Глава V. Узы Яви

Нескольких мимолетных секунд хватило для осознания страшной ошибки. Развернувшись к нему передом, девушка схватила сарафан, стыдливо прикрывая обнажённое тело. Ноги показались ватными, тело невольно сползало по побеленной печи, оставляя царапины на гладкой коже. Разгоряченные щеки пылали алым пламенем, наворачивающиеся слезы заполонили взор, создавая серую пелену. Истерично обкусанные губы наливались кровью, разрывая кожицу. — Что мы наделали…, — всхлипы перебивали слова, переходя в неразборчивое бормотание. — Лада... Проснись! — лицо жреца оказалось на одном уровне с лицом Лады. — Что... О чем ты? — девушка вжалась в печь до предела, кожу жгла каменная поверхность. — Проснись! Проснись! Проснись! — глаза жреца сменились. Зрачки исчезли, оставив устрашающие белки, пристально смотрящие в душу. Тонкие губы медленно растягивались в уродливой гримасе, уголки губ разрывались, источая алые подтеки. Нечто тянуло мертвые изувеченные руки, ядовитым плющом обвивая шею Лады. Хватка становилась сильнее с каждым проделанным завитком. Зловонный запах застыл в ноздрях, не оставив шанса на доступ к свежему воздуху. Склизкие пальцы с силой раскрыли рот, проникая в глотку. Тугой узел рвотных позывов образовался внутри, заставляя её перестать дышать.

***

Томный шум леса заставил её прийти в чувства. Знакомое шуршание листьев кустарников и деревьев успокаивало сознание. Веки, тяжелые, как грозовые облака, сомкнулись, склеенные пересохшими слезами. Легкие прикосновения ветра проходились по всему телу, не оставляя ни одного участка без внимания. Ладони нащупали молодую траву, пальцы прошлись вдоль новых ростков. Земля казалась мертвецки ледяной, сковав мышцы спины. Поднявшись на локтях, Лада открыла уставшие глаза, осмотревшись. Кучные облака тумана ложились непроглядным ковром на старый мох. Оглушающая тишина давила на уши, разбиваясь лишь стуком сердца. Казалось, еще мгновение — и оно разорвет грудную клетку, вырвавшись наружу. Шепот нескольких сотен девичьих голосов давил на слух, заставляя вжаться в ствол величественного черного тополя. Кора дерева резала кожу, оставляя небольшие неприятные борозды. Звон усиливался, надавливая на ноющие виски, перед глазами вновь появилась знакомая серая пелена. Ощущения сменились; казалось, всё вокруг осталось на месте и плавной рекой движется своим чередом. Поднявшись на ноги, Лада пошла на зов, не в силах сопротивляться. Ноги ощущались невесомыми, прикосновения ветра трепетали белокурые локоны, проходясь по подолу платья. Из-за толстой пихты показалась женская фигура. Тень игольчатых ветвей дерева не давала рассмотреть силуэт. Лада двинулась к фигуре, но нечто прошло дальше в бурелом. Разгребая ветки руками, Лада не ощущала уколов острых иголок. Выйдя на светлую опушку, её взору открылись высокие каменные глыбы, загадочно расставленные в круг. В центре алтаря находилось каменное ложе, покрытое высушенной соломой, зарослями мха и плюща. Блеклый серый силуэт остановился подле ложа, спиной к Ладе. Девушка осторожно подошла к фигуре, протягивая дрожащую окровавленную руку. Обернувшись, Лада ужаснулась, не веря глазам. Перед ней стояла бледная сестрица. Впалые мертвые глаза смотрели сквозь тело девушки, уходя вглубь леса. Худощавые руки висели, как толстые жгуты, тянущиеся к земле. Потрепанное прощальное платье развивалось на ветру, терзая оборванные края. — Верея…, — произнесла Лада, удерживая горькие слезы. Девушка не отвечала, продолжая смотреть сквозь Ладу. Подняв руку, она указала пальцем на ложе. Загадочная ухмылка возникла на лице сестрицы, она медленно осматривала девушку. — Верея... Сестрица? — тщетная попытка разговорить сестрицу не увенчалась успехом. Девушка твердо стояла, указывая на алтарь. Лада осторожными движениями забралась на ложе. Ледяная плита обжигала бедра, заставляя девушку вздрогнуть; солома неприятно впивалась в кожу, оставляя следы. Фигура сестрицы обошла алтарь, не сводя мертвецких глаз с девушки. Иссохшими руками сестрица приказала Ладе лечь на алтарь. Повинуясь приказу, как в состоянии помрачения сознания, девушка расположилась; глаза смотрели лишь в серое мрачное небо. Кроны высоких деревьев медленно и мрачно покачивались на ветру. Терпкий запах сухой соломы бил в нос, травинки путались в белых кудрях. Остановившись возле изголовья, сестрица подняла взгляд. Из чащи леса показалась фигура в деревянной маске и старом одеянии до земли. В руках незнакомец держал деревянный факел. Пламя горело красным адским светом, озаряя алтарь. Глаза Лады округлились, страх переполнял внутреннее нутро, заставляя вскочить и кинуться прочь. Тело не повиновалось, конечности окаменели, подобно многолетним деревьям. Вертя головой в разные стороны, девушка пыталась отыскать любой способ выбраться. Подняв глаза, Лада встретилась с мертвыми глазами. Сестрица вцепилась взором в Ладу, не позволяя увести глаза в сторону. Ухмылка перешла в зловещую улыбку, растягиваясь на всё лицо. Глаза сменили цвет; черные пустоты вместо белков наводили ужас, стремительно распространяющийся по телу. Губы сестрицы быстро шевелились, нашептывая неразборчивые слова. Мир вокруг потерял краски. Глаза смотрели лишь в темные пустоты, в ушах звоном разносился мертвый шепот сестры. Ноги почувствовали обжигающее тепло, поднимающееся выше. Сумев поднять голову, Лада посмотрела вниз. Незнакомец стоял возле ног, подняв одну ладонь над телом девушки, другую устремив в небо. Пламя поднималось выше, обжигая кожу. Страх и ужас в груди наполнились до предела. Опустив голову обратно, глаза Лады вновь попались в узы сестрицы. Темная сгущающаяся пелена окутала взор, оставляя лишь темноту. Сознание покинуло Ладу.

***

— Бедная девочка... Боги милостивые, что же делается…, — знакомый женский голос обволакивал мягким облаком, заставляя прийти в чувства. Костлявая рука прошла по плечу, мягко сжав кожу. — Озар, неси её в дом, — голос старшей жрицы исчез; мягкие теплые руки подняли Ладу, осторожно унося в неизвестность. — Озар…, — шепотом, с хрипотой в голосе, вымолвила Лада, не в силах разомкнуть веки. Рука свисала, казавшись неподъемной, медленно покачивалась в такт шагам. — Всё позади, Лада. Всё позади…, — бархатистый голос волхва успокаивал, заставляя погрузиться в дремоту.

***

— Клади на постель... Бережнее, это не бревно тебе, — голоса украдкой проносились в сознании. — Что нужно делать? — волхв суетился рядом, его томные шаги раздавались по деревянным половицам. — Лепестки календулы и ромашки. Нужно очистить кожу на ногах... Сильные ожоги... Останутся следы…, — жрица аккуратно прощупала кожу; в ногу больно кольнуло неприятными ощущениями. — Что еще? — Озар быстрыми движениями перебирал глиняные горшочки в поисках нужных растений. — Травяной отвар... Ты знаешь... Стоит очистить её, — жрица отошла вглубь избы, приготавливая необходимое для обряда.

***

Открыв глаза, Лада увидела, что свет лучины неприятно бьет в лицо. Поморщившись, она повернула голову, осматривая комнату. В углу на подушках аккуратно устроился Озар. Глаза волхва тревожно метались в сонной дремоте. Рука бережно придерживала голову, склонившуюся на бок. Предприняв попытку подняться, девушка невольно всхлипнула. Острая боль прошла по телу, заставив упасть обратно в постель. Ноги неистово пылали, усиливая боль каждым движением. Бросив беглый взгляд на волхва, Лада нашла в себе силы подняться. Стянув лоскутный плед с кровати, девушка аккуратно накинула его на плечи Озара. Глаза его бегали под бледными веками, лицо исказилось гримасой страха и отвращения. Несколько угольных локонов прилипли ко лбу. Протянув ладонь, Лада легким движением пальцев убрала волосы, пригладив их. Волхв распахнул глаза, хватая ртом воздух. Его ладонь умело поймала запястье девушки. Обсидианового цвета глаза рассматривали выражение лица Лады. — Зачем покинула постель? Отдыхать надо, — волхв лениво потянулся, выпятив грудную клетку. — Что тебе снилось? Кошмар? — стараясь не обращать внимания на боль, Лада уселась рядом с Озаром. — Сны сменялись между собой. Менялись образы, лица людей. Не понимаю... А потом — перед глазами пламя, а ты в центре него, сияешь, как Ярило, — волхв натянул улыбку на лицо, его взгляд стал пронзительным и темным, — Вокруг жители деревни на коленях перед тобой, поклоняются, подобно богам, — оголив белоснежные зубы, Озар ухмыльнулся. — Небылицы рассказываешь, такому не бывать никогда, — обреченно ответила Лада, осторожно вытянув ноги перед собой, — Что со мной случилось? — девушка взглядом указала на ожоги. В некоторых местах начали образовываться маленькие волдыри с желтоватой жидкостью. — Ты не помнишь? Хотя... Я не удивлен. Ты чудом осталась жива. Тебя нашел Волот, пока ходил в чащу леса для жертвоприношения богам; услышал крики, больше похожие на нечеловеческие вопли…, — волхв взял кувшин, отлив в глиняную кружку молока, протянул ее Ладе, — Я сожалею, что тебе пришлось ощутить подобное. Ожоги будут заживать долго. На это время лучше остаться дома; старшая жрица или я будем приходить, чтобы сменить повязки, — выражение его лица сменилось, глаза помрачнели, а уголки губ опустились. — Спасибо вам, что помогли. Я ничего не помню, была как в бреду, шла, не замечая и не слыша ничего вокруг, — молчание давило на слух, заставляя слышать лишь звенящую тишину, — Я снова видела сестрицу... — За ней шла? Она звала тебя? — интерес вспыхнул во взгляде волхва. Темные глаза на фоне бледного лица выделялись, заставляя приковать взор лишь к ним. — Да... Она вела меня…, — Лада виновато опустила глаза, теребя край сарафана. — Нельзя идти за покойниками, дурной знак; накликаешь на себя гнев богов. Я давно не слышу их зова, не к добру это, — Озар протянул руку, взяв ладонь девушки. Пальцами аккуратно прошелся по костяшкам, мягкими движениями массируя их. — Не гневайся, волхв, — Лада осторожно потянулась к Озару, боясь отказа. Жрец добродушно раскрыл руки, впуская девушку в объятия. Прижав девушку к груди, волхв укрыл их лоскутным пледом. В комнате догорала потрескивающая свеча. Тени от света огонька вырисовывали на бревенчатых стенах незамысловатые узоры. Мягкое дыхание волхва волновало растрепанные волосы, щекоча девичьи порозовевшие щеки. Положив дрожащую ладонь на грудь Озара, Лада ощущала трепетное биение замедляющегося сердца. Его руки крепко держали девушку в объятиях, будто опасаясь, что всё может повториться снова. — Волот проводит тебя домой. Тебе стоит как следует отдохнуть, дитя, — спустя некоторое время, тишину разрушила старшая жрица, войдя в покои Озара.

***

Путь до дома Лада и жрец провели в молчании; его томная фигура двигалась впереди. Мысли девушки терзали сцены, тревожившие девичье сознание. Тонкие пальцы трепали лепестки белоснежной ромашки, задевая желтую сердцевину. Мелкие частички пыльцы проникли в кожу, оставив приятный масляный след. Лада невольно прожигала взглядом могучую спину жреца, рассматривая весьма потрепанную, старую накидку из смеси шерсти и льна. Листья деревьев ласково играли с порывами ветра, поднимая опавшую промерзшую листву в вихрь. — Не изматывай меня молчанием, жрец, вымолви хоть слово…, — Лада остановила Волота за рукав плаща. — Что сказать? — голос жреца был холоден, как металл, разрезавший пульсирующую алую плоть на рваные куски. — Почему со мной это происходит? Сестрица не оставляет меня, терзает и мучает жуткими кошмарами, является, будто наяву…, — Лада продолжала держать Волота за рукав, глядя в глаза, ища взором ответы. — Только волхв способен тебе помочь... Ты знаешь, связь крепка между вами. Ганна не молвит ни слова, но видит больше…, — жрец двинулся вперед, не обронив больше ни слова. Лада размышляла над сказанным. Верея за свою короткую жизнь всюду была рядом с сестрицей. Девицы со дворов насмехались, считали Ладу гадким утенком, тыкали пальцем и шептались в сенях. Верея защищала сестру, оберегала и не давала в обиду, насколько это было в её силах. Возможно, и сейчас, после смерти, Верея наблюдает и присматривает за Ладой, остерегая её от беды, или же иначе — пытается донести что-то важное, предостеречь о грядущем. В мыслях Лада не заметила, как показался дом. В окнах уже давно не горел свет, дуновения ветра гуляли по закоулкам двора, играя с деревянными ставнями. Жрец остановился у крыльца, не смея двинуться к ступеням лестницы. — Разойдемся здесь, дальше не ступлю, — голос жреца понизился. — Останься ночью... со мной, — в речи Лады звучала мольба. Глаза нервно бегали, стараясь не встретиться со взглядом Волота. — Лада…, — жрец смягчился, прижав девушку к груди. Рука нежно приглаживала пепельные пряди волос, другая крепко сжимала плечи. Могучая фигура Волота закрыла собой Ладу, огородив от окружающего зла. — Ты можешь устроиться в кресле... Только не уходи…, — подняв заплаканные глаза, девушка рассматривала черты лица, играющие мускулы на скулах. Не смея возразить, жрец двинулся к двери крыльца. Половицы предательски заскрипели, отворилась дверь. В избе веяло холодом и сыростью. Влажный воздух проникал в легкие, щекоча нос. Поднявшись в комнату, Лада осторожно прикрыла дверь. Волот осмотрелся, придвинув старое кресло напротив кровати девушки. Устроившись в постели, Лада рассматривала темную фигуру жреца в лучах лунного света, проникающего сквозь помутневшие окна. Яркие блики играли на бледной коже, отливая серебряным оттенком. Глубокие серо-голубые глаза с интересом рассматривали безмятежное лицо девушки.

***

Лада ворочалась в постели, сон перебивался и прерывался. Тревожное чувство внутри груди нарастало, в комнате заметно похолодало. Гробовая тишина прерывалась её дыханием. Открыв глаза, Лада поднялась с пуховых подушек, осматривая комнату. Жрец, уснув в деревянном кресле, облокотился на ладонь. Темные ресницы трепетали, мышцы губ подергивались в дремоте. Поежившись, Лада потянулась к краю одеяла, упавшего на половицы. Глаза наткнулись на мокрые босые следы, ведущие от окна вглубь комнаты. По спине пробежала морозная дрожь, сковавшая тело. Подняв взгляд, девушка замерла. За спиной жреца стояла сестрица. Пустые темные глаза смотрели прямо в душу девушки. Бледные губы растянулись в устрашающей улыбке, обнажив зубы. Поднятые плечи и вжатая тонкая шея придавали мрачный вид Верее. Блеклые пряди волос развивались в дуновении сквозняка. — Сестрица…, — Лада вымолвила шепотом, страшась сказанного. Тонкие ладони накрыли лицо жреца. Мрачный загробный смешок прошелся по комнате, отзываясь в ушах Лады. Опустив ладони, она увидела, что глаза Волота приобрели такую же темноту, а улыбка преобразилась, вытянулась вширь. Лицо приобрело то же выражение, которое читалось на сестрице. Верея обошла жреца; Волот шумно поднялся с кресла. Передав жрецу предмет, он блеснул в темноте, отражая лунный свет. Подняв руку вверх, Волот оголил рукав, обнажив острие ритуального кинжала.