Хризантемы

***

Адам

      Где-то глубоко внутри, под самым сердцем, после слов Алиши разлилась ноющая боль. Я не мог понять, почему она так переменчива. Она ведет себя, как дитя: сначала смотрит на меня так, словно готова вложить свое трепетное сердце в мои руки, а потом безжалостно разрывает эту связь, не давая даже мгновения насладиться ею. Она сбегает вниз по ступеням, словно убегает от самой себя, и исчезает за дверью. И во мне вздымается настоящая буря отчаяния и непонимания. Почему каждый раз, когда мы вместе, происходит что-то настолько важное, настолько судьбоносное? Мой взгляд застыл на Арчи. Он смотрел туда же, куда и я, в пустоту, оставленную Алишей.       — В общем, вчера Алекса ранили. Кто-то пытался его убить, — выпалил он, не тратя времени на вступления.       — Убить? — вырвалось у меня, словно эхо его слов.       — Кто-то явно знал, где он будет находиться. Это была спланированная акция.       — Он в порядке? — Я рванулся к выходу, и Арчи поспешил за мной, пытаясь догнать. Чертова лисица! Прочь из моей головы, довольно! Хватит терзать меня!       — Он сейчас у врача, в окружной больнице. Пуля прошла навылет, настоящее чудо, что он выжил. Стреляли из снайперской винтовки. Кто бы это ни был, Алексу невероятно повезло: пуля прошла всего в сантиметре от сердца. В сантиметре от смерти.       — Снайпер слишком хорош… — Эта мысль сверлит мозг, не давая покоя. Я схожу с ума, размышляя об этом, но отчаянно пытаюсь сосредоточиться на словах Арчи, на общей картине происходящего. Мы садимся в машину, и я срываюсь с места, мчусь в больницу, словно спасаю собственную душу.       — Кто бы он ни был, Адам, нам пора остановить его, — Арчи что-то быстро набирает в телефоне. — После Шона все перешло черту. Сначала я думал, Шон кому-то сильно насолил, и его преследуют больше, чем нас. Но если и Алекс… — Арчи умолкает, и в его молчании звучит неприкрытый ужас.       — Он охотится на всех нас, — заканчиваю я за него. Это очевидно. Кто бы ни стоял за этим, он на несколько шагов впереди.       В больнице мы почти бегом добираемся до палаты. Алекс сидит на койке, жалкий и измученный. Темные круги залегли под глазами, правое плечо и рука перебинтованы, волосы в беспорядке. Но это неважно. Главное — он жив.       — Как ты? — Я протягиваю ему руку, и он слабо пожимает ее здоровой рукой. Грэг сидит на диване, увлеченно что-то печатая в телефоне.       — Удача меня любит, как всегда, — хмыкает Алекс. И вправду, это уже не первое покушение на него. Видимо, кому-то из нашего круга он изрядно перешел дорогу. В прошлый раз ему всего лишь прострелили ногу. Сейчас все намного серьезнее.       — На этот раз — да, но больше — ни за что, — отрезал я, словно ставя крест на будущем.       — Что будем делать? — Арчи присел рядом с Грэгом, чьи нервы звенели, как натянутая струна. Он и прежде был неспокоен, но сейчас, когда над нами нависла тень смерти, его тревога достигла предела.       — Да я, блять, уже весь город на уши поднял, всех наших ребят прочесал! Все в суете, остальные тоже в панике, думают, как бы их не прихлопнули. Завязать хотят со всем этим, — Грэг в который раз прокрутил телефон в руках. — Мне бы твое спокойствие, Адам, — с горечью усмехнулся он.       — Он допустил ошибку, — произнес я, и в голосе моем звучала уверенность, которой я сам едва ли чувствовал. — Он придет, чтобы добить. — Алекс напрягся. Уверен, он и сам понимал это, но осознание опасности всегда болезненно.       — У тебя есть план? — в его улыбке сквозила тень отчаяния.       — Почти, — только вот в голове, словно назойливая муха, кружился образ обнаженной Алиши, мешая сосредоточиться. — Мне нужно место, где в тебя стреляли. Улики должны быть, хоть что-то, что укажет на него.       — Я был на встрече с одним из поставщиков в баре «Монреаль». Вышли покурить и завернули за угол. Там меня и подстрелили.       — Хорошо. Выставь охрану, везде. Не открывай окна, хотя вряд ли он повторит это дважды. Второй ошибки он не совершит.       — Почему?       — Предчувствие. А вообще, лучше, чтобы кто-то из нас остался с ним, и его охрана тоже.       — Слишком много охраны, и он не проскользнет.       — Ты не заметил? Он убивает нас, когда мы поодиночке. Когда мы были на встрече, он не стал нас трогать, — хотя я был уверен, что он знает, где она проходит.       — Ты хочешь сказать, он знает, где наше убежище?       — Грэг, конечно, знает, — с натянутой улыбкой ответил я. — Он не дурак. Он знал, где был Алекс, уверен, знает, что мы все сейчас здесь, вместе. Я думаю, он следит за нами, но как… Как ему это удается? И один ли он вообще? Эта мысль терзала меня.       — Может, он взломал датчики? — предположил Алекс, в его голосе звучала тревога.       — Нет, чтобы взломать эти коды, нужно как минимум неделю или две, — возразил Арчи, не отрывая взгляда от телефона. — Мы с ребятами продумали все до мелочей, коды шифрования… Он не мог нас взломать, не оставив следа. Мы бы это заметили.       — Слежка? — предположил Грэг, его голос был полон беспокойства. Возможно, но как? Как он обходит мою охрану? Или… мы просто не замечаем его? От этой мысли по коже побежали мурашки.       — Я это узнаю на месте, где в тебя попала пуля. Кстати, о ней… Если она прошла навылет, придется искать ее там. Он должен был что-то оставить…       — Если он не замел следы, — пробормотал я, чувствуя, как надежда тает.       — Вот и проверим. — Я бросил взгляд на дверь, и мы с Арчи покинули палату. Мысли вихрем носились в голове, не давая покоя. Проходя мимо одной из палат, я заметил женщину с короткими темными волосами. Ее серые глаза что-то говорили одному из пациентов. Такие же глаза… Как у неё… Алиша. Только у этой женщины светятся счастьем, а ее… В них застыла вечная печаль. Невольно улыбнулся, вспоминая ее привычный жест — как она морщит нос и фырчит, когда сердится. Женщина почти копирует лисичку, делает то же самое… Сердце сжалось от тоски.

***

      Я стоял у того самого переулка, вдыхая горьковатый дым мяты, смешанный с едким запахом никотина. Взгляд невольно упал на запекшуюся кровь на асфальте — багровое пятно внушительных размеров.       — Ну что там, Хью? — Арчи и Хью тщательно прочесывали место происшествия, пытаясь отыскать хоть что-нибудь, но, судя по их озадаченным лицам, безуспешно. Даже пули не было. Я окинул взглядом окрестности, мысленно перебирая возможные позиции стрелка. Оставались лишь два варианта: здание напротив — жилой дом, где обитали обычные люди. Неужели этот ублюдок мог стрелять прямо из чьей-то квартиры? Или все-таки мог? Крыша? Алекс, если бы стреляли оттуда, наверняка бы заметил что-то. Но он четко написал, что, получив пулю, первым делом посмотрел на крышу, но ничего не увидел. И еще одно здание — заброшенное, но сейчас там велись ремонтные работы. Возможно, оттуда. Но не слишком ли предсказуемо?       — Ничего, — донесся приглушенный голос Хью.       — Разделимся. Я осмотрю тот дом, а вы идите на стройку, прочешите все вокруг.       — Ты с ума сошел разделяться? — недовольно бросил Арчи.       — Багира пойдет со мной.       — Будь осторожен, — с тяжелым вздохом сказал друг.       — Ты тоже. — А что, если он прямо сейчас здесь, поджидает нас? Вполне вероятно. Но мое шестое чувство ничего не подсказывало, а я ему доверяю безоговорочно. Поэтому в данный момент я был спокоен. Почему-то я был уверен, что мы его здесь не найдем. Но хоть что-то ведь должно быть. Войдя в подъезд, я увидел консьержа. Одетый в обычную свободную одежду, он о чем-то оживленно разговаривал по телефону, но, завидев нас, тут же прервал беседу. Осмотрев старое здание, я отметил его обветшалость.       — Добрый день. Чем могу вам помочь?       — У вас все квартиры проданы?       — Эмм, к сожалению, да. Здесь приобретают жилье, в основном, или снимают комнаты те, у кого небольшой доход. А судя по вашему виду… — он окинул взглядом дорогие часы на моей руке и нашу официальную одежду.       — Мы из ФБР, — я извлек поддельное удостоверение и предъявил его пожилому человеку. На вид ему было за пятьдесят, возможно, даже старше: седая борода и гладко выбритая голова. — Что вам известно о происшествии минувшей ночью?       — Я уже дал показания полиции, — угрюмо заявил он.       — Полиция и ФБР — это разные ведомства, мистер… — я посмотрел на разбросанные бумаги и увидел его имя. — Брентон.       — Извините, конечно. Уже около года никто не снимал и не покупал у меня квартиры. Здесь в основном все местные: старики да пара матерей-одиночек с детьми.       — Кто проживает на четвертом и пятом этажах?       — Миссис Шарди — пожилая женщина, часто ухаживает за двором и сажает цветы. И мистер Гонсалес. Он вообще постоянно заперт в своей комнате и никуда не выходит. Только дочь навещает его время от времени.       — Мне нужны только те комнаты, чьи окна выходят в переулок.       — Там живет мать-одиночка с ребенком, миссис Андерсон, насколько мне известно. И соседняя комната — пожилой мужчина, мистер Эрнандес — ничего подозрительного, верно? Мать с ребенком и почти все старики.       — Мы осмотрим помещения?       — Конечно. Вас проводить?       — Нет, мы сами, — бросил Багира, направляясь следом за мной.       — Первый этаж? — предположил я.       — Пуля прошла навылет. Расстояние небольшое. Мог ли он стрелять из подвала?       — Подвал! — воскликнул я, не скрывая восторга. — Говорил ли я тебе, что ты гений?       — Неоднократно, — усмехнулся он в ответ. К счастью, подвал мы обнаружили быстро, но и здесь нас постигла неудача: окна оказались слишком маленькими и расположены высоко. Багира принялся тщательно осматривать помещение, но, кроме ржавых труб, старых стиральных машин и внушительного слоя пыли, ничего подозрительного не обнаружил. Ошиблись. Это скверно. Мы обошли все коридоры здания, но поиски оказались тщетными. Арчи и Хью также вернулись ни с чем.       — У меня есть еще одно предположение, — произнес я, задумчиво.       — Квартиры жильцов?       — Именно. Он мог без труда взломать замок в отсутствие хозяев и проникнуть внутрь. К тому же, из окон открывается хороший обзор — мы направились к квартире номер 207 и постучали.       — Кто там? — раздался женский голос.              — Из Федерального Бюро Расследований, хотели бы задать вам пару вопросов. — Женщина быстро открыла дверь и окинула нас взглядом.       — Полиция уже приходила, теперь и ФБР? — нахмурившись, спросила она. Её карие глаза и каштановые волосы словно источали аромат шоколада.       — Мы также подключены к этому делу, миссис…       — Андерсон.       — Именно, — улыбнулся я. — Можем ли мы пройти? Мы лишь осмотримся и зададим несколько вопросов — необходимо соблюдать вежливость, как это принято в практике Федерального Бюро Расследований.       — Разумеется, — ответила она, скрестив руки на груди. — Но позвольте взглянуть на ваши удостоверения.       — Естественно, — мы передали ей документы, уверенные, что подделка выполнена безупречно. Мы приложили максимум усилий, чтобы избежать каких-либо подозрений.       — Проходите. — Комната оказалась небольшой: зал, объединённый с кухней, маленький телевизор, потёртый диван и белый ковёр. Повсюду были разбросаны детские игрушки, и, на удивление, множество цветов.       — Не замечали ли вы чего-либо подозрительного?       — Мне сложно сказать, наверное, нет.       — Где вы находились вчера вечером?       — Меня не было дома, — девушка направилась к чайнику. — Может быть, кофе?       — Нет, благодарю, мы ненадолго, — ответил я, внимательно осматривая помещение: игрушки, пыль, указывающая на то, что уборка проводилась давно. Заметив мой взгляд, женщина улыбнулась.       — Я знаю, здесь немного грязно. Я работаю на двух работах, и у меня просто не хватает времени на уборку. — Это была благоприятная для нас информация. Возможно, здесь что-то осталось.       — Вас не было, верно?       — Да, вчера моя дочь играла на заднем дворе и, упав, рассекла колено, столкнувшись с кем-то.       — С кем?       — Не знаю. Во дворе часто гуляют жители соседних домов. У нас там очень красиво, и двор милый благодаря миссис Шарди, она тщательно за ним ухаживает. Так вот, я отвезла малышку в больницу, и вернулись мы около полуночи. Ей наложили несколько швов на коленку. — Я заметила, как из угла выглядывает маленькая девочка с такими же карими глазами, но со светлыми волосами, блондинка, как и Алиша. На губах невольно появилась улыбка, всегда так, когда вспоминаю о ней.       — Адам, — я взглянул на Багиру, стоявшего у подоконника с цветами. Он провел рукой по его чистой поверхности. Странно, если женщина не убиралась, почему здесь так чисто? Подойдя ближе, я заметил цветок, а в земле немного пороха.       — Вы что-то нашли?       — Нет. — Он был здесь, взломал замок. Откуда он знал, что их нет дома? Но не оставил следов, ни гильзы, ничего, кроме этой чистоты. Просчитался? Или нарочно оставил след?       — Он был здесь, — прошептал Багира.       — Порох в земле цветка, — тихо произнес я. Мало улик, слишком мало.       — Спасибо, миссис, мы, пожалуй, закончили.       — Тот молодой человек жив? В которого стреляли?       — Да, с ним, слава Богу, все хорошо.       — Надеюсь, вы поймаете его, а то в городе творится какой-то ужас. — Девочка подбежала к матери и что-то прошептала ей на ухо. — Думаю, они не будут против, — сказала та ей. Возможно, он знал, что их не будет дома. Но вопрос — как?       — Вы не заметили, кто столкнулся с вашей дочерью?       — К сожалению, нет. Я беседовала с миссис Шарди, затем услышала плач ребёнка, увидела кровь, и мы немедленно отправились в больницу — я убеждён, что это не случайность. Он спровоцировал эту ситуацию, чтобы они поехали в больницу, нашёл предлог, а затем проник в их комнату. Но откуда ему было известно, когда они вернутся? Что, если бы Алекс не вышел на улицу покурить? Слишком много вопросов возникает. Все приводит к одному ответу — он действует не один.       — Это вам, — протягивает мне цветок малышка, тянется ко мне. Я улыбаюсь и нежно глажу её по голове.       — Благодарю, милая. Что это за цветок?       — Хризантемы. Они очень долго стоят и не вянут. И символизируют доверие и уважение в семье.       — Вы хорошо разбираетесь в цветах.       — Я работаю флористом.       — Прекрасный цветок, — рассматриваю хризантему, а затем девочку, которая всё еще стеснительно прячется за маму.       — Оранжевый цвет — символ победы. Моя дочь очень любит цветы и всегда ухаживает за ними, вся в меня.       — А какой цветок лучше всего подарить девушке?       — Красные — это знак страсти и желания, розовые — трепетной и нежной любви, а жёлтые — неувядающей красоты. Но выбор зависит от ваших чувств и намерений. Цветы многое говорят о том, кто их дарит, — улыбнулась женщина.       — Благодарю вас, миссис Андерсон.       — Всего доброго, — произнес я, покидая ее квартиру.       — Неужели вы до сих пор не определились с цветами? — проворчал Багира, идя чуть позади.       — Пока нет, но это временно, — ответил я. Багира и Хью — мои самые преданные телохранители, в которых я уверен абсолютно. Они служили еще моему отцу, который ценил их, уважал и иногда прислушивался к их мнению. Естественно, Багира и Хью знают обо мне почти все, даже о личных отношениях.       — Думаю, она не так проста, — пробормотал Багира. В этот момент мимо меня прошел старик, задев плечом. Я оглянулся: седая борода, пронзительные голубые глаза, какие-то лохмотья, а в правом ухе — серьга в виде креста. Это все, что я успел заметить, прежде чем он скрылся за поворотом коридора. «Места, что ли, мало? Обязательно нужно было задеть? Что за наглость у этих стариков», — подумал я с раздражением.       — Уф, еще как, — выходя из душного дома, я направился к машине, где ждали Арчи и Хью.       — Ну что?       — Ничего. Мы выяснили только место. Там был порох и больше ничего.       — Совсем?       — Совсем. Пора ехать. Сегодняшнюю ночь, видимо, проведу с Алексом, нужно придумать план действий.       — А что хотел с Алишей? — хитро улыбнулся Арчи.       — В женской компании приятнее, знаешь ли, — ответил я, быстро оформляя заказ у флориста через телефон.       — Обидно, обидно. Мы ведь с тобой почти как братья, — усмехнулся Арчи. Я закатил глаза. «Чтоб его…», — пронеслось у меня в голове.

***

Алиша

      Ярость клокотала во мне — безумная, всепоглощающая. Ярость на себя, за слабость, за ту роковую оплошность, которую не должна была допустить. Ярость и на него. Надеялась, что получив желаемое, он оставит меня в покое, что утихнет его настойчивость. Но, похоже, он рассчитывал на нечто большее.       — Да ладно! — Сара подскочила на стуле, едва не опрокинув его. Мы сидели на моей кухне, потягивая мамино драгоценное вино. Я выложила ей все, что произошло между мной и Адамом, все свои мысли и страхи. Почти все.       — Вот как-то так, — пробормотала я, отводя взгляд.       — Ну, скажи, что он хорош, — Сара попыталась улыбнуться, но в глазах ее читалось сочувствие. — Ладно, прости, знаю, сейчас не об этом.       — Он хорош, да. Но, Сара, я… я все испортила. Я не должна была подпускать его так близко. Встречаться? Этого вообще не было в моих планах.       — Послушай, не всегда все идет по плану, — она пожала плечами. — К тому же, чего ты так паришься? У него есть деньги, много денег, он хорош в постели. Используй его и все.       — Ты серьезно? — я не могла поверить своим ушам.       — Ну а что? — она вновь пожала плечами, словно предлагала самое очевидное решение. — Если ты говоришь, что не любишь его, что он тебе не так уж и нравится, просто будь с ним и пользуйся.       — Ты жестока, — пробормотала я, чувствуя, как внутри все сжимается от боли. — Он мне просто нравится.       — Просто ты боишься влюбиться… боишься, что он разобьет тебе сердце? — Ее слова попали прямо в цель, вызвав бурю смятения внутри. И да, и нет… точнее, я боюсь разбить его сердце. И свое. И вообще, все вокруг рассыплется в прах, если моя тайна раскроется. Саре тоже достанется. Мне снова придется бежать, стирать себя из чужих жизней, исчезать без следа. Я давно перестала прощаться, предпочитая растворяться в воздухе. Держать людей на расстоянии — стало моей привычкой, моей защитой. Но я ошибалась… снова и снова наступала на одни и те же грабли. Как же я могу рассказать ей все? Она моя подруга, но эта тайна… это наша с мамой тайна, и она не должна покидать пределы моего сердца.       — И да, и нет, — тихо ответила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Он… он кажется другим. Не таким холодным, как все остальные. Мне хочется увидеть, что скрыто под этой маской, какие секреты он хранит… Но я боюсь. Уверена, он разгадает меня быстрее, чем я его. Зайдет слишком далеко… И это пугает до дрожи в коленях.       — Ты такая загадочная, Алиша… аж мурашки по коже, — пробормотала Сара, глядя на меня с тревогой. Я тяжело выдохнула и взглянула на часы. Ни звонка, ни сообщения… ничего. Неужели он согласился с тем, что я ему сказала? Разумом я понимала, что так будет лучше для нас обоих, но сердце… мое бедное сердце сжималось от тоски. В какой-то момент я даже ощутила острую потребность в его прикосновениях, в его поцелуях… Я хотела бы повторить ту ночь. Боже, как же я хотела повторить ту ночь…       — Ну, мне пора. Родители прилетели из Норвегии, и сейчас я должна изображать из себя саму невинность, — с лукавой улыбкой произнесла подруга.       — Да ты просто ангел во плоти, — с легкой иронией ответила я, провожая её к двери.       — Слушай, ты всё-таки подумай насчет Адама. Я уверена, ты зацепила его.       — А вдруг это всё неправда?       — Я знаю его и Арчи достаточно давно, и поверь, Адам никогда не лжет. Он прямолинейный, и это мне в нём нравится… нравилось, точнее, — она запнулась, словно наступила на осколок прошлого.       — А что, если…       — Хватит этих «если», Алиш. Они будут всегда, если ты продолжишь так думать, говорить и делать. Просто, если не хочешь разбить себе сердце, не пускай его слишком глубоко. Присмотрись, походите на свидания, узнайте друг друга. Держи его, так сказать, на поверхности, а потом уже смотри на поступки, действия и всё остальное.       — Слушай, тебе, кажется, нужно было идти учиться на психолога.       — О нет, мозгоправом я точно не хотела бы быть. Я уверена, ты и сама обо всем этом думаешь, просто почему-то не хочешь признаваться.       — Обожаю тебя, подруга, — искренне улыбнулась я.       — И я тебя, — она крепко обняла меня, и я ответила ей тем же. В этом объятии было столько тепла и понимания, что на мгновение мир вокруг замер.       — Увидимся на следующей неделе?       — Я так поняла, кто-то решил завязать с клубами, чтобы стать паинькой?       — Да, целая неделя без тусовок. Хотя ты все равно работаешь… Но на твоей следующей неделе мы обязательно что-нибудь придумаем! Обязательно!       — Договорились, — она села в машину, напоследок просигналила двумя гудками и уехала. Почему в этой жизни все так чертовски сложно?       Мама вернулась через час после отъезда подруги. В руках она держала букет роскошных цветов, а лицо светилось нескрываемым счастьем.       — Впервые вижу тебя такой незамученной после смены в больнице. Дай угадаю… Это от Маркуса?       — Ну, а от кого же еще? — она прошла на кухню и поставила цветы в вазу.       — Да кто знает, сколько у тебя этих Маркусов, — я вдохнула аромат пионов. Они пахли просто божественно.       — Ой, лучше бы про своего рассказывала, а не за моими следила, — я закатила глаза. — Кстати, там такие красавчики сегодня в больнице ходили… Молодые совсем. Привезли одного раненого, у него пулевое ранение, ужас… Куда он такой молодой полез? А друг его… Рыженький паренек, прямо милый и вежливый.       — Рыжий? — неужели Арчи? Хотя в городе что, один рыжий парень?       — Да, он высокий, и улыбка такая… обезоруживающая. Ну, прямо приласкать хочется.       — Не Арчи ли его имя?       Мама, встревоженная, подняла взгляд от плиты, где хлопотала над ужином для нас обеих. В ее глазах промелькнула тень беспокойства. — Откуда ты его знаешь?       — Да так… общие знакомые, на вечеринках пересекались, — уклончиво ответила я, стараясь не выдать своего волнения.       — Да-да, и твоего, кажется, видела рядом с ним… Хотя, уверена, его ни с кем не спутать. А как зовут того, с кем ты ходила на свидание?       — Адам… Что они там забыли?       — Кажется, того парня, которого ранили… его друг или знакомый, навещали, скорее всего. Ну и друзья у него — с пулевыми ранениями в больнице валяются, — вздохнула мама, ее голос дрогнул от переживаний.       — А с парнем все в порядке? — в моей груди защемило от тревоги.       — Да, ему повезло, прошло по касательной, мимо сердца, говорили. Полиция подключилась, и, кажется, ФБР тоже… Не знаю, что там происходит, и стараюсь в это не лезть — Адам как-то связан со всем этим? Так вот почему Арчи сегодня утром ворвался так неожиданно… До меня словно как до жирафа доходит иногда. Возможно, он имел в виду друга в больнице? Или, может, нет… Боже, я даже ничего толком не знаю о нем…       — Эй… ты откроешь?       — Что? Кого? — Я вздрогнула, очнувшись от своих мыслей.       — Дверь, Алиша! В дверь звонят, ты в облаках летаешь?       — Совсем немного, — улыбнулась я, чувствуя, как в душе зарождается предчувствие чего-то особенного.       Подходя к двери, я заглянула в глазок. Доставщик?       — Распишитесь, — произнес он, протягивая мне планшет. И тут я заметила их — огромный букет цветов. Сразу стало понятно, от кого они. Хризантемы… огромные розовые хризантемы, словно нежное признание.       — Спасибо, до свидания, — пробормотала я, принимая букет, тяжелый от влаги и аромата. Вернувшись на кухню, я ахнула. — Мам, кажется, нам нужно что-то больше, чем просто ваза.       Мама, мгновенно отреагировав, начала искать подходящую емкость и нашла ведро. Мы наполнили его водой и поставили туда цветы. Я же, затаив дыхание, достала черный конверт. С интригой, словно боясь спугнуть волшебство, долго смотрела на него. Что на этот раз?       «Угадал?»       Улыбка сама собой расцвела на моем лице, и я вновь взглянула на цветы. Тепло разлилось по душе, изгоняя все страхи и сомнения.       — Так, нам предстоит разговор, — сурово произнесла мама, заметив мою блаженную улыбку.       — Думаю, да, — вздохнула я. От мамы точно не увернуться. Придется рассказать ей об Адаме. Хотя, стоп… почему это он мой? Боже, что б меня черти покусали! Мама достала бутылку вина и налила по бокалу. — Думаю, он будет долгим.       — А мы и не спешим, — улыбнулась она, села напротив меня, поставив еду и бокал вина на стол. — Я слушаю…