Глава 4

На обрыве, повернувшись спиной к казавшейся бескрайней пустоши, стоял высокий седой мужчина, одетый в тяжёлые металлические доспехи. Правой рукой он крепко обхватил расписанное множеством рун древко невероятной красоты копья с острым наконечником, выполненным из тёмно-синего драгоценного камня и словно светящимся потусторонним светом изнутри. Пальцами левой руки он, в свою очередь, рассеянно перебирал перья большого чёрного ворона, устроившегося на его плече, обтянутом подбитым белым мехом красным плащом. Птица то и дело рассерженно каркала и нетерпеливо взмахивала крыльями, стремясь поскорее вернуться к привычному ей в дневное время суток действию — слежке. Временами ворон даже пытался ухватить своего хозяина за палец или оторвать клювом клочок его густой серебряной бороды. Впрочем, неудачно. За их шуточной и ленивой борьбой боковым зрением наблюдала прекрасная русоволосая женщина, периодически скрывая улыбку при поцелуе второго ворона, точной копии первого, в макушку. Это её действие, кажется, ещё сильнее выводило из себя и без того нервную птицу, заставляя ту кричать на порядок громче и хлопать крыльями в разы интенсивнее, отчего женщине становилось совсем уж смешно. Второй ворон же тихо млел от нежных поглаживаний и поцелуев, с трудом не падая с руки своей госпожи от удовольствия и лишь иногда недовольно подёргивая хвостом на особо раздражающие крики собрата. Идиллия, не иначе. Услышав тихие, едва различимые за шумом слабого ветра шаги, женщина спешно обернулась, останавливая взор своих серо-голубых глаз на еле различимых за густым туманом силуэтах, и легко дотронулась до плеча мужчины своими изящными бледными пальцами, дабы привлечь внимание к идущим к ним людям. Но тот лишь дёрнул плечом, скидывая её руку, и упрямо продолжил пялиться в серое, полностью лишённое красок небо, изображая задумчивость. Женщина поджала губы. Ничего поделать она не могла — её муж был на редкость упрямым человеком, особенно в гневе, как сейчас. В молчании, прерываемом лишь звуком длинной шуршащей под порывами ветра травы, супруги дождались направляющихся к ним людей. Женщина светло улыбнулась, на секунду заглядывая в глаза каждому из пришедших. Мужчина же, поправив свои идеально лежащие седые волосы, медленно повернулся и холодно оглядел каждого, особо не задерживая внимание ни на ком. — Поразительно, — безэмоционально произнёс он, делая пару шагов к трём мужчинам, стоящим перед ним и смотрящим прямо ему в глаза. — Очередная ссора и драка. Вы не перестаёте меня удивлять, — старец усмехнулся, — молодые люди. «Неприятно удивлять,» — повисло в воздухе. Мужчины переглянулись. По их мнению, они не совершили ничего экстраординарного. Ничего такого, что могло бы вызвать такой гнев у их отца. Про себя отмечая их удивление, пожилой мужчина продолжил говорить, наполняя презрением каждое своё слово. — Смотря на ваши выходки, господа, я порой ощущаю себя не правителем великого народа, а нянечкой в детском саду, целыми днями разбирающейся с тем, кто и кому не дал какую игрушку, — на его лице проскочило раздражение, тут же, впрочем, скрытое за маской отстранённости. — Вы наследники престола, а ведёте себя хуже отпетых поганцев из Хельхейма. — Но, отец!.. — начал было длинноволосый юноша, встряхивая своими русыми волосами и непонимающе хмуря брови. — Молчать! — тут же рявкнул старший мужчина, ударив копьём по земле. От силы, вложенной в это действие, по склону прошла рябь. Закаркали напуганные произошедшим вороны, тут же перелетая на плечи того самого юноши. Тот машинально погладил обоих, дабы те перестали нервно хлестать его крыльями по лицу, и упрямо продолжил: — Нет, послушай. Мне кажется, — он оглянулся на братьев, молча наблюдающих за их перепалкой, и исправился. — Нам кажется, что ты перегибаешь палку. Мы не сделали ничего настолько ужасного, чтобы… — Ах, не сделали? — ядовито перебил его отец, игнорируя попытки жены его успокоить. — Вы двое! — он направил пальцы на русоволосого юношу и его блондинистого брата. — Чуть не убили его, — другая рука указывает на второго, чуть более молодого блондина, — и теперь смеете утверждать, что всё в порядке? Что ваш поступок не заслуживает наказания? Старец выдохнул, успокаиваясь. Его сыновья терпеливо ожидали продолжения ссоры. Они знали, что отец как обычно быстро успокоится и не накажет их — тот, несмотря на показную жестокость, любил их слишком сильно для того, чтобы задействовать хоть одно обещанное ранее наказание. Однако тут их ждал сюрприз. — С каких пор доведение брата до полусмерти называется "ничего такого"? — к удивлению юношей, в разговор вступила их мать. — Разве этому я вас учила с детства? Что такого могло произойти между вами, чтобы привычные уже ссоры и драки переросли в… — она махнула рукой, не в силах подобрать подходящее слово, — в это? — Он произошёл, — в разговор вступил самый старший из сыновей, пренебрежительно кивая головой в сторону самого младшего. Вороны, всё также сидящие на плечах стоящего между двумя братьями русоволосого юноши, возмущённо застучали клювами. — Вечно лезет, куда не нужно, а потом бежит плакаться мамочке под юбку, когда получает по заслугам, — издевательски произнёс он. — Как ты смеешь? — раздался вскрик младшего из братьев. — Не смей так о нём говорить! — вступился средний брат, поворачиваясь лицом к блондину и загораживая собой второго светлого юношу, как бы защищая того от нападок. — Он всегда был намного лучше тебя во всём. Даже наследник он более достойный, чем ты, братец. Хоть и последний из нас на очереди, — закончил он едко. Небо ещё больше помрачнело. Вороны взлетели и начали громко каркать, облетая по кругу всю компанию. Воздух сгустился. Запахло озоном. Женщина хотела было прервать спор, но, почувствовав руку мужа на своей спине, молча продолжила наблюдать за очередным спором сыновей. Вот только в этот раз всё, кажется, было намного важнее недостающей кружки пива или пропавшего любимого меча. — Ах, более достойный… — тихо начал блондин, делая шаг в сторону брата. Тот продолжил стоят на месте, зло глядя ему в глаза. — Говоря, что он достойнее меня, ты имеешь в виду и то, что его можно сравнить с отцом как возможного правителя, не так ли? — он насмешливо улыбнулся. — Что, считаешь нашего папочку настолько ничтожным? Думаешь, он тоже в любой непонятной бежит искать помощи у, — парень презрительно скривился, — женщин? — Да как ты… — начал было яриться юноша, хватаясь за висящий на поясе меч. — Прекратили оба, — раздался тихий, пробирающий до костей голос матери. — Я разочарована в вас. Особенно в тебе, сын, — её взгляд упал на старшего из братьев, а уголки губ разочарованно опустились, когда тот лишь отвернулся, показывая, что считает себя полностью правым. Русоволосый возмущённо вскинул голову. Он открыл было рот, собираясь уже начать спорить, доказывать, что не сделал ничего плохого, как краем глаза заметил погасшее едва заметное свечение кожи младшего брата, и затих. Если его братцу не нравится то, что он спорит с матерью, то придётся помолчать. По крайней мере до того, как они не останутся наедине. — Вместо того, чтобы решать ваши разногласия словами, вы постоянно устраивайте драки. Мы с вашим отцом терпели так долго, как могли, но это, — она указала на уродливый огромный круглый шрам на груди своего младшего сына, — ни в какие ворота не лезет. Я не хочу знать, кто из вас действительно виновен в том, что это произошло. Вы трое так или иначе всю жизнь ссорились, и всегда были хоть отчасти в этих ссорах виноваты. А потому… — женщина замолчала, давая супругу продолжить мысль. Её лицо не выражало ничего, кроме еле заметного разочарования действиями старшего сына, но глаза отражали отчаяние и сожаление от принятого решения. — А потому вы трое отправляетесь жить в Мидгард до того момента, пока не научитесь нормально взаимодействовать друг с другом или пока мы с вашей матерью не решим, что вы усвоили этот урок, — мужчина стал пристально наблюдать за реакцией сыновей на эту новость. Младший из братьев вновь слабо засветился — идея пожить в мире людей не вызывала у него никаких негативных эмоций, несмотря на то, что это считалось наказанием и для него в том числе. Глаза его выдавали радостное удивление, любопытство и лёгкую печаль от скорого расставания с домом. Средний, посмотрев на него, тоже расслабился, хоть и был намного более шокирован озвученным отцом решением. Кажется, он, как и блондин, был любителем людей и их мира. А вот реакция самого старшего из наследников заставила мужчину внутренне напрячься. Тот, только услышав новость о скором «переезде», резко обернулся на родителей, силясь понять, не пошутили ли те. Поняв, что о юморе не может быть и речи, он вновь отвернулся, дабы скрыть своё недовольство. Губы парня скривились в презрительной ухмылке, а в глазах отражались лишь злоба и какой-то нездоровый интерес. Если бы не искры, пробежавшие между пальцев сына, и недовольный крик воронов, пролетевших последний круг перед приземлением прямо над ним, мужчина бы отмахнулся от увиденного, подумав, что ему показалось. Бросив взгляд на птиц, устроившихся на плечах его жены, старец продолжил свою речь. — В Мидгарде вы, конечно, будете не одни, — услышав это, младшие сыновья облегчённо вздохнули на грани слышимости. — С вами спустимся и мы, — мужчина указал сначала на себя и супругу, а потом на стоящих до этого незаметно двух женщин, — и наши доблестные служанки. Искренне надеюсь, что это поможет нам не упустить вас из виду и сделает вас сплочённее, — он пристально посмотрел в глаза каждого из сыновей и, не заметив там особого желания мириться, тяжело вздохнул. — У вас день, чтобы ознакомиться с подготовленной историей вашей семьи, — подала голос женщина, одетая в доспехи, параллельно подходя к каждому брату и протягивая им большие свитки, перетянутые роскошной алой лентой, — придумать себе имя и внешность и выбрать мидгардскую профессию. Сразу как закончите с этим, подойдите к Хеймдаллю — он проведёт вас к нам, и мы поможем вам с изменением внешности, — не дав себя перебить, валькирия взяла под руку свои спутницу и пошла в сторону женщины, на ходу заканчивая свой так называемый монолог. — Время пошло. Взглянув на остальных, старший брат почти бегом отправился прочь от обрыва, не дожидаясь никого. Ему ещё нужно было напомнить парочке существ, что они ему задолжали. И весьма крупно.