Посвящаем Тома в русские традиции или поход в Церковь

Пасха. Хоть я и атеистка (главное ба такое не сказать), этот праздник обожаю. Сразу такой вайб детства вспоминается, когда я вместе с подругами ходила на кладбище собирать конфеты, яйца, паски. Мы как цыгане шли с полными пакетами. Праздник, когда ты каждый день жрёшь вкусные булочки. Когда на ночную службу ездишь. Да и много чего ещё. Короче, как по мне после 8 марта, самый ахуенный праздник и как в такой день мне не привезти Реддла к бабушке, чтобы отметить. Когда мы стали печь паски, это все затянулось до глубокой ночи. Сначала Том хотел съебаться к Терентичу и с ним бездельничать, но он пока такой вот титул «Бати» не заслужил, так что я запрягла его месить тесто, нехуй мне без дела шароёбиться, когда можно свои яйца на кухню пригнать и помочь мне. А то что они только меня эксплуатируют? Пока ба орала на Терентича, что хули он лежит и скоро Пасху отмечать и нужно как бы в погреб лезть и много чего делать, ибо праздник (для ба вообще второй день рождение). Я начала командовать Томом, что ему нужно сильнее замешивать, этот козёл блевотный начал огрызаться и в итоге я обсыпала его мукой. Пускай спасибо скажет, что я ему кабину не снесла. Честно, я думала он меня убьёт, но я во время всё убрала заклинанием, потому-что ор ба стих, а значит она идёт обратно. А я не была готова получать пиздюлей. А так бы я как обычно долго над ним ржала и ещё бы потом по двору побегала. Он бы всё равно не догнал, хоть и лопаты длинные. А всё почему? Потому-что лошня. После того как всё испекли, я и Том легли спать и спали сном сибирского мужика. Но сон сибирского мужика может нарушить только ба, ибо ба контрит, а сама контры не имеет. Конечно же Пидормоту дали поспать ещё, а мне в церковь собираться. Я видите ли одеваюсь дольше всех и вместо этого вообще просто так по дому бегаю. Мы уже были готовы и ба телепортнула нас к церкви и мы дружненько встали в круг, пока батюшка до нас дойдет и водой опрыскает. — А что сейчас будет? — Реддл наклонился к моему уху, вообще не понимая че за хуйня твориться. — Сейчас из тебя беса будут изгонять, — я тоже наклонилась к его уху, еле сдерживая смешок. — А если серьёзно — Пидормот уже как-то чуть-чуть просёк, что я его в наших русских традициях наëбываю. — Сейчас нас водой обольют, и вся наша еда святой станет, — я закатила глаза и дернула Реддла за ворот рубашки, чтобы он свою голову опустил. А то ба нас лично нагнёт и мы будем полностью мокрые. — Правда? — я его стукнула, чтобы он заткнул свой кукурузник, потому-что батюшка уже подошёл почти. Нас опрыскали с головы до пяток, святой отец воды не пожалел. Наверняка учуял, что Реддл та ещё нечисть. Сын сатаны блять, посланный уничтожить весь род людской. Хотя вроде когда нас облили он не рыпался, значит демоны не выходили, либо его святая вода не берёт. А потом бабушка потащила нас в церковь на поклон к Плащанице. Я этого не хотела, а Том ещё не знал, что его ждёт. Но кто нас спрашивал? Отстояли мы эту очередь к иконе, пока бабушка по всей церкви таскала Реддла к каждой иконе ставить свечку, и заставляла целовать. А мы с Терентичем на чиле стояли в очереди. Это как по мне намного лучше. — И эту целовать? — Реддл уже с брезгливостью осматривал всю церковь, я в принципе за ним сильной веры в Бога не замечала, только веру в то что он сам Бог. — Да, целуй ты её уже, нас люди ждут, и поклонись три раза, — я буквально ткнула его носом в руки Иисуса на иконе, чтобы он их поцеловал, потом в какую-то книжку и в его ноги. Бесит он меня. Домой мы вернулись только через три часа. Ахуеть просто. Ладно, спасибо, что хоть не ночная служба. Но зато сразу много еды и можно есть до отвала. — Давай Тима, я тебе положу, — бабушка принесла холодец, на Новый год Реддл успешно пропустил дегустацию, но щас точно не отвертеться. Я сама холодец не сильно жалую, но иногда можно съесть. — Мой желудок этого не переваривает, — да хуй ты отмахнёшься, я этому точно не дам случиться. И твоё сейчас доброе и наивное личико не поможет. — Россию не любишься? — я повернула голову в бок, приподняла бровь и состроила серьёзную морду. Теперь на Реддла смотрят все. — И мне тарелочку, — он послушно протянул двумя своими лапками тарелку ба, чтобы она ему положила. — Вот это по-славянски, — Петровна довольно за улыбалась и наложила ему — половину части от всего холодец. Мда, не завидую. — С Новым годом, — Барин ёбнулся со стола и кажется уснул… На месте… Блять он опять валерьянки нанюхался, а я то думала где он бегал.