вторая Речь Посполитая другой закалки, где чужда лишняя церемониальность не на патриотическую тематику, то вот Первая Речь — другой человек. Польша верит, что она может хоть сейчас одеться в своё платье, что нынче хранится в музее-замке Люблина как символ божественной власти Самодержца. Когда младшая рассказывала бабушке о намечающемся бале, та в шутку посоветовала взять одно из её красивых платьев, когда была такой же тонкой как Поля. Правда, это платье времён XVI века не совсем подходило под неоклассический стиль дворца Британии (одного из многих), но полька предпочла опустить детали после того, как услышала смешок в трубку. Почти два часа Речь Посполитая вспоминала все свои значимые балы, рассказывая, как вела себя шляхта и как успела поменяться с её молодости до конца правления.       Внучке успели рассказать обо всех правилах, манерах и танцах, которые как раз были интересны польке. Так как это бал, то ей нужно будет найти партнёра на вечер, ибо она выходит четвёртой и последней женщиной, что приглашена. Франция, ясное дело, будет кружиться вокруг Британии, но и тот явно не против — статус самой влиятельной пары во всём мире не стоит терять и отдавать в руки Германской Империи и Австро-Венгрии. Несмотря на развод из-за политических сил во Франции и дипломатического кризиса между ними в 60-х гг., их пламя любви не погасло, а сейчас пылает с новой, хоть и лёгкой силой. Это не подлежит глубокому обсуждению, когда Польша, будучи секретаршей Великобритании более десяти лет в штабе, чуть ли не каждый день наблюдала за их романом. Благодаря этому она выучила наизусть французский флирт. Да и вскоре Польше вновь придётся лицезреть их проявление любви… точнее, со стороны Франции, ибо её любовник не особо любит подобное на публике.       Дальше идёт Португалия, где её кавалером будет Испания. История может по началу напомнить Британию с Францией, что тоже когда-то не переваривали друг друга и могли позволить не поклониться друг другу — полное дипломатическое оскорбления в их время. Но у любовников Пиренейского полуострова история куда смешнее: как дети двух заклятых врагов, которые по сей день могут плюнуть друг другу в чай и при этом похвастаться своим поступком, они, встретившись вживую и проведя больше времени лицом к лицу, не могли найти причин для взаимной ненависти. Их тяжело понять, прямо как то, что я написал в прошлом предложении. Те сами не предпочитают долго разъяснять, что заставило их резко переключиться.       По мнению Португалии, точкой невозврата стало то, что ей, однажды выходящей из машины, решил протянуть руку рядом стоящий Испания. Это было подписание договора о вступлении Испании и Португалии в Европейское экономическое сообщество в 1985 г., когда они и представители ЕЭС во главе с молодым и амбициозным Евросоюзом встретились в Париже. Это было сделано, чтобы собрать их вместе на нейтральной территории, хотя недавно думали пригласить Португалию в Мадрид. А если слушать Испанию, то между ними всё вспыхнуло тогда, когда в тот день перед отъездом она улыбнулась ему. Тогда мужчина долго не мог выбросить её из головы. Порой голова раскалывалась от того, что в любой момент ему мог представиться образ горячей португалки, что напоследок приподнимает свои заострённые солнечные очки, под которыми засверкали тёмно-карие глаза, напомнившие мужчине драгоценный цирконий. Она слегка щурилась, когда уголки губ приподнялись и очертили её щёки, схожие на две сочные большие сливы, хотя от неё нёсся пряный аромат апельсиновых деревьев. Ощущение, что это её телесный запах, а не духи, ибо Испания не пожелал бы с поражением признавать, что повёлся на воду с флакона. Он всё ещё шутит, что та его околдовала, а на это она, как всегда, ухмыляется.       Теперь-то Испания видит её улыбку каждый день, а на балу пожелает видеть более яркую, потому ради этого готов будет хоть на шпагат сесть. А ведь реально может, насчёт этого шутить не стоит. Хотя по нему не скажешь, что такой огонь во плоти, как его любит называть Португалия, чьи волнистые волосы повторяют завораживающее пламя, может рискнуть и порвать себе штаны ради этого. Мда, начали с мужественной красоты и закончили конфузом — всё в стиле их отношений, особенно если вспомнить ложную беременность, где вместо ребёнка вес прибавило небольшое переедание.       Под конец подходит Эстония, с которой не хочется особо пересекаться, но та сама будет занята своим кавалером — Финляндией. Если раньше отношения между Испанией и Португалией считали появившимися на ровном месте, то на сей раз этот почётный титул забрали Финляндия с Эстонией. Первая пара хотя бы романтично отзывалась о первых ухаживаниях и свиданиях, а вот об отношениях второй вообще мало что известно. Причём попались друг другу тихие люди, которые даже перед интервьюерами не многословны, а Фин вообще человек, что тише безэховой камеры. Нет ни единого предположения, что столь общего могли найти семисотлетний финн и почти двухсотлетняя эстонка, ибо практически все остальные пары условно ровесники друг другу, а тут огромный отрыв. Мало верится в слова Эстонии, что она в какой-то момент осмелилась предложить начать отношения, а Финляндия за несколько секунд успел принять настолько серьёзное ответственное решение. И то это всё со слов Литвы, что рассказал Польше, а так абсолютное большинство и предположить не может. Для этого нужно близко быть знакомым с Эсти, так как родственники Фина тоже не имеют полного представления и поставлены перед фактом. Единственное, что заметно, так это милое поведение эстонки с финном. Швеция всё ещё думает, что его сын любит разнообразить свою жизнь капризной миниатюрой.       И вот, свободная Польша, к которой может подойти любой мужчина и предложить танец. Вероятно, будет не одно предложение и далеко не один кавалер, а та не сможет кому-то отказать. Если будет отнекиваться, то нарвётся на Францию, что хочет идеальный групповой танец с гармоничной сменой партнёров, да и в принципе не нарушать строй и видеть отстранённую Полю. Тем более та знает, что полька не была на таких вечерах, поэтому француженка заставит в мягкой форме её потанцевать. Если кто-то решит припомнить, что та в детстве ходила на танцы, то её будет заставлять идти весь зал, и всё равно, что это были народные танцы. Можно было не париться насчёт танца и взять за партнёра Венгрию, но неизвестно, позволят ли ему Орбан прийти на это мероприятие.       Среди Самодержцев стали известно, что его премьер-министр с рядом других политиков хотят сорвать его поездку. Не удивительно, что причины кроются в конфликте на Востоке, что проникает в жизнь Евросоюза и отражается прежде всего на Венгрии. Из-за личностных конфликтов Самодержца с большей частью штаба он опосредованно делал Орбану одолжение, хотя у Австрии была мысль, что политическая линия отражается как раз в конфликтности Вена с остальными. Очевидно, что те хотят постепенно отдалять Самодержца от «западного влияния» и приблизить к себе, поэтому укрепление отношений между Самодержцами как раз через такие мероприятия является недопустимым. Те уже придумали новый повод вызвать Венгрию в столицу, попытавшись подключить представителей Вышеградской группы к совещанию насчёт энергетики. Польша даже не собиралась запоминать тему, но именно без Венгрии они не смогут принять решение, а если не примут — обвинят во всём Европу, что отвлекает Самодержца от государственных обязанностей. Если правительство Венгрии вновь взбунтуется и поднимет лишнюю шумиху вокруг «показушного бала», когда есть вопросы поважнее, то его вовсе не станут приглашать на подобные мероприятия. Не скажешь, что тот прям рвётся на подобные вечеринки, особенно те, которые могут напомнить ему детство во дворце и излишнюю манерность с противным лицемерием. Однако нужно сохранить хоть что-то от своей чести, учитывая, что Венгрия — синоним к слову нестабильность в политической жизни Европы и ЕС.       Всё становится куда печальнее, зная, что Польша не сможет потанцевать с Германией. Тому придётся смотреть, как та двигается с кем-то другим, кому удостоено танцевать с красивой молодой холостячкой. А ведь Поля не такая, но не скажет об этом вслух. Ей придётся принять руку от другого или просить Чехию и Словакию занять её на вечер, пока Герман будет вдали наблюдать за её грацией. Никто из её близких друзей не знает о том, сколько платьев она перебрала для бала. Она подсчитала время: чуть более четырёх часов, мучая консультантов и знакомых модельеров одновременно. Казалось, что она походила на капризную женщину, но другие понимали её огромное волнение к самому важному вечеру за её жизнь. Чувствовалось некое обязательство перед Речью Посполитой, что восхищала всю Европу своей пышностью тканей со всего континента и грациозностью своих движений, когда даже взмах руки завораживал зал и заставлял устремить взгляд на неё. По её словам, даже Пруссия пытался подловить её во время энергичного вальса, где сама полька не успевала следить за всеми мужчинами вокруг неё. К счастью, он к ней не подобрался, но вот, к сожалению, проскочил тот, на месте которого лучше был бы Пруссия.       В конечном счёте платье было выбрано и вовремя пошито. Оно идеальное. Польша с нетерпением ждёт, когда она положит его в свой чемодан и с быстрой походкой поспешит в аэропорт. Где-то рядом будет проходить Германия, видя в её глазах громко кричащие огоньки, устремившиеся прямо на немца. На её лице появится улыбка, после чего не сдержится и Герман.

***

             Солнце, и так затянутое весь день светлыми тучами, постепенно заходило за горизонт. Его лучи смешивались с переливающимся тёмно-зелёным шёлком платья, свободно сидящем на фигуре Польши. Совсем тоненькие на вид лямки держали вольный крой её лифа, позволяя перед важным событием глубоко вздыхать при каждом шаге к дворцу. Но вот давящее на свободную ключицу ожерелье, чьи яркие камни иногда стреляют огоньками из-под накинутой сверху белой меховой накидкой. Резкий ветер прямо в лицо развивал её волосы, показывая из-под кудрей небольшие серьги, чьи более приглушённые камни отличались от тех, что красуются на её шее. Увидеть это были способны рядом ходящие Чехия и Словакия, выступая в роли неких сопровождающих. Если поглядеть на них со стороны, о чём явно мечтают собравшиеся вдали фотографы, то Польша значительно красит их более сдержанные костюмы.       — Что бы не произошло с твоей укладкой, этот поток ветра посреди жаркого лета как нельзя кстати, — говорил Словакия, глубоко вдыхая встречный ветер.       — Легко говорить косичке, — сказала Поля, кладя руку на края чутка согревающей накидки и следя за ногами, которые на несколько секунд обмотал тонкий подол платья и подчеркнул все формы её гладких ног. Хорошо, что подол не доставал до пола, а заканчивался где-то на лодыжках.       — Жаль, что Венгрия не увидит такую красоту, но хотя бы не расплачется от счастья, — сказал Чехия, мимолётом оглянув польку с ног до головы. Он это ещё раз сделает, а потом снова вспомнит, что на балу будет присутствовать тот, кто совсем иначе будет разглядывать Польшу. Это вызывало у него смешок, который он вовремя приглушил во время ветерка.       — Ты про меня? Как мило с его стороны, — пошутил словак, положив руку на сердце.       Ветер угомонился, когда те подошли к ступеням, что вели к величественному входу в открытый дворец. Свет изнутри какой-то момент полностью гармонировал с закатом во дворе, но шум листьев и текущей воды из фонтана заменила еле слышная у входа тонкая звучная игра скрипки. Не спеша поднимаясь, глаза терялись при виде спрятанной от мира красоты зала. Это не тот зал, где проходит основное мероприятие, но Польша растерялась и шла следом за вперёд подавшимися друзьями. Они подобную красоту наблюдали не раз, побывав что в пышном дворцах австрийцев, что со строгой сдержанностью дворцов немцев, да и другие резиденции Самодержцев вблизи своих краёв успели запечатлеть вживую. Им намного легче было пройти вперёд мимо смирно стоящей имперской гвардии. На опыте Поли были разве что еле заметные охранники, прячущиеся за своими чёрными очками, но вот не замечать гвардейцев было трудно. Она видела их раньше, но что в детстве, что сейчас, не может спокойно совладать с собой рядом с ними. Одно неверное движение и они даже не посмотрят на то, что перед ними — Самодержица, ибо нет ровни Великой Британии.       Пройдя мимо всех стражников через половину дворца, они добрались до места, откуда исходила завлекающая музыка. Ещё не все гости пришли сюда, но было достаточно глаз, что устремились прямо на пришедшую Польшу и заставили её невольно прятаться за спинами Чехии и Словакии. Мужчины глазами зацепились за стоящим в самом углу нанятого подготовленного фотографа, что запечатлеет «горячие фото» для ненасытной прессы. Тем временем Польша, стараясь не отставать от друзей, изучала всех остальных гостей. Большинством были её коллегами из штаба, но персона внесоюзного Швейцарии около Австрии и внематерикового Канады, что в небольшом одиночестве, но явно в глубоких мыслях кого-то дожидается на дальнем краю длинного шведского стола. Да, своего любимого сына Франция будет таскать куда угодно.       Следует обратить внимание на красоту интерьера вокруг, где всё кажется слишком высоким для Польши, но явно комфортно для высокого роста владельца сей обители. Поднимая голову на величественные хрустальные люстры, освещаемые тысячами лампочек-свечей, каблуки готовы слететь с петель и заставить девушку рухнуться прямо на паркет. Она сдерживает себя и пропускает голову, оглядывая разрисованные золотом фризы с античными сюжетами. Эти фигуры, еле видные невооружённым глазом, идеально описывали мужскую натуру Самодержцев: огромные мускулистые тела, вальяжно разложившиеся на небесах, и где каждая выступавшая вена на руке казалась краем покорённых гор. Весь сюжет украшает огромная экспозиция над большой аркой, ведущая в коридор, что параллелен только что пройденному по большому периметру дворца. Польша обернулась назад, видя ещё одну экспозицию, но позади неё изображалась женская фигура, а вот вдалеке была мужская, держащая трезубец. Вероятно, Британия настолько сильно вдохновился персоной древнеримского Нептуна, что решил украсить сюжетом его царствования в огромных водах свой дворец. Если память не изменяет польке, то этот дворец соорудили как раз в первой половине XIX веке, когда морская мощь Великобритании была не подлежала всякому оспариванию, тем более после окончания наполеоновских войн. Польша позабыла те моменты, когда учитель истории ей рассказывал об античной мифологии, но позади неё была Салация — жена Нептуна, женское олицетворение моря. Но и без этой детали можно было подумать на Францию, но та больше склоняется к греческому варианту. На потолке же был более детализированный эпичный сюжет, но если та взглянет на величество Нептуна среди океанов всей Земли в кругу разных морских и людских божеств, то точно упадёт.       Польша слегка отстала от своих приятелей, потому по залу раздался быстрый стук каблуков, что пробивался сквозь музыку на фоне. Так как не наблюдалось главной пары сегодняшнего вечера, Британии и Франции, то они решили подойти к ближнему коллеге, Хорватии.       — Матерь божья! — с восхищением протянул хорват, когда из-за спин двух братьев показалась яркая звезда в лице польки. — Глазам не могу поверить… Польша, ты затмишь саму Францию сегодня, я могу тебя заверить в этом.       — И я рада тебя видеть, — опустила взгляд, но задернула нос девушка, демонстративно поправил локоны волос, что спадали на накидку.       — Я отвык открыто выражать яркие эмоции, но при виде тебя я уже затанцевать готов, — посмеялся Хорватия. — Только сейчас понял, что никогда не представлял тебя в подобном… шляхетском образе, если сравнивать с той прилипшей к твоему образу юбке-карандашу.       — Ещё вспомни моё уставшее лицо, — ухмыльнулась на секунду Польша, принявшись разглядывать остальных гостей.       — А где Словения? А то по дороге может поскользнуться от красоты возле тебя, — пошутил Чехия, заглядываясь на шведский стол за спиной Хорватии.       — Если он не успел упасть раньше, — тихо проговорил Словакия, что вместе с Польшей внимательно глядел на Португалию.       На фоне потускнелых светло-бежевых стен всего дворца, чей оттенок напоминал некий нежный и густой темноватый крем, что вольно спадает с десертной ложки, была настоящая бордовая ягодка. Много сравнений спадает на голову, когда изящные красные ткани обвивают тёмно-зелёную стройную фигуру, поддерживаемую сильной, но внешне гладкой рукой. Каждое движение тела отдавалось блеском тканей, словно они горят, а, может, и являются страстным огнём. Неизвестно, горят ли вместе с ним оголённые широкие плечи, часто чуждые женской фигуре, но вот та женщина любила ими покрасоваться. И ведь, несмотря на это, чуть ли не кружащийся вокруг неё Испания полюбил красоту Португалии, чьи красные волосы были заплетены в низкий пучок, а пара передних локонов были уложены волной. Мужчины возле неё пьянели, где один взгляд на неё был подобен глотку полусладкого вина или вкусу сочной ягодки. Нет, Португалия была целым бокалом, украшенным золотым массивным колье и серьгами каскадами с рядами бриллиантов и несколькими круглыми красными бериллами. Это один из самых дорогих подарков от Испании, из-за которого, по слухам, гневался его отец, Испанская Империя, но вот сын, Королевство, не пожалел, что потратил на такую красоту и деньги, и силы, чтобы вовремя успеть его приобрести. Забавно, что подарок был вручён после того, как все узнали о ложной беременности. Этим он хотел сказать, что любовь к ней намного превыше, чем исполнение «обязательств».       — Какая красивая… — прошептала Польша и следила за тем, как португалка нежно водит рукой со сверкающим тонким браслетом по плечу испанца, что чем-то рассмешил свою даму.       — Вот какое олицетворение у огня, — сказал Словакия. — Никто не предупреждал про предстоящее фаер-шоу прямо в бальном зале, хах.       — Было бы посвободнее платьице, то на их танго реально пришлось бы вызывать пожарных, — подошёл сзади Чехия, наблюдая за двумя заворожёнными приятелями. — Эй, хорош пялится.       — Мы не пялимся, — прищурила глаза полька, когда повернулась к чеху. — То, что Венгрии сегодня нет, не означает, что ты можешь командовать.       — А он когда-то командовал? — посмеялся Чехия, тем временем дёрнув плечо брата на себя.       — Господи, брат, никто не будет красивее Польши сегодня, даже если Франция вырядится в королевское платье, — закатил глаза словак. — Поэтому не дёргай меня за плечи.       — Могу за косичку, — ухмыльнулся тот и дёрнул того за косу.       Пока двое стариков, как всегда, дурачились, Польша решила снова осмотреть зал. Когда в последнее десятилетие важным вопросом в мире политики стало гендерное равенство, подразумевающее всё большее присутствие женщин в государственной жизни европейских стран и организаций. Будучи одной из немногих Самодержиц, что нынче правят, ей порой кажется, что женская компания ей была бы по душе, если не брать во внимание близкие отношения со своими друзьями-Самодержцами. Она привыкла к мужской компании, но собственные установки и желания не дают ей полностью чувствовать себя комфортно именно в обществе Самодержцев, точнее — мужчин. Польша не считает, что проблемы лишь в характере коллег, с которыми приходится иметь дело каждый день что в одном отделе, что во всём Евросоюзе и в своём правительстве. Проблема кроется и в оставшихся Самодержицах: Франция и Португалия слишком высоки для неё, пускай с первой у неё есть тоненькая эмоциональная связь, а Эстония сама по себе специфический человек. От них веет некоторой токсичностью по отношению к молодой Польше, что на работе может идти сразу же после ведущих государств Западного отдела, но вот в жизни она может показаться неряхой до истеричного смеха.       В глазах Франции она ещё долго будет ребёнком, ради которого нужно приложить силы, чтобы воспринимать его всерьёз на работе, без ласкательных «солнышко» и желанием что-то поправить. Та действительно ведёт себя как мать с ней, но намного мягче и без чувства обязательств как родителя перед ней. Португалия знает о польке чёрт знает что, ибо сплетни среди Западного отдела намного тише скандалов Восточного. Всё держится либо на самой Франции, где Поля — повзрослевший ребёнок, либо на небольших наблюдениях или её образу на работе. Эстонии вообще не стоит лезть к Польше, иначе на вторую минуту разговора она разузнает все семейные тайны (и Литва здесь ни причём) и то, что в возрасте семи физических лет полька порвала шорты малолетнего сына польского генерала его же веткой. Вторая Речь Посполитая, кстати, не ругала её за это, а посмеялась вместе с тем же генералом со словами «будет ему уроком».       Каждый раз Польша, раздумывая над женской компанией, приходит к выводу, что ей лучше смириться с местным женским континентом, всё больше убеждаясь в так называемых «женских стереотипах» о женской токсичности. Или же ждать особого случая, когда начнутся переговоры о вступлении Украины в Евросоюз.       — Воу-у-у, — внезапно завопил Словакия, обойдя Польшу и слегка загородив собой то, что его заворожило. — Какие стра-а-аны, что за моде-е-ели.       Польша оттянула словака назад и сама подалась вперёд, быстро оглянув весь зал. Словно из неоткуда в зале появилась вторая пара этого вечера в лице Финляндии и Эстонии. Если мужчин между собой различали всякие детали их до боли стандартизованных сдержанных костюмов, то женщины решили заставить Словакию биться в конвульсиях от красоты своих нарядов. Если Испания и Польша по вкусу напоминали жгучие перцы на языке, то Эстония ощущалась как сладкий зефир. Если приглядеться, то её светлое платье начинает приобретать более кремовые оттенки, понемногу отделяясь от остального цвета её светлой кожи. Нет, Словакия ошибается в сравнении и принимает это, вовремя представляя в глазах нежный поток свежего топлёного молока, представленные ниспадающими длинными рукавами, достающие аж до подола платья. Она ходит по залу, неся сзади себя лёгкие шлейфы рукавов, несколькими лёгкими волнами, что задевают персону её сопровождающего мужчины.       Нежный облик не сочетается с предыдущим образом эстонки, где холодный снег может причинять боль не хуже пламенного ожога. Её выдает не только лицо, привыкшее исподлобья глядеть на кого-то. Частью её наряда были тонкие серебряные украшения на открытой ключице. Польша не стала бы разглядывать, если бы та не заметила её изучающий взгляд и не решила поспешить прямо к ней. Сначала она остановилась, терзая польку своим взглядом в ответ, а затем эта неконтролируемая война поспешила прямо на неё подобно тайфуну. Поля удивилась такой резкой реакции, отступив на шаг назад к Словакии и не спуская с эстонки глаз. Стоило ей взглянуть на друга, чтобы увидеть его реакцию, как тут Эстония оказалась уже возле целой компании славян. Пока мужчины с тихим смехом наблюдали за неоднозначной реакцией кинутого на произвол Финляндии, эстонка чуть не вцепилась в польку. В хорошем смысле.       — Поля-я, какая ты сегодня обворожительная, — сияла Эсти и стояла чуть ли не впритык к девушке, хоть слегка отступила назад, чтобы разглядеть её с головы до ног. — Честно, это платье идеально тебе подходит, так ещё и по стилю. В этот раз ты меня поразила.       — Хах, и где же сарказм в твоих «чистосердечных» словах? — хмыкнула Польша с натянутой улыбкой. Она не знала, как правильно общаться с Эстонией, поэтому не могла различить искренность от лицемерия.       — Какие мы злопамятные, — вздохнула эстонка и скрестила руки на груди. — Я не вижу смысла сейчас притворяться, тем более, что я не каждый день вижу шикарных женщин в безупречных нарядах. Когда мы уставшие, часто надоедает видеть одни и те же маски и обязательную формальность для документации, оттого мы раздражительнее обычного. Сарказм разве что не даёт сойти с ума в этом маскараде, но сейчас мы посвободнее.       — Эсти, то есть ты хочешь сказать, что Франция на посту некрасивая? — зацепился Чехия, поставив руку на бок.       — Ой, сейчас прибежит и накричит на меня, — усмехнулась Эстония, мимолётно глянув на чеха, но незамедлительно вернулась к польке. Внимание привлекло сияющее ожерелье, спрятанное под накидкой, но теперь вблизи отчётливо виднее. — Или же на Польшу… Откуда такая красота?       — Семейное, — коротко ответила та.       — Кстати, Поль, тебе не становится жарко? Мы в помещении, можно снять свою шубку, — предложил Словакия.       — Поэтому ты надел и пиджак, и жилет в жаркую погоду? Мне комфортно, — отмахнулась та.       — Очень красиво… Речь Посполитая знает толк в подарках, прям ручки сами тянутся, — сказала Эстония и замкнула руки в замок, который приложила к груди.       — Благодарю, — сказала Польша и обратила внимание на украшение на эстонке. — А это подарок от Финляндии? Очень тонкая работа.       — Угадала, — на лице Эстонии улыбка растянулась, а голова наклонилась к своему новому колье. — Я не особая ценительница драгоценностей, но мне приятно от каждого его подарка. Он ведь находит время на то, чтобы что-то придумать, изучить, выбрать нужное время аж до минуты… Это намного ценнее каждого кусочка минерала, чьё названия я так и не запомнила.       — Ты права… как нельзя права, — немного задумалась Поля, вспоминая, как в момент вручения этого подарка больше думала не о крышесносной цене, а о том, чьи руки в тот момент касались её затылка. Те голубые глаза сверкали во много раз сильнее алмазов, что завораживают глаза всех остальных.       Из всех в этой небольшой толпе только Хорватия уловил взглядом, как к ним уже успел сзади приблизиться Финляндия. Когда его тень накрыла почти что всю Польшу, закрывая весь свет огромной люстры спереди, Эстония была единственной, кто не вздрогнула с его неожиданного появления. Повернувшись, два абсолютно спокойных взгляда встретились друг с другом, и ни одна пара глаз не отвлеклась на протянутую финном руку, в которую плавно упала рука эстонки. В глазах замелькало лёгкое раздражение, но никто из них не подал лишнего звука. Не в присутствии совсем чужих людей.       — Фин, от тебя твоя же невеста убежала, — пошутил Чехия, получив в ответ совсем приглушённый смешок со стороны Финляндии, который потянул за собой Эстонию и ушёл с ней обратно туда, куда изначально направлялся.       — А ведь напористый финн, — отметил Словакия. — Такую красоту действительно не стоит терять с виду. С этим платьем можно и улететь куда-нибудь.       — В Канаду что-ли? — тихо засмеялся Хорватия.       — О, так ты тоже понимаешь? — обрадовался чех, повернувшись к хорвату.       — Эх, мне бы понять ваши плоские шутки, — вздохнула Польша.       — В этих шутках нет абсолютно никакого смысла, что-то на уровне тебя с Германией, — прошептал той на ухо Словакия, а затем быстро подошёл к Хорватии, чтобы избежать поучительного разговора с нервной полькой.       — Аргх, — пыхтела Поля, после чего решила ненадолго оставить компанию «Союз юмористов» одних у стола.       Гости понемногу прибывают во дворец, а до назначенного начала мероприятия остаётся ещё чуть менее часа. Польша прибыла раньше, чтобы немного развеется с приятелями и пообщаться со знакомыми коллегами из своего отдела, но большинство из них решило куда-то запропасть или прийти ближе к началу бала. Не считая небольшую компанию с Хорватией, здесь пока что нет коллег, с которыми можно спокойно пообщаться. С Западным отделом куда сложнее, ибо среди них Поля будет чувствовать себя намного ниже по статусу, чем хотелось бы. В её отделе, где она занимает второе место после Германии, она чувствует себя намного увереннее, её мнение авторитетнее и её обязаны слушать. Какая же она в Западном? Гордыня не находит себе места, а в этом платье негоже чувствовать себя третьестепенной особой. Ей нужно сверкать!.. А перед кем ещё она может радостно сверкать, сохраняя при этом ровную осанку, но в то же время ощущая, как в животе начинает всё кипеть от чуждых Самодержице запретных чувств? Где же Германия? Он по-любому должен был прийти пораньше, всё-таки Франции без него было бы тяжко организовывать комфорт для другой половины Европы.       Польша решила поискать своего ненаглядного в остальной части дворца. Она была здесь пару раз в детстве, поэтому сможет по хорошей памяти сообразить, где и что может быть. Единственное, чего она не может предугадать, это то, где сам Герман. Можно было бы спросить Австрию, но, чтобы к нему в принципе подойти на безопасное расстояние, нужно в первую очередь поговорить с Германией. Тем более, что рядом стоящий Швейцария точно помнит одну из важных драгоценностей своих далёких родственников, что сейчас висит на шее Поли. Большинство вопросов и так будут адресованы немцу, так пускай он самостоятельно им это скажет. Поле и так придётся объясняться перед Германом, а это будет намного труднее, чем перед тем же Австри.       Гуляя коридорами и проходя мимо комнат, где порой в голове появлялись маленькие моменты из прошлого, полька продолжала дальше искать Германию. Не только по голове, но и по самому сердцу словно ударили пощёчиной, когда в передпокое она глянула на знакомый камин. Ещё во время войны, когда Лондон покрывали волнами немецких бомбардировок, но между этими неспокойными днями были недолгие мгновения покоя. В один из таких мирных дней, но уже ближе к ночи, маленькая Польша сидела в объятиях Франции, укутавшись вместе в один плед и слушая историю француженки во времена франко-прусской войны. Как раз в тот день был урок истории, посвященный политическим событиям конца XIX века, но полька тогда не смогла из-за большого стресса запомнить материал.       — А Пруссия… тоже из немецкой семьи? — задала тогда вопрос Польша, подняв голову с нежного плеча Франции и взглянув на неё. Женщина надеялась, что та понемногу засыпает, но слова о немце мигом вывели её из сонного состояния.       — Больше скажу, он её зачинатель, — нахмурилась та. — Он ведь покончил с правлением твоей бабушки, затем и брата своего на всю Европу унизил как наследника Священной Римской Империи. Победа в войне с моим братом стала его триумфом, после чего он посадил на трон своего сына, Германскую Империю. Да только он не усиделся на одном лишь немецком троне, ему хотелось большего. Сначала изничтожить меня, покончить со всей моей семьёй и захватить мои владения, а потом с их помощью вступить в войну с Британией, его главным конкурентом.       — Но вы победили! — слегка обрадовалась Польша.       — Да, и слишком многое пожертвовали ради этой победы, чтобы сохранить мир, — чутка крепче обняла Франция маленькую девочку. — Но Германская Империя вовремя обзавёлся своими отпрысками, и сейчас наиболее амбициозный из них пытается отомстить нам, в том числе твоей матери. У него это не получится, и я не про изворотливость Второй Речи Посполитой. Если мы все будем дальше сплочённо держаться вместе что в мирное, что в военное время, немцы притихнут навсегда. Нельзя допускать, чтобы наши разногласия сыграли им на руку.       — Все немцы такие? Даже самый младший? — спросила полька про будущего Германа.       — В сыне Третьего Рейха я полностью уверенна. Наверняка маленького Германию уже там считают чуть ли не за самого Иисуса, его отец явно не пожалел на это лишние затраты. Когда же мы победим и младшему немцу придётся осознать реальность… будь от него подальше, иначе быть беде. Идут первым делом на самых слабых, особенно на Самодержиц.       — Я не слабая! Сильная! — возразила полька.       — Не сомневаюсь, мы поможем тебе, — сказала Франция и погладила ту по непослушным волосам. — Станешь Жанной д'Арк нового времени, хи-хи.       — Хи-хи.       А ведь Германия, что явился в следующем коридоре, точно не подозревал Польшу в том, что эту манеру смеха она позаимствовала у Франции. Только вот если со стороны француженки это звучит подобно кислотному яду с клыков змеи, то смех польки напоминает успокаивающее мурлыканье.       Отвлечься от воспоминаний Польше дал небрежный звук со стороны Германии, который, возможно, специально сильно надавил на паркет аж до скрипа. Пока Польша втыкала в камин, с которого потом перевела взгляд в сторону неожиданного звука, Германия успел ею налюбоваться. С профиля талия была идеально подчёркнута её чутка свободным платьем, чьи ткани спадали лишь на её бёдрах. На них невольно хочется положить руку, чтобы прочувствовать плотность шёлковой ткани. Можно даже слегка поводить рукой, чтобы убедиться. И не только на бёдрах спадает платье, но вот на заднюю часть Герман постыдится что-либо класть.       Когда Польша развернулась, сквозь Германа словно пронеслась пуля, причём немалых размеров. Глаза бегали по всей девушке, что, оглядываясь по сторонам, резко подалась в сторону мужчины. Сначала голубые глаза устремились на взволнованные зелёные, которые вмиг смягчили свой взгляд и засверкали знакомыми огоньками. Дальше Германия взглянул на её губы, чьи уголки норовили дотянуться аж до самих ушей. Взгляд вскоре упал на пушистую накидку, что закрывала собой часть украшения на шее, но из-за долгого любования лицом Герман совсем не уследил за действиями приблизившейся польки, что накрыла его губы своими. Даже руки не успели обвить его шею, когда их уста соприкоснулись. В этот момент немец отчасти почувствовал себя ею же, когда тот сам любил подразнить её внезапной нежностью, а сейчас издеваются над ним. В этом дворце мужчина следит чуть ли не за каждым своим вздохом, пока вечно нервная Польша, позабыв об осторожности, сама летит к нему в объятия.       — Поль, ты что творишь?! — тихо воскликнул Германия, аккуратно убрав от своих уст ненасытные женские.       — Рада тебя видеть, — сверкала беззаботной улыбкой та, не спуская рук с сильных плеч Германа.       — Тут ведь столько лишних глаз, — напомнил мужчина, взяв её руки в свои, спустил со своих плеч и ещё раз оглянулся вокруг.       — Мы можем отойти от дверей, — сказала Поля и повела его в сторону. — Весь вечер будет трудно смотреть на губы, которые невозможно поцеловать. И это я тебе облегчила жизнь, а не себе, хи-хи.       — Какие мы благородные, — вздохнул Германия и, оказавшись уже около самого угла помещения, решил сам одарить польку поцелуем.       Германия полностью понимал недержание Польши перед красотой перед своими глазами. Немец зачастую сдерживается, но стоит подойти к нему ближе, то он схватит польку. Он не зря предупреждал её об этом, но та постоянно делала иначе, словно она никогда не против. Или не без «словно».       — Неужели у тебя есть фрак, — расплылась в улыбке Поля, пока её рука сползла с широко расставленных лацканов застёгнутого пиджака до одной длинной фалды позади немца. — Не думала, что ты столь аристократичен.       — Стоит быть достойным наследницы Речи Посполитой, — сказал Германия, опустив взгляд ниже. Хотелось детальнее разглядеть всё, что для него подготовила любимая женщина… — Погоди-ка…       Кончиками пальцев Герман невзначай коснулся ярких камушков, что могли сверкать при приглушённом свете помещения, но вскоре его пальцы одним резким махом скинули с Поли накидку. Руки вжались в женские плечи, пока глаза бешено оглядывали перед собой ожерелье на польке. Не один Германия сейчас стоял весь оцепеневший, чьё долгое удивление напоминало замедленное действие бомбы с зажжённым фитилем. Его выражение лица заворожило Польшу, что ожидала подобной реакции, но даже с предугадыванием ей было крайне интересно запечатлеть в немце что-то подобное на испуг. Он так при внезапном появлении Венгрии в её квартире не пугался так, как делает это сейчас.       — Польша, это что? — риторически спросил немец, причём настолько сдержанно, что создавалось ощущение, будто он наготове либо от страха накричать на неё, либо сдавить ей плечи до острой боли.       — То, что я давно хотела надеть, — ответила Польша, стараясь при этом не дразнить мужчину. Она будет стоять на своём, но будет старательно подбирать слова, чтобы не выводить его на эмоции. Как-никак, она отчасти понимает его страх.       — Ты с ума сошла?! — растерялся тот и глядел то на ожерелье, то на её абсолютно спокойное выражение лица. — То, что сейчас на тебе, является чуть ли не наследством моей семьи! Его могут узнать!       — Герман, — перебила того Польша. — Я долго думала над этим и поверь, я тоже боялась, и сейчас понимаю все риски. Но стоит взглянуть на это иначе, не со стороны Германии и Польши, что знают всё до мельчайших деталей. На аукционе был хоть кто-то из сегодняшних гостей, не считая Австрию? Нет. Безусловно, это ожерелье фамильное и может быть узнаваемым, но среди нас есть хоть один человек, что специально запомнит настоящий вид именно этого зелёного алмаза? К счастью, здесь нет Османской Империи, поэтому шансы ничтожно малы. Да и зная нашу память, кто-то вряд ли вспомнит о существовании этих камней, если напрямую не сказать о подарке Германской Империи для Австро-Венгрии. И то, вспомнят другое ожерелье, совсем другой формы, а не то, что лишь на аукционе засветилось и нигде не упоминается на просторе интернета. Да и приглядела я у Bulgari почти идентичное ожерелье по стилю. В глазах других – это просто украшение, идеально подходящее к моему наряду.       Это не успокаивало Германию, но помогло немного остыть. Он доверяет польке в том плане, что она с необычайной осторожностью подходит к очень рискованным действиям, осознавая при этом большую ответственность. Но вот этот поступок не может уложиться в голове. Поля играет со слишком опасным огнём, а Герман не хочет спровоцировать ожог даже кончиков её нежных пальцев, что слегка сдавливают его предплечья.       — Я пришла сюда не одна, ко мне успело подойти немало персон, включая даже самых злопамятных. Ни у кого и мысль лишняя не проскользнула, а Чехия, между прочим, видел Австро-Венгрию намного чаще, чем ты изначально представляешь. Сам говорил, что эти камни чем-то напоминают драгоценности твоей бабушки, но сказал он это, потому что я напрямую спросила. О других тогда лучше промолчать.       — А если случится худшее? — беспокоился немец.       — Не случится, Герман. Никто не знает. Если возникнут мысли, то… не думаю, что состояние моей бабушки настолько мало, чтобы не позволить своей внучке сделать приятный подарок. Почему-то прошлое германской семьи не остановило британских и бельгийских аристократов от выкупа кольца и браслета.       Германия не знает, что сказать. Его переполняет тревога, но она приходит в большее замешательство, видя огромную уверенность Польши в своих убеждениях. Она ходит по крайне тонкой грани, где их тайна может привести к огромному скандалу, но она ходит так изящно, что вовсе не обращаешь внимание на опасность со всех сторон. Поля умудряется сохранять равновесие на каблуках, пока Герман в ботинках уже готов куда-нибудь упасть. Становится немного стыдно за то, что он теряет самообладание до такой степени, что польке приходится самой ослаблять его хватку на её плечах.       Прозвучал короткий вдох, словно немец через силу смиряется с женской упёртостью. Выпрямив спину, он поднял с пола её накидку, оттряхнул от лишней пыли и аккуратно обвил её вокруг ожерелья. Была бы возможность, он бы носил её весь вечер на своей руке, а так придётся сдерживать свои джентльменские порывы.       — Ты надела ожерелье только из-за платья? — спросил Герман, ловко спрятав капельку хитрости в своём тоне.       — Наоборот, — рука Поли сползла к его плечам. — Многие наши коллеги пожелают потанцевать со мной, а мне придётся соглашаться из-за прихоти Франции, да и самих монархов, желающих вспомнить молодость. С тобой мне нельзя… так пусть хотя бы так ты будешь со мной в моменты вальса.       Одна из рук упала на ожерелье, сжав двумя пальцами один из камней. В этих словах крылось нечто большее, чем просто дань уважение к Германии. Мужчина настолько обмяк, что готов был, подобно её руке, сползти вниз, встав перед ней на колени. Этот подарок для неё был не частью наследства германской семьи. Это был подарок от Германа. Скрытое послание, напоминающее о том, что произошло той ночью. Для Польши это не символ принадлежности или повиновения германской семье или Германии лично. То, что она решила именно в этот вечер надеть его, означает, что ей не безразличны его чувства. И правда, немцу не по себе от мысли, что ему приходится прятаться с ней по углам, чтобы насладиться компанией, пока потанцевать может кто угодно из зала. Германия хочет почувствовать, каково это танцевать со своей любовью перед глазами всех, кто думает, что имеет хоть какой-то шанс прикоснуться к ней. Будет желание закричать, остановить танец и заковать Полю в объятиях, несмотря на протест со стороны Франции, да хоть Британии с Венгрией. Однако Герман мыслит трезво и понимает, насколько его импульсивные желания будут опасны для самой Польши, поэтому будет стоять в стороне, гневно наблюдая за её новым партнёром. Ожерелье на ней поубавит затаившийся гнев в груди и голове, дав исцарапанному сердцу немного отдохнуть и не позволяя выйти пару из ушей.       — Пусть хотя бы это заставит чувствовать себя увереннее, и не боясь за то, как ты себя будешь чувствовать, — перешла та на шёпот, когда приблизилась к лицу мужчины.       Ожерелье теперь не только напоминало о прошлом семьи Германа, но и говорило о настоящем, а то и сладком будущем. Забота со стороны Польши была куда слаще сахарозы. Порой немец думает, что она слишком шикарна для него, но потом откидывает эту мысль в сторону. Германия пошёл на огромные риски ради того, чтобы та перестала его бояться после каждого резкого движения и звука. Он заслужил на то, чтобы чувствовать себя счастливо после долгих лет одиночества.       Пока никто их не видит и не посмеет забрать у Германа его женщину, он позволит своим рукам обвить её талию и… обнять. Без поцелуя, разбушевавшего внутри них страсть. Лишь простые объятия, когда биение их взволнованных сердец будет ощутимо сквозь мех и шерстяное сукно. Его руки поднялись до её лопаток, пока лицо хотело затеряться в её волосах, слепо следуя за сладким многотонным запахом польки.       — Я люблю тебя, до полного безумия, — прошептал ей на ухо немец.       — Для моего мужчины я и не такое могу, — кичливо проговорила полька тому в ответ и сама полезла к нему за поцелуем. Ей тоже хочется насладиться Германом как можно дольше.

***

      Когда Польша вернулась в главный зал, то Чехия и Словакия уже стояли отдельно ото всех и с бокалом шампанского в руках. Совсем скоро должна начаться речь то ли Франции, то ли Британии, поэтому гостей начинают понемногу угощать и прибавлять настрой к предстоящему торжеству.       — О, наконец вернулась, — сказал Чехия, когда к ним подошла полька. — Уже было подумали, что спугнули тебя.       — Или обидели, — сказал Словакия с двумя бокалами, один из которых он протянул подруге.       — Да-да, будто бы есть на кого обижаться, — криво улыбнулась Польша с оттенённой скукой в голосе и взгляде.       Краем глаза Чехия заметил, как из того же коридора, откуда явилась Поля, в зал вошёл Германия. Другой край перенёсся на Словакию, что тоже обратил внимание на эту деталь и пожелал увидеть реакцию брата. Оба поняли, о чём подумали.       — Ладно, хорошо, в мире существуют дела поважнее, — кинул словак и, сделав глоток шампанского, отвернул голову от Польши. Если бы взглянул, то от вида её недоумевающего лица засмеялся бы в голос.       Однако не зря он повернул голову в сторону другого входа. К собравшимся гостям, которых точно ожидали сегодня видеть, решил явиться тот, на чьё появление никто не рассчитывал, включая Польшу.       — Опа, — удивлённо протянул Словакия, заставив обратить на себя всё внимание компании. — Смотрите, кто от Орбана сбежал.       Лёгкий бокал в руке Польши чуть не полетел на пол, и, возможно, вместе с ней же. Резко повернувшись в сторону, что аж капельки шампанского вылетели за ободок бокала, она увидела приближающегося к ней Венгрию. Он ещё был вдали, не спеша к своей излюбленной компании и параллельно оглядывая огромные хоромы Британии. Его глаза отвыкли от такой роскоши, но не скажешь, что он чем-то удивлён или восхищён — просто отвык. Вот что действительно заворожило венгра, так это сияющая красота остолбеневшей Польши в новом платье, чью реакцию он свалил на приятное удивление. Она была так красива, что Вен не успел запечатлеть момент, как Сербия по одну сторону зала готов был в голос возмущаться несправедливостью его судьбы, а по другую — увидеть то, как пыхтевший Румыния протягивает из своего кошелька пятьсот евро Болгарии. Кто-то всерьёз поспорил насчёт того, придёт ли сегодня Венгрия, и Польша определённо отдала бы победившему Болгарии всё своё состояние. Кроме ожерелья, естественно. Оно ведь не совсем её. Подумаешь… ожерелье матери Венгрии.       — Блять, — выскользнуло из-под поджатых губ польки.       — Эй, что за реакция? — удивился Чехия, который сделал пару шагов к подошедшему венгру, пожал ему руку и приветственно обнял. — Мы уже думали, что не придёшь.       — Румыния проиграл в споре, — сказал Словакия и точно так же поздоровался с Венгрией. — Скоро реально карманы продырявит со своей удачей.       — Будто мне до этого дело есть, — сказал Венгрия и повернулся к всё ещё ошарашенной Польше. Он издалека видел её, но, разглядев её ближе, от изумления развёл руки в стороны. — Хо-хо-хо, как мы разоделись по-королевски, вся сверкаешь как один огромный изумруд!       Глаз Польши слабо дёргался, а неподвластные губы слегка подрагивали. Ей эхом в голове кричали улыбнуться, но если отвлечётся, то бокал реально упадёт на пол, ибо рука дрожала не менее за подрагивающее веко.       Поля слабо сглотнула, дав место для необходимого потока воздуха. Улыбка натянулась, веки от этого прищурились, а где-то за сомкнутыми губами раздался смешок. Венгрия пока что ничего не заметил.       — Поль, ты не рада меня видеть? — спросил Вен, аккуратно обняв Полю, с которой разделял бокал.       — Я… просто не ожидала, — запнулась полька и свободной рукой провела по спине друга. — На долю секунды не поверила, что это ты.       — Хах, ты действительно посмотрела на меня как на что-то внеземное, — сказал тот и отстал от Польши, но ни шагу назад не сделал. — Хотя я осмелюсь сказать, что нечто похожее чувствую к тебе. Ты очень красива, что лишний раз за руку взять страшно. Вся напудренная, чистюля такая, что аж пылинки боятся осесть, что уж про меня, только что прибывшего с дороги. Я так спешил, что в самолёте прямо в костюме и прибыл, а потом сразу же сюда на всех парах.       — Не завидую часами на ровном месте сидеть в этих нарядах, — прошептал Чехия. — В наше время были такие сжимающие прикиды, что даже стоять в них было трудно. После конца той моды, клянусь, в жизни больше не притронусь к лосинам.       Иногда резкие воспоминания Чехии и Словакии могут спасти неловкое положение Польши, но Венгрия был слишком сильно занят любованием её наряда. Это плохо.       — Хм… — раздалось с уст Вена. Польша подняла на него взгляд и заметила, что тот устремил взгляд чуть ниже её лица.       Это очень плохо.       — Что такое? — если прислушаться внимательнее к Поле, то её голос дрожал. Это было не сильно явно, так как Венгрия не заметил этого, но зато полька сама поняла, как себя чувствует. Паника начинает понемногу охватывать её, заставляя грудь от нехватки воздуха приподниматься вместе с ожерельем.       — Сверкает вместе с шёлком, — вскинул брови Вен в сторону ожерелья. — Идеально подобрала безделушку, но что-то не припоминаю я его.       — Нравится? — Польша совсем чуть-чуть прикрыла ожерелье накидкой. — Подарок от бабушки. Это ведь мой первый балл, поэтому она хочет, чтобы я не забывала о своих шляхетских корнях.       — От Речи Посполитой?.. — пребывал Венгрия в молчаливом размышлении, оценивающе вглядываясь в каждый камушек.       Его брови по очереди вздрагивали, словно пытались уловить в голове отрешённые отголоски в памяти. Моментом его серые глаза поднимаются на лицо Польши. Её глаза стеклянные и слишком уж молчаливые, чтобы дать ему подсказку. Можно было предположить, что они от резкого движения с его стороны могут разбиться, но Вен не додумался.       — Алмазы напоминают, — сказал Венгрия после долгого молчания, которое завлекло даже Чехию со Словакией. — Уверен, что абсолютно любой камень на тебе будет казаться самым драгоценным.       Постойте… Венгрия забыл?!       «— Ты, блять, серьёзно?! — крутилось в голове Польши, чей глаз вновь дёрнулся, но уже тогда, когда венгр на секунду отвернулся от неё».