I/I

***

            Костлявая морда глядит прямо в душу своими пустыми глазами. Проедает насквозь, желая добраться до самого сокровенного. Желает заполучить себе, въестся своими острыми клыками и не отпускать. Никогда. Низачто. Сгребсти в охапку своими когтистыми лапами, вонзая когти, словно лезвия, в податливое тело и пуская кровь наружу. Не жалея никого и ничего, сжимая ещё тёплую плоть и чувствуя, как она остывает, как тяжёлые веки закрываются, напряжение отпускает. Руки виснут, как тряпки, набитые гречкой. В теле больше нет жизни. Внутри больше не бьётся сердце, прогоняя кровь. Оно холодное, оно бледное. Больше нет ничего...       Костлявая морда смотрит. Разглядывает. В лапах лежит не больше, чем оболочка. Как тряпичная кукла лежит неподвижно. Не моргает, не дышит. Ничего не делает.       Оно открывает свою пасть и приближается. Желает проглотить. Сожрать. Чтобы и тела не осталось в этом мире. Чтобы его не существовало.       Лапами сжимает, ломая кости, впивается когтями в плоть, но кровь больше не идёт. Он не испытывает больше боли. Больше ничего...

***

             Шуршание постельного белья, паника. Резкий и глубокий вдох сопровождает начало этого дня. Сердце бьётся бешено, дыхание неровное. Растрёпанные волосы мешают обзору. Взгляд бегает из стороны в сторону, осматривая помещение, в котором он проснулся. Глядит нервно, панически быстро. Рукой сжимает ткань на футболке в районе груди. Оттягивает, а потом отпускает. В ушах идёт пульсация, подобная скорости биения сердца.       Парень поправляет чёлку, упавшую на лицо. Заводит назад, но та падает обратно. Он опускает голову, тяжело дыша. Тело мелко подрагивает, покрываясь мурашками. Его знобит и вгоняет в панику.       — Ты наконец-то проснулся! — от тревожных мыслей и воспоминаний сегодняшнего сна отвлекает голос, доносящийся где-то правее. Примерно на тумбочке. — Всё хорошо?       Парень глядит в ту сторону. На тумбочке лежит шляпа с глазом. Моргающим глазом. Большой бирюзовый глаз смотрит на напуганного парня.       — Пугод? — зовёт шляпа, чуть склонившись в сторону, насколько может.       — Д..да... — дрожащим голосом отозвался парень. По его виду нельзя было сказать, что у него всё было хорошо. Скорее даже наоборот.       — Ты...что-то бормотал во сне. — начинает шляпа. — Он опять приходил?       Ответа никакого не последовало. Всё было и так понятно, поэтому повторно вопрос не был задан.       Пугод держится за грудь, выравнивает своё дыхание. Пытается успокоится, но когда закрывает глаза, то видит ту костлявую морду, что не даёт ему спокойно спать уже несколько суток.       — Шляпник... — зовёт парень шляпу и тот отзывается. Глядит ясным взглядом. — ...я...больше так не могу.       Пугод зарывается пальцами в собственные волосы, сжимает и оттягивает, будто хочет вырвать. Поджимает колени к груди и словно забитый ребёнок сидит на кровати.       Прекрасно знает, что избавиться очень трудно. Оно подобно наркотической зависимости и с каждым разом нужно больше. Нужно больше видеть его. Слышать его. Чувствовать. Хоть как-то. Даже если это будет стоить чьей-то жизни. Даже если это будет стоить его собственной...       Скоро начнётся ломка, которую можно будет усмирить лишь одним способом, о котором Пугод даже и думать себе запретил.       — Я уже предлагал тебе варианты. — закатывает глаз Шляпник, явно будучи недовольным этим разговором.       — Они не работают! — восклицает раздражённо парень, ударив кулаком по тумбе. Шляпа слегка продпрыгнула.       Раздражимость — ещё один признак. Он проявляется медленно, почти незаметно для человека. А тот думает, что слишком перетруждается, вокруг него один стресс и даже не замечает, как все окружающие люди начинают его до невозможности сильно раздражать. Становится невыносимо находится среди общества. Хочется лишь одного: остаться наедине с ним. Только он может помочь. Только он не вызывает этого ужасного чувства, когда хочется сжать руки в кулак и забить собеседника досмерти. А может и простого прохожего.       Пугод смотрит какое-то время на шляпу, а затем отворачивается, закрывая лицо руками. Он откидывается на спинку кровати, прижимаясь затылком к деревянному изголовью.       — Я не буду повторять, кто здесь виноват. — бурчит Шляпник скорее для себя, нежели для парня.       — Я прекрасно помню... — отвечает Пугод на бурчание своего головного убора. В отвечает получает лишь какой-то гмык.       Они сидят какое-то время в тишине, пока не прозвенел будильник. Парень наконец-то встаёт с постели и начинается утренняя рутина, под рассказы Шляпника, которые были всегда обязательны. Правда Пугод уже давно научился выделять для себя лишь то, что будет полезно и интересно, а так же — важно.       Лицо обдаёт тёплой водой. Трёт руками, втирая мыло. Глаза закрыты, но от образа отвлекает монотонный голос шляпы, который сидит где-то рядом на раковине. Лицо обдаёт теперь холодной водой. Парень трёт глаза, потом забирается под чёлку и останавливается на корнях волос. Хочется полностью погрузить голову под струю из крана, но времени сушиться сегодня нет. Зубная щётка в рот, на языке привкус мяты, зато освежает. Чистит зубы примерно две минуты, заканчивая ровно в тот момент, когда Шляпник доходит до последней новости.       — А ещё меня попросили тебе передать, что...ты повышен в звании. — шляпа дёргается, когда Пугод плюёт остатками пены от пасты в раковину, а затем начинает кашлять. Подавился, не иначе.       Парень вытирает рот, ещё раз сплёвывает. На языке до сих пор чувствуется этот яркий привкус, но думать об этом нет времени.       — М..меня?! — обращается Пугод уже к Шляпнику, который и сказал ему о повышении. — Н..н...как же? Почему именно я?! Есть же куда лучше люди в культе, чем я!       — Спрашивать на этот счёт будешь уже другого. Я не знаю! — отворачивается шляпа, закрыв глаз.       Он просто сказал новость, всей сути которой он даже и знать не знает. Хотя и парня можно было понять. Встряв в непростую ситуацию, меньше всего хочется получить повышения там, где тебе помогли. Они стоят ещё немного в тишине, прежде чем уйти из ванной комнаты.       Теперь Шляпник просто общался на разные темы с Пугодом, начиная с их повседневной жизни и заканчивая обсуждением всего, что происходит в последнее время. Шляпа был единственным, кто мог знать всё и вся о последних новостях из разных точек мира.       — Опять жертвоприношение в Африке. — говорит Шляпник, наблюдая, как парень стоит у плиты и готовит для себя завтрак. — Ух...эти сатанисты уже задрали. Всем давно понятно, что правитель Ада не может дать дождь! Он и мёртвые тела животных уже переносить не может...       Пугод чуть усмехается, дёргая плечами. На его шее блестит синяя подвеска в виде глаза — это символ культа, в котором он состоит. Оттуда же он и познакомился со Шляпником, с которым теперь можно скоротать время. Правда с тех пор, когда в этой квартире начал слышаться второй голос, парень начал чаще опаздывать.       Может это заключается лишь в его рассеянности и Шляпник тут не виноват, но приписать товарища тоже стоит, ведь опаздывает тот вместе с парнем. Собственных ног тот не имеет.       Сегодня было назначено утреннее собрание, поэтому Пугод сейчас торопился, чем вчерашним утром. К счастью в этот раз они не заболтались с товарищем и заранее вышли из дома минут так на двадцать. С собой, перед выходом, парень что-то достал из дальнего ящика в кладовой.       — Опять? — спрашивает Шляпник, ёрзая уже на голове Пугода.       — Попытка не пытка... — вздыхает он, сжимая в руках старую ленту. — Я должен что-то с этим поделать.             Это зависимость. Это болезнь. Это проклятие. Пугод не может спокойно жить уже больше месяца, ведь каждый день подобен пытке. С каждым новым днём становится лишь тяжелее, хочется сдаться, но у него есть мотивация не опускать руки. Иначе всё будет потеряно...       В голове множество мыслей, но где-то в глубине слышится голос. Он с каждым днём становится отчётливее и дольше. Тон меняется на более уверенный и грубый. Но каждый раз он говорит одно и то же. Пугод пока не знает что, но точно уверен, что фразы повторяются изо дня в день.

***

            Проходя по мосту парень останавливается, достаёт из кармана свёрток бумаги и сжимает его. Решается. В прошлый раз эта треклятая вещь вернулась к нему на следующий же день. От неё невозможно избавиться...       — Уверен? — спрашивает шляпа, чем тормозит Пугода в решении.       — Да, уверен. — говорит он. — В прошлые разы я пытался его уничтожить, а не просто выбросить. Сейчас он просто погрузиться под воду и не сломается, а дальше, я чувствую, дело за малым.       По окончании своей речи парень выбрасывает свёрток в реку и продолжает свой путь, даже не кинув взгляд на прощание. Он не хочет больше видеть эту вещь рядом с собой никогда. Она приносит ему лишь одни проблемы, не даёт спокойно жить, как раньше. Терпеть Пугод больше не хотел. Было слишком больно и невыносимо терпеть. Целый месяц он убил в пустую, чтобы перепробовать все способы уничтожения этой вещицы.       Всё, что скопилось в его теле, душе и разуме, уйдёт не сразу. Для этого нужно время, а также и собственное вмешательство. Пускать всё на самотёк парень не собирался ни в коем случае. Никто не знает насколько сильное влияние может произвести он за такое небольшое количество времени. Месяц Пугод был подвержен странной вещице, которую выкинул и которую надеется больше никогда не видеть.