Глава 1

Торговая зона этого переулка была проклята. По крайней мере, так утверждали лондонцы. Детектив с Молох-стрит мысленно перебрал несколько версий: самой вероятной казалось та, что здесь гнездился незаконный оборот, а слухи о сверхъестественной жути распустили специально, чтобы держать подальше лишние глаза и уши. Или же местные продавцы кому-то чем-нибудь не нравились — люди всегда найдут причину, будь ты эмигрант, иноверец или практически любое отступление от большинства. Но также не стоило исключать и вправду нависшее проклятие. В конце концов, это же Низ. Заходить в ломбард Ночного Ностальгиста было почти всё равно что нырять — настолько густой пеленой парил туман благовоний в сочетании со взвесью многолетней пыли. Кашель входящих так прекрасно справлялся с задачей оповещения хозяйки, что колокольчик на двери казался вычурным излишеством. Встретившись взглядом со своим нелестно-измученным впалоглазым отражением в мутном стекле витрин, Детектив остановился рассмотреть их. Серьга с янтарём, в котором застыло доисторическое крохотное существо, покоящаяся на бархатной подушечке, но без пары... Амулет с гравировкой непонятных символов... Вырезанная из кости статуэтка из Хелоната: полуобнажённая русалка в сладострастном объятии с морским чудовищем... Перевязанная стопка пожелтевших почтовых открыток, которые, судя по всему, кто-то пытался сжечь... Его отвлекли ледяные мотыльки, вьющиеся вокруг, задевая лицо Детектива с навязчивым интересом. — Прошу прощения за них, сэр. От вас, должно быть, пахнет сновидческим мёдом, он их привлекает, — Ностальгист вышла в переднюю комнату своей лавки. К ней они тоже охотно слетались, но полупрозрачная тёмная траурная вуаль позволяла ей не обращать внимания на невесомые холодные поцелуи их хрупких серебристых крыльев. — Мне слишком жаль держать их в неволе под стеклянными колпаками. Ведь говорят, это души покойных на пути к запретному перерождению. Пусть свободно ищут его в ночи. — Ну а о вас говорят, что вы странная. Это хорошо: я такой же. Поэтому, надеюсь, вы меня поймёте. Она улыбнулась — насколько удавалось разглядеть такую сдержанную улыбку за вуалью — и предложила ему чай. Это было очень кстати: Детектива терзала жажда, спутница абстиненции. Обычный грибной привкус подземных заменителей чая что-то приятно заглушало. Он поделился наблюдением, завернув его одновременно в комплимент и в демонстрацию своего проницательного внимания к деталям. — Это засушенные лепестки, — раскрыла тайну хозяйка, наливая следующую чашку самой себе. — Любопытно. Я не заметил их в заварке. — Иремская роза. Она ещё не выросла и не расцвела. Детектив вдумчиво кивнул с видом того, кто никогда не торопится отбрасывать никакую противоречивую или неправдоподобную информацию. — Что ж, ближе к делу: я занят расследованием, которое завело меня в полный тупик, — сообщил он. — Но у меня есть идея. Взглянуть на собранные сведения совершенно новыми глазами. Увы, я не могу рисковать экспериментами с ирриго, но зато... Скажите, мадам, можно ли, допустим, заложить в ваш ломбард мою память? Или мою логику, а взамен временно взять чью-нибудь другую? Или эмпатию, чтобы точно исключить пристрастность и возможность повестись на ложные показания из-за невольного сочувствия? — Хм... Это намного сложнее, чем изолировать маленький фрагмент воспоминаний и эмоций, впитанный сентиментальным подарком, письмом или предметом искусства... То, что вы просите, может навсегда оставить шрамы. А ваш разум слишком незаменим и дорог всему Лондону, чтобы допустить опасность его повредить. Боюсь, моих возможностей недостаточно. Я всего лишь скромный коллекционер-любитель. Он сделал очередной глоток и позволил себе подольше насладиться мягкостью кресла, прежде чем продолжить: — Понимаю. Тогда у меня есть просьба к вашему... — он приостановился, подбирая подходящее слово, — ...начальнику. — О ком вы, сэр? Я единственная владелица этой лавки, — удивилась Ностальгист. — Не вижу признаков лжи в том, как вы это сказали. Однако вот что интересно: я изучил торговые договоры Базара и не нашёл упоминаний о вас... — О да, я призрак, обитающий в проклятой коммерческой зоне, — она тихо усмехнулась, так, как шутят хронические меланхолики. — Всё законно, Детектив. Просто в моих сделках не участвует ни одно Эхо. Только бартер и услуги. Помогает избежать лишних налогов... — ...А также контроля Хозяев Базара. Так я сделал вывод, что у вас есть покровители, с которыми даже они остерегаются конфликтовать; иначе вас давным-давно закрыли бы. Первым делом, конечно, можно было бы заподозрить Милосердную Вдову и её сеть контрабандистов, но тогда вы не получали бы такие тёплые приглашения в салон Герцогини. Вскоре я разузнал, что процент со всех тайн и снов, проходящих через ваши руки, причитается некому "V". Восхитительно загадочная подпись. Которая как будто так и подмигивает и манит за собой – посмотреть, куда приведёт. — И что, затем вы всерьёз проверили всех, чьё имя или фамилия или даже прозвище содержат этот инициал? А также всех виконтов, всех викариев... — Не всех: я довольно быстро сообразил, что это может быть не буква, а цифра. Римская "5". А поскольку я с большим профессиональным любопытством изучал засекреченное дело о первом убийстве после Падения Лондона, когда случился необъяснимый провал памяти всех присутствовавших на суде и бесследно пропал Арчибальд Рид, впоследствии признанный невиновным, я много лет выяснял, какую роль в этом сыграл господин, назвавшийся пятым месяцем... Наслаждаясь его рассуждениями, словно музыкой, Ностальгист элегантно развела руками: — Примите искренний комплимент вашему мастерству, Детектив, — она перешла почти на шёпот. — Да, Май следил за вашими бесстрашными настойчивыми попытками с ничуть не меньшим интересом. Вы развлекли его, а это ценно посреди tædium vitæ тянущихся тысячелетий. Поэтому он не злится. И оставляет на ваше усмотрение, что вы будете делать с этой информацией. Считайте это редкой удачей, потому что обычно собранные о нём сведения имеют досадную привычку исчезать за одну ночь даже из самых надёжно запертых комнат. Иногда вместе с самими составителями. Кстати, так что у вас была за просьба? — Очень простая: не забирать меня в Отель, пока я веду нынешнее дело. Мой запасной план — впасть в беспамятство самостоятельно. Чёрный абсент, дьявольские аманитовые вина, мёд снов, опиум, что-нибудь ещё... Прополощу себя в забвении и безумии. Взгляну на расследование вверх тормашками, и, надеюсь, увижу то, чего не замечал раньше. Полагаю, мой гениальный рассудок — весьма соблазнительная добыча, и Весёлый Джентльмен придёт за мной. Но я умоляю дать мне продолжить работу. К сожалению, все мои лучшие озарения приходят именно в таком состоянии. — Обещаю, передам. И желаю вам успехов, — ответила Ночной Ностальгист. У выхода Детектив на мгновение встретился с другим посетителем. Вступая в полумрак ещё гуще уличного, где газовые фонари еле-еле справлялись с подземной мглой, тот снял круглые чёрные очки. Удивительно, — подумал Детектив, — как такие бесцветные глаза могут быть такими заметными. Они были льдистыми, как крылья морозных мотыльков Ностальгиста, и другими оттенками серого их дополняли шляпа и плащ, и седеющие волосы тоже вносили свой вклад в этот спектр. Мрачный интерьер ломбарда, похожий на потемневший дагерротип в сепии, в сравнении с этим незнакомцем казался Карнавалом Миссис Пленти. Тот почтительно позволил Детективу пройти, некоторое время провожая его взглядом, словно желая убедиться, что он точно уходит. — Приветствую, мадам, — сразу заговорил Гроссмейстер, не отвлекаясь на витрины, полки, сундуки, картины и шкафы. — Мы встречались в Ордене алых шахмат, если вы помните. Говорят, у вас можно отыскать даже самые редкие и давно исключённые из печати книги... — Добро пожаловать. Вы ищете какую-то конкретную? — Седьмое издание "На берегах полуночи", — ответил он спокойно и отчётливо. Ностальгист изучающе посмотрела на него и кивнула: — Осталась одна в моей личной библиотеке. Пожалуйста, следуйте за мной. Она повела его за дверь внутренних комнат, через хранилище, вниз в подвал. Гроссмейстер шёл за ней тенью, сняв шляпу под низким потолком и смахнув зацепившуюся паутину. Седьмого издания, конечно, никогда не было.