Глава 21 Вокруг одни идиоты или топ 10 глупых решений Дамболдора

— Брунгильда Эйвери дала, но ты не волнуйся, я теперь буду есть только с твоих рук, — сейчас хотелось его отпинать сильнее, чем обычно. Он тупой и бесит меня в таком состоянии.

***

— Ну, понятно всё. Не позавидуешь тебе, Насть. Это очень похоже на действие приворотного зелья, — Барин перестал ходить туда-сюда вокруг Реддла и запрыгнул на стол. — Опупительно, и как мне отвадить от себя этого ебаквака? Ты же сам знаешь он последний человек от которого мне хочется внимание такого рода, — я просто была готова биться башкой об стену и также Реддла скинуть с какой-нибудь горки, чтобы не видеть этот взгляд — влюблённого и преданного только мне щенка. За что же меня так наказывают? Если за Коул, то я готова искупить свою вину. Могу вылечить её от алкоголизма и найти ей приличного мужика с баблом. — Посмотри, он ведет себя так будто, бы я для него целый мир. — А я откуда знаю? Наврядли его шаломойка использовала наш способ приворота. Нет, мы конечно можем попытаться, снять с него приворот с помощью и нашего метода. Попытка не пытка, вдруг и правда сработает, — Барин пододвинул тетрадку к середине стола, которую нам подогнала Петровна, когда мы «переезжали», там у меня хранилась запись о привороте. — Ну да, ты прав, там абсолютно разные методы исполнения приворота. Мы порошок в глаза пускаем, а она ему видимо амортенцию подлила. Хотя нет если бы это была амортенция, то он бы точно втюхался в Эйвери, — я начала листать тетрадку в поиске, того чтобы найти порошок против этой влюбленной лабуды. Пока я рыскала в поисках противоядия, Пидормот на удивление спокойно сидел и не голосил, хотя наверное если бы он не был под действием какой-то хуйни, то давно бы пожелал мне, и всей моей семье, моим предкам и потомкам — сдохнуть где-то в вонючей канаве с пищевыми отходами и кишечной палочкой. Хах, можно было бы оставить его так не надолго, чтобы я хоть немного отдохнула от его язвительности и выебонов. Но чувствую тогда он задушит меня своей «любовью». Лучше выбирать первый вариант, с ним не так противно бороться, как со вторым. — Ты такая красивая в этом свете, когда злишься и чем-то занята, — пробормотал он, глядя на меня с нескрываемым обожанием, вот блять, только подумала как красиво он молчит, но Пидормот ни Пидормот если не испортит момент. — Мне кажется, я готов сидеть здесь вечность, лишь бы ты смотрела на меня так пристально, — Том медленно моргнул, пытаясь сфокусировать затуманенный взор на моём недовольном лице. Его губы растянулись в блаженной, совершенно несвойственной ему улыбке, которая казалась пугающей на его обычно холодном и надменном лице, совершенно не свойственная влюблённая улыбочка, для такого маньячеллы как он. — Скажи, что мне нужно сделать, чтобы ты позволила мне подойти ближе и коснуться твоих рук? — его голос звучал непривычно мягко, лишённый всякого сарказма или язвительных ноток. Я тяжело вздохнула и вымученно посмотрела на Барина, который если бы не его кошачье обличие, сейчас бы в голос угорал. Я уже не знаю кому молиться, чтобы это закончилось. А он видимо решил ещё и объясниться, увидев мои эмоции на всё это дерьмо. — Я просто хочу быть рядом с тобой, даже если ты решишь оставить меня связанным навсегда. Я решила, что этого нового и незнакомого для меня человека нужно игнорировать. Ибо мои нервы не стальные. Наконец-то я нашла то, что мне было нужно и мы с Бариным уткнулись в рецепт.

«Две головки чертополоха, чтобы точно убить насмерть светлые чувства. Семь горошин перца неприязнь построит. Кислое яблоко чувство испортит. Горькая луковица слёзы устроит. Измельчить в ступе, после чего пустить в глаза, со словами: "Как соль на рану, так мысль обо мне пусть будет больна"»

— Боже, я не буду варить эту хуйню сейчас. Мне спать хочется сильнее, чем жить, — я раздражённо кинула тетрадку на стол. Господи, за что мне вся эта камитель? Где я так обосраться уже успела? Может мне начать ходить в церковь, чтобы всякая параша меня стороной обходить стала? А то как-то слишком много экшена для моей спокойной жизни. Главное вообще для того ничего не делаю, ведь. — Где я им щас чертаполох и яблочную кислоту возьму? У Петровны рецепта проще не было? — Закрой рот и скажи спасибо, что рецепт вообще есть иначе останешься на всю жизнь с этим фатом — Барин напыщенно фыркнул, будто бы я его оскорбила (вот ведь манерный щегол). — Нет, сегодня я ничего варить, а уж тем более искать по всей Великобритании траву, как торчок закладки — я не собираюсь, — я стала развязывать Пидормота, который этому очень даже и обрадовался. — Всё, пили отсюда в чешки, ебень кукурузный, — я пожелала ему счастливой и благоприятной дороги до его комнаты, но видимо этот змеиподобный не имел намерений от меня съебаться в туман и прикрыться тучкой. — Нет, я хочу спать с тобой, я тебя люблю и хочу быть всегда рядом, — он потянул ко мне свои грязные культяпки, видимо хотел обнимашек, но не на ту даму он нарвался. Я успела быстро юркнуть в другую сторону. — Не-не бро, ты не угадал. У тебя есть своя каталажка, а в ней и своя койка, так что ты базар фильтруй, а то я тебе — петуху быстро покажу Москву, — я наверное сейчас выглядела круто как никогда в жизни. Всё-таки общение с дядей Вовой пошло мне на пользу в дестве. Дядя Вова — сосед моей бабки по огороду (его огород напротив нашего). Нормальный мужик, отсидевший за 228по советским меркам, был очень добрый и любил детей. Ну, подумаешь мужик торговал карточками голых тёток. Мне он их не показывал, а дрочить то всем на что-то хотелось, так что считай герой. Да, и не извращуга он. Сам никого не фоткал, чтобы продать. В принципе хороший мужик, который неплохой кеш делал на такой работе, всё-таки порнуха раньше была не дешёвым удовольствием. Но дядя Вова хоть по книжкам и обучался, в жизни всё равно обломался. Накрыли его бизнес легавые и отправили в санаторий. Отсидел, там кентов себе зовёл, не смотря на судимость жил по совести, никого не обижал (меня тем более). Так и не женился. Его судимость всех пугала, хотя статья вообще смешная, он же не человека ебнул. — Но почему? У нас ведь любовь, — он смотрел на меня с таким чистым и невинным взглядом. Будто бы ребёнок. А я словно мать, которая запрещает ему спать с собой, потому-что он писается в кровать. Будто я тварина бесчувственная, без какого либо сострадания. И возможно на меня бы это сработало, если бы я не понимала, что это чары. Что когда я их развею, то Реддл снова будет смотреть на меня как на грязь под подошвой своих начищенных ботинков. — Если уснуть с собаками, то на утро можно проснуться с блохами, — я застелила свою постель и теперь поправляла подушку, не видя как Пидормот моментально меняется в лице. — Но с ним то ты спишь, а я уверен, что он точно блохастый. Так почему мне нельзя? Я ведь тем более не собака, — он кивнул в сторону Барина, который подняв ногу, облизывал своё некастрированное достоинство. Реддл повернулся обратно ко мне, смотрит на меня очень серьёзно, хмуря своё красивое личико. Господи, он ревнует меня к коту… Какая мразь снюхала мою белую полосу в жизни? Чем же я так кому-то не угодила, что меня настигла карма в таком формате? Блять, да я после такого самым лучшим и добрым человеком на земле стану. — Всё, вали к себе в комнату спать, — я махнула рукой, вот только мой бывший пленник, что-то не спешил покидать мои покои. — Почему ты так упорно пытаешься меня прогнать? Мы могли бы провести эту ночь гораздо приятнее, — добавил он, нежно убирая выбившуюся прядь волос с моего плеча. Его прикосновение было лёгким, почти невесомым, как будто он боялся, что я сейчас исчезну. Гавайские лежанки, помогите мне кто-нибудь пожалуйста. Я с мольбой смотрю на Барина. Вот и стоило прикидываться монашкой, если так сильно хотел меня трахнуть? Он только пару часов назад нос воротил от моих подкатов и намёков, а сейчас меня чуть ли не насиловать готов. — Кажется, твой рыцарь окончательно превратился в послушного пуделя, дорогая, и это выглядит до тошноты слащаво, — Барин запрыгнул на подоконник и фыркнул, наблюдая за нами. — Мне совершенно нет дела до того, что говорит это животное, ведь оно просто не понимает силы моих чувств к тебе, — прошептал он, сокращая расстояние до минимума. Пидормот прижал ладони к стене по обе стороны от меня, заключая в своеобразный капкан, и склонил голову, внимательно изучая мои глаза. А я засекла время, через сколько мне можно будет уебать его по яйцам. Потому-что с каждым его словом чувство кринжа растёт во мне всё больше и больше. — Скажи мне правду, Настя. Ты ведь тоже чувствуешь, как воздух между нами буквально искрит от того, что мы оба так долго скрывали? Мы с Барином переглянулись и знатно так ахуели. Потому-что Барина так-то только я понимать могу, а здесь такая лабуда. Точно какие-то чары. Потом мы с Барином точно обсосём эту тему. — Тебе прямо, потом налево, потом нахуй, — я кладу ладонь Тому на лицо отодвигая от себя эту холёную морду и отхожу к подоконнику, где в случае чего Барин на него прыгнет и указала на окно. Знаете, этот фраер и до этого момента был наглым, но точно он сейчас делает — жопа. Вместо того, чтобы съебаться, Пидормот плюхается, на только что заправленную кровать, растягивая губы в блаженной улыбке, поглядывая на мою персону с неприкрытым обожанием, а потом похлопывает рядышком, под своим боком типа: «Ну что ты стоишь? Ложись рядом». — Твой голос звучит как самая прекрасная музыка даже тогда, когда ты пытаешься меня прогнать. Мне совершенно не хочется уходить из этой комнаты сегодня ночью, — пробормотал он, прикрыв глаза от удовольствия. Реддл медленно потянулся, чувствуя мягкость постельного белья, и окончательно расслабился, словно это место стало его раем. Конечно, блять. Это же моя кровать. С чистым постельным. Хорошо заправленная. Моя блять кровать. А он запёрся на неё в обуви. Сука, я его сейчас придушу. — Иди сюда и ляг рядом, ведь эта кровать слишком велика для одного человека, — прошептал он, небрежно отбрасывая ботинки в сторону, потому-что я посмотрела на него так, будто бы четвертование показалось бы ему простым отрубанием конечностей, по сравнению с моим гневом. Видимо зелье хоть и влюбляет, но мозги и интуицию ему не до конца отшибает. Хотя его слова про — «кровать велика» совсем не подтверждает наличие его мозговых извилин. Ибо приютские кровати пиздец пиздецовый. А он о отзывается так, будто бы эта кровать дорогого отеля, а не какого-то клоповника. Голос Пидормота звучал вкрадчиво и властно, несмотря на всю абсурдность ситуации. — Я никуда не уйду, пока ты не позволишь мне остаться здесь до самого утра. — Я не хочу из-за тебя на полу спать, сваливай, — я попыталась стащить его с кровати за ногу, но ничего не вышло. Том ощутил резкий рывок за ногу, но лишь тяжелее вдавился в перину, чувствуя странную легкость в груди. А я как бы не тягач таскать эту махину сто восемьдесят два сантиметра. Он глядел на меня с тем самым придурковатым блеском в глазах, который мог бы довести до белого каления любого нормального человека. А меня тем более. Я не перестану задаваться вопросом — «Что же мне делать?». — Похуй, всё равно вместе уже спали. Но если ты свои ручонки при себе держать не сможешь, полетишь в окно. Усёк? — я угрожающе смотрела, на его влюбленную морду. В принципе мы уже спали же вместе, я тоже не совсем в себе была. Он то меня в хлам укуренную на полу не бросил спать. А тут я как бы по-хитрому сделаю. Я то знаю, что он тронет меня. А значит я его сразу же выкину и все дела. Вообще я бы опять его как-то вырубила, но я за сегодня слишком много колдовала, так что если я не хочу отрубиться как тогда с Маклареном, то мне следует себя поберечь. — Я готов рискнуть полётом в окно ради еще пары минут в твоем обществе, — Реддл слегка подался вперёд, чувствуя, как магия зелья туманит рассудок, превращая его естественную расчетливость в пыль. Честно, наверное я ничего так сильно ни хочу, как чтобы он всё это потом помнил. Чтобы он потом вспоминал блять и мучился также как и я. Чтобы в голове прокручивал, как он мне тут ноги был готов целовать, да не то что ноги — пол и землю, да в принципе по любой поверхности где была моя стопа. Всё бы расцеловал, а землю ещё и сожрал как свинья. Хоть бы он всё это помнил. Как же я потом над ним стебаться буду. — Спи, если хочешь, а я просто понаблюдаю за тобой. Мне не нужно большего, чем просто видеть, как ты дышишь рядом со мной, — тишина в комнате стала густой и наэлектризованной, словно предвестник шторма перед рассветом. А так и есть, блять. Что значит — «Если хочешь»? Это моя кровать естественно я на ней спать хочу. Ебанный подъёмный кран, он теперь ещё и Эдвард Каллен из сумерек. Стал фетешистом на моё спящее состояние. А я же ещё так мило сплю. Всегда рот открыт и слюни текут. Мммм… Прям дрочи и обкончайся. — Ну, теперь он точно прилип, как банный лист. Я ещё из-за этого ублюдка, который из мусорного ведра вылез буду на шкафу спать, — Барин недовольно бурчал, запрыгивая на шкаф. Лучше бы я и правда спала с блохастым животным. — Ещё один гудок с твоей платформы, и твой зубной состав тронется, — я устроилась рядом на краю, стараясь лежать к нему ближе и подальше от короля серпентария. Но увидела как он опять, собирается сраться с моим любимым и дорогим котиком и пришлось пускать в ход предупреждения. Пока предупреждения. Вот закрываю я глаза. А перед ними такая сцена: я лежу с открытым ртом из которого просто слюни текут, как наиагарский водопад, а Пидормота на столько эта сцена возбуждает, что он не выдерживает и начинает лысого гонять. Просто мир, блять, да ёбанная благодать.

***

Не могу назвать это утро прекрасным. Потому-что после вчерашнего я вообще надеясь не проснуться. Так ещё и этот слон лежит у меня на груди от чего я еле дышу. Сука, он весит как вертолёт. Главное вцепился, как младенец в мамку. А, ну кстати. У него-то мамки не было. Может его поэтому всегда так к моей груди тянет, чувствует материнское тепло. Я конечно всё понимаю. У меня приличные бидоны. Но у него на факультете чистопородных и по круче есть дамочки с сисяндрами. Пятый размер Лукреции Блэк, с моей тройкой и близко не стоит. Я не знаю как они себе такие отрастили. Может они какие-то мутационнные зелья принимали, но я думаю это не нормально когда у тебя сиськи больше, чем голова. Я не знаю как мне выбраться из этого капкана цепких лап. Сейчас ещё и проверим, может быть приворот дал отворот и он вернулся в состояние пубертатной язвы. Я потянулась к его уху и громко закричала: — РОТА ПОДЪЁМ, — да так, что он вздрогнул, а Барин спавший на шкафу свалился Реддлу на голову. Не завидую ему конечно. Том медленно открыл один глаз, затем второй, ощущая, как что-то пушистое и невероятно тяжелое для своих размеров животное — давит ему на череп. Его взгляд сейчас был мутным, словно он только что пережил удар дубинкой по затылку. Пидормот осторожно поднял руку, чтобы снять Барина с головы, но кот впился когтями в его волосы, шипя: — Дёрнулся — получи когтями по лысине, — злобно заурчал Барюша, видимо ночка на шкафу была не сладкая. Он стал елозить лапой по кудрявым волосам Реддла. Том осторожно попытался приподняться, но Барин тут же вцепился ему в ухо. — А-а-а! Святая кровь Салазара! Сними его! — Том замахал руками, но кот лишь глубже вонзил когти. Барин явно наслаждается моментом, а я смотря на эту довольную, пушистую морду расхохоталась мама не горюй. — Настя, — Том скривился. — Если ты не прекратишь смеяться и не снимешь этого зверя, я сошью из него меховые перчатки. Смех раздавался в тесной спальне, отражаясь от картонных стен и превращая утро в сущий кошмар для Реддла. Том перестал махать руками и замер, когда понял, что его собственная реакция на мои насмешки до ужаса противоречива. Вместо того чтобы проклясть меня на месте, он стал лыбыться как придурковатый. Но когти Барина вернули ему эту болезненную мину. Значит зелье не спало… — Прекрати этот цирк и убери от меня этого бешеного зверя немедленно, — он осторожно выпрямил спину, стараясь не тревожить когти Барина, вцепившиеся в его скальп. Взгляд Тома заметался по комнате, фиксируясь на моих глазах, в которых всё ещё прыгали искры веселья. Лицо Пидормота, было неприятно раскрасневшимся от стыда и ярости.— Ты ведь прекрасно понимаешь, что я не помню, как оказался в этой кровати. — Ты здесь оказался потому, что всю ночь вел себя как последний идиот, Бестужева должна была придушить тебя ещё вчера, — Барин шипит ему на ухо, внезапно вонзая когти глубже. Похоже зелье ещё присутствует и он также в меня «влюблён». Просто осадок немного прошёл и он стал почти самим собой, только с чувствами к моей ахуенной персоне. Конечно очень печально если он что-то забудет, но тогда я тоже повеселюсь. И сама в подробностях, приукрашивая, расскажу ему как он себя со мной вёл. Пора было вставать и вообще в лес пиздошить, потому-что половины ингредиентов для зелья у меня нет. Пока у Барина и Тома продолжались разборки, я встала с кровати, потягиваясь. И прошла к столу, почитать ещё раз рецепт. Пидормот наконец рванул кота в сторону, освобождая свою многострадальную голову, и тут же отскочил к противоположной стене. В его позе появилось прежнее напряжение хищника. Том поправил прилипшие ко лбу волосы, пытаясь вернуть себе маску холодного высокомерия, которая сейчас сидела на нём криво. Конечно Барин щас ему вообще корону полностью сбил. — И так…. Чертополох, который у нас есть так…. Горошек и соль можно на кухне скамуниздить… Так яблоко, придётся в сад переться… Лук на огороде сорву, — проговаривала я вслух для себя, что и как мне нужно. — Поднимайся, мы идём искать ингредиенты. Том тяжело поднялся с постели, едва удерживая равновесие из-за приступа головокружения. Он наблюдал, как я перебираю вещи в шкафу, и в его взгляде читалась почти детская преданность. Я реально, чувствую себя его мамкой. — Куда именно мы направляемся, Настенька? — спросил он, подходя к тебе почти вплотную. Его голос звучал неестественно мягко. Блять, похоже я ошиблась. Ему только хуже стало. — Ты выглядишь такой решительной, когда собираешься в путь, — добавил он, не сводя с тебя глаз, полных нездорового обожания. А потом я ахуела, уже сбилась со счёта какой раз с него. Он взял мою зипку и встал на одно колено, как будто рыцарь. Я пожалела, что Барин не сделал ему только что лоботомию. — Позволь мне сопровождать тебя, ведь я не вынесу даже минуты разлуки после такого чудесного утра, — да «чудесное» это просто не то слово. — Смотреть на него тошно, надеюсь, ты скоро найдешь нужные ингредиенты, чтобы вернуть этого утырка в нормальное состояние, — Барин спрыгнул с кровати, обходя Реддла, который дёрнулся от его близкого присутствия. — Не слушай это ворчливое животное, ведь мы с тобой в данный момент — это единственное, что имеет хоть какое-то значение в этом мире, — мне наверное Пидормот никогда в жизни столько слов не говорил. Ещё и приятных. Поэтому я хочу обрыгаться. Я выгнала его из комнаты с помощью магии, конечно. Сам Том уходить не хотел, а я заставила. Мне как бы переодеться нужно, а ещё пойти зубы почистить, умыться. Прежде чем отправляться на встречу приключениям, потому-что сегодня мы с ним отправляемся в тот сад, где нам чуть не прострелили жопу. — Значит так, слушай меня внимательно, ты сейчас отвлекаешься поварих как хочешь, пока я кое-что беру с кухни, — я старалась объяснить Реддлу, которому напрочь отбило головной мозг от моей ахуенности — план действий. Я бы могла и сама отвлечь, но как говорится: «Хочешь сделать хорошо, сделай сам». Зная, эту обезьяну сутулую, он обязательно споткнётся об что-то, кастрюлю уронит и пиздюлей будем получать. Если засекут это примут как за воровство хлеба или чего-то ещё, у нас сейчас кризис и в принципе сотдрачкий ни айс. Если узнают, что мы пиздим что-нибудь, то проблем не огребёшь. Так что пускай он там отвлекает, языком чешет, а я буду горошек и соль искать. — Я понял. На тебя не смотреть, стараться заговаривать зубы, как можно тщательнее, — Пидормот смотрел на меня очень решительно, стоял смирно, в принципе в последние пару часов он напоминает мне солдата. Такой послушный. Наверное это единственное, что мне нравится в его состоянии. Полная подчиняемость мне. Реддл созвал к себе двух наших повыриз, начиная им что-то бурно расписывать, но поварихи у нас три. И две не самые стрёмные были как раз-таки с Томом, а вот другая пиздецовая мадам, хер знает где. От этого мне как-то совсем стрёмно. Если застукает — задавит своими жировыми складками. Наверное мы так плохо питаемся, потому-что она все наши продукты сжирает. Я аккуратно на корточках проползла мимо них, взглядом ища где у них может хранится горошек и соль. Соль то я нашла. Солонка прям возле плиты стояла, я сразу отсыпала в специальный мешочек. Остался горошек. Блять, а если его вообще нет? Тогда проблема будет, придётся хотябы молотый найти. А нет есть. У них банка стоит на окошке. Я быстро промелькнула к ней, уже взяла банку в руки, пытаясь открыть, как мне на плечо падает чья-то тяжёлая рука. Я оборачиваюсь, а там повариха XXL, она видимо уже хотела на меня на орать, но я быстро щёлкаю пальцами и она в принципе на месте застыла. Она стала, как статуя. Не могла пошевелить даже кончиком пальца. Хах, ну туда тебя. Пока она была в таком положении, я словила удивлённый взгляд Реддла, жестами показала ему отвернуться, пока нас не спалили. Начала быстро отсчитывать семь горошин. Всё. И соль и горошек перца есть. Одна часть пути пройдена. Я вернулась к поварихе и провела ладонью вокруг её лица. Как только я щёлкну пальцами, она меня и не вспомнит даже, заодно и отомрёт. Я кивнула Пидормот и поползла обратно, пока он заканчивал забалтывать им зубы. — Что ты им там так расписывал? — мы вышли из столовой и направились к выходу из приюта. Сейчас будет миссия ещё сложнее, чем эта. — Рассказывал, как люблю одну девушку, — Том посмотрел на меня своими влюблёнными и преданными глазками, а я закатила глаза и пошла быстрее вперёд, чтобы этот девятый круг ада завершился.

***

До сада мы дошли за минут десять. Не были здесь с того момента, как из-за Реддла нас проводили стрельбой из соли. А нехуй мне под юбку смотреть, а потом стоять как истукан. — Сиди, тут и не высовывайся, Барин на шухере, — я раздала им снова поручения, с которыми видимо представитель змееголовых был не совсем согласен. — Я не могу отпустить тебя одну. Там может быть опасно, — Реддл схватил меня за руку, прежде, чем я успеваю выйти из кустов. — Именно, поэтому ты и сидишь здесь, ушлёпок, замолчи и не путайся под ногами, — я наверное никогда не видела Барина настолько раздражённым за весь день. — В точку, сиди и слушайся Барюшку, — я вырвала руку потрепала Пидормота за чёлку, скрылась в тени кустов. Надеюсь, хоть здесь у нас всё гладко пройдёт. Сад был пустой. В коморке сторожа вроде тихо. Ну, если не сменили, то там старый и глухой дед, поэтому передвигаться можно смело. Яблоко должно быть кислым, не знаю, сколько мне попробовать нужно, прежде чем понять, какое взять. Выбор сразу падает на зелёные, потому-что кислее их не найдёшь. Сорт почти везде сладкий, я щас просто плакать буду. Тогда мой выбор уже падает на маленькие недозрелые яблочки. Одно откусила, хуже чем лимон — берём. Кидаю надгрызанное яблоко в мешок и уже бегу к забору. Начинаю перелазить и тут слышу — перезарядку ружья. Пизда мне. Обтраханный Реддл мне будет должен, до конца жизни. Я начиная быстрее лезть, чтобы ненароком меня тут не ёбнули, и всё равно, что там соль заряжена. Не хочется как бы проверять больно или нет. Первый выстрел прошёлся близко. Очень близко, но я уже успела перелезть и убежала. Дальше он мне просто по ногам стрелял. Вот реально — быстрые коленки не прострелят.

***

Мы еле унесли свои ноги от этого сада. Остался последний штрих — отыскать чертополох среди другой травы, которую нам ба положила. Ну, думаю это будет не прям тяжёлой проблемой. Всё же самое сложное и трешовое уже пройдено. Я оставляю Пидормота на Барина, пока, сама начинаю копаться, среди разной хуйни, которая непонятно зачем, но нужна нам. Хотя нужна. Вот если случатся такие непредвиденные обстоятельства, как резкое желание Реддла меня оттрахать и детей завести. А чертополоха нет. Где его брать? Правильно, в России. А до России что? Правильно, далеко. Спасибо бабушке, за то что она такая умничка, травы сухой дала, а пожрать не положила. Я начинаю по рецепту, все добавлять и толочь в ступе, искренне питая надежду, что это всё сработает. Если нет… А вот если не сработает, то что может произойти с Реддлом? Всё-таки перец и соль в глаза пускаем. Похуй, щас и проверим. Главное его реально слепым не оставить. Возможно это было бы и не плохо, хуй ему тогда, а не Лорд Братании, хотя меня наверное тоже ёбнули за такое. Беру готовый порошок и насыпаю в руку. Ну, с Богом. — Как соль на рану, так мысль обо мне пусть будет больна, — я подошла к Пидормоту и выдула весь порошок с ладони на его лицо. — Ты меня любишь? — Больше жизни, ты такая замечательная и невероятная, — Том отчихался и стал вытирать серый порошок со своей хари. А меня и Барина просто нужно было видеть. Ибо это пиздец. Я и жизнью рисковала и что сегодня, только не сделала, ради этого порошка. А он даже не подействовал. — А ты? А ты меня любишь? Может давай поженимся, — Реддл воодушевился как будто ему пообещали все маглов вырезать. — Конечно поженимся, тащи сюда свою сову, сейчас напишу тому кто нас с тобой поженит, — я устало присела на стул, а в голове уже зарождался новый план.

***

Вот правильно говорят. То что нас не убивает, учит адоптироваться к такой среде. У меня вот как мозги работать начали. И пару минут не прошло, как я уже новый план спасения придумала.

«Здравствуй, мой дорогой и любимый Антонин. Пишу тебе потому-что очень сильно скучаю, а также ваш любимый змееголовый староста нуждается в помощи. И если ты не приедешь он умрёт. Ибо ваша замечательная Брунгильда Эйвери напоила его приворотным сердцем, которое по счастливой случайности влюбило его в меня. Так вот, он умрёт от остановки сердца, потому-что оно не выдержит моего тысячного отказа в предложении руки и сердца. Будь так добр посетить наш клоповник с противоядием иначе ты отправишься следом в мир иной за своим главарём.

С любовью твоя незабываемая и вечно проблемная подруга А. Бестужева.

P.s Скотина не задерживайся иначе я подохну от его собачьих нежностей и сама задушу его!»

Интересно, как я с самого начала не додумалась написать Долохову? Наверное, потому-что я ебанушка. Хотя нет. Это всё Реддл виноват. Весь мозг забил. Антонин наверняка больше шарит в этой теме и точно должен, знать чем опоили его хозяина. Я присобачила письмо к лапе совы. Которую кстати Барин пытался неоднократно сожрать, а я его отговаривала. Вот и верно, она сейчас наше единственное спасение и надежда на избавление от этого пидормотского ига в моей комнате. Всё предвидела. Да и Антошка должен как бы заметить, что сова не абы чья, а Реддла, что обязательно ускорит процесс прочтения письма. — И скоро прибудет тот кто нас поженит? — Пидормот с интересом заглядывал в письмо, рассматривая мои закорючки, но как бы не пытался что-то разобрать — не смог. Я то письмо на русском написала. Во избежании утечки информации. — Скоро-скоро, жди, дорогой, — я ему типа заботливо улыбнулась и напоила сову ускоряющим зельем, чтобы оно ещё и дошло быстрее.

***

— Ахахах ну и умора, он думает я вас женить приехал, — Антонин не мог остановить свой смех, когда я поведала ему всю ситуацию и некоторые подробности. — Прекрати ржать и соберись. Ситуация полный джингеберлз. Мне совершенно не смешно, — я дала ему подзатыльник, но это его совершенно не успокоило, наверное, только больше заставило смеяться. «Ха-ха-ха», как смешно. Я взяла его за шкирку и потащила ко мне в комнату. Реддл повернулся к двери, услышав громкий смех Антонина, и его глаза загорелись странным, почти детским восторгом. Он не понимал, почему Долохов так хохочет, но это не мешало ему видеть в происходящем только один возможный исход. — Антонин, ты приехал как раз вовремя, — произнёс он уверенно, делая шаг вперёд и поправляя воротник рубашки, словно готовился к важному событию. Конечно, блять. У нас же «свадьба». — Я уже всё обдумал. Мы с Настей сегодня же поженимся, и ты станешь свидетелем. — Ох, только послушайте этого блаженного. Ещё вчера хотел тебя придушить, а сегодня уже свадьбу планирует. Настя, дай ему уже зелье, пока он совсем не попутал берега, — Барин выхаживал по столу туда-сюда, наверное переживает. Хотя больше нервничает. Он старое животное, а ему тут Реддл такие драмы устроил со мной. — Не слушай этого мохнатого циника, Настя. Он просто завидует, что у нас с тобой наконец-то настоящий союз. Антонин, перестань ржать и давай займёмся делом, Он протянул руку в твою сторону, не касаясь, но явно надеясь, что ты ответишь на жест. — Я уже вижу, как ты будешь носить мою фамилию. Реддл звучит гораздо лучше, чем Бестужева, не находишь? Антонин продолжал хохотать в углу, вытирая слёзы, но Том воспринимал это как одобрение. Наверное… Потому-что он сейчас будто-то бы очень горд собой. Пидормот сделал ещё один шаг ближе ко мне, голос его звучал настойчиво и одновременно мягко. — Скажи ему, Настя, что мы серьёзно. Пусть перестанет смеяться и поможет нам. Я чувствую, что это правильный шаг, и ты тоже это чувствуешь, я знаю, — он замер в ожидании, но тело его уже слегка подалось вперёд, словно готовясь обнять меня прямо при всех. В комнате витало напряжение от смеха Долохова, ворчания Барина и этой нелепой, но упорной решимости Пидормотища, которая не собиралась угасать. Когда это уже всё закончится? — Если он сейчас начнёт петь серенады, я точно сблюю на его белую рубашку, — Барин сделал вид, что он уже как-то отблёвывает. Мой бедный кот… —Давай не будем тянуть. Антонин уже здесь, и это знак, — Реддл проигнорировал очередную колкость животного и сосредоточился только на мне, его глаза блестели каку маленького щеночка. Мы с Реддлом встали по среди комнаты, я уже просто про себя там просила о помощи и египетских, и греческих, и римских, и мусульманских, и христианских богов и святых, лишь бы это закончилось всё, как можно скорее. Благо Антонин более менее успокоился и понял, что пора действовать. — Да, только сначала нужно выпить одно зелье. Как традиция, — Долохов покрутил бутыльком в вохдухе. — Раз надо, значит надо. Не будем медлить, — Редлл забрал у Антонина бутылёк и выпил его. Вот только пару глотков и Реддл упал без сознания. Мы втроём встали над его тушкой. — Надеюсь ты его отравил, — говорю я, смотря на Антонина и тыкая Реддла в щёку, проверяя живой ли он вообще.

***

Долохов объяснил, что это побочный эффект зелья и, что когда он очнётся, то по идее, должен стать нормальным. Мы взгромоздили его на МОЮ БЛЯТЬ ПОСТЕЛЬ (конечно у него же своей нету) и Антонин ушёл. Сказал завтра утром придёт — проверит. Как что, сработало нет. Как они мне все дороги, честно слово. Мне ещё и опять с ним спать в одной кровати.

***

Тишина утра была нарушена лишь птичьим щебетом за окном. Я решила, что дожидаться его пробуждения, я не буду. Всё-таки раз он ночует у меня, то теперь тут он просыпается, только с прекрасными сюрпризами. Вчера на него Барин прыгнул, а сегодня тогда я. Конечно тоже хотелось сигануть на Пидормота со шкафа, чтобы переломать ему все кости, но к сожелению, решила просто сесть на него сверху и заткнуть ему нос. Том резко распахнул глаза, ощущая нечто непривычно прекрасное на своём теле, не каждый день на него такая красотка залазит. — Ну что любимый, может поцелуемся? — я надула губки бантиком и потянулась к нему. Надо же как-то проверить. А то вдруг зелье не сработало и я так и останусь его любовью. — Что ты делаешь, Бестужева? Убери свою тушу с меня немедленно! — его голос был жёстким, с нотками старой, привычной злости. Фух, кажется он вернулся. Реддл попытался оттолкнуть меня, но я сидела слишком удобно, чтобы он мог так легко от меня избавиться. Теперь моя очередь его домогаться. — И с каких пор мы перешли на такие нежности, что ты позволяешь себе так бесцеремонно нарушать моё личное пространство? Охохохохохо, я ему сейчас напомню как и что он со мной делать хотел и что вчера чуть ли не женился. А теперь у него пальцы веером. — Ну вот, кажется, наш пациент наконец-то пришёл в себя. Теперь хоть поговорить нормально можно, — Барин потянулся на подоконнике, тоже пробуждаясь ото сна. — А что? Ты не помнишь, что вчера было? Мне казалось, мы вышли более, чем на новый уровень, — я ухмыляюсь, уже предвкушая рассказ о его выходках под приворотным зельем и конечно же оправдания из разряда: «Я был не в себе». — Я прекрасно помню, что вчера было. И я был не в совсем адекватном состоянии, так что не надумывай себе лишнего. А теперь слезай с меня. У меня нет никакого желания «целоваться» с тобой, — его пальцы впились в мои бёдра, не нежно, а скорее с намерением сбросить мою персону на пол. Вот и плата за моё гостеприимство. В глазах Тома загорелся холодный огонёк, предвещающий что-то крайне неприятное. А мне похуй, мне вчера тоже неприятно было. Когда мне такие сопли розовые говорили, но ему то что? Ему до пизды было, так что моя очередь. — Или хочешь повторим поцелуй у озера. Помнишь, как целовал меня без моего согласия? Тебе ведь как я поняла больше с принуждением нравится, — я наклонилась к нему ближе, пока его глаза забегали в разные стороны, а я еле сдерживаю смех. — Мои действия никогда не нуждались в твоём согласии, Бестужева, и уж тем более не требовали обсуждения, — его пальцы, до этого сжимавшие мои бёдра, резко ухватили их, начиная пиздец как больно щипать. Собака. Синяки оставляет. Он сделал еще один глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Нервишки то теперь шалят. — Уберись с меня немедленно, пока я не забыл о всех приличиях. Пфффф, будто бы он до этого знал, что такое приличие. Строит из себя воспитанного, а даже сейчас меня облапать пытается. — Вот так. Наконец-то он начал вести себя как нормальный псих, — и куда же без пяти копеек Барина, который сейчас наблюдает за нами так, будто мы сериал на домашнем с самым клишированным сюжетом. — Ты обо всех приличиях ещё вчера забыл или мне напомнить все твои попытки залезть ко мне в трусы? — ну было же. Я ведь не воздуханка. Он мне предлагал ночь совместно провести. Будто бы я ему тут жрица любви. — Ты специально доводишь меня до того, чтобы я тебя придушил? — прошипел он, напрягая мышцы пресса, пытаясь перевернуться и скинуть меня нахуй. — Попробуй ты ведь помнишь, что мне понравилось? — знаем, проходили. Вот только, я почему то не предположила, что он в моменте озвереет и будет выжимать меня в матрац. Том одним резким движением перехватил инициативу, заставив меня перевернуться на спину. Теперь он возвышался надо мной, опираясь на локти и блокируя пути к отступлению своим телом. Сучёныш, как обычно поднасрёт везде. Его пальцы, всё ещё сжимавшие края матраца, побелели от напряжения, а костяшки болезненно впились в ткань. Реддл склонился ближе, его дыхание опаляло мою кожу. Воспоминание о том, как пидормотские ладони смыкались на моей бледной шее, неприятно отозвалось в венах, заставляя мышцы его рук судорожно сократиться. — Так, развлекайтесь, я гулять, — моя последняя меховая надежда сиганула в окно и оставила меня один на один с этим придурком. Он слегка прижал мои запястья к кровати, не давая ни единого шанса увернуться. А я если честно и не собиралась. Он такой красивый сейчас. Его лицо было предельно серьёзным, а губы искривились в торжествующей усмешке, лишённой капли нежности. Я ему даже подыграть готова на счёт того, что он главный тут. — Я не буду оправдываться за то, что сделал под зельем. Но если ты думаешь, что можешь использовать это против меня и вечно припоминать… То я тоже напомню тебе, что такое настоящее принуждение, — он медленно провёл большим пальцем по моей нижней губе, ощущая её мягкость. А я начала лыбиться как идиотка, потому-что он такой смешной и вечно говорит загадками. — Твоя улыбка выглядит до смешного самонадеянно сейчас, Бестужева. Пидормот резко прижал меня к кровати всем весом, я думала задавит меня совсем, трактор, его губы врезались в мои с грубой, почти болезненной силой, словно он хотел не просто поцеловать, а забрать воздух из лёгких и оставить только своё присутствие. Что вполне себе возможно. Поцелуй был жадным, без малейшей нежности — зубы кусали мои губы в кровь, но тут и я не отставала и прокусила ему нижнюю, язык вторгался настойчиво. Он не давал мне ни секунды на размышление, прижимаясь телом так тесно, что чувствовалась каждая линия его мускулов. — Признайся хотя бы себе, что тебе это тоже нравится — эта наша вечная война. Иначе зачем ты продолжаешь меня доводить до белого каления, — голос его звучал саркастично, с привычной язвительностью, но в нём сквозила та самая злость, которая всегда кипела между нами. Том слегка прикусил мою нижнюю губу, слизывая с неё кровь, прежде чем отпустить, и усмехнулся уголком рта, когда я отвернула от него голову в сторону, но как же это бесполезно, потому-что он хватает меня за подбородок возвращая взгляд в его сторону. — Мне нравится, когда ты сопротивляешься. Это делает победу слаще. Честно, целоваться с ним в мои планы вообще не входило. Но он то первый начал, тем более он без этого зелья тупого получше целуется. А что отказываться свойственно? Жаль, что я конфетку съела… Так бы он почувствовал всю силу моего нечищенного рта… — Я мог бы сейчас сделать так, чтобы ты пожалела о каждом слове про вчерашний день. Но вместо этого я дам тебе шанс заткнуться… — Реддл снова наклонился, целуя меня уже медленнее, но всё так же грубо, вдавливая в матратц и не давая пошевелиться. И наверное ничего бы не могло прервать этот момент как покашливание Антонина сука его Долохова. — Зелье не помогло? — пропищал Антонин, наблюдая за нами. Он видимо чуть-чуть обосрался с этой ситуации. Пидормот резко оторвался от моих губ, его дыхание всё ещё было тяжёлым, а в глазах полыхала смесь ярости и неудовлетворённого голода. Покашливание Антонина эхом разнеслось по комнате, как гром среди ясного неба, и Том медленно повернул голову, фиксируя незваного гостя своим фирменным, пронизывающим взглядом. Он не отпустил мои запястья сразу. — Долохов, твоё присутствие здесь так же желанно, как гоблин в спальне, — произнёс он низким, угрожающим тоном, наконец разжимая пальцы и садясь прямее. Его губы искривились в презрительной усмешке, но в ней сквозила не только злость — и лёгкий стыд за то, что его застали в такой момент уязвимости. Долохов наверное этого не заметил, потому-что зассал перед своим лордом, но я то всё вижу. Не слепая как бы. На самом деле Антошка вовремя. Вдруг бы эта обезьяна решила, что со мной не только целоваться можно. Наверное напряжение бы в комнате оставалось висеть, если бы в комнату не залетела сова и не кинула в меня письмом. Все мы конечно афигели от такого поворота событий и я решила не тянуть, а распаковать эту бумажку.

«Доброе утро, мисс Бестужева. Рад сообщить, что среди всех кандидатов на должность старосты Гриффиндора, вы оказались самой подходящей, ниже написаны обязанности старосты и привелегии, которые даются. Поздравляю вас с этим, надеюсь что за лето вы хорошо с этим ознакомитесь. В случае чего у вас есть мистер Реддл. Он введёт вас в курс дела.

Альбус Дамблдор»

— Ахуеть, я староста Гриффиндора, — я достала из письма значок и показала его двум ахуевшим от жизни слизеринцам.